Макбейн Скотт - Сребреники Иуды 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Крон Александр Александрович

Александр Твардовский


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Александр Твардовский автора, которого зовут Крон Александр Александрович. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Александр Твардовский в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Крон Александр Александрович - Александр Твардовский без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Александр Твардовский = 6.59 KB

Крон Александр Александрович - Александр Твардовский => скачать бесплатно электронную книгу



Крон Александр
Александр Твардовский
Александр Александрович Крон
Александр Твардовский
Воспоминания о сверстниках
К фронтовому разведчику Эммануилу Казакевичу литературная слава пришла уже после войны, к Ольге Берггольц несколько раньше - в годы блокады. Принадлежа по возрасту к нашему поколению, Александр Твардовский казался старше, до войны он был широко известен, А.А.Фадеев говорил о нем, как о надежде советской русской поэзии. Однако в мою жизнь поэзия Твардовского вошла поздно - в военные годы. В перечне писателей, награжденных в 1939 году орденом Ленина, имя Твардовского мне мало что говорило, и "Страну Муравию" я прочитал позже "Теркина".
О том, что значил Василий Теркин в жизни воюющего народа, написано много, и мне не хочется повторять общеизвестные истины. Скажу только, что, работая в военной газете, я особенно ясно ощущал потребность читателей именно в таком литературном герое - друге и собеседнике, мудреце и забавнике, выразителе мыслей и чувств солдатской массы. В редкой солдатской или матросской газете у Теркина не было близких родственников, а то и однофамильцев. Не помню точно, когда в осажденный Ленинград пришли первые главы "Теркина", помню только силу впечатления. То, что Теркин Твардовского на несколько голов выше своих собратьев, было очевидно и тогда, но еще не все понимали, что это не просто удача, а литературное событие, что в сутолоке походной жизни родился типический герой. В нашей "оперативной группе писателей" при Политуправлении Балтийского флота это поняли сразу. Вспоминаю свой разговор с писателями-балтийцами А.И.Зониным и А.К.Тарасенковым. "Как вы думаете, ребята, - сказал Тарасенков, - это останется? (сам он в этом не сомневался". "Похоже, что да, - сказал я. Теркин - это не прием, а самобытный характер. Что-то в нем есть от Тиля Уленшпигеля". "Для Тиля он, пожалуй, слишком целомудрен, - сказал Зонин. - А в общем, я с вами согласен".
После войны я перечитал все, написанное Твардовским, и постепенно он стал одним из самых близких и душевно необходимых мне поэтов. Но к личному знакомству не стремился. Несмотря на то, что друживший с Твардовским Казакевич отзывался о нем, как о человеке редкого ума и при некоторой капризности характера очень благородном, меня не покидала некоторая скованность и даже нечто вроде предубеждения. В замкнутости моего сверстника Твардовского, столь резко контрастировавшей с открытой приветливой манерой Фадеева, было что-то настораживающее.
Наше формальное знакомство состоялось года через два после войны. Мы оба занимались изучением классиков марксизма "по индивидуальному плану" и на кружки не ходили. Но однажды нас "индивидуалов" все-таки собрали вместе, чтоб обсудить последние решения о колхозном строительстве. Один из выступавших долго распространялся о проводившемся в то время вручении правлениям колхозов актов о навечном закреплении земель; по его мнению, это мероприятие разом решало все проблемы. Твардовский слушал молча и вдруг взорвался: "Акты - вещь хорошая, только на кой леший какой-нибудь тетке Дарье эти ваши грамоты? За образами что ли хранить? Болтаем по старинке о мужицкой тяге к своей землице, о собственнических инстинктах, а того не замечаем, что мужик вообще отвыкает от земли и тетка Дарья давно уже мечтает не о землице, а о твердой зарплате, как у городской работницы, чтоб было на что жить и растить детей". По тем временам это было очень смело, но говорил Александр Трифонович так страстно, убежденно и с таким очевидным знанием дела, что никто не решился с ним спорить. По окончании беседы мы вышли вместе, и Твардовский, все еще взвинченный, рассказывал мне какой-то, сегодня уже забывшийся, трагикомический случай из жизни родного ему смоленского села. С этого дня, встречаясь, мы стали здороваться, но настоящее знакомство произошло позже, в 1950 году, когда я пришел в редакцию "Нового мира" с рукописью своей пьесы "Кандидат партии". Когда пьеса была прочитана большинством тогдашней редколлегии, Александр Трифонович пригласил меня в свой кабинет, сказал несколько добрых слов о пьесе, затем вызвал С.Г.Караганову и объявил: "Вот ваш редактор. Если Софья Григорьевна посоветует вам что-нибудь толковое и вы с этим согласитесь - сделайте. Если нет - можете не слушаться". Работа с редактором проходила в дружественной атмосфере, и вообще заходить в редакцию на улице Чехова было приятно. Александр Трифонович сумел создать в журнале на редкость творческую и дружелюбную обстановку, в редакцию приходили как в клуб, поговорить, поспорить, выпить чашечку кофе. Остается только пожать плечами, когда кто-то утверждает, что Твардовский был недоступен для писателей и сотрудников редакции. Александр Трифонович бывал в редакции часто, и зайти к нему в кабинет было проще, чем к кому-нибудь из известных мне сегодня главных редакторов. Знаю случаи, когда Твардовский сам звонил или даже приезжал к автору взволновавшей его рукописи. Его переписка с начинающими авторами теперь она издана, поражает своей обстоятельностью и уважительным вниманием к незнакомым и неизвестным людям.
Как-то зимой Твардовский с Казакевичем зашли ко мне на дачу, и мы часа два проговорили о литературе. Зашел разговор с Бунине. Александр Трифонович в то время знал Бунина гораздо лучше меня и попрекнул за то, что я не читал "Жизнь Арсеньева". Затем сказал: "Я высоко ценю Бунина, но Чехова ставлю выше. На мой вкус, Бунин пишет слишком нарядно, все время ощущаешь, как это хорошо сделано. А вот у Чехова все так просто, что даже непонятно, какими путями он проникает в наши сердца. Писать как Чехов - это еще более высокое искусство".
Узнав, что я работаю над романом, нахмурился: "Чур, не пронесите мимо нашей хаты. Договор хотите?"
От договора я тогда отказался, боялся связывать себя сроками. Но позже, когда работа затянулась и пришлось задуматься о хлебе насущном, я напомнил Твардовскому об его предложении. Он сразу же распорядился подписать со мной договор на роман, не требуя от меня никаких "заявок", а в 1959 году, узнав, что я с кораблями Тихоокеанского флота отправляюсь в Индонезию, заказал мне большой очерк, и, прервав на несколько месяцев работу над романом, я написал около шести листов путевого дневника. Дневник был опубликован в двух номерах журнала за 1980 год под названием "На ходу и на якоре".
Я часто вспоминаю одну мысль Твардовского, высказанную на ходу, в машине. Мы жили тогда в одном подъезде, и Александр Трифонович несколько раз подвозил меня домой. "Есть много способов судить о качестве произведения, сказал он. - У меня есть свой. Хотите, открою? Попробуйте представить себе, хотите ли вы быть вместе с героями книги в решающие моменты их жизни или нет. Я много раз проверял на себе: бывает, что мне хочется быть вместе с ними даже в камере смертников, и это значит - книга хорошая. А бывает, что не хочется оказаться вместе даже в ресторане или на курорте - и тогда это книга плохая. Вот попробуйте..."
Я нередко пользуюсь этим методом, и обычно он меня не обманывает.
Как-то мне позвонили из редакции и передали личную просьбу Твардовского: написать в срочном порядке статью-отклик на состоявшееся в Москве Совещание коммунистических и рабочих партий. Таких откликов было запланировано всего три или четыре. Выполнив задание, я стал ощущать себя настоящим "новомирцем".
Но продолжалось это недолго. В 1963 году я закончил роман и привез увесистую рукопись в редакцию. В отделе прозы роман был встречен хорошо единственное, что беспокоило товарищей, - размер. Передавали слова Твардовского, сказанные по другому поводу: "Я не представляю себе такой глубочайшей идеи, которую в наше время нельзя было уложить в 12 - 15 листов". Предполагалось, что на редколлегии возникнет разговор о сокращениях.
Накануне заседания редколлегии мне позвонил один дружественно настроенный работник журнала и предупредил, чтоб я готовился к худшему. Двум членам коллегии, которые были против напечатания романа, удалось убедить Твардовского, что "Дом и корабль" не самостоятельное произведение, а переработка уже опубликованной пьесы "Офицер флота". Известно было, что Твардовский не любит переделок и неоднократно заявлял: журнал должен печатать только новинки. Поверив своим коллегам, Твардовский отказался читать рукопись, и заседание проходило без него. Я был подготовлен и потому спокоен. Рукопись я забрал и через год опубликовал в "Звезде".
После этого я долго не заходил в редакцию и больше не встречал Александра Трифоновича. Никакого конфликта не произошло, но я уже не чувствовал себя в редакции "своим". Однако "Новый мир" по-прежнему оставался "моим" журналом и мое отношение к Твардовскому ни в чем не переменилось. Смерть Твардовского была для меня тяжелым ударом. Вероятно, еще не все полностью осознают, какую потерю понесла наша литература.
Прошли годы. На доме, где я живу, теперь висит мемориальная доска с барельефным изображением Твардовского. Мне оно кажется не вполне удачным, но это мое личное мнение. Я помню его другим, и такой, каким я его помню, он всегда со мной. Его стихи - среди немногих, к которым я постоянно возвращаюсь. При этом вспоминаю некоторые вскользь брошенные Александром Трифоновичем замечания. О простоте. Вот уж, действительно, кто никогда не писал "нарядно". К простоте приходили в конце концов все большие поэты Маяковский, Есенин, Ахматова, Пастернак, каждый своим сложным путем.
Нельзя не впасть к концу как в ересь
В неслыханную простоту,
так писал Пастернак, и хотя путь Твардовского на поверхностный взгляд был менее сложным и извилистым, его простота была не менее неслыханной, то есть своей, неповторимой, не слышанной раньше у других.
По дороге на Берлин
Вьется серый пух перин,
Провода умолкших линий,
Ветки вымокшие лип.
Пух перин повил как иней,
По бортам машин налип.
И колеса пушек, кухонь
Грязь и снег мешают с пухом.
И ложится на шинель
С пухом мокрая метель...
Все это некогда я видел своими глазами. Но десять строк Твардовского оказались в чем-то сильнее моих воспоминаний очевидца; вернее сказать, я не умею возвращаться к ним иначе как через призму этих строк. Может быть, и даже наверное, в тот день, когда я шел той же дорогой, не было снега, но теперь мне уже кажется, что был. А помимо всего прочего, какая ненавязчивая, лишенная всякого щегольства, но виртуозная оркестровка стиха, как звучат все эти "р" и "л"...
Столь же часто я вспоминаю замечание Твардовского о том, что наше время требует от художника большой плотности письма. Не телеграфного стиля, а емкости формы. Сегодняшний читатель стал быстрее соображать, и мысль ему не надо разжевывать, он ловит ее на лету. В меру своих сил я стараюсь следовать его заветам. Кстати сказать, Твардовский не сразу пришел к экономной и емкой форме, в некоторых стихотворениях довоенной поры несомненно есть лишние строфы. Он это знал, но в том-то и ценность творческих советов Твардовского, что он никогда не изрекал готовых истин, а делился опытом, тем, что было пережито самим и добыто в неустанном поиске.
Я и сегодня, обогнав годами Твардовского, воспринимаю его как старшего. Не по литературной иерархии, а по духовному опыту. У каждого пишущего есть, или по крайней мере был, старший писатель, неважно - руководил он его первыми шагами или просто был в чем-то образцом и ориентиром. Для Всеволода Иванова таким старшим писателем был Горький. Для меня - Всеволод Иванов и мой сверстник Твардовский. И когда я заканчиваю работу над рукописью, меня по-прежнему занимает вопрос: как отнесся бы к ней Александр Трифонович?
1978


Крон Александр Александрович - Александр Твардовский => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Александр Твардовский автора Крон Александр Александрович дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Александр Твардовский своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Крон Александр Александрович - Александр Твардовский.
Ключевые слова страницы: Александр Твардовский; Крон Александр Александрович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Королева солнца 1-5