Зламаный Сватоплук - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Барбьери Элейн

Техасская звезда - 1. Техасская звезда


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Техасская звезда - 1. Техасская звезда автора, которого зовут Барбьери Элейн. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Техасская звезда - 1. Техасская звезда в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Барбьери Элейн - Техасская звезда - 1. Техасская звезда без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Техасская звезда - 1. Техасская звезда = 217.89 KB

Барбьери Элейн - Техасская звезда - 1. Техасская звезда => скачать бесплатно электронную книгу



Техасская звезда – 1

OCR Roland; SpellCheck Gvendoline
«Техасская звезда»: АСТ, АСТ Москва, Хранитель; Москва; 2007
ISBN 978-5-17-040531-2, 978-5-9713-4857-3, 978-5-9762-2905-1
Аннотация
Молоденькая вдова Пруденс Рейнолдс всеми силами души ненавидела дикий Техас, запушенное ранчо, доставшееся ей в наследство, коров и ковбоев… Но больше всего – циничного и насмешливого Кэла Стара, сына самого богатого и сумасбродного скотовода здешних мест.
Подумать только, он вбил себе в голову, что одинокой женщине не прожить без «сильного мужского плеча» – и предложил своё собственное!
Ни за что! Пруденс отлично справится и с ранчо, и с работниками сама…
Но удастся ли этой прелестной женщине, созданной для любви и наслаждения, отказаться от мужчины, каждый взгляд которого заставляет ее кровь кипеть от страсти?..
Элейн Барбьери
Техасская звезда
Пролог
Новый Орлеан , 1850 год
Элегантное платье Жанетт Борно выглядело довольно странно на фоне убогой обстановки дешевого гостиничного номера, в который она вошла несколько минут назад. По лицу женщины ручьем текли слезы. Застыв на месте, она не сводила глаз со своего любовника, техасца Бака Стара, поспешно собиравшего вещи. Жанетт не понимала, что происходит. Неужели Бак решил бросить ее?
– Не говори только, что ты не ожидала этого, – сказал он, застегивая саквояж. – Мы оба знали, что рано или поздно нам придется навсегда расстаться.
– Я не понимаю тебя, Бак, – прошептала Жанетт, с трудом выговаривая слова. В ее лице не было ни кровинки. – Я люблю тебя. И ты всегда говорил, что тоже любишь меня… Как же так? Неужели ты меня обманывал?
– Нет, не обманывал. В тот момент, когда я это говорил, я действительно любил тебя.
Бак раздраженно посмотрел на Жанетт. Раньше его лицо пылало страстью в те минуты, когда он обнимал ее. Жанетт вспомнила их первую встречу. Она влюбилась в Бака сразу же, как только увидела его. Им было хорошо вместе. Ласки Бака приводили ее в экстаз. От каждого прикосновения техасца ее бросало в сладкую дрожь. Но теперь в его голубых глазах от прежнего огня не осталось и следа. Бак внезапно охладел к Жанетт.
– Послушай, дорогая, – снисходительным тоном промолвил он, – я не говорю, что ты меня разочаровала. Мы прекрасно провели время. Черт возьми, ни с одной другой женщиной мне не было так хорошо, как с тобой.
– Может быть, ты боишься моего мужа? – дрожащим голосом спросила Жанетт, и ее красивое лицо исказила гримаса боли. – Но Антуан совсем старик. Он по всем статьям уступает тебе. Ему не удалось бы помешать нам, даже если бы он этого захотел.
– Помешать нам? – с недоумением переспросил Бак. – Что ты хочешь этим сказать?
– Я пришла сюда, чтобы заявить, что ухожу от Антуана и еду с тобой в Техас… Я хочу стать твоей женой, чтобы никогда больше не расставаться…
– Опомнись, Жанетт, ты же замужем!
– Я обращусь к церковным властям с просьбой расторгнуть мой первый брак.
– А что будет с твоей восьмилетней дочерью?
– Селеста останется с Антуаном. Думаю, ей будет лучше с отцом.
Видя, что Бак не сдается, Жанетт усилила натиск.
– Я никогда не любила Антуана! – воскликнула она. – Я вышла за него замуж от отчаяния. Тогда мне было всего лишь шестнадцать лет. Он пылал страстью ко мне и был богат. У меня не было другого выхода, и я согласилась стать его женой. До тебя я никого не любила, Бак, хотя у меня были другие мужчины. Ты – единственный, кому я отдала свое сердце. Мы могли бы быть счастливы вместе!
Бак нахмурился:
– Хорошо, Жанетт, я скажу тебе правду. Дело в том, что сегодня утром твой муж приходил ко мне.
– Жанетт ахнула от изумления.
– Знаешь, он мне понравился, – продолжал Бак. – Такой милый старикан. Он вел себя как воспитанный человек. Антуан заявил, что готов простить тебя и все забыть, как уже не раз делал это прежде. У тебя ведь и до меня были любовники. Твой муж выдвинул только одно условие: я должен немедленно покинуть Новый Орлеан и никогда больше не появляться здесь.
– Но…
– Он был чрезвычайно щедр. Твой муж заплатил за транспортировку скота, который я купил здесь для своего ранчо, дал мне деньги на текущие расходы и еще сверх того небольшую сумму. Признаюсь, я был доволен этим обстоятельством. Теперь я возвращаюсь в Техас состоятельным человеком.
У Жанетт подкосились колени, и она вцепилась в спинку стоявшего рядом стула, чтобы удержаться на ногах.
– Но ведь я люблю тебя, Бак, – прошептала она.
– В тебе говорит уязвленное самолюбие, моя дорогая. Тебя бесит, что я бросил тебя в тот момент, когда ты еще не была готова расстаться. Ничего страшного, Жанетт, ты переживешь этот удар.
– Нет, я никогда не оправлюсь от такого потрясения!
– Да ты забудешь меня, как только на твоем горизонте появится какой-нибудь молодой симпатичный парень! А пока тебя утешит любящий муж. Он ждет тебя дома.
– Но я люблю только тебя! Я не смогу делить супружеское ложе с Антуаном или обнимать другого мужчину!
Бак снял саквояж с кровати и, поставив его на пол, пожал плечами.
– Что бы ты ни говорила, я все равно уеду, Жанетт. Мой дилижанс отправляется через час.
Жанетт бросилась ему на шею.
– Умоляю, Бак, возьми меня с собой! Позволь мне доказать, как сильно я тебя люблю! Я буду хорошей женой, поверь!
– Жанетт, крошка моя… – тяжело вздохнув, промолвил Бак и, помолчав, продолжал: – Дело в том, что у меня уже есть жена… В Техасе меня ждет семья, и я спешу вернуться к своим близким.
Жанетт застыла как громом пораженная, лишившись дара речи. Бак молча убрал ее руки со своих плеч и прикоснулся кончиками пальцев к полям ковбойской шляпы.
– Благодарю вас за все, мэм, но я вынужден распрощаться с вами, – сказал он и, взяв саквояж, вышел из комнаты.
Ошеломленная, Жанетт долго смотрела ему вслед, не в силах сдвинуться с места.
Капризный голос Селесты Борно разносился по комнатам огромного особняка на Чартерс-стрит. Вырвавшись из рук Маделейн, девочка помчалась по коридору к комнате матери. Однако няня догнала ее и снова схватила за плечо.
– Отпусти меня! – закричала Селеста. – Оставь меня в покое, а не то я скажу маме, чтобы она уволила тебя! Она отправит тебя обратно на остров, с которого ты приехала, и ты сгниешь там заживо!
Симпатичная негритянка, не обращая внимания на угрозы подопечной, крепче сжала ее руку.
– Твоя мама сильно расстроена и просила не тревожить ее, – сказала она.
– Меня это не волнует! – дерзко заявила девочка. Оттолкнув няню, Селеста добежала до конца коридора и, распахнув дверь, ворвалась в спальню. Однако, увидев неподвижно лежащую на кровати мать, она остановилась. Вошедшая вслед за ней Маделейн молча приблизилась к Жанетт и, подняв с пола выпавший из руки госпожи стакан, понюхала его. Почуяв неприятный запах, няня поморщилась и отошла в сторону.
Селеста нахмурилась. Она не понимала, почему мать ведет себя так странно и не радуется ее приходу. Подбежав к кровати, она уже собралась было начать капризничать, чтобы привлечь ее внимание, но Жанетт вдруг схватила дочь за руку.
– Я больше не могу так жить, Селеста, – тяжело дыша, произнесла она. – Он погубил меня… разбил мое сердце… – Ей было трудно говорить, но, сделав над собой усилие, Жанетт продолжала, не сводя глаз с дочери: – Он никогда не любил меня… обманывал… дурачил… О, как я ненавижу его! Ты должна рассчитаться с ним, Селеста! Обещай, что сделаешь это…
Испугавшись хриплого голоса матери, ее затрудненного дыхания, девочка попыталась вырвать руку из ее цепких пальцев. Она не хотела, чтобы мама болела и лежала в постели. Жанетт обещала дочери поехать с ней сегодня в магазин, чтобы купить Селесте новую шляпку.
– Ты должна выполнить мой наказ… – продолжала Жанетт. – Дай слово, что когда-нибудь заставишь этого мерзавца дорого заплатить за все.
Кивнув, Селеста отпрянула от матери, высвободив наконец руку. Жанетт закатила глаза и захрипела. На ее губах выступила пена.
Придя в ярость от того, что мать разочаровала ее, Селеста пронзительно закричала:
– Вставай! Вставай немедленно!
Девочка топала ногами и визжала в истерике до тех пор, пока Маделейн не вывела ее силой из комнаты.
Прошел час, а Селеста все никак не могла успокоиться. Она кричала и колотила кулачками в закрытую на замок дверь своей комнаты. Девочка терпеть не могла, когда ее запирали. Обычно в таких случаях она громко рыдала и выла, пока отец не выпускал ее. Мать часто игнорировала протесты и капризы дочери. Она была слишком занята своими ухажерами, постоянно вившимися вокруг нее. Жанетт ничего не стоило нарушить данное Селесте слово. Она забывала о дочери, как только очередной поклонник начинал нашептывать ей на ухо нежные признания. Но на этот раз Селеста решила, что не будет мириться с обманом матери. Если та не выполнит свое обещание, Селеста обо всем расскажет отцу. Он, конечно же, рассердится и заставит жену купить Селесте новую шляпку.
Ободренная этой мыслью, девочка завопила с новой силой. И только услышав звук поворачивающегося в замке ключа, она умолкла. Вскоре дверь отворилась, и на пороге появилась Маделейн. Девочка забеспокоилась, заметив скорбное выражение на лице няни.
– Крепись, Селеста, я принесла тебе дурные вести, – сказала негритянка. – У тебя больше нет матери. Она лишила себя жизни.
Селеста на мгновение оцепенела, но тут же тряхнула головой, решив, что не произошло ничего страшного. Отец позаботится о ней. Он купит ей все, что она захочет.
– Горе сразило твоего отца, – продолжала няня. – Когда он узнал о смерти любимой жены, у него случился сердечный приступ. Месье Борно тоже скончался, Селеста.
Девочка пришла в ярость, все ее планы и надежды рушились.
– Нет! Ты лжешь! – задыхаясь от слез, закричала она. – Мама вовсе не умерла! Она просто уснула. А папа… папа никогда не бросил бы меня одну!
Маделейн ударила Селесту по щеке, чтобы привести ее в чувство. Девочка замолчала, и в тишине комнаты снова раздался строгий голос верной служанки:
– Твои слезы бесполезны! Ты плачешь от жалости к себе. Ты думаешь, что теперь будет некому позаботиться о тебе. Но это не так. Я буду прислуживать тебе так же, как раньше прислуживала твоей матери. А сейчас я хочу, чтобы ты внимательно выслушала меня…
Вцепившись в плечи Селесты, негритянка наклонилась и впилась в нее пронзительным взглядом. – В смерти твоей матери виноват ее неверный возлюбленный. Из-за него она наложила на себя руки. Это он убил твоего отца. Этот человек лишил тебя всего самого дорогого в жизни.
У Селесты сразу высохли слезы. Она как завороженная смотрела в темные глаза негритянки, горевшие мрачным огнем.
– Надеюсь, ты не забыла обещание, которое дала умирающей матери? А теперь я тоже хочу сказать свое слово. Я помогу тебе, Селеста. Мы вместе отомстим за смерть твоих родителей.
Глава 1
Вайоминг , 1869 год
Шел снег, и за его пеленой терялись очертания сонной долины. Затянутое серыми облаками низкое небо, надвинувшееся на вершины гор Биг-Хорн, не предвещало ничего хорошего. По-видимому, метель, разыгравшаяся прошлой ночью, была лишь прелюдией к настоящей снежной буре, готовой вот-вот разразиться. Стадо Колдуэлла Стара разбрелось по округе, и это не могло не беспокоить его. Он ругал себя за легкомыслие. Колдуэлл недооценил опасность и теперь мог дорого заплатить за это. Втянув голову в плечи, он надвинул шляпу на лоб, пытаясь спастись от резких порывов ветра, швырявшего ему в лицо пригоршни колючей ледяной крупы, и наклонился вперед, к луке седла. Его конь, несмотря на непогоду, продолжал упорно подниматься вверх по крутому склону, туда, где располагались высокогорные пастбища. Из-под его копыт вниз летели камни. По дороге Кэл собирал напуганных бурей коров и сгонял их в укромные, защищенные от ветра места, где они могли переждать непогоду. Все это занимало много времени. Он и не заметил, как начало темнеть. Кэл не знал, сможет ли найти для себя удобную лощину или пещеру, чтобы переночевать в безопасности.
Однако он успел справиться со своей задачей, и еще до наступления темноты ему удалось подняться на вершину хребта. Завидев наконец очертания ранчо Блустоун, Кэл с облегчением вздохнул. Через полчаса он уже расседлывал в сарае свою лошадь, а еще через несколько минут Кэл вошел в дом, являвшийся приютом для местных ковбоев.
В просторной комнате весело потрескивал огонь в камине, сложенном из дикого камня. Взгляды лежавших на расстеленных на полу одеялах мужчин сразу же обратились к нему.
Сняв заиндевевшую куртку и шляпу, Кэл стряхнул с бороды снег. Он заранее набрался терпения, зная, что сейчас на него, как всегда, посыплются колкости и насмешки. И действительно, ехидные замечания не заставили себя долго ждать.
– Послушай, Кэл, ты когда-нибудь привыкнешь к нашей зиме? Вайоминг – это тебе не Техас! Пора бы уже начать разбираться в местной погоде.
– Что у тебя опять стряслось, техасец? Все нормальные люди по приметам заранее знали, что надвигается снежная буря, и увели скот в укрытия.
– Похоже, тебе нравится мерзнуть, парень!
– Ну как, получил удовольствие от стужи или тебе показалось, что сегодня еще недостаточно холодно?
Кэл криво ухмыльнулся, слушая добродушные насмешки ковбоев. Он не собирался отвечать на них. Кэл переехал в эти места, спасаясь от кошмаров и призраков прошлого. Горы Вайоминга слишком отличались от техасских прерий, и Кэл надеялся обрести здесь долгожданный душевный покой. То, что произошло сегодня с его скотом, он воспринимал как мелкие неприятности по сравнению с теми бедами, которые ему довелось пережить.
Раздевшись до нижнего белья, Кэл повесил свою одежду сушиться у огня, не обращая внимания на смех, который вызывала у ковбоев дрожь, пробегавшая по его телу. Один из них кивнул на стол, стоявший позади Кэла.
– Тебе тут пришло письмо, приятель. Судя по потертому конверту, оно проделало долгий путь, прежде чем добралось до тебя, – сказал он.
Ухмылка исчезла с лица Кэла. Поколебавшись, он взял со стола конверт и вскрыл его. Короткий текст письма был напечатан на листке плотной бумаги:
«Ты забыл Бонни? Пора возвращаться домой».
Подписи не было.
Письмо потрясло Кэла. Воспоминания обрушились на него с сокрушительной силой. Перед мысленным взором возникла улыбка Бонни, и он услышал ее звонкий мелодичный смех.
В памяти Кэла вспыхнули картины, которые он долгое время старался предать забвению.
Придя в ярость, он смял письмо и подошел к камину. Несколько минут он задумчиво следил за игрой пламени, а потом бросил скомканную бумагу в огонь, и она моментально почернела, превратившись в пепел.
Глава 2
Лоуэлл , штат Техас , 1869 год
Подстегивая лошадь, Кэл безучастно поглядывал на знакомые пейзажи, тянувшиеся вдоль дороги. Заросли мескитовых деревьев с причудливыми искривленными стволами, колючие юкки и кактусы вызывали у него противоречивые чувства. Ландшафт этого края был исполнен контрастов. Обнаженные пласты гранита чередовались с участками пышной растительности. Посреди залитых солнцем пастбищ росли дубовые рощи, берега извилистых рек покрывали пеканы, ветви которых склонялись под тяжестью орехов. Кэл вспомнил поговорку «Дом там, где сердце», и она показалась ему очень меткой. Сняв шляпу, он пригладил мозолистой ладонью непослушные темно-русые, местами выгоревшие на солнце волосы. Кэлу не хотелось погружаться в воспоминания, и он старался отвлечься от мыслей о прошлом.
Выражение его чисто выбритого лица с резковатыми чертами было сдержанным и суровым. Расправив широкие плечи, он внимательно поглядывал вокруг, щуря светло-карие глаза. Кэл был зрелым мужественным человеком, много повидавшим на своем веку, и это ощущалось не только в его внешнем облике, но и в поведении. Он был немногословен, поскольку привык больше наблюдать и слушать, чем говорить.
Солнце стояло в зените, когда на горизонте показались очертания Лоуэлла. Пришпорив коня, Кэл галопом поскакал по дороге, поднимая клубы пыли. Через полчаса он уже был в городе. На улицах царило оживление. По проезжей части сновали фургоны с продуктами, всадники и экипажи. На Мэйн-стрит остановился только что прибывший почтовый дилижанс. Выходившие из него пассажиры, озираясь по сторонам, удивлялись тем переменам, которые произошли в Лоуэлле за время их отсутствия.
Впрочем, перемен было не так уж много. Мэйн-стрит все еще оставалась деловым и торговым центром города. Декоративные фасады украшали стоявшие на ней здания центрального магазина, банка, гостиницы, ресторана, парикмахерской, платной конюшни, телеграфа и станции почтовых дилижансов. Перемены сводились к тому, что здание одного из заведений было недавно отремонтировано и заново покрашено. В нем располагался салун «Последний шанс» и дансинг. Название заведения вызвало у Кэла улыбку. Наверняка большая часть его завсегдатаев побывала в тюрьме шерифа Картера, состоявшей из одной камеры. Кэл убедился, что бордель, который содержала мисс Ида, находился на прежнем месте, сразу за углом салуна. Разогретые спиртным клиенты «Последнего шанса» составляли большую часть посетителей публичного дома.
В жилом квартале города, находившемся на приличном расстоянии от центра, прибавилось несколько новых скромных домов.
Заприметив хорошо знакомый аптечный магазин, Кэл подъехал к нему и остановил лошадь у коновязи. Спешившись и подойдя к витрине, он не смог сдержать улыбку – на стекле красовалась все та же выцветшая надпись, которую он помнил с детства.
Скрип заржавленных дверных петель возвестил о приходе посетителя лучше, чем это сделал бы колокольчик. Кэл услышал поспешные шаги в задней части магазина, и через несколько мгновений в помещение вошла пожилая полная женщина приятной наружности с седыми, зачесанными назад и собранными в аккуратный пучок волосами. Остановившись, она всплеснула руками.
– О Боже! – воскликнула владелица аптеки. – Колдуэлл Стар! Неужели это вы?
Кэл усмехнулся и, поприветствовав старую знакомую, заключил ее в дружеские объятия. Доктор Мэгги была от души рада этой встрече. Растроганный, Кэл почувствовал, как у него перехватило горло и увлажнились глаза. Отстранившись, Мэгги окинула его с головы до ног внимательным взглядом.
– Кто бы мог подумать, что вы превратитесь в такого красавца! Вас так долго не было в городе, что мы уже начали забывать, как вы выглядите. Бьюсь об заклад, вы одним взглядом сводите девиц с ума!
– Вы сильно преувеличиваете, док. Впрочем, не буду с вами спорить. Вы знаете, как я уважаю вас.
Разве я могу забыть, что именно с вашей помощью появился на свет.
– Я горжусь тем, что принимала роды у вашей матушки, – заявила док Мэгги и тут же перевела разговор на другую тему: – Когда вы вернулись в Лоуэлл, мой мальчик? Мы все скучали по вас.
– Я только что приехал в город. Вы – первая, кому я нанес визит.
– Правда? – спросила Мэгги, и ее круглое лицо расплылось в улыбке. – Значит, вы еще не были у себя, в «Техасской звезде»?
Лицо Кэла помрачнело.
– Нет, не был, – сделав над собой усилие, ответил он.
– В таком случае я польщена, – заявила Мэгги, не замечая, как изменилось настроение Кэла. – Садитесь, мой мальчик, нам есть о чем поговорить. – Помолчав, Мэгги продолжала со свойственной ей прямотой: – Я рада, что вы вернулись. Думаю, что вашему отцу очень не хватает сейчас на ранчо близкого человека.
Кэл не уступал в прямоте своей старой знакомой.
– А я думаю, – с горькой усмешкой заявил он, – что моему отцу плевать на меня. Он и Тейлор даже не попытались вернуть меня, когда я уехал из дома.
– Вы, наверное, не знаете, что ваш брат вскоре после вашего отъезда тоже покинул «Техасскую звезду».
Кэл нахмурился.
– Когда Бак собрался снова жениться, – продолжала Мэгги, – Тейлор стал отговаривать его, ссылаясь на то, что ваша мать умерла всего лишь несколько месяцев назад. Однако для Бака это не имело никакого значения. Он не желал никого слушать. И тем более его не интересовало мнение мальчишки, которому не исполнилось еще и пятнадцати лет. Но Тейлор, должно быть, сильно обиделся на отца. Мне кажется, у них начались ссоры. Во всяком случае, вскоре после свадьбы ваш отец отправил его на восток, в военное училище.
Кэл быстро посчитал в уме, сколько времени с тех пор прошло.
– Значит, это было восемь лет назад, – сказал он.
– Девять, – поправила его Мэгги. – Тейлор уже закончил училище. Он сообщил мне об этом в письме. Однако ваш брат так и не вернулся домой.
Кэл кивнул. Он с замиранием сердца слушал рассказ Мэгги.
– Тейлор прислал мне пару весточек, – продолжала она. – Он был немногословен. В каждом письме он сообщал лишь о том, что с ним все в порядке. Честно говоря, я всегда верила в него. Тейлор – прекрасный парень, который может справиться с любыми трудностями.
Кэл снова кивнул, соглашаясь с Мэгги.
– Думаю, все это время он не поддерживал связь с отцом, – заметила она и, внимательно посмотрев на Кэла, добавила: – Впрочем, как и вы.
Кэл промолчал, и Мэгги поняла, что ее догадки были верны.
– Мне всегда очень хотелось написать Тейлору о вас, – сказала она. – Но никто не знал, где вы и что с вами.
Кэл усмехнулся, пытаясь скрыть свою горечь.
– Мне кажется, после истории с Бонни вряд ли кого-нибудь волновала моя дальнейшая судьба…
– О, вы не правы, Кэл… – качая головой, тихо сказала Мэгги и перевела разговор на другую тему: – Расскажите, чем вы занимались все это время? Я сгораю от любопытства.
– Да ничем я не занимался, док…
– Как ничем? Неужели вы не обзавелись женой и детьми?
– Нет.
– В таком случае я постараюсь исправить это положение.
Кэл усмехнулся:
– Нет, док, я вовсе не за этим приехал сюда.
Оставив шутливый тон, Мэгги внимательно посмотрела на своего собеседника.
– В таком случае что заставило вас вернуться домой, Кэл? – негромко спросила она.
Некоторое время он молча разглядывал румяное лицо аптекарши, а затем, вздохнув, признался:
– Видите ли, я получил письмо… В нем упоминалось имя Бонни.
– Бонни? – удивленно переспросила Мэгги. – А что именно в нем было написано?
Кэл не успел ответить. Дверь внезапно распахнулась, и в комнату ворвался взволнованный молодой человек.
– У Дженни начались роды, док! – с порога закричал он. – Воды уже отошли. Надо спешить!
Мэгги с сожалением посмотрела на Кэла.
– Мне надо идти, – сказала она. – Это Итан Маккол, муж Дженни Риттер. Надеюсь, вы помните Дженни, маленькую застенчивую девочку с веснушчатым лицом? Да, не вовремя она надумала рожать. – Мэгги огорченно покачала головой. – Мне надо вам кое-что сказать, Кэл, но, к сожалению, у меня нет времени.
Кэл бросил на нее тревожный взгляд.
– Впрочем, вы сами все поймете, как только приедете на ранчо, – добавила Мэгги.
– Док, надо спешить! – поторопил ее Итан.
– Я уже иду, – успокоила его Мэгги и, взяв свой чемоданчик, повернулась к Кэлу: – Приезжайте ко мне как-нибудь, и мы с вами вдоволь поговорим.
Кэл проводил Мэгги растерянным взглядом. «Мне надо кое-что сказать вам…» – Слова аптекарши все еще звучали у него в ушах. Знакомое чувство отчаяния и безнадежности охватило Кэла. Выйдя из магазина, он направился в салун.
Сейчас ему могла помочь только хорошая доза спиртного.
– Вот так встреча! – услышал Кэл незнакомый голос. Неужели передо мной Колдуэлл Стар?
Кэл сидел за столиком в углу тускло освещенного салуна. Перед ним стояла бутылка виски, из которой он успел уже дважды наполнить свой стакан. Подняв глаза, Кэл увидел подвыпившего бородатого мужчину, плохо державшегося на ногах. Прищурившись, Кэл постарался припомнить, где и когда он мог его видеть.
– Меня зовут Родди Бонд! – воскликнул незнакомец.
Я работал на ранчо твоего отца, когда ты был еще мальчишкой!
«Ах да, – вспомнил Кэл, – Родди Бойд. Как я мог его забыть? Он работал на нашем ранчо, и отец уволил его за кражу».
– Ты вымахал так, что диву даешься, – качая головой, заметил Родди. – В детстве ты был таким щуплым малым, что мне казалось, ты на всю жизнь останешься карликом.
Кэл бросил на Родди мрачный взгляд.
– Мне было тогда всего лишь двенадцать лет, – буркнул он.
– Да, конечно. Но когда отец выставил тебя из дома, ты тоже был еще не совсем взрослым, не так ли?
Кэла начал раздражать этот разговор.
– Я не хочу ворошить прошлое, – процедил он сквозь зубы.
– В самом деле, приятель? Впрочем, на твоем месте я тоже, наверное, не захотел бы вспоминать то, что было.
Кэл готов был вспылить, но, заметив, что его собеседник сильно пьян, сдержался. Он решил, что не стоит марать руки об этого воришку. Однако в душе Кэла остался неприятный осадок от слов Родди.
Толкнув вращающуюся дверь, в салун вошел новый посетитель, и Родди с интересом посмотрел на него. Это был бравый ковбой, свысока поглядывавший на завсегдатаев салуна.
– Видишь вон того парня? – спросил Родди Кэла. – Советую тебе поговорить с ним.
И Родди, пошатываясь, направился к бару. Кэл проводил его сердитым взглядом. На его скулах заходили желваки. Родди пробудил в памяти Кэла воспоминания о детстве, проведенном на ранчо «Техасская звезда». В двенадцать лет он считал своего жесткого, скорого на расправу отца идеалом мужчины и стремился во всем подражать ему. Но через год мнение Кэла изменилось. Он понял, что его отец – колосс на глиняных ногах, человек, не достойный уважения.
Огромным потрясением для Кэла было знакомство с одной из любовниц отца. Она сама подошла к нему на улице Лоуэлла и заговорила о Баке. Кэл понял, что у отца было много женщин, но мальчик утешал себя тем, что его мать Эмма Стар, которую Бак по-своему любил, не догадывалась об изменах мужа.
Тейлор, который был натри года младше Кэла, возможно, тоже знал правду об отце. Во всяком случае, Кэл подозревал, что брату было многое известно о любовных похождениях их родителя. Однако их сестра Бонни была еще совсем малюткой и не понимала, что такое супружеская неверность. Кэл хотел, чтобы она как можно дольше оставалась в неведении. Ее сияющие радостью жизни глаза доверчиво смотрели на мир. Кэлу всегда хотелось защитить сестренку, оградить ее от всего дурного и грязного, что есть на свете.
В те годы Кэл думал, что измены отца являются самой большой опасностью, грозившей их семье. Однако неожиданно стряслась настоящая беда. В возрасте тридцати шести лет умерла их мать, Эмма Стар.
Бак переживал смерть жены и топил свое горе в вине. Больше месяца он беспробудно пил в городе, не показываясь на ранчо. Семилетняя Бонни находилась на попечении Кэла, который, к сожалению, плохо справлялся с ролью няньки.
Прошел месяц после похорон матери, а Бонни продолжала каждый день безутешно плакать. Однажды, в очередной раз застав ее в слезах, Кэл, несмотря на протесты Тейлора, решил взять сестру в город и купить ей в магазине мистера Бауэра мятных леденцов, которые Бонни очень любила. И действительно, Бонни обрадовалась конфетам и с улыбкой вышла из кондитерской на улицу. Кэл был доволен собой. Но тут он увидел идущего нетвердой походкой по тротуару Бака, и его настроение сразу испортилось. Отец хохотал во все горло, обнимая девицу из заведения мисс Иды.
Кэл испугался. Он не хотел, чтобы Бонни видела отца в таком состоянии. Повернувшись к сестре, он попросил ее сходить в гости к подруге, жившей на другом конце города. Дальнейшие события Кэл плохо помнил. Он, кажется, подошел к отцу, и они начали говорить на повышенных тонах…
А потом раздался крик, и они увидели бегущую по улице Милли Акерман. На ней лица не было. Милли звала на помощь. Воспоминания о событиях того рокового дня путались в голове Кэла. Они с отцом бросились к колодцу, в который упала Бонни, но было уже поздно. Отец обвинил Кэла в гибели сестры. Обезумевший от горя Тейлор тоже считал брата виновным в произошедшей трагедии. Но хуже всего было то, что Кэл соглашался с ними. Угрызения совести не давали ему покоя ни днем, ни ночью.
Горе и чувство вины сломили Кэла, он даже не смог прийти на похороны Бонни. На следующий день в предрассветных сумерках, ни с кем не попрощавшись, он уехал из дома, поклявшись никогда больше не возвращаться в Лоуэлл.
Его решимость сдержать данное себе слово еще лее окрепла, когда год спустя после своего отъезда он случайно встретил ковбоя, работавшего на ранчо «Техасская звезда», и узнал, что через шесть месяцев после смерти жены Бак женился на вдове, которая была вдвое моложе его и годилась ему в дочери.
Все эти годы Кэл запрещал себе думать о доме. Но загадочное письмо без подписи всколыхнуло его чувства и воскресило в памяти мучительные воспоминания о жизни в «Техасской звезде». Кэл не знал, что делать. У него больше не было сил бороться с собой. Он наконец понял, что топчется на месте и только тянет время, откладывая встречу со своим прошлым и могилой Бонни…
И еще одна мысль не давала ему покоя. Кто и зачем написал ему это странное письмо?
Взрыв смеха вывел Кэла из задумчивости, и он, подняв голову, бросил взгляд на стоявшего у стойки бара бравого ковбоя, развлекавшего приятелей рассказами о своих любовных похождениях.
– Эта дурочка ничего не смыслит в фермерском деле! Ей в хозяйстве необходим крепкий мужик, а она не желает этого понимать! – сплюнув на пол, заявил он. – Ранчо досталось ей в наследство от одного старого чудака, который, прежде чем отбросить копыта, развалил все хозяйство. Я не знаю, о чем она думала, когда решила перебраться сюда с Востока. На нее просто смешно смотреть! Худая как щепка… Но я не растерялся, когда она наняла меня. Я сразу же понял, чего хочет от меня эта истосковавшаяся по ласке молодая баба, и она была на седьмом небе от счастья, когда получила то, о чем так долго мечтала. – Ковбой усмехнулся. – Но в следующий раз я научу ее щенка уважать старших! Этот пострел действует мне на нервы!
Громкие голоса ковбоя и его подвыпивших приятелей мешали Кэлу сосредоточиться на своих мыслях. Осушив залпом стакан, он хотел встать и уйти, но тут в салун ворвалась разъяренная женщина. Высокая и тонкая в кости, она была с головы до ног одета в черное. Кэл сразу понял, что перед ним вдова, о которой говорил ковбой. Женщина решительным шагом направилась к хвастуну. Подойдя к нему так близко, насколько это позволяла ее широкополая шляпа с вуалью, она долго сверлила ковбоя злым взглядом, а потом громко заявила в воцарившейся тишине: – Вы уволены!
Посетители бара разразились гомерическим хохотом. Женщина повернулась и с гордым видом вышла из салуна. Ковбой и его приятели продолжали хохотать. Одному Кэлу было не смешно. Вся эта сцена не вызвала у него даже тени улыбки.
Проходя мимо стойки бара, он окинул болтливого ковбоя презрительным взглядом и вышел на улицу. Глубоко вздохнув, Кэл направился к коновязи, но не успел он сделать и двух шагов, как почувствовал, что ему в спину ударил камешек. Не придав этому значения, Кэл продолжил свой путь и снова ощутил легкий удар в спину. Быть может, галька летела из-под колес проехавшего мимо фургона? Остановившись, он посмотрел вслед удалявшейся повозке. Но тут пущенный меткой рукой камешек попал прямо в шляпу, надвинув ее Кэлу на глаза.
Поправив головной убор, ковбой прищурился и внимательно огляделся по сторонам. На противоположной стороне улицы он заметил мальчика лет пяти. Увидев, что на него, смотрят, ребенок спрятался за бочку, стоявшую у входа в центральный магазин города, а затем, выглянув из-за нее, прицелился в Кэла из рогатки.
Стиснув зубы, Кэл направился к проказнику. Однако не успел он перейти разделявшую их проезжую часть улицы, как из магазина вышла мать мальчика, та самая молодая вдова, которую Кэл несколько минут назад видел в салуне. Посадив сына в повозку, она заняла место впереди и хлестнула лошадь вожжами. Прежде чем повозка скрылась из виду, мальчик обернулся и показал Кэлу язык. Кэл кипел от ярости, он с удовольствием надрал бы этому сорванцу уши. «В следующий раз я научу ее щенка уважать старших! Этот пострел действует мне на нервы!» – вспомнил он слова болтливого ковбоя. Повернувшись, Кэл направился к коновязи. Да, этот мальчишка действительно мог вывести из себя кого угодно…
Едва сдерживая гнев, Пруденс Рейнолдс хлестала лошадь вожжами, заставляя ее бежать еще быстрее. Ей хотелось поскорее покинуть ненавистный Лоуэлл. Повозка раскачивалась и подпрыгивала на ухабах разъезженной дороги, и в такт ее движениям трепетала тяжелая черная шляпа на голове вдовы. В конце концов это начало раздражать Пруденс, и она, сняв неудобный головной убор, бросила его на лежавшие у нее за спиной свертки и пакеты с покупками.
Бивший в лицо свежий ветер немного успокоил раздосадованную женщину, и, обернувшись, она взглянула на сына. Его карие глаза горели от возбуждения, на щеках играл румянец.
– Гони, мама! Давай еще быстрее! – воскликнул мальчик. Он был в восторге от быстрой езды.
Чтобы доставить сыну удовольствие, Пруденс, щелкнув вожжами, пустила лошадь галопом.
– Йеху! – закричал Джереми.
Но тут два колеса повозки попали в глубокую колею, и она чуть не перевернулась на полном ходу. Пруденс затормозила, натянув вожжи. Она понимала, что должна вести себя более благоразумно.
– Я не хочу так медленно ехать, – захныкал Джереми, но Пруденс не обращала внимания на его капризы.
– Тише едешь – дальше будешь, Джереми, – нравоучительным тоном заявила она и тут же удивилась, что не задумываясь произнесла такую банальность.
Пруденс считала, что в последнее время она изменилась в худшую сторону и превратилась в настоящую посредственность. В двадцать три года она не только выглядела, но и рассуждала как вдова.
– Дорога слишком ухабистая, здесь нельзя гнать лошадь, – вздохнув, объяснила она мальчику. – Вот выедем на ровный участок, и я снова пущу Блэки во всю прыть.
Джереми кивнул, и Пруденс сосредоточила все свое внимание на дороге. Гнев еще не утих в ее душе. Она мысленно осыпала проклятиями Джека Грейта. Пруденс сама не понимала, как ее угораздило нанять для работы на ранчо этого негодяя! Впрочем, как она могла забыть? Джека Грейта ей настоятельно рекомендовали как отличного работника.
Постепенно дыхание Пруденс стало ровным и размеренным. Успокоившись, она погрузилась в воспоминания. Вскоре после свадьбы Брюс, ее муж, узнал, что неизлечимо болен. Это известие привело Пруденс в отчаяние. Через несколько дней после рождения сына доктор сказал ей, что Брюсу недолго осталось жить. А когда муж умер, на Пруденс обрушились новые беды. Оказалось, что в завещании ее свекра содержалась оговорка, в соответствии с которой после смерти Брюса родовое имение Рейнолдсов должно было вернуться под опеку адвоката семьи. У Пруденс не осталось средств к существованию. Для нее была невыносима мысль о том, что ей придется обращаться за каждым центом к прижимистому господину, ставшему опекуном имения. Кроме того, ее консервативно настроенный свекор вставил в свое завещание пункт, согласно которому «вдовы семейства Рейнолдс должны носить траур не менее пяти лет после смерти своего супруга и только в случае соблюдения этого условия могут претендовать на получение каких-либо средств из завещанного состояния».
Однако Пруденс не досталось даже тех крох от этого наследства, на которые она была вправе рассчитывать. Когда она явилась в адвокатскую контору, ей сообщили, что имение будет продано с молотка за долги, а они с Джереми оказались не только без гроша за душой, но и без крыши над головой и должны покинуть свой дом в тридцатидневный срок.
Женщину охватила паника, и в этом состоянии, совершенно потеряв голову, она решила переехать в Техас, на ранчо, доставшееся ей по наследству от дальнего родственника. Все деньги, которые еще оставались у Пруденс, она потратила на переезд. Ей не на что было купить одежду, и она продолжала ходить в трауре.
Добравшись через несколько месяцев до Лоуэлла и увидев ранчо, Пруденс пришла в отчаяние. Усадьба находилась в полном запустении. Не зная, что делать, она обратилась за советом к единственному адвокату в городе, Уильяму Лидсу. Впоследствии Пруденс пожалела об этом.
Лидс посоветовал ей нанять на ранчо работника, который помог бы восстановить хозяйство, и порекомендовал Джека Грейта.
Очень скоро Пруденс убедилась, что Грейт был лодырем, неряхой и грубияном. Со временем выяснилось, что к тому же он был нечист на руку. Грейт наделал долгов, приобретая материалы якобы для ранчо вдове. Получив счета за товары, которые она в глаза не видела, Пруденс с ужасом поняла, что ей не расплатиться с поставщиками и в течение двенадцати лет!
– Что с тобой, мама? – спросил Джереми, заметив, что мать нахмурилась.
Взглянув на сына, она улыбнулась, стараясь скрыть свое беспокойство. Пруденс трудилась ради сына не покладая рук. Она пыталась восстановить хозяйство, чтобы иметь средства на воспитание Джереми и оставить ему хоть какое-нибудь наследство. Однако, как оказалось, она тратила свои силы впустую, каждый день совершая все новые и новые ошибки.
Джереми терпеливо ждал ответа на свой вопрос. Пруденс хотелось снова увидеть улыбку на лице ребенка, поэтому она не стала делиться с ним своими тревогами.
– Со мной все в порядке, дорогой. Могу обрадовать тебя, мистер Грейт никогда больше не появится на нашем ранчо.
– Я не любил его, мама, – признался не по годам смышленый мальчик. – Мне казалось, что Джек смеется над нами, и это меня бесило.
– Он больше не будет смеяться над нами, дорогой, – сказала Пруденс.
Однако Джереми почувствовал, что она сама не верит в то, что говорит.
– Не беспокойся, мама, – промолвил мальчик, стараясь приободрить мать. – Я возьму на себя ту работу по хозяйству, которую выполнял он, и у нас все будет хорошо.
– Да, милый, у нас все будет хорошо, – повторила Пруденс, чувствуя, как комок подкатывает у нее к горлу.
Да, конечно, у них все будет хорошо, несмотря на то что жилой дом на ранчо скорее походил на лачугу, крыша сарая протекала, а поголовье скота постоянно уменьшалось из-за краж и плохого ухода…
Кэл, прищурившись, взглянул на послеполуденное солнце. Вскоре на горизонте должно было показаться ранчо «Техасская звезда». Он уже целый час ехал по земле, принадлежавшей его отцу. Эти края были с детства знакомы Кэлу и будили в его памяти мучительные воспоминания.
Пересекая сегодня северную границу земель Бака, Кэл невольно вспомнил тот день, когда он вместе с отцом забивал здесь межевые столбы и ставил табличку с названием ранчо. Проезжая вдоль извилистого русла реки, где весной в пору паводка обычно поили скот, он бросил взгляд на рощу пеканов. В годы беззаботного детства, когда еще была жива его мать, он собирал здесь под ее присмотром упавшие на землю зрелые орехи. Повернув голову в другую сторону, Кэл увидел пустой загон для скота. Сюда он вместе с Тейлором когда-то загонял телят для клеймения.
Кэл был неприятно поражен переменами, произошедшими на ранчо за последние годы. Хозяйство постепенно приходило в запустение. Заборы обветшали, ветряные мельницы развалились, чистые когда-то источники и колодцы были загрязнены. Но особенно Кэла встревожил жалкий вид пасущихся стад. Поголовье скота катастрофически уменьшилось.
Когда на горизонте наконец появилась усадьба ранчо «Техасская звезда», у Кэла затрепетало сердце. Подъехав ближе, он заметил, что краска на жилом доме, которым всегда гордилась его мать, облупилась, открытая веранда, на которой она частенько сиживала вечерами после работы, отдыхая и любуясь закатом, покосилась, а затянутая москитной сеткой дверь криво висела на ржавых петлях. Огород, за которым Эмма Стар всегда тщательно ухаживала, зарос сорной травой. Надворные постройки, сарай и загоны тоже находились в плачевном состоянии. Все свидетельствовало об упадке и разорении.
Однако больше всего Кэла поразил вид отца. Остановившись у крыльца, он увидел жалкого старика и не сразу узнал в нем Бака.
– По-моему, это мой старший сын, – холодно произнес Бак, и его губы скривились в усмешке. – Впрочем, я могу ошибаться. Мы слишком долго не виделись. Эй, парень, ты действительно Колдуэлл Стар?
Кэл изумленно смотрел на отца. Его глубокий сильный голос, как и прежде, звучал насмешливо, но внешне Бак сильно изменился. Его некогда густые темные волосы поредели и стали совершенно седыми. Лицо осунулось и покрылось пигментными пятнами, под глазами залегли глубокие тени. Одежда свободно висела на исхудавшем теле. И лишь взгляд голубых глаз был все таким же цепким и колючим.
– В чем дело, Кэл? Ты что, язык проглотил? – недовольным тоном спросил Бак, однако потрясенный Кэл не мог произнести ни слова. – Что привело тебя в наши края? Если ты попал в беду, говорю сразу, что я не смогу помочь тебе. А если тебе нужны деньги… ты, думаю, и сам видишь, что здесь тебе нечего ловить.
Взяв себя в руки, Кэл спешился.
– Что произошло, папа? – озабоченным тоном спросил он.
Бак нахмурился:
– А ты думаешь, у тебя есть право задавать подобные вопросы?
– Мама никогда не допустила бы…
– Твоя мать давно умерла!
Кэл бросил на отца сердитый взгляд.
– Знаю, – процедил он сквозь зубы. – Но похоже, ты не желаешь ничего делать, чтобы сохранить память о ней.
– Значит, ты вернулся, чтобы прочитать мне мораль? Не смей меня учить, щенок, – сжав кулаки, сказал Бак. – Не забывай, что ты по собственной воле уехал отсюда, бросив хозяйство на произвол судьбы. Тогда тебя не волновала память о матери.
– Я никогда не забывал ее.
– Надеюсь, о Бонни ты тоже помнил все это время, – едва сдерживая себя, произнес Бак и вдруг, выпучив глаза, закричал на сына: – Да тебе всегда было плевать на мать и сестру!
– Это ты так считаешь.
– Да, считаю! А ты, наверное, ждал другого приема? Ты думал, что я встречу тебя с распростертыми объятиями? – Бак зло рассмеялся. – Ты ошибался, Кэл! Я не люблю трусов. А ты, как трус, бежал из дома под покровом ночи.
Кэл промолчал, стараясь не терять самообладания. Если бы он сейчас открыл рот, то наговорил бы отцу много гадостей. Он высказал бы ему все накопившиеся за это время обиды и претензии. Однако Кэл понимал, что этого не следовало делать.
– Чего молчишь? – сердито спросил Бак. – Или тебе нечего сказать? А вот я давно ждал этой встречи, чтобы наконец выговориться. – Лицо Бака побагровело от гнева. – Я не забыл, как погибла твоя сестра, и никогда не забуду это. Ты не оправдал моего доверия! Твоя мать всегда говорила, что на тебя можно положиться, и поэтому я оставил Бонни на твое попечение. Я думал, что все будет в порядке.
– Это был несчастный случай.
– Значит, твоя мать ошибалась? – словно не слыша Кэла, спросил Бак.
– Я же сказал, что это был…
– Ты погубил Бонни, а потом убежал из дома, доказав тем самым, что твоя мать ошибалась… а вместе с ней ошибался и я, считая своего сына надежным человеком, который никогда не подведет.
– Ты несправедлив ко мне, отец. А как же быть с тобой? Разве можно положиться на тебя? Через месяц после смерти жены ты уже разгуливал средь бела дня по улицам города в обнимку со шлюхами!
– Не пытайся переложить на меня свою вину! Ты должен был приглядывать за сестрой! Тебе тогда было уже восемнадцать лет. В этом возрасте люди понимают, что маленьким детям опасно зачерпывать воду ковшом из колодцев! Почему ты не напоил ее? Она хотела пить!
– Но, папа…
– Ты виноват в гибели Бонни и не пытайся отрицать это! – Бак судорожно вздохнул. – Девять лет я мечтал бросить это тебе в лицо.
Кэл долго молчал, пытаясь справиться с болью, которую причинили ему слова отца.
– Именно поэтому ты послал мне письмо? – глухим голосом спросил он.
– Какое еще письмо?
– Письмо, в котором упоминалось имя Бонни, – буравя отца пронзительным взглядом, промолвил Кэл.
– Вот еще! – сердито воскликнул Бак. – Я и не думал писать тебе. За эти годы ты ни разу не прислал мне ни строчки. Если ты ничего не желаешь знать о «Техасской звезде», то и «Техасская звезда» ничего не желает знать о тебе.
– Ладно, ты сказал все, что хотел, и я теперь по крайней мере знаю, как ты ко мне относишься.
– Если бы ты не убежал из дома девять лет назад, то давно бы уже знал, как я к тебе отношусь, – проворчал отец.
Кэл молча поднялся в седло.
– Ты снова убегаешь, как последний трус? – спросил Бак.
– Я никуда не убегаю.
– А что же ты в таком случае делаешь?
– Еду по делам, но, будь уверен, я еще вернусь.
– Хорошо, приму это к сведению. Я же знаю, что ты всегда держишь свое слово, – ехидно заметил Бак.
Желваки заходили на скулах Кэла. Пришпорив коня, он поскакал прочь со двора.
Тяжело вздохнув, Бак проводил сына задумчивым взглядом. Он долго ждал этого дня, однако встреча с сыном не принесла ему желанного облегчения. Странно, но раньше Бак не замечал, что Кэл внешне очень походил на свою мать. Он унаследовал от нее светло-карие глаза и русые волосы, которые быстро выгорали на солнце. У Кэла была улыбка матери. Правда, сегодня его сын ни разу не улыбнулся. Их разговор получился слишком напряженным, и им обоим было не до веселья.
Бак вдруг вспомнил, как заразительно смеялась Эмма – ее лицо словно озарялось внутренним светом. Дрожь охватила Бака, когда перед его мысленным взором возник образ давно умершей жены. Он потер лоб, стараясь не думать о прошлом. Воспоминания всегда причиняли ему душевную боль.
Звук шагов за спиной вывел Бака из задумчивости. Из дома на веранду вышла женщина и, взяв его под руку, заглянула ему в глаза.
– Бак, – прошептала она, – мне жаль, что ты не нашел общего языка с Кэлом.
Бак взглянул на голубоглазую красавицу. Это была его вторая жена. В отличие от него она с каждым годом все хорошела.
– Не расстраивайся из-за него, милый, – проворковала она. – Он не стоит того. Кэл один раз уже предал тебя, убежав из дома, а значит, может предать и в будущем. Не думай о нем.
– Он сказал, что вернется.
– И ты ему поверил? Бак пожал плечами:
– Не знаю. Кэл раньше никогда не бросал слов на ветер.
– Ну да, конечно, он же надежный человек, на которого всегда можно положиться!
Бак промолчал.
– Забудь его, милый, – продолжала красавица. – Выброси из головы. Мы проживем как-нибудь без него. Нам ведь никто не нужен.
– Да, но… – хотел что-то возразить Бак, но жена перебила его:
– Поздно уже, пора ужинать. Пойдем в дом.
Бак кивнул, не желая спорить с ней. Она была молода и красива и, несмотря ни на что, любила его, жалкого старика. Бак сам не понимал, что она в нем нашла, и считал, что ему просто крупно повезло. Повернувшись, он направился в дом вслед за своей женой, очаровательной Селестой Борно-Стар.
Глава 3
Жилой дом на ранчо «Техасская звезда» уже давно скрылся из виду, а Кэл все никак не мог успокоиться после разговора с отцом. Обвинение в гибели Бонни было впервые брошено ему девять лет назад, но Кэл до сих пор помнил, какая острая боль пронзила в тот момент его сердце. Когда Милли Акерман бежала сломя голову по улице, выкрикивая имя Бонни, Кэл не сразу понял, в чем дело. А увидев маленький трупик сестры, он не поверил своим глазам. Но потом, когда до сознания Кэла дошло, что все кончено и уже ничего не исправишь, его охватило отчаяние.
Кэл до сих пор остро переживал потерю сестры и надеялся, что, после того как он побывает на могиле Бонни, ему станет легче.
Остановив лошадь у ограды маленького кладбища, залитого лучами предзакатного солнца, Кэл спешился и подошел к двум могилам, где покоились его мать и Бонни. Территория кладбища была запущена и поросла сорняками, надгробия покрылись мхом, надписи на них почти истерлись.
Кэл понял, что за могилами в течение многих лет никто не ухаживал. Это неприятно поразило его. Несмотря на общую разруху, царившую на ранчо, Кэл не ожидал, что отец забросит могилы близких и перестанет посещать фамильное кладбище. Бак как будто вычеркнул из своей памяти жену и дочь.
Опустившись на корточки, Кэл начал яростно вырывать сорняки. Через полчаса он полностью очистил надгробия от травы и немного успокоился. Кэл был взрослым человеком и умел владеть своими эмоциями. Он знал, что у прошлого была своя правда, и не собирался ее оспаривать. Кэл признавал свою вину перед близкими. Он обманул ожидания матери, не сумев уберечь сестру от опасности, а потом предал память о них, убежав из дома. Но на земле не существовало такого места, где бы он мог скрыться от прошлого. Оно повсюду настигало его. Письмо без подписи, полученное им в забытом Богом уголке заснеженного Вайоминга, помогло Кэлу осознать простую истину: чтобы иметь силы двигаться вперед, необходимо вернуться назад.
Не сводя глаз с одиноких могил, Кэл поклялся, что отныне будет верно хранить память о похороненных здесь людях и исполнит свой долг до конца. Он больше не подведет мать и сестру. Кэл наконец вернулся домой после долгих странствий по свету и теперь был намерен возродить ранчо «Техасская звезда», которым всегда гордилась его мать. Он во что бы то ни стало наведет здесь образцовый порядок и сделает все, чтобы земля, в которой покоился прах его матери и сестры, всегда принадлежала их роду.
Вздохнув, Кэл взглянул на закатное небо, окрашенное в золотисто-розовые тона. Надвигались сумерки. Пора было ехать в Лоуэлл, где Кэл надеялся найти ответы на волнующие его вопросы. Как только он наведет все необходимые справки, он сразу же вернется на ранчо.
Кэл улыбнулся, вспомнив милые лица матери и сестры, и к его горлу подкатил комок. Легонько коснувшись полей своей шляпы, он мысленно попрощался с ними и направился к лошади. «Я обязательно вернусь», – твердил он, садясь в седло.
Из сарая доносилось громкое мычание. Пруденс понимала, что ей надо что-то делать.
– Мама, Лулу мычит! – сообщил ей Джереми. – Ее надо подоить.
– Я знаю, дорогой.
Пруденс невольно улыбнулась, заметив, что мальчик беспокоится о корове. Она прекрасно знала, что вымя Лулу наполнено молоком и ее пора доить, но тянула время, боясь приближаться к животному.
– В этом нет ничего сложного, мама, – заявил Джереми. – Я несколько раз видел, как Джек доит коров. Надо только потянуть за соски, и молоко само потечет в ведро.
– Да, конечно, дорогой, ты совершенно прав.
Взяв ведро, стоявшее у кухонной двери, Пруденс вышла во двор. Джереми следовал за ней по пятам. Доение коровы было всего лишь одним видом хозяйственных работ, которые прежде выполнял Джек. А теперь всем этим должна была заниматься Пруденс, и она сильно сомневалась, что справится со своими обязанностями.
Зная, что Джереми наблюдает за ней, Пруденс старалась держаться уверенно, скрывая свою растерянность. Она не собиралась покупать дойную корову, но Джек на прошлой неделе убедил ее в том, что это необходимо сделать. По его словам, Лулу была рекордсменкой по надоям. Джек говорил, что на ранчо никогда не будет недостатка в свежем молоке, и хвастался, что ему удалось уговорить продавца сбавить цену. На каждом ранчо должна быть корова, дающая молоко, заявил он, без этого не может существовать ни одно хозяйство. Пруденс была слишком неопытна и наивна, ей даже в голову не приходило, что Джек мог руководствоваться собственными корыстными интересами, что он просто хотел нагреть руки на этой сделке. В конце концов она поддалась на его уговоры и, поскольку у нее не было денег, решила взять кредит в банке, как это делали все владельцы ранчо, рассчитывая погасить долг после продажи части своего скота. Однако это был уже далеко не первый ее кредит. Пруденс и не заметила, как задолжала банку огромную сумму.
Вот так неделю назад на подворье ранчо появилась корова. За это время Пруденс не успела научиться доить. Она не знала, с какой стороны подходить к Лулу. Впрочем, это была не единственная проблема, с которой столкнулась молодая вдова на своей ферме. Пруденс понятия не имела, как ухаживать за лошадьми, она забывала вовремя покормить цыплят. Петух клевал нерадивую хозяйку за пятки, когда она проходила по двору. Но больше всего ее беспокоило то, что стадо, пасущееся на просторах ее ранчо «Скалистый Запад», с каждым днем тает на глазах.
Но несмотря ни на что, Пруденс старалась убедить себя, что у них с Джереми все будет в порядке.
Переступив порог сарая, она остановилась, увидев, что Лулу повернула голову и настороженно смотрит на нее.
– Мама, поставь скамеечку сбоку у задних ног Лулу, – распорядился Джереми. – Только будь осторожна, она может лягнуть тебя!
Кивнув, Пруденс сделала так, как сказал ей сын, и села на скамеечку.
– А теперь подставь ведерко под вымя, – продолжал Джереми руководить действиями матери, – и подергай за соски. Вот увидишь, из них сразу потечет молоко.
Стиснув зубы, Пруденс дернула за тугие коровьи соски, однако ее усилия не увенчались успехом. Она повторила свою попытку, но снова безрезультатно.
– Мне кажется, мама, – вздохнув, заметил мальчик, – что ты неправильно дергаешь.
Закусив губу, Пруденс сильнее потянула за соски, но тут корова брыкнула, угодив копытом в ведро, и оно с грохотом отлетело в сторону.
Джереми сочувственно улыбнулся:
– Я же говорил тебе, что она лягается.
– Может быть, ты сам попробуешь подоить ее, Джереми? – подняв ведро, спросила Пруденс. – Мне кажется, Лулу не любит меня, а ты с ней отлично ладишь!
– Нет, мама, у меня ничего не выйдет, – заявил мальчик. – Джек сказал, что корове не понравятся мои прикосновения. По его словам, все существа женского пола, в том числе и Лулу, обожают сильные мужские руки, особенно если мужчина знает кое-какие секреты.
Пруденс рассвирепела. Она дала себе слово придушить Джека Грейта, если снова встретит его.
– Что с тобой, мама? – спросил Джереми. – Почему ты нахмурилась?
– Все в порядке, сынок, я все-таки постараюсь справиться со своей задачей, – пробормотала она. – Хотя мои руки не назовешь большими и сильными, думаю, Лулу будет рада избавиться от молока, которым наполнено ее вымя.
Но как только Пруденс снова прикоснулась к соскам Лулу, раздраженная корова ударила копытом по пустому ведру и перевернула его. Пруденс испуганно ахнула, от напряжения на ее лбу выступили капельки пота. «Неужели мне так и не удастся подоить корову?» – с отчаянием думала она.
Когда Кэл выехал за пределы владений отца, уже смеркалось. Через полчаса небо заволокли тучи и стало совсем темно.
Из головы Кэла не выходил разговор с отцом. Перебирая в памяти все, что Бак сказал ему, он морщился от досады. Впрочем, другого приема Кэл и не ожидал. Он никогда не тешил себя надеждами на то, что Бак радушно встретит его, пригласит войти в дом и предложит поужинать. Нет, Кэла и Бака всегда разделяла пропасть, которая за последние девять лет стала вше глубже. Правда, Кэл не думал, что отец отнесется к нему с открытой враждебностью. Из-за этого он когда-то уехал из дома, а теперь, вернувшись, понял, что Бак все так же сильно ненавидит его. Кэла поразили перемены, произошедшие с отцом и ранчо. Бак сильно сдал, а «Техасская звезда» переживала не лучшие времена.
Об упадке и разорении некогда образцового хозяйства свидетельствовало множество примет. Вспоминая встречу с отцом, Кэл отметил про себя, что во дворе усадьбы не царило обычное оживление. Это было очень странно. Кэл не видел ни лошадей, ни нанятых рабочих. Похоже, Бак был единственным обитателем «Техасской звезды».
Кэл задавался вопросом, почему на крыльцо не вышла молодая жена отца. Неужели ей было безразлично, с кем разговаривает ее муж?
Громкое протяжное мычание вывело Кэла из задумчивости. Прислушавшись, Кэл понял, что оно доносится со стороны ранчо «Скалистый Запад». Корова жалобно мычала, требуя, чтобы ее подоили. Ни один уважающий себя фермер не довел бы животное до такого состояния. Кэл озабоченно нахмурился. Может быть, со стариком Симмонсом что-то случилось? Он был уже в преклонных годах и вполне мог серьезно заболеть. Симмонс, закоренелый холостяк, был довольно странным человеком, но он всегда хорошо относился к Кэлу и его брату. Как-то владелец ранчо «Скалистый Запад» подарил Тейлору щенка. Восьмилетний Тейлор пришел в восторг от этого подарка. В знак признательности мать мальчиков послала соседу пирог с орехами, и Кэл, отвозивший это угощение, до сих пор помнил, как растрогался Симмонс.
Корова продолжала громко мычать, и лицо Кэла помрачнело. Симмонс, наверное, превратился за эти годы в совсем дряхлого старика. Он, конечно, уже не мог справиться с хозяйством, иначе никогда не позволил бы бедному животному так мучиться…
И тут прогремел ружейный выстрел. Пришпорив коня, Кэл без колебаний поскакал к ранчо «Скалистый Запад»:
– Ты промахнулась, мама! – воскликнул Джереми.
Встав с земли и отряхнув юбку, Пруденс подняла тяжелый дробовик. Из сарая все еще доносилось гром-кое мычание Лулу.
Пруденс чуть ли не обрадовалась, когда четверть часа назад Джереми сообщил ей, что к ним на ранчо залетел ястреб. Теперь она могла хотя бы на время отвлечься от своих неудачных попыток подоить злосчастную корову. Правда, ястреб уже успел заклевать несколько куриц. Пруденс было до слез жаль их, тем более, что на подворье оставалось очень мало домашней птицы.
Услышав крики сына, Пруденс схватила заряженный дробовик, который Джек держал в сарае, и выбежала на улицу. Ее не смущало то, что у нее мало опыта в обращении с огнестрельным оружием. В конце концов, рассудила Пруденс, она сумеет прицелиться и нажать на курок, в этом не было ничего сложного. Однако женщина не приняла в расчет сильную отдачу дробовика. Выстрелив, она почувствовала такой резкий толчок в плечо, что не устояла на ногах и упала на землю, выронив из рук ружье. К тому же оказалось, что она промахнулась.
Хотя она и не попала в ястреба, ей все-таки удалось напугать пернатого хищника. Он улетел, оставив в покое ее кур. Пруденс радовало, что у нее хоть что-то получилось сегодня. Повернувшись к сараю, она уже хотела снова вернуться к Лулу, но тут до ее слуха донесся стук копыт. К ранчо приближался всадник.
Через несколько секунд он уже въезжал во двор. Схватив сына за руку, Пруденс загородила ребенка собой. Незнакомец осадил свою пофыркивающую лошадь и, посмотрев на вдову, перевел взгляд на сарай, в котором продолжала жалобно мычать Лулу.
У Пруденс перехватило дыхание от страха. Сидевший в седле широкоплечий мужчина показался ей невероятно высоким и сильным. Натянув поводья крепкими мускулистыми руками, он всадил шпоры в бока норовистого жеребца, заставляя того стоять смирно. Его обветренное лицо с резковатыми чертами было смуглым от загара, из-под полей надвинутой на лоб шляпы на Пруденс смотрели золотисто-карие проницательные глаза. У нее было такое чувство, что этот человек видит ее насквозь. Дрожь пробежала по телу Пруденс. Вскинув дробовик, она прицелилась в незнакомца.
«Черт подери, опять эта вдова!» – подумал Кэл, с досадой глядя на Пруденс, которая держала его под прицелом.
Теперь он мог хорошо рассмотреть ее. Молодая вдова была высокой и худощавой. «Худая как щепка», – вспомнил он слова болтливого ковбоя. Действительно, в мешковатом черном платье Пруденс походила на щепку. Впрочем, сейчас, когда она сняла ужасную широкополую шляпу с вуалью, в которой Кэл видел ее в салуне, оказалось, что она очень недурна собой. У Пруденс было миловидное лицо с тонкими чертами, которое, правда, портило суровое выражение. Палец Пруденс лежал на курке, и Кэлу вдруг стало не по себе. Сегодня днем у него была возможность убедиться в том, что вдова обладала твердым и решительным характером, так что она вполне могла выстрелить. Кэл не хотел искушать судьбу.
– Уберите ружье, мэм, – быстро произнес он, – я прибыл сюда с самыми добрыми намерениями. Проезжая мимо этого ранчо, я услышал надрывное мычание коровы и решил, что со стариком Симмонсом что-то случилось. Если бы он был в полном здравии, то не допустил бы, чтобы бедное животное так мучилось. А потом раздался выстрел, и я не раздумывая поспешил сюда.
– Это я стреляла в ястреба, – сказала Пруденс. – А что касается мистера Симмонса, то он не так давно умер. Это ранчо перешло ко мне по наследству.
– Ах, вон оно что! Значит, я был прав. Если бы старик был жив, он обязательно позаботился бы о бедной скотине.
Бросив на Кэла обиженный взгляд, вдова опустила дробовик и поправила свои черные как смоль волосы.
– Что вы хотите этим сказать? – не сводя с него чистых серых глаз, спросила она. – Вы намекаете на то, что я…
– Я хочу сказать, мэм, только одно, – перебил ее Кэл. – Корову необходимо доить.
– Я прекрасно знаю, что ее надо доить! – вспыхнув до корней волос, воскликнула Пруденс. – Меня оскорбляет ваш намек на то, что я жестоко обхожусь с бедным животным.
– Я этого не говорил. Думаю, вы просто слишком небрежно относитесь к своим обязанностям.
– К вашему сведению, я пыталась ее доить, – вскинув голову, заявила Пруденс. – Но она не слушается меня. Эта корова не желает давать молоко. Она лягается!
«Эта дурочка ничего не смыслит в фермерском деле! Ей в хозяйстве необходим крепкий мужик, а она не желает этого понимать!» – вспомнил Кэл слова хвастливого ковбоя.
Кэл чувствовал, что ему следует, не теряя попусту времени, поворотить коня и ускакать прочь из этой усадьбы. Пусть эта женщина сама разбирается со своими проблемами. Но почему-то он не трогался с места.
– В любом случае, мэм, эту корову необходимо срочно подоить, – повторил он.
Пруденс хотела было что-то сказать, но в этот момент из-за ее спины выглянул Джереми.
– Мы не нуждаемся в ваших советах! – крикнул мальчик.
– Джереми! – одернула его мать.
– Мне не нравится этот человек, мама, скажи, чтобы он уехал.
– Я сама разберусь, сынок, не надо вмешиваться в наш разговор.
Кэл узнал мальчугана, который стрелял в него в городе из рогатки.
– Теперь я вижу, что зря заехал сюда, мэм, – сказал Кэл. – Я без сожаления покину ваше ранчо.
– Сделайте одолжение.
Корова снова громко надрывно замычала.
– Прежде чем уехать, я должен предупредить вас, мэм, промолвил Кэл, – что если долго корову не доить, у нее начнется жар и она заболеет и погибнет.
– Моя мама не нуждается в ваших предостережениях! – снова выкрикнул Джереми. – У нее все получится, если она еще немного потренируется!
«О Боже, что он несет, – подумал Кэл, глядя на ребенка. – «Потренируется»! Что за глупость?»
Корова не умолкала ни на секунду. Кэл решительно спешился. Пруденс вскинула ружье и снова навела его на ковбоя.
– Что вы делаете? – настороженно спросила она.
– Иду доить корову.
– Я уже сказал, что моя мама не нуждается… – начал мальчик, но Пруденс перебила его:
– Джереми! – сердито воскликнула она.
Кэл направился к сараю. Пруденс засеменила вслед за ним.
– Я прошу вас, не вмешивайтесь не в свое дело, – на ходу говорила она, пытаясь остановить Кэла. – У меня есть наемный рабочий, он подоит Лулу, как только вернется на ранчо. Он должен быть здесь с минуты на минуту.
– Но Джек… – пробормотал Джереми и осекся, поймав на себе строгий взгляд матери.
Войдя в сарай, Кэл внимательно посмотрел на тугое вымя Лулу, подставил ведро и сел на скамеечку.
– Спокойно, Лулу, – приговаривал он, – не бойся меня. Через секунду молоко потекло в ведро. Кэл вздохнул с облегчением. Его помощь подоспела вовремя.
Вдова с сыном стояли у Кэла за спиной, наблюдая, как ритмично работают его руки. В тишине сарая было хорошо слышно, как струи молока с грохотом бьют в дно ведра.
– Ты видишь, мама, Джек был прав, – заметил Джереми. – Все существа женского пола, в том числе и Лулу, обожают сильные мужские руки, особенно если мужчина знает кое-какие секреты.
Вдова смутилась, услышав эти слова сына. Через несколько минут Кэл встал и протянул ей полное молока ведро.
– Да, мэм, все дело в руках, – не удержавшись, сказал он.
Пруденс нахмурилась, не желая воспринимать его замечание как безобидную шутку.
– По всей видимости, я должна поблагодарить вас, – промолвила она. – Но, честно говоря, я не нуждалась в вашей помощи. Джек справился бы с этой работой. Он вот-вот вернется из города.
– Этот человек знает, что Джек не вернется, мама, – заявил мальчик. – Он был в салуне и слышал, как ты сказала, что уволила Джека.
Пруденс растерялась.
– Скажи ему, чтобы он убирался отсюда, – продолжал Джереми. – Чего он тут стоит? Нам с тобой никто не нужен. Пусть проваливает!
– Джереми, нельзя так говорить…
Кэл молча направился к лошади. Он был сыт по горло общением с этими неблагодарными людьми.
– Подождите, мистер… – хотела окликнуть его вдова, но замолчала, только сейчас осознав, что не знает имени и фамилии человека, выручившего ее из беды.
Остановившись, Кэл неохотно повернулся к ней.
– Я не знаю, как вас зовут, – смущенно промолвила Пруденс.
– Стар. Кэл Стар.
Вдова не стала представляться ему.
– Я хочу заплатить вам за оказанную услугу, мистер Стар, – надменным тоном сказала она.
– Спасибо, не надо.
– И все же я прошу, чтобы вы взяли деньги за свою работу.
– Я же сказал, что мне не нужны ваши деньги.
– Я настаиваю, мистер Стар. Я не люблю быть в долгу.
– Вы не хотите чувствовать себя обязанной, мэм? Не беспокойтесь, я не собираюсь взыскивать с вас по счетам. Как говорится, себе дороже.
Кэл был раздражен ее неуступчивостью.
Кровь прилила к лицу Пруденс, ее губы задрожали от гнева. В глубине души она понимала, что заслужила упрек со стороны Кэла, однако это только подливало масла в огонь. Пруденс всегда отличалась упрямством и настойчивостью, но этот человек сумел дать ей достойный отпор.
Не зная, что сказать, Пруденс повернулась и с гордым видом направилась к дому. Кэл сел на лошадь, но не успел он проехать нескольких ярдов, как повторилась старая история. В его шляпу ударился камушек, и она надвинулась Кэлу на глаза. Сжав зубы, он поправил головной убор и обернулся. Джереми моментально спрятал рогатку в карман и вприпрыжку побежал за матерью. Кэл проводил их сердитым взглядом. Да, действительно, связываться с этой парочкой было себе дороже…
– Бак, дорогой, ты совсем ничего не ешь.
Ясные голубые глаза Селесты внимательно смотрели на мужа, на ее красивом лице застыло выражение озабоченности. Супруги сидели в столовой усадебного дома, куда когда-то по вечерам после трудового дня приходили наемные рабочие, чтобы поужинать вместе с хозяевами ранчо. Сразу же после свадьбы Селеста положила конец этой традиции. Она не допускала ни малейшей фамильярности со стороны рабочих. По ее глубокому убеждению, они должны были знать свое место. Селеста, гордившаяся тем, что она родом из Нового Орлеана, не желала общаться с простолюдинами. Кроме того, она преследовала еще одну цель. Селесте хотелось, чтобы Бак безраздельно принадлежал ей одной, и поэтому она пыталась ограничить общение мужа с другими людьми.
Глядя сейчас на Бака, она невольно сравнивала его с тем человеком, которым он был девять лет назад. Тогда Бак представлялся ей дерзким, уверенным в себе, красивым мужчиной. Сейчас же он превратился в дряхлого старика. И Селеста была довольна этим.
Селеста привыкла изображать преданную, заботливую жену. Но в глубине души она всегда презирала Бака, считая его законченным идиотом. Как и все остальные мужчины, Бак был в первую очередь похотливым самцом. Когда его охватывала страсть, здравый смысл отступал на второй план. Женщине не составляло большого труда, играя на его слабостях, добиваться своего.
Селесте было несложно окрутить Бака. Он был для нее легкой добычей. Она приехала в Лоуэлл через несколько месяцев после смерти его жены, но, несмотря на это, вдовец сразу поддался чарам молодой красавицы. Бак, конечно же, не узнал в ней дочь одной из своих бывших любовниц. Селеста внешне походила на своего отца, от которого она унаследовала светло-русые волосы и тонкие черты лица.
При воспоминании о родителях Селеста почувствовала, как в ее душе снова закипает гнев. Все эти годы она ни на минуту не забывала, кто был виновником их гибели. Ей было всего лишь восемь лет, когда за долги, которые наделал ее отец, пытаясь откупиться от многочисленных любовников своей легкомысленной жены и удержать ее дорогими подарками, был с молотка продан их роскошный дом в Новом Орлеане. Маленькая Селеста билась в истерике и яростно протестовала, когда ее выселяли из особняка. Вместе с верной Маделейн она переехала в городские трущобы. Они едва сводили концы с концами, живя на те деньги, которые негритянка, хорошо разбиравшаяся в целебных травах, выручала за микстуры и снадобья. Селеста долго не хотела мириться с новой суровой жизнью. Девочка не желала верить, что больше никогда не будет жить в роскоши, к которой она привыкла с рождения.
Со временем, став старше, Селеста не без помощи Маделейн научилась извлекать выгоду из своей внешней привлекательности и с тринадцати лет стала работать в известном дорогом борделе мисс Руби в Новом Орлеане. Наслаждаясь властью над богатыми завсегдатаями этого заведения, Селеста в душе ненавидела их.
Поведение клиентов мисс Руби было настолько предсказуемым, что юная красотка без труда научилась помыкать ими. Эти богатые мужчины, боготворившие ее «невинность», стали рабами Селесты. Они приходили в восторг от того, что посвящали неопытную девочку в таинства любовных утех. Однако на самом деле Селеста была в этой области опытнее и изощреннее многих из них. Еще до поступления в заведение мисс Руби она прошла хорошую школу, переходя из одной постели в другую.
Селеста не любила и презирала всех мужчин, но среди них был один человек, которого она ненавидела особенно сильно. Она никогда не забывала, что Бак Стар сумел очаровать и погубить ее мать.
В возрасте шестнадцати лет Селеста познакомилась с богатым торговцем Анри Дюклером, который был намного старше ее. Дюклер давно потерял жену и так истосковался по женской ласке, что стал частым гостем в заведении мисс Руби. В конце концов он предложил Селесте выйти за него замуж. Она согласилась. Это был ее шанс обрести то положение в обществе, которое когда-то занимали ее родители.
Селеста и не подозревала, какую цену ей придется заплатить за это.
Ее тошнило от назойливых приставаний Анри Дюклера. С каждым днем муж вызывал у нее все большее отвращение. Она не выносила исходивший от него запах стареющего тела. Если бы не молодые любовники, тайно утешавшие ее, Селеста не смогла бы долго терпеть пытку, в которую превратилось ее существование. Следуя примеру матери, она окружила себя толпой кавалеров, однако в отличие от Жанетт Борно Селеста ни одному из них не открыла своего сердца.
А затем произошло событие, круто изменившее жизнь Селесты. Однажды она прочитала в газете Нового Орлеана короткое сообщение о том, что в город приехал состоятельный техасец, человек, которому всегда сопутствует успех. Его имя заставило Селесту замереть от волнения. Она чувствовала, как учащенно забилось ее сердце. Удачливого техасца звали Бак Стар. Селеста позвала Маделейн и, глядя в ее черные глаза, коротко сказала:
– Пора действовать.
Через несколько дней скоропостижно скончался Анри Дюклер, но никто не заподозрил вдову в том, что эта смерть была делом ее рук.
Избавившись от мужа, которого она всегда считала обузой, Селеста навела справки о прошлом Бака Стара и узнала, что неверный возлюбленный ее матери прекрасно жил все это время. Ему чрезвычайно везло. Дела на его ранчо шли замечательно, жена родила Баку трех здоровых крепких детишек, которых ожидало счастливое будущее. Гнев охватил Селесту при мысли о том, что, пока этот негодяй наслаждался жизнью, она прозябала в нищете и вынуждена была торговать своим телом. Если бы не Бак Стар, встретившийся на пути ее матери, судьба Селесты сложилась бы совсем иначе.
Ненависть захлестнула ее с новой силой. И Селеста, теперь уже осознанно, мысленно поклялась жестоко отомстить Баку Стару. Она уничтожит этого человека! Охваченная жаждой мщения, Селеста решила разорить Бака, разрушить всю его жизнь и оставить его детей ни с чем. Ей было безразлично, сколько времени потребуется на осуществление ее планов. В отличие от Бака она была молода и могла не спешить.
Сидя напротив мужа, Селеста мило улыбалась ему. В столовую вошла Маделейн и поставила перед Баком поднос с печеньем. Женщины переглянулись. Им было до смешного легко обманывать владельца ранчо и вершить свои черные дела. Старик теперь полностью находился у них в руках. Селесте удалось при первой же встрече очаровать Бака. Тогда он был еще полон сил и пользовался большим успехом у женщин. Бак стремился поскорее уложить Селесту в постель, но она была не настолько глупа, чтобы сразу же становиться его любовницей. Селеста не хотела повторять ошибки своей матери. Она водила его за нос, притворяясь застенчивой и стеснительной, до тех пор, пока он не предложил ей стать его женой.
Переехав на ранчо «Техасская звезда», Селеста решила в первую очередь избавиться от Тейлора, младшего сына Бака. Она настояла на том, чтобы муж отправил юношу учиться на восток страны. Молодая жена внимательно следила за тем, чтобы Бак ле поддерживал связи с Тейлором. Получив образование, Тейлор не вернулся домой.
О старшем сыне Бака, Кэле, Селеста даже не вспоминала. Он покинул родные края еще до того, как она приехала в Лоуэлл. Единственной своей неудачей Селеста считала нежелание мужа писать завещание. Бак долго не поддавался на ее уговоры, и это бесило Селесту. Она стремилась во что бы то ни стало лишить его сыновей наследства и почти уже достигла своей цели, но тут неожиданно вернулся Кэл и спутал ей карты.
После встречи с сыном Бак погрузился в свои мысли. Селеста не знала, о чем думает ее муж, и это выводило ее из себя.
– Я так зол, что у меня сегодня кусок в горло не идет, – заявил Бак, подняв глаза на жену.
Селеста положила ладонь на морщинистую, испещренную жилками и пигментными пятнами руку Бака.
– Но Маделейн приготовила для тебя твое любимое печенье!
– После встречи с сыном у меня пропал аппетит. Пусть Маделейн отнесет печенье в дом, где живут ковбои. Они будут рады угощению.
Селеста надула губки.
– Она пекла его специально для тебя, – обиженным тоном заметила молодая жена.
– Прости, дорогая.
Селеста мастерски изображала заботливую жену.
– Может быть, тебе следует съездить к Мэгги? – спросила она. – Пусть аптекарша осмотрит тебя. На этот раз она, возможно, даст тебе какое-нибудь укрепляющее средство.
– Надоели мне все эти лекарства, – проворчал Бак. – Хватит пичкать меня ими.
– Но, дорогой…
– Селеста, любовь моя, не обращай внимания на мое сегодняшнее состояние. Завтра мне наверняка станет лучше. А сейчас мне бы хотелось сесть на веранде, закрыть глаза и… немного подумать.
– Как тебе будет угодно, милый.
Как только за Баком закрылась дверь, ведущая на веранду, в столовую, бесшумно ступая, вошла Маделейн. Селесту уже давно начала раздражать способность служанки предугадывать все ее желания и намерения.
– Я не люблю, когда ко мне подкрадываются, Маделейн, – бросила она.
– Если твоему мужу нужно успокаивающее средство, я могу приготовить его, – многозначительным тоном промолвила негритянка.
С опаской посмотрев на дверь, за которой скрылся Бак, Селеста произнесла, понизив голос:
– Ему надо немного отдохнуть от твоих снадобий, иначе он умрет раньше времени. А он мне еще нужен.
– Ты, как всегда, права. Тебе предстоит еще многое сделать, чтобы отомстить за мать.
Селеста нервно передернула плечами.
– Перестань напоминать мне о том, что я еще должна сделать, – раздраженно сказала она. – Я не ребенок, Маделейн.
– Конечно, нет, ты взрослая женщина. Но ты не обретешь покоя и не станешь такой, какой хочешь стать, до тех пор, пока…
– Маделейн! – воскликнула Селеста, не желая ее больше слушать.
– Я выброшу печенье, – спокойным тоном сказала служанка.
Селеста нахмурилась.
– Все печенье? – резко спросила она. Служанка кивнула.
– А если бы я захотела отведать его сегодня вечером?
– Я уверена, что ты не притронулась бы к нему. Ты слишком умна и осторожна для этого.
Да, Маделейн была права.
Поправив прическу, Селеста встала из-за стола. Она знала, что красива. Синее домашнее платье отлично сидело на ее стройной женственной фигуре, гармонируя с голубыми глазами и светло-русыми волосами и подчеркивая молочную белизну ее безупречной кожи. Рядом с быстро стареющим Баком она выглядела еще моложе и прекраснее. И это задевало Бака. Когда он сравнивал себя с женой, его сердце сжималось от боли. Он молча страдал, чувствуя, что физически угасает и уже не может выполнять супружеские обязанности.
Селеста тайно радовалась, видя, что мужское самолюбие Бака уязвлено. Она была довольна тем, что он мучается.
Возвращение Кэла Стара не слишком встревожило ее. Она успокаивала себя тем, что Бак холодно встретил старшего сына. Однако Селеста не собиралась пускать дело на самотек. Она хотела убедиться в том, что Бак, как и прежде, непримиримо настроен к Кэлу.
– Пойду посижу с муженьком на веранде, – повернувшись к служанке, насмешливым тоном промолвила она. – Ты же знаешь, как я беспокоюсь о нем. У нас есть о чем поговорить. Бедный старик нуждается в моем совете. – И Селеста направилась к двери.
Маделейн с мрачной улыбкой проводила свою госпожу долгим взглядом.
Глава 4
– Что здесь происходит, док? Я ничего не понимаю! – воскликнул Кэл, с беспокойством глядя на румяную круглолицую Мэгги.
Сегодня он встал рано, проведя бессонную ночь в единственной гостинице Лоуэлла, жалком заведении с тонкими, как картон, стенами и отвратительными скрипучими кроватями. Ему всю ночь не давала спать влюбленная парочка из соседнего номера. Они предавались такой неистовой страсти, что, казалось, их кровать сейчас не выдержит и сломается или рухнет перегородка, разделявшая две комнаты. Каждый раз, когда Кэла одолевала дремота, его снова будили их стоны и хриплые вздохи.
Позавтракав в единственном ресторане города, Кэл направился к конторе при аптечном магазине. Здесь, в небольшом кабинете, Мэгги принимала пациентов после смерти мужа.
Услышав вопрос Кэла, Мэгги на мгновение задумалась.
– Я не понимаю, о чем вы спрашиваете, – осторожно сказала она. – Давайте уточним, что вы имеете в виду под словом «здесь»?
– Я виделся вчера с отцом. Черт возьми, я едва узнал его! Что с ним случилось?
– Это правда, он плохо выглядит, – согласилась Мэгги. – Но к сожалению, я не знаю, чем он болен.
Кэл покачал головой, с упреком глядя на женщину.
– И это все, что вы можете сказать?
– Присядьте, Кэл, и выслушайте меня, – промолвила Мэгги и, когда ее гость опустился на стул, продолжала: – Я сделала все, что могла, стараясь определить, чем болен ваш отец. Но мои усилия не увенчались успехом. Вы, конечно же, заметили, что он страшно исхудал и осунулся. Но мне так и не удалось понять почему. Он поседел внезапно, за несколько дней. Его природный румянец исчез с лица, тело стало дряблым, он очень быстро сдал. Где его былая стать? Теперь Бак ходит сутулясь и шаркая ногами. Я не сомневаюсь, что он серьезно болен, но не могу точно сказать, каким недугом он страдает. Бак жалуется на тошноту и приступы рвоты, но мне непонятны их причины, поэтому я не могу прописать ему лекарства. – Мэгги помолчала. – Все это ужасно. Но у меня есть и хорошие новости. Каждый раз, когда он приезжает ко мне на осмотр, я убеждаюсь, что его сердце и легкие в полном порядке. Это радует. С кровообращением у него, похоже, тоже нет проблем. И насколько я могу судить, состояние его здоровья не сказывается на умственной деятельности. Он находится в здравом уме и твердой памяти.
Кэл кивнул, соглашаясь с Мэгги. Он вспомнил ясный пронзительный взгляд отца, ничуть не изменившийся с годами.
– Что он вам сказал при встрече? – спросила Мэгги.
Кэл горько усмехнулся.
– А вы как думаете? Мэгги тяжело вздохнула.
– Неужели все так плохо? – посочувствовала она. Кэл ничего не ответил.
– Вот почему вы ночевали не на ранчо, а в городе, – задумчиво промолвила аптекарша.
– Если бы я остался в «Техасской звезде», мне пришлось бы спать под открытым небом, подложив под голову вместо подушки седло.
– Не отчаивайтесь, Кэл. – Мэгги похлопала его по руке. – Никогда не знаешь, чего ждать от вашего отца.
Кэл заметил, что Мэгги очень сдержанно отвечает на его вопросы. Тем не менее он не терял надежды разузнать у нее кое-какие подробности о том, что происходило на ранчо в последние годы.
– Я понял, что дела на ранчо идут из рук вон плохо, док, – промолвил он. – Во дворе я не заметил обычного оживления и не увидел ни одного наемного рабочего. А ведь у отца всегда работало много ковбоев. Где они все?
Мэгги, поколебавшись, вместо ответа задала Кэлу неожиданный вопрос:
– А вы видели молодую жену Бака?
– Нет. А при чем здесь она?
– После того как ваш отец во второй раз женился, рабочие стали увольняться с ранчо один за другим.
– Почему?
– Кто знает? Говорят, что Селеста была не слишком дружелюбно настроена к ним.

Барбьери Элейн - Техасская звезда - 1. Техасская звезда => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Техасская звезда - 1. Техасская звезда автора Барбьери Элейн дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Техасская звезда - 1. Техасская звезда своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Барбьери Элейн - Техасская звезда - 1. Техасская звезда.
Ключевые слова страницы: Техасская звезда - 1. Техасская звезда; Барбьери Элейн, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн