Чартерис Лесли - Святой -. Святой против Треугольника - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Барбьери Элейн

Чистое пламя любви


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Чистое пламя любви автора, которого зовут Барбьери Элейн. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Чистое пламя любви в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Барбьери Элейн - Чистое пламя любви без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Чистое пламя любви = 259.7 KB

Барбьери Элейн - Чистое пламя любви => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Roland; SpellCheck САД
«Чистое пламя любви»: АСТ; Москва; 2002
ISBN 5-17-011390-0
Оригинал: Elaine Barbiery, “Love's Fiery Jewel”
Перевод: Е. В. Погосян
Аннотация
Восемь лет назад веселый и бесшабашный капитан-контрабандист Дэмиен Стрейт едва замечал невзрачную девочку с необычным именем Аметист. Он и представить не мог, что однажды она превратится в девушку неземной красоты, которая покорит его сердце и пробудит в душе пламя подлинной страсти. Но вот этот час настал, и мужественный моряк готов на все, чтобы завоевать любовь гордой красавицы.
Элейн Барбьери
Чистое пламя любви

ISBN 5-17-011390-0
© Elaine Barbiery, LOVE'S FIERY JEWEL 1982
© Перевод. Е.В. Погосян, 2002
© ООО «Издательство ACT», 2002
Глава 1
1775 год
Безжалостный ледяной ветер бушевал над Чарлстонской гаванью, набрасываясь на стоящие у причала корабли. С легкостью, внушавшей благоговейный ужас, он перекатывал в холодных ладонях огромные морские валы, увенчанные клочками седой пены. На низко нависшем мрачном небосводе клубились темные штормовые тучи, давно поглотившие последние лучи неяркого февральского солнца. Грубая перекличка портовых рабочих, загружавших один из кораблей, стала еще более громкой и нервной при виде надвигавшейся непогоды. От их учащенного дыхания в морозном зимнем воздухе повисали облачка густого пара. Все старались как можно скорее покончить с погрузкой, пока не начался настоящий шторм. Хриплые голоса грузчиков сливались с назойливыми воплями уличных торговцев, нахваливавших свой товар, фырканьем испуганных лошадей да визгливыми выкриками привычных ко всему портовых шлюх, деловито прощавшихся со своими ветреными ухажерами и тут же начинавших высматривать им замену.
Среди всей этой толкотни едва не затерялась небольшая группа бедно одетых людей, собственноручно тащивших свои нехитрые пожитки по направлению к «Салли». Корабль должен был вот-вот отдать швартовы, но они двигались очень медленно, так как вынуждены были то и дело уступать дорогу каретам с более удачливыми пассажирами или переполненным повозкам, доставлявшим в порт самые разнообразные грузы. Их лица раскраснелись от жестокого ветра, а в глазах ясно читалась тревога.
С неба упала одна капля, затем другая… Суета на берегу на миг замерла, чтобы возобновиться с утроенной силой под ударами ледяного ливня, обрушившегося на гавань. Все стремились укрыться от непогоды: расстававшиеся любовники едва успевали обменяться прощальным поцелуем, торговля на лотках замерла, поскольку и продавцы, и покупатели предпочли позабыть о выгоде и искать себе временное убежище, а экипажи, доставившие в порт своих богатых пассажиров, спешно разворачивались и возвращались в город. Через каких-то пять минут ливень стал единовластным хозяином всего причала и набережной. Земля под ногами раскисла, и холодные потоки воды стали серьезным препятствием на пути несчастной кучки беспомощных пассажиров.
То и дело оступаясь и обходя зловеще пузырившиеся ледяные лужи, они едва тащились по направлению к сходням, но в последний момент группе удалось сделать значительный рывок благодаря тому, что толпа на пристани поредела; при этом они оставили позади хрупкую молодую женщину с маленькой девочкой, не выпускавшей материнской руки. Насквозь промокшее платье облепило им ноги и мешало каждому шагу, хлопая под порывами ветра. Содрогаясь от холода, едва дыша под напором стихии, полуослепшая от дождя молодая женщина уже почти не различала своих товарищей, подходивших к кораблю. Она из последних сил стиснула в руке окоченевшие, скрюченные пальцы своей дочки и выкрикнула:
— Скорее, Аметист! Они сейчас отчалят! Бегом, милая, бегом!
Девочка проследила за взглядом матери и увидела, как последние пассажиры торопливо взбегают по сходням на корабль, пришвартованный к самому дальнему причалу. Зачарованная этой картиной, она совершенно не ожидала отчаянного рывка за руку и оттого, неловко споткнувшись, упала на четвереньки и сильно ушибла колени о мерзлую землю. Не обращая внимания на боль, малышка упрямо закусила губу, мигом вскочила на ноги и снова поймала материнскую руку. Обе из последних сил помчались к кораблю.
Мокрый от дождя высокий борт уже качался у нее над самой головой, как вдруг Аметист почувствовала, что мать вырвала у нее свою руку. Обмирая от ужаса, не в силах пошевелиться, девочка словно во сне следила за тем, как мать кубарем катится по земле, дергаясь в каких-то странных конвульсиях, словно тряпичная кукла. Еще миг — и женщина затихла беспомощной кучей грязного платья возле самых сходней.
Не помня себя от страха, не сознавая, что это ее собственный оглушительный визг так режет уши, Аметист ринулась на помощь к матери, но не успела она прикоснуться к бледному безжизненному лицу, как чьи-то грубые руки отодвинули ее в сторону, и перед ней возник незнакомый человек в морском бушлате. Возмущенная его непрошеным вмешательством, девочка фурией налетела на моряка, безуспешно пытаясь сдвинуть с места этого великана и пронзительно выкрикивая:
— Пошел прочь от моей мамы! Я сама ей помогу! Пошел прочь, я сказала!
Мужчина оглянулся и сердито взглянул на нее.
— Замолчи, малявка, пока не получила хорошего шлепка! Дурочка, ты разве не видишь, что я хочу ей помочь?
Моряк отвернулся, мгновенно оценил состояние лежавшей перед ним бесчувственной женщины и легко подхватил ее на руки. Не обращая внимания на Аметист, он решительно направился к сходням, но все-таки задержался на миг, раздраженно глянул через плечо на застывшую на пирсе сиротливую фигурку и грубо рявкнул:
— Ты что, так и будешь тут торчать под дождем до вечера? А ну хватай свои пожитки и живо на корабль, идиотка чертова! Да пошевеливайся, если не хочешь остаться!
Затаившись в самом темном углу тесной каюты, так и не сменив холодное мокрое платье, Аметист следила за тем, как незнакомец хлопочет над бесчувственным телом матери. Он и глазом не моргнул, когда стащил с несчастной влажное пальто и башмаки. Мало того, ему хватило нахальства залезть матери под юбку, чтобы снять изодранные и измазанные кровью чулки!
Всякий раз, стоило Аметист взглянуть на отекшее, покрытое ссадинами лицо матери, ее охватывал приступ жуткого животного страха, от которого мутилось в глазах и хотелось бежать на край света. Собрав всю свою волю, она едва успела преодолеть новый приступ дурноты, когда дверь с шумом распахнулась, и в каюте показалось знакомое лицо.
— Капитан Стрейт, как там наша Мэриан? Ох, я никогда себе не прощу, что оставила ее одну в этот ужасный ливень! Мне следовало задержаться и дождаться ее… Я же знаю, насколько она слаба и немощна!
— Сейчас не время бить себя кулаками в грудь, мисс Хэллем! — самым грубым образом прервал эту прочувствованную тираду капитан Стрейт. Он говорил таким безапелляционным тоном, что сразу разозлил Аметист. — Она перенесла тяжелый приступ и сильно расшиблась, но кости вроде бы целы. Ее сердце бьется достаточно сильно, а дыхание ровное и глубокое. Я уже послал за врачом, но сейчас гораздо важнее переодеть ее в сухое и согреть, пока не началось воспаление легких.
Нэнси Хэллем готова была провалиться сквозь землю от стыда при мысли о своей беспечности, едва не стоившей жизни ее подруге.
— Я сейчас же этим займусь, капитан Стрейт, — смущенно прошептала она. — Спасибо вам большое! Маргарет! Маргарет! — крикнула она кому-то, выглянув в коридор. — Иди скорее сюда и помоги мне!
Справедливо полагая, что он сделал для пострадавшей все возможное, капитан с облегчением выпрямился и пошел к двери, как вдруг его внимание привлекло какое-то движение в дальнем углу. Приглядевшись, он заметил скорченную детскую фигурку. Аметист тряслась от озноба в своем жалком промокшем пальтишке, однако гордо отвернулась и забилась еще глубже в темный угол в надежде скрыться от этого жуткого типа.
— Ты совсем рехнулась, глупая девчонка? — рявкнул моряк, не в силах обуздать вспышку совершенно необъяснимой ярости. — Почему до сих пор не переоделась в сухое? Или тебе нужна нянька? Вот подхватишь сейчас простуду, вместо того чтобы заботиться о матери…
Капитан развернулся и в два стремительных шага оказался возле внезапно покачнувшейся от слабости Аметист. Он едва успел подхватить девочку на руки и тут же почувствовал, какая она худая и легкая — легче перышка — и как ее трясет от озноба. Она даже не могла говорить.
— Не старайся мне ответить! — грубовато приказал моряк. — Лучше помоги избавить тебя от этого мокрого тряпья!
Он с удивительным проворством снял с девочки промокшее пальто и принялся за застежку на платье, как вдруг тонкие ручки отпихнули его из последних сил, а в широко распахнутых фиалковых глазах вспыхнул такой ужас, будто ее лишали невинности.
Капитан в замешательстве оглянулся туда, где две женщины хлопотали над своей бесчувственной товаркой, и убедился, что с этой стороны помощи ждать не приходится. Еще сильнее разозлившись на маленькую недотрогу, он пробурчал:
— Ты бы, малявка, сперва подросла, прежде чем стрелять в меня такими взглядами! Лет через десять — пожалуйста! А пока ты всего лишь ребенок, дитя, понятно? Я дал бы тебе лет восемь-девять, да и то с большой натяжкой — уж слишком ты хилая, кожа да кости. — Он решительно повернул девочку к себе спиной и продолжал расстегивать на ней платье, вполголоса приговаривая: — Это же надо быть такой дурой! Сидит до сих пор в мокром и даже не подумала переодеться!
Наконец капитан стянул с Аметист платье и нижнюю сорочку, болезненно поморщившись при виде костлявых, ободранных в кровь коленок, торчавших в прорехах грязных чулок, затем снял с одной из двух находившихся в каюте коек одеяло и плотно закутал девочку с головы до ног.
— А теперь изволь снять свои штанишки! — Этот резкий приказ сопровождался столь грозным взглядом, что Аметист волей-неволей вынуждена была уступить и покорно опустила глаза. Она долго возилась под своим неуклюжим одеянием, прежде чем край одеяла приподнялся, открывая нескромному взгляду пару грязных мокрых детских штанишек, спущенных до щиколоток. Капитан как ни в чем не бывало подхватил девочку на руки и опустил на свободную койку, умудрившись стряхнуть по дороге штанишки, чулки и башмаки. Однако малышка все еще продолжала елозить под своим одеялом, и до капитана не сразу дошло, что она пытается совладать с отбивавшими дробь зубами и что-то ему сказать. — Ну, я слушаю, что ты там лопочешь? — раздраженно поинтересовался моряк. В ответ его наградили самым настоящим убийственным взглядом, а с тонких, синих от холода детских губ достаточно внятно слетело:
— Если я… д-дура, т-то и вы д-дурак, мистер к-капитан! П-потому что с-сами до сих п-пор сид-дите в мокром и н-не подумали п-переодеться!
Серебристо-серые холодные глаза капитана Стрейта сохранили завидную невозмутимость. Он не спешил отвечать на эту смешную попытку дерзить, только небрежно повел бровью, продолжая растирать дрожавшее от озноба детское тело.
Наконец он снисходительно поинтересовался:
— Ты всегда была такой паршивкой, верно? Интересно, мать никогда не говорила тебе, что дети должны слушаться старших? — Не дождавшись ответа, капитан сердито рявкнул: — Ну?
— Да, говорила… — прозвучал робкий детский голосок. — Но она н-не говорила, что я должна позволять любому прохожему обзывать себя дурой!
Сильные загорелые руки, растиравшие ей спину, на миг застыли, и капитан даже улыбнулся — едва заметно, одними уголками рта.
— Лестер! — Его неожиданный крик до смерти напугал Аметист, так и подскочившую на месте, но капитан не позволил ей двинуться с койки и обратился к щуплому седоватому мужчине, поспешившему явиться в каюту на его зов.
— Что прикажете, капитан?
По-прежнему с легкостью удерживая на месте свою пленницу, капитан ответил тем грубым, надменным тоном, который, как начинала догадываться Аметист, был для него наиболее привычным:
— Принеси этой юной леди чашку горячего бульона! Чем скорее она согреется, тем легче ей будет следить за своими словами.
Аметист украдкой покосилась на капитана и натолкнулась на выжидательный, насмешливый взгляд: он явно провоцировал ее на очередную дерзость. Ей тут же пришло в голову, что гордое безразличие должно гораздо сильнее уязвить этого наглого типа, и она молча потупилась, позволяя ему высушить себе волосы.
Примерно через час горячий бульон и теплое сухое одеяло сделали свое дело, и Аметист безмятежно заснула, свернувшись клубочком на узкой койке. Капитан Стрейт, заглянув проведать своих пассажирок, заметил, что девочка все еще изредка вздрагивает во сне. Он принес второе одеяло и осторожно укрыл ребенка, заботливо подоткнув края.
Внезапно капитан почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и, резко обернувшись, увидел Нэнси Хэллем. Скованный странной неловкостью, моряк пробормотал:
— Эта малышка никому не дает спуску, верно?
— Ну что вы, капитан, — возразила Нэнси с легкой улыбкой, — она очень милая девочка, хотя слишком по-взрослому пытается опекать свою мать. Вы ведь сами видите, что здоровье Мэриан сильно подорвано.
— Ей стало легче после визита врача, не так ли? — Капитан внимательно посмотрел на разметавшуюся во сне хрупкую женщину и снова обернулся к Нэнси.
— Да, я не сомневаюсь, что скоро она снова поднимется на ноги. Доктор подтвердил все, что вы сказали, и как только Аметист придет в себя, у больной появится самая лучшая сиделка в мире. Малышка обожает свою мать. Между прочим, ее отец был не последним лицом в нашей театральной труппе, и хотя Мэриан не так талантлива, как ее покойный муж, профессиональные навыки позволяют ей с успехом играть вторые роли. — При виде недоумения, проступившего на лице у капитана, Нэнси поспешила пояснить: — Год назад Моррис погиб в дорожной катастрофе, а Мэриан осталась в труппе. Боюсь, теперь им с Аметист придется разделить нашу печальную судьбу. Нам больше нет места в колониях…
— Ну что вы, мисс Хэллем, я бы не смотрел на это так мрачно! — с необычной горячностью попытался утешить свою собеседницу капитан Стрейт. Он слишком хорошо помнил, как всего пару месяцев назад весь Аннаполис стоя рукоплескал этой молодой талантливой актрисе. Тогда «Америкен компани» объявили самой блестящей театральной труппой, выступавшей когда-либо по эту сторону океана. Увы, едва театр оказался на пороге славы, как конгресс издал злополучный закон, запрещающий любые развлекательные мероприятия на время войны с метрополией. Закон был направлен против деятельности театров как таковых, а не против кого-либо лично. — Вы могли бы остаться в колониях, подыскать на время другую работу… — Капитан растерянно умолк, когда увидел, что только расстроил Нэнси еще сильнее.
— Именно поэтому вы оказали нам покровительство и согласились доставить на Ямайку, капитан! — с горечью заметила она. Нэнси, однако, быстро удалось взять себя в руки, и в следующую минуту в ее голосе зазвучала искренняя вера в будущее: — Мистер и миссис Дуглас уже выступали на Ямайке, прежде чем отправились в колонии. По их словам, прием был самый доброжелательный. Я в то время еще не являлась членом их труппы. Мой кузен, Луи Хэллем, и Джон Генри предпочли вернуться в Лондон и подвизаться там на вторых ролях, но при этом с уверенностью смотреть в будущее, а все остальные артисты решили держаться неподалеку от американских берегов в надежде, что этот глупый закон рано или поздно утратит силу. Мистер и миссис Дуглас, мистер и миссис Моррис, мисс Тьюк, сестры Сторер, Мэриан Грир, малютка Аметист и я — разве мало для ядра новой театральной труппы, которой суждено завоевать сердца публики на Ямайке? Вот погодите, капитан, вы скоро сами увидите… — Внезапно помрачнев, Нэнси оглянулась на койку, где все еще спала ее подруга, и прошептала: — Вот только начало вышло не очень обнадеживающее, верно? Мы едва не лишились сразу двух актрис. Вряд ли это можно считать благоприятным предзнаменованием…
— Мисс Хэллем, я не сомневаюсь, что благодаря своему таланту и силе воли вы непременно добьетесь успеха! — Капитан Стрейт, несмотря на свой огромный рост, отвесил весьма галантный поклон и поднес к губам изящную руку собеседницы.
Нэнси разрумянилась от удовольствия и смущенно воскликнула:
— Капитан, вы настоящий джентльмен! Я очень рада, что плыву на вашем корабле!
Моряк вежливо улыбнулся и покинул каюту, а Нэнси Хэллем еще долго глядела ему вслед. Наконец она тяжело вздохнула и повернулась к больной, обнаружив при этом, что за их беседой с откровенным подозрением следила еще одна пара глаз.
Аметист, по-прежнему считавшая себя незаслуженно оскорбленной грубым обращением и презрительными замечаниями, тайком скорчила рожу и высунула язык вслед капитану. «Подумаешь, какой умный нашелся! Он умный, а я дура, да? Ну и пусть катится к черту! Вот я сейчас встану и буду сама присматривать за мамой — и прекрасно обойдусь без него!» Эта мысленная тирада заметно подбодрила девочку. Аметист проворно вскочила с койки, все еще придерживая на плечах одеяло, и принялась одеваться в сухое платье, приготовленное для нее Нэнси. «Он еще у меня попляшет!»
Капитан Стрейт медленно подошел к двери в каюту и замер в нерешительности. Он и сам не понимал, что заставляет его так часто справляться о здоровье больной пассажирки. Случившийся с ней приступ не помешал «Салли» отчалить вовремя. Корабль находился в море уже второй день, и плавание можно было считать вполне благополучным; больше того — они приближались к Ямайке немного быстрее обычного… но капитана снедала какая-то неясная тревога. Конечно, он не мог не сочувствовать театральной труппе, внезапно оказавшейся обездоленной на самом пике своего успеха, однако это отнюдь не делало их самыми несчастными людьми на земле. И все же ему не давали покоя мысли о том, что будет с бедной женщиной и ее строптивой дочуркой. Конечно, он не обмолвился об этом ни словом, однако ему приходилось и прежде видеть таких болезненных особ. Можно было не сомневаться, что Мэриан Грир не задержится на этом свете надолго… Неуловимая, едва заметная обреченность в ее глазах… Такие, как она, никогда не доживают до тридцати.
Сердито хмурясь, капитан взъерошил свои выгоревшие на солнце густые светлые волосы. До сих пор его мало волновали чужие проблемы, и необъяснимая тяжесть на душе, внушенная беспомощным состоянием этой странной пары, стала для беспечного, уверенного в себе моряка неприятным сюрпризом. Обычно в свободное от службы время он предавался более приятным размышлениям, нежели сожаления по поводу судьбы двух несчастных женщин. Ему едва исполнилось двадцать шесть лет, а он уже по праву мог считаться самым известным и уважаемым командиром корабля во всех колониях. Отсутствие предрассудков, недюжинный ум и железная воля помогли ему сполна воспользоваться новыми законами о собственности, изданными конгрессом: Стрейт не только стал полновластным хозяином своего корабля, но и сумел сколотить за последний год весьма приличное состояние, а теперь, когда война с метрополией стала неизбежной, его услуги будут для Америки ценнее во много раз. Что же касается личной жизни, то заслуженная репутация отважного моряка и более чем приятная наружность обеспечивали ему неизменный успех у дам. Он без особого труда мог растопить сердце любой красотки, и не стеснялся этим пользоваться, благодаря чему прослыл отчаянным ловеласом.
И сегодня капитан Стрейт в сотый раз задавал себе вопрос: почему его так тревожит судьба несчастной женщины и ее ребенка? Очень скоро их пути разойдутся навсегда: женщина к концу плавания наверняка поправится и снова будет на ногах, хотя ее дочке все равно суждено осиротеть задолго до того, как она достигнет самостоятельности.
Вопрос так и остался без ответа, и капитан сжал губы, не отдавая себе отчета в том, какая грозная и в то же время мужественная аура исходит в такие минуты от его мощной фигуры. Он был весьма высок — без малого шести футов ростом — и при этом идеально сложен. Во время морских авралов Дэмиен не гнушался тяжелой физической работой, и благодаря этому у него под кожей не скопилось ни единого грамма жира. Даже плотный капитанский мундир не мог скрыть тугие бугры мускулов, игравшие у него на плечах. Кроме того, Дэмиен был чрезвычайно привлекателен. Многие дамы в Чарлстоне и Филадельфии с томными вздохами вспоминали его загорелое лицо, твердый волевой подбородок, широкие приподнятые скулы и буйную гриву светлых волос. Ни одна женщина не могла остаться равнодушной, встречая загадочный взгляд серо-стальных льдистых глаз, сверкавших под густыми темными бровями. Наверное, в их представлении именно так должен был выглядеть настоящий морской волк…
В конце концов, капитан решил, что стоит войти в каюту, раз уж он все равно стоит под дверью. Не важно, по какой причине ему не дают покоя злоключения этих двух беспомощных жертв суровой судьбы и обстоятельств, — по крайней мере ему станет немного легче, если он лично убедится в том, что сделал для них все возможное.
Постучав в дверь, Стрейт услышал сердитый детский голосок, но тем не менее отважно вошел внутрь.
— Ах, это опять вы! Что вам здесь нужно?
— Аметист! — с укоризной воскликнула Мэриан Грир. Мельком глянув на сердитую детскую мордашку, Дэмиен Стрейт произнес вполголоса, так, чтобы слышала одна Аметист:
— Все такая же маленькая паршивка, да? — Затем он равнодушно отвернулся от девочки, как будто напрочь позабыл о ее существовании, и с очаровательной улыбкой приветствовал ее мать: — Миссис Грир! Я рад, что сегодня вы чувствуете себя лучше…
— Капитан Стрейт, — смущенно начала молодая актриса, чьи бледные щеки залил болезненный румянец: ей явно было стыдно за свою дочь, — прошу Вас, примите мои извинения! — Мэриан обернулась к девочке, все еще стоявшей неподвижно возле двери: — Аметист! Ты сию же минуту извинишься перед капитаном Стрейтом за свою непростительную выходку! Он пришел нам на помощь в самую тяжелую минуту, когда со мной случился приступ, и, кроме того, этот человек — самый главный на всем корабле, а значит, имеет право рассчитывать на уважительное отношение!
Судя по пунцовым пятнам, появившимся на ее щеках, и тяжелому, неровному дыханию, больная рассердилась не на шутку. Аметист, опасаясь нового приступа, поспешила встать перед капитаном, однако сделала это так, чтобы Мэриан не могла видеть ее лица. Тихий голосок и смиренные слова совершенно не вязались с яростной гримасой, исказившей ее нежное личико.
— Я прошу прощения за мою непростительную выходку, капитан Стрейт!
Эта мошенница так ловко исказила слова своей матери, вложив в одну короткую фразу совершенно иной смысл, что Дэмиен едва сумел подавить вспышку раздражения. В итоге его ответ прозвучал не менее двусмысленно:
— Искренние извинения всегда заслуживают прощения, милое дитя!
Судя по всему, стрела угодила точно в цель, и капитан с довольным видом приблизился к койке, на которой лежала больная актриса.
— Надеюсь, вы скоро оправитесь от этого досадного приступа, миссис Грир. Мы все с нетерпением ждем вашего выздоровления.
— О да, капитан, я тоже надеюсь поправиться как можно скорее, — с благодарностью воскликнула молодая женщина, — но доктор велел оставаться в постели до тех пор, пока у меня не прекратятся головные боли, и Аметист ни за что не позволит мне нарушить его приказ! — Мэриан посмотрела в тот угол, где, набычившись, стояла ее дочь, и постаралась обратиться к девочке как можно ласковее: — Милая, ты не могла бы принести мне горячего бульона? Я что-то озябла и проголодалась!
Она еще не успела закончить свою просьбу, как Аметист выскочила из каюты, хлопнув дверью.
Мзриан Грир взглянула на капитана с виноватой улыбкой.
— Прошу Вас, присядьте! — Она кивнула на стул возле своей кровати. — Пока мы одни, я бы хотела еще раз извиниться перед вами за дочь — для такой маленькой девочки у нее слишком сильная воля… Настоящее дитя своего отца! Аметист всегда была очень близка с Моррисом — так звали моего супруга, — и когда я заболела, он внушил ей огромное чувство ответственности за мое здоровье. К несчастью, Морис покинул нас слишком скоро, а она взвалила всю ответственность на свои плечи и теперь считает себя обязанной опекать меня, как бы я ни пыталась убедить ее в обратном.
Вежливо кивнув, Дэмиен подумал, что у девочки слишком развита не только воля, но и наблюдательность — она отлично понимает, что ее мать действительно нуждается в опеке.
— Иногда мне кажется, — с тревогой продолжала Мэриан, — что такая удивительная сила характера не доведет ее до добра! Женщине полагается быть более покладистой… и не проявлять так открыто свой темперамент. Я очень тревожусь за ее будущее… — Внезапно она подняла глаза на Дэмиена и с мечтательной улыбкой сказала: — Вы знаете, Моррис был чрезвычайно талантливым артистом, и он ужасно гордился нашей Аметист! Он звал ее самоцветом чистой воды… Теперь его не стало, и она трудится не покладая рук, пытаясь компенсировать то время, которое я вынуждена терять из-за своих недомоганий. Аметист — первоклассная портниха и всегда помогает нам за кулисами во время спектаклей… — Мэриан погрустнела и вдруг с раскаянием призналась: — Она стала простой девчонкой на побегушках, растет такой худой и бледной… Но я скоро совсем поправлюсь и буду баловать ее, как все родители балуют своих детей! — Выразительное лицо молодой женщины выдавало снедавшее ее внутреннее напряжение, а в широко распахнутых глазах блестели слезы. — Капитан, я очень надеюсь, что вы не держите на нее зла за детскую попытку настоять на своем! Аметист совсем еще малышка…
— Вы совершенно напрасно тревожитесь, миссис Грир! — с чувством произнес Дэмиен. Его чрезвычайно тронула эта робкая мольба, и он, накрыв ладонью холодные тонкие пальцы, ласково заверил: — У меня даже в мыслях не было…
Их разговор прервал резкий скрип двери — это Аметист принесла с камбуза чашку горячего бульона. Она не спеша прошла в каюту, поставила чашку на столик возле койки матери и при этом умудрилась так глянуть на широкую загорелую ладонь, все еще накрывавшую пальцы Мэриан, что капитан невольно отдернул руку.
С появлением Аметист завязавшаяся было светская беседа прервалась. Девочка без конца сновала взад-вперед с чрезвычайно озабоченным видом, как бы ухаживая за матерью, а на самом деле весьма успешно лишая их возможности поговорить по-дружески. Под конец Дэмиен уже с трудом сдерживал кипевшее в его груди негодование. Не в силах усидеть на месте, он вскочил, так как внезапно понял, что вот-вот взорвется и задаст маленькой паршивке хорошую трепку. Вряд ли эта сцена пойдет на пользу несчастной больной.
Натянуто улыбнувшись, он пробормотал:
— Дорогая миссис Грир, я уверен, скоро вы пойдете на поправку. А теперь позвольте мне извиниться — меня ждут дела. — Коротко поклонившись, Дэмиен повернулся и вышел из каюты.
В коридоре ему пришлось задержаться, чтобы совладать с душившим его бессильным гневом.
— Черт бы ее побрал! — прошипел он. Ей таки хватило наглости повернуть все по-своему. — Смотри, рано или поздно ты у меня доиграешься, малютка Аметист, и когда это случится — пеняй на себя!
Прозрачные бирюзовые волны ласково плескались у борта «Салли», словно омытой золотистым сиянием утреннего солнца. Едва заметный ветерок не в силах был преодолеть духоту предстоявшего дня, обволакивавшую стройный красавец корабль незримой вуалью томной жаркой неги, столь хорошо знакомой всем, кому довелось побывать на чудесном острове Ямайка.
Дэмиен Стрейт стоял у борта «Салли», небрежно опираясь на поручни. От капитана не ускользало ни одно движение рабочих, споро разгружавших корабль, хотя ленивая поза и рассеянный взгляд стоявшего неподвижно моряка могли бы обмануть невнимательного наблюдателя. Им удалось дойти до Кингстона в рекордно короткий срок и в сохранности доставить на остров груз продовольствия и предметов первой необходимости.
Неожиданно капитан сердито качнул головой. Сахар… Весь смысл существования этого прекрасного острова сводился к тому, чтобы, производя несметные количества сахарного тростника, набивать золотом карманы землевладельцев и их управляющих — алчных охотников за легкой наживой. Метрополии не требовалось ничего, кроме сахара, и в итоге за какие-то десятилетия безжалостной недальновидной эксплуатации большая часть земель на острове оказалась истощенной. Плантаторы не считали нужным заботиться о своих угодьях — ведь всегда можно было вырубить новый участок густого тропического леса, чтобы через несколько лет также превратить его в пустыню. Никому из английских чиновников не было дела до этого варварства: всех интересовала лишь скорая выгода, которую можно было извлечь из колоний. Возделываемые земли засевались исключительно сахарным тростником, и плантаторы даже не вспоминали о том, что могли бы сами производить продукты питания для собственных нужд; в итоге львиная доля товаров завозилась либо с материка, либо из Англии. Естественно, стоило это баснословных денег, но все расходы окупал рабский труд: черное население острова возросло примерно до девяноста тысяч человек, что во много раз превосходило количество белых жителей. Здесь сложилось довольно примитивное и грубое общество, верхушкой которого являлись немногочисленные семьи плантаторов — людей по большей части алчных, жестоких и необразованных, считавших своим неотъемлемым правом драть семь шкур со своих бесправных рабов.
Дэмиен был слишком хорошо знаком с царившими на острове нравами и потому не мог скрыть тревоги при виде оживленных и беспечных пассажиров, спешивших спуститься по сходням и шумно выражавших свое восхищение красотами тропической природы. Допустим, Дэвид и Маргарет Дуглас уже побывали здесь и знают, что их ждет, но касательно остальных… Скольким из них предстояло стать агнцами, уготованными на заклание? Капитан не в силах был отвести взгляд от молодой женщины, крепко стиснувшей тонкую ручку своей маленькой дочки. Эта доверчивая, чувствительная натура наверняка станет легкой добычей для акул в человеческом обличье, населявших остров. А тут еще девочка… Аметист медленно шла за матерью, боязливо озираясь, и снова в душе у Дэмиена против воли шевельнулась смутная тревога: он отлично знал, что ребенок обречен стать сиротой в чужом и враждебном окружении. Удастся ли ей выжить?
В этот миг, словно почувствовав его пристальный взгляд, Аметист подняла голову и посмотрела капитану в лицо с совершенно взрослой ненавистью. Девочка так и не простила ему невольной грубости, допущенной в первый день знакомства. Дэмиен неплохо разбирался в людях и был уверен, что с таким характером она будет ненавидеть его всю оставшуюся жизнь.
Неожиданно на его губах промелькнула легкая улыбка… Да, малышке не откажешь в присутствии духа… Но уже через секунду ему стало не до смеха: убедившись, что мать не заметит ее выходки, Аметист скорчила капитану самую отвратительную рожу. Высунутый на прощание острый розовый язычок не оставил ни малейших сомнений по поводу чувств, испытываемых ею при расставании. Видимо, Дэмиен не сумел сдержать охватившее его возмущение, потому что паршивка задрала нос с самым злорадным видом и гордо отвернулась, следуя за матерью.
— Ах ты, маленькая мерзавка! — пробурчал капитан, в бессильной ярости стиснув кулаки. — Знаешь, что мне тебя не достать! Ладно посмотрим, сколько дерзости в тебе останется через годик-другой, маленькая злючка!
Однако эта угроза не помогла ему справиться со снедавшим его раздражением; напротив, его еще долго не оставляло ощущение какой-то безвозвратной потери.
Глава 2
1779 год
— Тилли, ты несешь несусветную чушь! — Выкрикнувшая эти грубые слова худая тринадцатилетняя девочка моментально пожалела о своей необдуманной вспышке, увидев, каким гневом засверкали темные глаза рослой пышнотелой мулатки. Природа наградила ее округлыми приятными формами и правильными чертами лица, выдававшими смешанное происхождение; густые вьющиеся волосы были убраны в тугой узел на затылке и лишь слегка тронуты ранней сединой. Служанка выглядела очень внушительно и даже осанисто, несмотря на простой наряд из цветастого ситца, обычный на этом острове.
— А Тилли сказать тебе, мисси, не забывать, с кем ты говорить! Тилли Суон — не какой-то там рабыня, а свободный цветной женщина и учиться в настоящий школа. Тилли не дура, много умнее тебя. Твой бедный мама болеть, а когда он болеть, Тилли за тебя отвечать.
— Никто не будет отвечать, кроме меня самой, понятно?
— Аметист Грир, — продолжала Тилли поучительным тоном, с неподражаемым хладнокровием пропустив мимо ушей эту дерзкую попытку взбунтоваться против власти взрослых над детьми, — ты быть ребенок, и твой мама просить меня присматривать за тобой, когда ему плохо — хотеть ты этого или нет! А теперь слушай: ты держаться от этого человека как можно дальше. Он обеа, человек-колдун! Тилли знать, что говорить.
— Ох, Тилли… — начала было Аметист, небрежно отмахнувшись от этого предупреждения, но служанка решительно перебила ее:
— Не тебе со мной спорить, мисси! Тилли сказать, что он — обеа! Он убежать от сторожевых судов, как тень! Они плыть туда, они плыть сюда… они хватать его там, а он уже здесь! Все знать, что он уже на острове, но никто не знать где! Так делать настоящий ведун! Обеа!
Несмотря на досаду, Аметист стало смешно. Обычно Тилли говорила почти правильно и только в минуты сильного раздражения переходила на невнятный диалект, принятый среди местных рабов. Ну и пусть себе сердится — Аметист не собиралась потакать ее суевериям. Колдовство… ведовство… У этих островитян всегда готов ответ на любые вопросы. Девочка не раз убеждалась, что все это просто чепуха. Никакие суеверия Тилли ее не остановят — ее вообще ничто не остановит!
— Я пойду туда сегодня вечером!
— Ты никуда не ходить. А будешь кричать — твой мама встанет с постель, выйдет сюда и сам об этом скажет!
Аметист боязливо покосилась на дверь в спальню и продолжила уже более сдержанно, но с прежним упрямством:
— Тилли, я не нуждаюсь в советах и знаю сама, что мне делать! Необходимо раздобыть для мамы хорошей еды — ей мало тех фруктов, на которых мы живем в последнее время… Если еды не будет, она просто… просто не поправится так быстро, как нам бы хотелось!
Горькие слезы, стоявшие в широко распахнутых фиалковых глазах, и дрогнувший от растерянности детский голос мигом растопили сердце Тилли, однако она и виду не подала.
— Ты сидеть дома!
— Нет!
— Аметист!
Услышав этот слабый голос, раздавшийся из спальни, девочка моментально взяла себя в руки и ласково откликнулась:
— Да, мама?
— Милая, ты не могла бы на минуту подойти?
Не тратя времени на ответ, девочка опрометью помчалась к матери. Тилли смотрела ей вслед, грустно качая головой.
— Этот ребенок гонять меня в гроб… — пробормотала мулатка, и на ее выразительном лице тревога и боль смешались с трогательной гордостью за такую чудесную девочку.
Тилли Суон была дочерью белого плантатора и чернокожей рабыни и по законам Ямайки считалась свободной женщиной. Три года назад, когда артисты только начинали работать в Кингстоне, она нанялась к ним служанкой. На их счастье, островитяне успели соскучиться по культурным развлечениям, и небольшая труппа могла себе позволить содержать служанку, готовившую им еду, занимавшуюся уборкой и стиркой и выполнявшую многие мелкие поручения. Добродушная и чуткая, Тилли с особенной заботой относилась к слабой здоровьем Мэриан Грир и всем сердцем привязалась к ее маленькой дочурке. Она без конца восхищалась преданностью и стойкостью этой удивительной малышки, готовой бросить вызов всему свету.
— Он — дитя моей души… — прошептала Тилли в тишине пустой комнаты.
Стройная и гибкая как тростинка, Аметист росла очень милым ребенком, и Тилли любовалась ею с материнской гордостью, следя за тем, как медленно, но верно расцветает ее утонченная красота. Уже сейчас Аметист поражала окружающих врожденными изяществом и грацией. Верная Тилли разрывалась между гордостью за свою маленькую подопечную и тревогой за ее будущее.
Для острова наступили тяжкие времена. Англия, стремясь наказать бунтовавшие колонии, наложила запрет на торговлю с ними, и в итоге это гораздо больнее ударило по законопослушной, покорной Ямайке, чем по воевавшим с метрополией мятежникам. Поставки продуктов с континента практически прекратились, цены выросли во много раз, и рабы на плантациях буквально вымирали от голода. Необычайно жестокий ураган разорил все посевы сахарного тростника, а заодно с ними и те участки земли, что должны были обеспечить нужды островитян. На острове процветала контрабанда, но английские канонерки постоянно топили суда тех немногих отчаянных сорвиголов, что были готовы пойти на любой риск ради баснословной прибыли. Власти объявили их вне закона и назначили награду за их поимку, однако благодарные островитяне почитали этих людей как национальных героев.
— Но Тилли не такой дура, — приговаривала мулатка, склонившись над корытом со стиркой. — Простой человек нипочем не ходить мимо канонерка! Этот капитан… он обеа! Он становиться невидимка и ходить мимо часовой…
Ее размышления нарушил легкий шелест — это Аметист вышла из спальни.
— Тилли, маме показалось, что мы с тобой ссоримся… — Девочка заставила себя поднять голову и смиренно заглянула мулатке в лицо. — Она очень расстроилась… но я сказала, что беспокоиться не о чем: просто я плохо себя вела и непременно попрошу у тебя прощения! Прости меня, Тилли! — горячо зашептала Аметист, внезапно подавшись вперед и что было сил обнимая служанку. — Ты у меня одна на всем свете! Мы больше никогда не будем ссориться, правда? — Фиалковые глаза с надеждой уставились в лицо доброй мулатки, все еще хранившее строгое выражение.
Разумеется, Тилли не могла долго сердиться на свою Аметист, и девочка с облегчением вздохнула, заметив, как дрогнула ее суровая маска.
— Нет, мы больше не будем ссориться, мисси, если ты станешь послушной.
— Спасибо, Тилли… — Аметист улыбнулась счастливой улыбкой.
Стараясь держаться в тени от зданий и производить как можно меньше шума, Аметист торопливо шагала по темной улице Джонс-лейн, все дальше уходя от своего дома. Она едва дождалась, пока Тилли угомонится и заснет. Почему служанка легла сегодня так поздно? А вдруг она что-то заподозрила? Нет, не может быть, иначе она нипочем не выпустила бы Аметист за порог! Она и так придет в ярость, когда узнает об этой ночной прогулке. Но разве Аметист могла и дальше сидеть сложа руки и ждать подарка от судьбы? Ее мать слабела с каждым днем, и доктор Мартенс всякий раз повторял, что больной нужно «укрепить силы». Аметист знала лишь одно место на всем острове, где еще можно было раздобыть молока и свежих яиц, — то была плантация мистера Шеридана. Им удалось сохранить несколько коз и курятник. Если бы у Аметист было довольно муки и риса, она оставила бы часть для себя, а другую часть обменяла бы на молоко и яйца.
Нынче вечером в театре ей довелось случайно услышать разговор о том, что прошлой ночью «Салли» тайком доставила на остров множество продуктов. Капитан Стрейт… Детское личико брезгливо скривилось при одной мысли об этом противном типе… Прошло целых четыре года, однако внушенная когда-то инстинктивная ненависть к самоуверенному верзиле нисколько не ослабла. А ведь он оставался ее последней надеждой! Стрейт явно был неравнодушен к ее матери и вовсе не зря хватал ее за руку в тот день. Ей придется втолковать ему, что мама совсем расхворалась. Если надо, она встанет на колени, но так или иначе достучится до его каменного сердца и выпросит немного продуктов. У нее нет иного пути…
С решимостью, порожденной отчаянием, Аметист ускорила шаг. Она мчалась вперед, совершенно позабыв об опасностях, подстерегавших в этом городе одинокого путника, как вдруг из темной подворотни вынырнула зловещая молчаливая фигура. Ее грубо схватили за ногу и повалили на землю. Аметист задохнулась от ужаса и принялась вырываться с утроенной яростью. Каким-то образом ей удалось оторвать от себя эти мерзкие руки; она вскочила и бросилась прочь, не разбирая пути.
Девочка бежала без остановки, пока совсем не задохнулась. Охая от острой боли в груди, она робко оглянулась и чуть не заплакала от облегчения — за ней никто не гнался! Наверное, это был просто какой-то незадачливый пьяница. Аметист знала, что возле доков всегда шатаются толпы пьяных матросов; тем опаснее соваться сюда в ночное время. Тилли недаром протестовала против ее намерения самой отправиться на встречу с капитаном Стрейтом. Но она переоделась мальчиком, а длинные пышные волосы убрала под кепку — этот маскарад должен был уберечь ее от возможных неприятностей…
— Осталась всего пара кварталов, — прошептала Аметист, с тревогой всматриваясь в темные закоулки и подворотни. У страха глаза велики, и, несмотря на искреннее презрение к господствовавшим среди местных жителей суевериям, воображение мигом населило окружавшую ее тьму самыми зловещими призраками. Вот эта колеблющаяся тень могла оказаться Старухой Хидж — ужасной колдуньей, которая каждую ночь сбрасывает с себя человеческую кожу, принимает образ пылающего шара и мотается по городу, высасывая кровь у спящих детей. А вон те огни в переулке точь-в-точь как огненные глаза Юродивого Мертвяка, прикованного за ногу к пушечному ядру…
Аметист остановилась и тряхнула головой, чтобы хоть немного прийти в себя и сообразить, куда ее занесло. Слава Богу, она не заблудилась во время своего панического бегства и оказалась совсем рядом с этим ужасным домом. Обычно найти его было чрезвычайно просто благодаря визгу и шуму, разносившемуся на много кварталов из распахнутых настежь ярко освещенных окон, но в этот час все дома в переулке стояли темные, тихие и очень походили один на другой. Ох, только бы не прозевать того, кто был ей нужен!
Судя по двусмысленным намекам и перемигиваньям тех двух зрителей в театре, капитан Стрейт не должен покинуть будуар своей новой фаворитки раньше появления первых солнечных лучей. Для Аметист их речи ничуть не являлись загадкой. Девочка отлично знала, о какой фаворитке шла речь: это наверняка одна из тех падших женщин, торгующих ради пропитания собственным телом. Она твердо решила для себя, что скорее покончит с собой, но никогда не станет этим заниматься.
Наконец она убедилась, что достигла цели своей ночной вылазки, и с тревогой осмотрела безлюдную улицу. Теперь ей следовало набраться терпения и ждать. Девочка забилась в самый темный угол на крыльце и застыла, сжавшись в комок и подтянув колени к груди. Если потребуется, она не двинется с места до самого утра, чтобы не прозевать того, кто ей так нужен…
Поглядывая время от времени в мутное зеркало, украшавшее стену безвкусно обставленного будуара, капитан Стрейт торопливо приводил в порядок свои густые золотистые волосы. Он задержался здесь дольше, чем рассчитывал, — солнце вот-вот взойдет, а ему еще предстоит управиться со множеством дел, чтобы покинуть остров с ближайшим отливом. Корабль разгрузили накануне, и к этому часу рабочие уже должны были наполнить его трюмы новым грузом. Чувственные выразительные губы капитана тронула довольная улыбка. Выручка от контрабанды с лихвой окупала весь риск; на острове вот-вот начнется повальный голод, и у него мгновенно разбирали все продукты, расплачиваясь порохом и другими припасами, за которыми охотились военные поставщики янки. Ведя войну с метрополией, колонии отчаянно нуждались в боеприпасах, и генерал Вашингтон нисколько не гнушался иметь дело с контрабандистами, ловко обходившими британскую береговую охрану; их мужество и отвага пользовались заслуженным уважением и признательностью.
В слабых рассветных лучах, пробивавшихся сквозь приоткрытые ставни, Дэмиен не без сожаления разглядывал широкую смятую кровать, возвышавшуюся посреди комнаты. Провалиться ему на этом месте, если встреча с Руби не стоила того риска, с которым он пробрался сюда. Роскошная женщина с незначительной примесью негритянской крови была весьма искушенной любовницей и сполна отработала свой гонорар; при этом он имел все основания полагать, что оставленные им мешки муки и риса будут оценены по достоинству.
Любуясь спящей красоткой, капитан со смешком подумал, что неутомимая Руби не без умысла продемонстрировала ему нынче ночью все свои таланты — столь горячий прием вызывал желание повторить визит в следующий рейс.
— Спи, Руби, ты заслужила свой отдых! — ласково прошептал он, легонько поцеловав ее в щеку.
Неслышно выйдя в коридор, Дэмиен прикрыл за собой дверь и, задержавшись на темной лестнице, с наслаждением потянулся всем телом. Ему тоже пришлось потрудиться на славу, но Руби того стоила, это несомненно! Однако, оказавшись на улице, капитан тут же забыл о своей любовнице — дело есть дело, и он не станет забивать себе голову воспоминаниями о прелестной Руби до того самого дня, когда «Салли» снова бросит якорь у берегов Ямайки.
Снаружи было совсем светло, и капитану следовало проявить крайнюю осторожность по дороге к доку. Как только погрузка закончится, они покинут остров с вечерним отливом. Не стоило испытывать судьбу и проводить здесь еще одну ночь: рано или поздно кто-то может соблазниться обещанной властями наградой, несмотря на то что арест Дэмиена будет означать голодную смерть для многих островитян. Кто бы мог подумать, что он станет их национальным героем, да вдобавок ему припишут нешуточные колдовские способности! Это же надо — человек-обеа! Посмеиваясь, Дэмиен спустился с крыльца. Он давно знал о слухах, ходивших на острове, но не считал нужным им препятствовать. Пусть говорят что угодно — это ему не мешает и даже может оказаться полезным в том случае, если…
— Капитан! — Чей-то сдавленный шепот иглой вонзился в его сознание и моментально вывел из состояния задумчивости. Дэмиен повернулся и не спеша пошел по улице.
Сзади зашелестели легкие шаги, и упрямый голос окликнул вновь:
— Капитан Стрейт!
Невидимый преследователь догнал его, и Дэмиен даже вздрогнул от неожиданности, когда незнакомец, набравшись наглости, схватил его за руку, вынудив остановиться.
— Капитан! Пожалуйста, уделите мне хотя бы пару минут!
— Ты ошибаешься, мальчик, — сердито ответил моряк, смерив взглядом щуплую детскую фигурку. Настороженный, чуткий, он походил сейчас на сжатую пружину, готовую развернуться при малейших признаках опасности. — Не знаю я никакого Стрейта, так что оставь меня в покое — мне надо спешить. — Он брезгливо стряхнул с рукава цепкую ручонку и отправился дальше, исподтишка всматриваясь во все темные углы. Власти запросто могли подстроить ему ловушку, а мальчишку использовать как приманку.
Однако торопливые легкие шаги по-прежнему раздавались у него за спиной, а назойливый голосок становился все громче:
— Капитан Стрейт… умоляю вас, погодите… Мне нужно с вами поговорить…
— Вот привязался, чертов сопляк! — буркнул Дэмиен и еще раз внимательно огляделся. Кажется, улица действительно была пуста, и засады не предвиделось. Он резко свернул в густую аллею, укрывшись в тени. Как и следовало ожидать, через минуту появился мальчишка. Проворно зажав ему рот, Дэмиен затащил настырного преследователя под прикрытие деревьев и грозно зашептал ему на ухо, не обращая внимания на его неистовые попытки вырваться:
— Ну, теперь скажешь, что тебе от меня надо? Затащить меня в ловушку, верно? Рассчитывал ты на это или нет, но нам пришлось поменяться ролями!
Не отвечая, мальчишка начал отчаянно вырываться. Как это ни удивительно, но его дикая борьба принесла кое-какие плоды — по крайней мере пленнику удалось развернуться лицом к Дэмиену, и теперь его пинки и удары стали гораздо чувствительнее.
Капитана так изумила эта дикая ярость, что на какой-то миг он утратил бдительность и был награжден весьма удачным пинком по голени. Моряк охнул от боли и с проклятием наградил сопляка увесистой оплеухой, отчего тот зашатался и побледнел, едва не свалившись в беспамятстве. Дэмиен все же успел подхватить мальчишку за пояс и прижать к себе, не давая упасть. Пока маленький налетчик приходил в себя, Дэмиен вдруг с дрожью осознал, что к его груди прижимаются совсем маленькие, но довольно тугие девичьи груди! Он сорвал с незнакомца кепку и остолбенел при виде водопада шелковистых темных волос, рассыпавшихся по худеньким плечам. Схватив девчонку в охапку, капитан потащил ее туда, где деревья расступались, пропуская достаточно света, чтобы можно было разглядеть ее лицо.
К этому времени она окончательно пришла в себя, и в ее широко распахнутых глазах полыхнуло знакомое пламя. Она успела сильно измениться за четыре года, однако Дэмиен узнал ее в тот же миг. Аметист, девочка, получившая свое имя за удивительный оттенок огромных чудесных глаз… Ну как же, разве он мог забыть эту маленькую паршивку!
Капитан укрылся со своей пленницей в тени деревьев и сердито прошептал:
— Похоже, ты нисколько не изменилась со дня нашей последней встречи, Аметист Грир, — все такая же безмозглая идиотка, как и четыре года назад! Чего ты добивалась? Чтобы сюда сбежался весь город и меня арестовали?
— Нет-нет, капитан, я этого вовсе не хотела. — Ее губы сами собой сложились в презрительную гримасу, но тут до нее дошло, что таким образом она вряд ли добьется понимания. Гнев следовало обуздать во что бы то ни стало, и Аметист с заметным усилием изобразила вежливую улыбку, а затем учтивым тоном продолжила: — Мне было необходимо встретиться с вами, капитан, потому что… — девочка шумно перевела дыхание и улыбнулась еще шире, чем привела своего собеседника в полное замешательство, — потому что вы — моя последняя надежда. Я отчаянно нуждаюсь в помощи.
Дэмиен смотрел на нее и не верил своим глазам. Еще минуту назад эта малолетняя ведьма готова была разорвать его на куски, она чуть не выцарапала ему глаза… и вот теперь ластится, словно кошка! Значит, ей действительно что-то надо!
— Помощи? Какой еще помощи? — Аметист в нерешительности замялась, и он нетерпеливо воскликнул: — Да не тяни ты! Я и так потерял из-за тебя кучу времени! Какого черта ты выслеживала меня среди ночи? Ты хоть понимаешь, что я запросто мог тебя убить?
— Поскольку до сих пор я не замечала за вами привычки убивать маленьких детей, капитан, — язвительно проговорила Аметист, — мне казалось, что наша встреча не грозит мне смертельной опасностью!
— Ну вот, теперь тебе стало угодно признать себя ребенком. Ладно, выкладывай, что у тебя за дело?
Дэмиен не спускал с девочки настороженного взгляда. Он не мог не обратить внимания на то, какой красавицей она обещала стать в недалеком будущем, но сейчас ему было не до того. Аметист все еще мялась, не находя нужных слов, и подозрения охватили его с новой силой:
— Ну? Я долго буду тут торчать?
— Все дело в моей маме, капитан, — пробормотала она наконец. — Мама очень больна, и чтобы поправиться, ей необходимо хорошо питаться, только… вы ведь понимаете, я не в состоянии раздобыть все, что ей нужно… — Аметист подняла голову, но все еще не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Наконец взмахнула темными пушистыми ресницами, и у капитана захватило дух. Он буквально обмер под колдовским фиалковым взором.
— Ну и чего же ты от меня хочешь? — грубо осведомился Дэмиен, раздраженный своей непростительной слабостью.
Аметист явно приняла его раздражение на свой счет и испуганно пробормотала:
— Я… я хотела попросить у вас немного продуктов… ну хотя бы неочищенного риса или муки… чтобы обменять их на молоко и яйца… — Ее ломкий голос прервался.
— А вдобавок отыскать место, где пришвартована «Салли», чтобы сдать меня властям и получить награду, не так ли?
— Нет, что вы, капитан! Я никогда бы не подумала… то есть я вовсе не за этим… Ну почему вы мне не верите?!
— Должно быть, ты держишь меня за круглого дурака! — Лицо капитана покраснело от гнева. Маленькая паршивка невзлюбила его с первой же минуты и теперь наверняка решила отыграться да вдобавок набить карманы. Что ж, придется ей смириться с тем, что ее детская попытка подстроить ему ловушку с треском провалилась. — Ступай-ка ты лучше домой, маленькая ведьма, и постарайся придумать что-нибудь поумнее, когда снова пожелаешь устроить кому-нибудь пакость! — Он с силой оттолкнул девочку от себя. — И попробуй только вякнуть обо мне властям — я тебе шею сверну!
Судя по всему, угроза подействовала: Аметист невольно отшатнулась, хотя маленькие ручки все еще были сжаты в кулаки.
— Только такой тупица, как ты, не может отличить правду от лжи! Придурок! Болван! Что ты, что твоя безмозглая шлюха — два сапога пара! И помяни мое слово, капитан Стрейт: если только мама умрет, я попрошу Тилли и она наведет на тебя порчу! Она настоящая колдунья, и у нее такой обеа, что у тебя напрочь отшибет мозги! Тебя арестуют и вздернут на виселице! Ты подохнешь как собака, а я… а я буду глядеть и радоваться, вот! — Она резко повернулась и побежала прочь, не в силах подавить горестные рыдания.
Дэмиен, уже не спеша, направился к пристани, но вдруг оглянулся и посмотрел вслед миниатюрной фигурке, скрывшейся за поворотом. Либо из этой девчонки выросла первоклассная притворщица, либо ей действительно больше некуда пойти. Внезапно капитан вспомнил бледное, изможденное лицо Мэриан Грир и ту пылкую преданность, с которой ухаживала за матерью маленькая Аметист. Вряд ли она отважилась бы на эту опасную ночную вылазку, если бы не испытывала крайнюю нужду. Дэмиен совсем растерялся и не заметил, как ноги сами понесли его в ту сторону, куда скрылась девочка.
Аметист медленно подошла к убогому домику, служившему убежищем им с матерью и преданной Тилли. В этом районе целые улицы были застроены такими же невзрачными, похожими один на другой жалкими домишками, однако фасад собственного дома показался Аметист особенно неприглядным — он словно скалился на нее голыми окнами, напоминая о полученном унизительном отказе.
Задержавшись у крыльца, девочка постаралась стереть с лица следы слез. Рано или поздно ей все равно придется объясняться с Тилли. Правда, она надеялась вымолить прощение, явившись с полными сумками продуктов, но, раз этого не случилось, лучше не откладывать тягостный момент. Еще несколько шагов — и она натолкнулась на суровый взгляд больших карих глаз.
Моментально утратив упрямство и решимость, Аметист ринулась вперед, обливаясь слезами и горестно восклицая:
— Я так старалась, Тилли, так старалась, а он отказался помочь… Он не захотел!
— Ничего, ничего, детка, — бормотала служанка, мигом позабыв о праведном гневе при виде этих горьких слез. — Господь все видит, он знает — ты сделала что смогла!
Стараясь утешить свою любимицу, Тилли не обратила внимания на раздавшиеся снаружи шаги. Внезапно дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, и в проеме возникла огромная мужская фигура. Грозный вид капитана Стрейта не сулил обитательницам этого дома ничего хорошего, и Тилли охнула от неожиданности.
— Это быть он… он быть обеа!
К вящему ужасу мулатки, Аметист вырвалась из ее рук и фурией налетела на незваного гостя, яростно крича:
— Как ты посмел сюда явиться? Убирайся вон из моего дома!
Дэмиен, сосредоточенно хмурясь, шагнул внутрь и прикрыл за собой дверь. Взгляд его серо-стальных глаз подействовал на Тилли подобно взгляду удава: бедная женщина застыла, обмирая от ужаса, и принялась раскачиваться, монотонно напевая какое-то заклинание.
Капитан попытался собраться с мыслями, чтобы ответить на яростную атаку юной хозяйки дома, но тут из спальни донесся слабый голос:
— Аметист… Аметист, милая, у вас что-то случилось?
Дэмиен медленно двинулся в сторону спальни. Девочка самоотверженно ринулась ему наперерез, однако капитан отмахнулся от нее как от мухи. Решительно распахнув дверь, он вошел внутрь.
Лежащая на кровати дама громко охнула и не сразу отважилась спросить:
— Капитан Стрейт… если не ошибаюсь?
Дэмиен сделал еще шаг вперед. Яростной гримасы как не бывало — ее сменила ослепительная улыбка. Он галантно поцеловал больной руку и произнес:
— Миссис Грир, какая приятная встреча! Я понимаю, что выбрал для визита несколько необычное время, но нынче утром мне повстречалась Аметист: она призналась, что вы чувствуете себя не совсем хорошо. Коль скоро мы оказались совсем близко от вашего дома, я счел возможным не откладывать свой визит…
Мэриан Грир сразу успокоилась и даже покраснела от удовольствия, обратившись к дочери, караулившей каждое движение проклятого капитана:
— Аметист, дорогая, не правда ли, это очень мило со стороны капитана нанести нам визит? Будь добра, приготовь чаю!
Через полчаса Дэмиен удалился. Он чрезвычайно дружески распрощался с миссис Грир и ни словом не обмолвился ни с Аметист, ни с Тилли, все еще пребывавшей в трансе.
Однако на этом треволнения дня не кончились. Не прошло и часа, как в дверь громко забарабанили, до полусмерти перепугав обитательниц дома. Когда Тилли, а за ней и Аметист выскочили на крыльцо, то не увидели ни одной живой души — только четыре мешка риса, четыре — муки и еще два мешка, благоухавших на всю улицу копченой рыбой. В такое раннее время на улице еще не было прохожих, и никто не мог им сказать, откуда взялось все это богатство.
Тилли громко охнула, с тревогой глянула на Аметист и дрожащим голосом произнесла:
— Это быть он… Это быть обеа…
— Да ладно тебе! — раздраженно прикрикнула девочка. — Хватит охать! Лучше помоги затащить продукты в дом!
Она кое-как заволокла внутрь огромный мешок, упрямо приговаривая себе под нос:
— Наплевать!.. Наплевать!.. Ненавижу!.. Терпеть его не могу!..
Глава 3
1780 год
Аметист споро продвигалась по пыльной дороге, хотя ей приходилось то и дело останавливаться и вытряхивать из сандалий мелкие острые камешки, больно ранившие ее миниатюрные ступни. По обе стороны от дороги до самого горизонта простирались поля, на которых выращивали сахарный тростник. Несмотря на свое однообразие, этот ландшафт постоянно менялся по мере того, как на полях созревал очередной урожай, и Аметист разглядывала его с неизменным интересом. К примеру, сейчас это была просто голая пашня, только-только приготовленная к севу.
Для чернокожих рабов, трудившихся на плантациях, начинался новый пятнадцатимесячный цикл полевых работ. Они вышли на пашню с рассветом и теперь медленно двигались длинными шеренгами, подставляя солнцу влажные от пота черные спины. Самые сильные мужчины работали в парах; издалека было видно, как при каждом движении у них под кожей перекатываются мощные мышцы. Сильные руки словно играючи обращались с тяжелыми допотопными мотыгами. Один раб делал в земле углубление примерно в два фута, в которое предстояло поместить росток тростника; его напарник шел следом и прокладывал между лунками ровную траншею. За ними женщины несли на головах корзины с золой и удобрениями. Потом в лунки опускали саженцы. Как правило, за рабами на полях наблюдали такие же чернокожие надсмотрщики, тогда как белые надсмотрщики предпочитали отсиживаться в холодке и лишь изредка появлялись на пашне.
Аметист не смогла удержать тайный вздох и молча помолилась, благодаря небо за то, что ее миновала такая ужасная доля. При виде этого изнурительного, бесконечного труда она гораздо больше дорожила даже той мизерной свободой, какую даровала ей судьба. За год девочка вполне привыкла совершать каждое утро достаточно долгое путешествие, но, когда на горизонте появлялись крыши поместья Шериданов, у нее всякий раз становилось легче на душе. Большое каменное здание с арочными окнами и изящными террасами вокруг верхних этажей мало отличалось от остальных господских домов на острове, и все же Аметист казалось, что каждая усадьба на Ямайке обладает своим, особенным очарованием.
Она уверенно направилась на задний двор, в поварню. Со времени своей памятной встречи с капитаном Стрейтом им с завидной регулярностью доставляли мешки с рисом и мукой, свидетельствовавшие о том, что «Салли» все так же успешно преодолевает заслоны береговой охраны и привозит на остров новые партии контрабандных продуктов. Аметист откладывала для себя небольшой запас, однако муки и риса оставалось довольно много, и ей удалось заключить сделку с Уильямом Шериданом, хозяином плантации: в обмен на свои продукты девочка регулярно получала молоко и свежие яйца. Обе стороны были довольны этим соглашением — если не считать многочасовой прогулки до плантации и обратно.
Благодаря столь значительной перемене в диете мать Аметист окрепла настолько, что поднялась с постели и стала снова участвовать в спектаклях, хотя по-прежнему мучилась от приступов головной боли и головокружений. Слава Богу, мистер Дуглас не возражал против того, чтобы загримированная соответствующим образом Аметист заменяла Мэриан в массовых сценах или в ролях с небольшим количеством слов, что оказалось не так уж трудно благодаря их внешнему сходству. Правда, жалованье Аметист оставалось значительно меньшим, чем у взрослых членов труппы, но она не жаловалась, а тех денег, что они приносили в дом, вполне хватало для их скромного существования. Их маленькая семья могла считать свою жизнь чрезвычайно благополучной, учитывая то, что творилось на острове. Мистер Шеридан был креолом и жил в своем поместье, тогда как большинство землевладельцев никогда не покидало берегов Англии. Они и понятия не имели о том, что их рабы, их «черное золото», попросту вымирают от голода и болезней.
Тем более удивительным казалось то, что их труппа неизменно собирала полный зал, давая представления два раза в неделю. Стремление островитян хотя бы на пару часов уйти в мир грез и позабыть о жестокой действительности помогало театру получать неплохие сборы.
В данный момент Аметист могла пожаловаться лишь на необходимость встречаться с Маркусом Петерсом, известным распутником, управляющим плантацией Шеридана. При одной мысли об этом типе ее передергивало от брезгливости. С самого первого дня она почувствовала, каким жадным, бесстыжим взглядом он пожирает ее. По мере того как Аметист из девочки превращалась в девушку, приставания Маркуса делались все откровеннее; мерзавец взял за правило подстерегать ее в самых неожиданных местах, где принимался жадно лапать своими огромными ручищами, так что Аметист с трудом удавалось ускользнуть. Пока дело не шло дальше этих неприятных стычек, однако ничего хорошего они не предвещали. Аметист не смела рассказать об этом Тилли — ведь та могла не пустить ее на плантацию. Оставалось лишь надеяться, что Маркусу самому прискучит гоняться за ней, и он оставит ее в покое. Аметист расправила плечи и решительным шагом подошла к поварне. К четырнадцати годам ее фигура окончательно утратила мальчишескую угловатость, присущую подросткам, и приняла весьма привлекательные округлые формы. Черты лица тоже изменились: в них проглядывали несомненные признаки настоящей красавицы. Невинная и чистая душой, Аметист понятия не имела о той власти над мужчинами, которую приносит с собой красота; единственным ее оружием против жестокого мира оставался доверчивый взгляд огромных фиалковых глаз и ласковая улыбка.
Девушка распахнула дверь в поварню и увидела незнакомца, приятельски болтавшего с Делси, чернокожей поварихой. От неожиданности она попятилась, готовясь обратиться в бегство.
Оба собеседника обернулись в ее сторону. Теперь Аметист без труда могла разглядеть молодого человека. Он был высок, строен и довольно красив. Темные волосы своим легким рыжеватым блеском напоминали благородное красное дерево и прекрасно сочетались с темными выразительными глазами.
Заметив, что Аметист откровенно смущена неожиданной встречей, юноша с улыбкой окинул взглядом ее чудесную фигурку, задержавшись на лице и губах.
— Входите, входите, миз Аметист! — приветливо воскликнула Делси. — Тута с нами масса Уильям Шеридан-младший. Он только что вернуться из школа!
— Неужели вы и есть Аметист Грир? — воскликнул юноша удивительно сочным и выразительным голосом.
— Да, это я, — неуверенно ответила Аметист, не понимая, что могло вызвать у юного плантатора такое удивление. — Рада познакомиться с вами, мистер Шеридан.
— Вы должны извинить мое поведение, мисс Грир, — произнес Уильям, осторожно пожимая ей руку, — но я никак не мог ожидать, что деловая леди, поставляющая продукты моему отцу благодаря связям с самым отчаянным контрабандистом на этом острове, будет выглядеть как… что она окажется… — Он умолк, не в силах найти нужные слова, и мучительно покраснел от смущения. — Словом, я крайне удивлен! — Понимая, что это невольное признание только усугубляет испытываемое ими обоими замешательство, он решил спастись бегством, прибегнув для этого к помощи поварихи: — Делси, мне нужно идти! Очень рад был познакомиться, мисс Грир! — Опрометью выскочив вон, он оставил Аметист вдвоем с Делси.
Судя по всему, повариху нисколько не удивила эта странная сцена. Она с любовью посмотрела юноше вслед и пробормотала:
— Он вырасти хороший человек. Такой красавчик… Только у креол такой красивый глаза…
Аметист невольно улыбнулась при виде простодушного восхищения, написанного на морщинистом округлом лице старой рабыни. Она явно была привязана всем сердцем к своему молодому хозяину. У рабов обычно не принято хвалиться перед чужими белыми людьми красотой своих хозяев. Что же касалось прочего, Аметист не разделяла убеждения большей части островитян, будто креолы — белые люди, родившиеся и выросшие на острове, — превосходят в чем-то всех прочих; но она не могла не согласиться, что, если бы образцом своей расы креолы избрали этого милого юношу, им действительно было бы чем гордиться.
Тем временем Делси вспомнила о делах. Не тратя больше времени на болтовню, она взялась за подойник и налила молока в принесенный Аметист котелок. В маленькую корзинку поместились четыре свежих яйца. Стакан холодного лимонада, предложенный Аметист на дорогу, стал заключительной частью их прощального ритуала.
Девушка покинула поварню, все еще размышляя над неожиданной встречей с мистером Шериданом-младшим, и не обращала внимания на тяжелые шаги у себя за спиной, пока чьи-то жадные руки не стиснули ее в грубых объятиях. От жуткой вони, исходившей изо рта невидимого противника, у Аметист перехватило дыхание. Она сразу догадалась, что это был Маркус Петерс. Стараясь уберечь свой бесценный груз, Аметист попыталась вырваться, но не тут-то было.
— Отстань от меня, болван! — выкрикнула пленница. Мерзавец подкараулил ее в тот момент, когда она меньше всего была способна сопротивляться.
— Ты ведь не собиралась скрыться, не попрощавшись с добрым стариной Маркусом, а, милашка? — пропыхтел управляющий, все сильнее возбуждаясь от прикосновения к ее молодому, горячему телу.
От Маркуса так разило потом и перегаром, что Аметист едва не стошнило.
— Свинья вонючая, отпусти меня сию же минуту! Найди себе женщину, которой понравятся твои приставания, и лапай ее сколько влезет! Хотя вряд ли на тебя хоть кто-то позарится!
— Ах, принцессочка, тебе что, не по нраву простой работяга? — разъяренно прорычал Маркус. — Ну конечно, мы все больше крутим хвостом перед контрабандистами да ворами!
— Меня от тебя тошнит, — простонала Аметист, — бу-гуйяга!
Добавленное напоследок местное ругательство так оскорбило Маркуса Петерса, что он вдруг отпустил свою жертву и замахнулся, собираясь ударить ее по лицу.
— Только попробуй, Маркус, и ты сильно об этом пожалеешь! — вдруг раздалось совсем близко от тропинки. Оба противника в замешательстве обернулись и увидели мистера Уильяма Шеридана-младшсго, соскочившего с коня и торопливо направлявшегося к ним.
— Это все она, чертова сучка! — нисколько не смутился Маркус. — Только и знает, что крутит передо мной своей задницей так и этак, дразнит меня, чтобы я…
— Это неправда! — выдохнула потрясенная такой наглостью Аметист.
— …чтобы я на нее запал, а как добьется своего, начинает ломать из себя недотрогу… Фу-ты ну-ты… сама напросилась!
— Довольно! — Судя по тому, как побагровело лицо Уильяма, он вот-вот готов был взорваться. — Убирайся отсюда подобру-поздорову! Лучше займись делом и оставь в покое мисс Грир!
— Дак она ж сама этого хотела…
— Пошел вон! — рявкнул юноша и угрожающе шагнул вперед.
Маркус, не на шутку испуганный этой неистовой вспышкой, громко крякнул, вернулся да и был таков.
Аметист все еще дрожала от обиды, испуганно глядя ему вслед. Ей каким-то чудом удалось не выронить ни котелок, ни корзинку, однако ее внимание привлекло содержимое яиц, сочившееся через плетеное днище. Трясущимися руками девушка опустила корзинку на землю и откинула крышку.
— Он их разбил… они все треснули!
Ее горестный возглас внезапно превратился в громкие, безутешные рыдания — наступила неизбежная реакция на вероломную атаку мерзавца Маркуса. Обратив на Уильяма залитое слезами лицо, Аметист без конца повторяла:
— Он соврал, соврал… Ужасный негодяй! Я вовсе не пыталась…
Она и сама не заметила, как оказалась в ласковых, мягких объятиях и спрятала лицо на груди у молодого человека, гладившего ее по голове и утешавшего сочувственным шепотом:
— Тебе не надо оправдываться, Аметист! Это действительно жуткий тип… а ты всего лишь дитя, — добавил он, очарованный колдовским взглядом фиалковых глаз.
— Я не дитя! — Девушка сердито насупилась, и Уильям едва заметно улыбнулся одними уголками губ.
— Сколько тебе лет, Аметист?
— Я могу понять, что вы принимаете меня за ребенка из-за этих слез, но он так меня напугал… — Она громко всхлипнула, высвободилась из его рук и совсем по-детски вытерла рукавом слезы. — Но я уже пришла в себя и успокоилась, вот только… — Ее взгляд невольно остановился на корзинке с разбитыми яйцами.
Уильям осторожно обнял Аметист за плечи и как можно беззаботнее произнес:
— Поскольку они разбиты по вине нашего управляющего, нам придется их заменить! Идем!
Он увлек очаровательную гостью к поварне, отметив про себя, что бедняжка все еще дрожит от страха, хотя и старается держаться независимо.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, Аметист. Сколько тебе лет?
— Четырнадцать. А вам?
Очарованный этой простотой, Уильям громко рассмеялся и с ласковой улыбкой посмотрел ей в лицо.
— О, мне уже исполнился двадцать один — намного больше, чем тебе!
— Но это еще не значит, что меня следует считать ребенком! — упрямо напомнила Аметист.
Вспыхнувшее в фиалковых глазах пламя удержало юношу от дальнейших попыток спорить на эту тему.
— Пожалуй что так, — согласился он, внезапно становясь серьезным.
Узнав о причине их возвращения, Делси громко высказала все, что думает по поводу Маркуса, и мигом заменила разбитые яйца, после чего Уильям проводил гостью до дороги.
— Спасибо, мистер Шеридан, — с чувством произнесла Аметист. — А теперь мне нужно спешить домой — мама слишком волнуется, когда я задерживаюсь.
— Поскольку на протяжении целого получаса я называл тебя по имени и ты не возражала — пожалуйста, окажи мне честь и зови меня Уильямом! Теперь мы будем друзьями, не так ли?
Алые губки слегка раздвинулись в легкой улыбке, и уже в который раз за этот день у юноши захватило дух при виде этой чистой, непорочной красоты.
— Что ж, пожалуй, мы действительно подружились… Уильям. Ну, мне пора прощаться!
Не в силах расстаться с ней после столь короткой встречи, Уильям вдруг поймал Аметист за руку и в ответ на недоуменный взгляд кивнул в сторону своего коня:
— Садись в седло, я отвезу тебя домой!
— Ох нет, только не это! Я и так отняла у тебя все утро, Уильям!
— А мой управляющий вынудил тебя задержаться в поместье дольше обычного. Баш на баш, Аметист!
Его улыбка ободрила девушку настолько, что в ней мигом проснулась тяга к приключениям и она без разговоров позволила поднять себя на конский круп.
— Обними меня за пояс! — приказал Уильям. Почувствовав на талии ее тонкие ручки, он довольно улыбнулся и воскликнул: — Ну, теперь держись! Поехали!
Когда конь легкой рысью вынес их с тропинки на дорогу, Аметист робко прижалась щекой к спине своего нового друга, вдыхая свежий запах дорогого мыла и солнца, исходивший от его рубашки. И тут она невольно хихикнула, а затем рассмеялась:
— Ох, Уильям! Как же здорово вот так скакать!
Глава 4
1781 год
По широкой улице, ведущей к Кингстонской гавани, рука об руку шагали две женщины. Несмотря на поразительное внешнее сходство, они выглядели совсем по-разному. Ни та ни другая не могли похвастаться высоким ростом, однако их фигуры отличались идеальными пропорциями и врожденным изяществом. Правда, у одной из них это изящество грозило превратиться в болезненную худобу и излишнюю хрупкость, подчеркнутую скупыми, точно рассчитанными движениями, — видимо, эта женщина давно привыкла экономить силы. Ее кожа все еще оставалась на удивление гладкой, но полное отсутствие загара, столь необычное в этих тропических широтах, наводило на мысль о бесконечных днях, которые этой женщине приходилось проводить в полумраке тесной спальни прикованной к постели по вине тяжкого недуга. Прямые темно-каштановые волосы, собранные в аккуратный узел на затылке, уже тронули редкие серебряные нити, а глубокие темные тени, особенно заметные под огромными ярко-синими глазами, являлись неоспоримым свидетельством плачевного состояния здоровья этой очаровательной дамы. При взгляде на нее невольно вспоминался некий экзотический цветок, уже миновавший стадию полного расцвета и обреченный на скорый конец.
Тем разительнее был контраст описанной внешности с живостью и энергией, исходившими от ее юной спутницы. Внимательный наблюдатель моментально уловил бы, что имеет дело не с женщиной, а с совсем юной девушкой — такой невинной красотой дышал ее облик и свободная, летящая походка. Ею можно было любоваться без конца: и сверкающим водопадом черных как ночь вьющихся локонов, свободно рассыпавшихся по плечам, и гладкой атласной кожей, покрытой густым золотистым загаром, и веселым блеском удивительных фиалковых глаз, и доверчивой улыбкой, и милыми ямочками на нежных щечках. Продолжая сравнение с цветами, мы могли бы сказать, что этому бутону только предстояло достичь своей полной славы.
Аметист посмотрела на шагавшую рядом с ней Мэриан и украдкой вздохнула, стараясь как можно естественнее ответить на ее возбужденную улыбку. Не так уж часто ее мать чувствовала себя достаточно сильной, чтобы отправиться на прогулку в город, однако сейчас она просто сияла от счастья. На протяжении последних шести месяцев Аметист пришлось взять на себя исполнение практически всех ролей, ранее доверенных Мэриан, — и мать по праву могла гордиться тем мастерством, с которым дочь заменила ее. При этом Аметист упорно запрещала себе думать о неизбежной трагической развязке, становившейся ближе с каждым днем.
Вот и сейчас она заставила себя вернуться к размышлениям об их размолвке с Уильямом Шериданом. Девушка до сих пор недоумевала, что стало причиной вспышки ярости, охватившей молодого плантатора на прошлой неделе.
В тот день Аметист добралась до плантации на повозке, груженной очередной партией припасов, доставленных на крыльцо их дома в обычной анонимной манере. Как ни странно, но, судя по всему, именно вид этих продуктов лишил Уильяма самообладания, и он едва кивнул гостье в знак приветствия, а затем все время вел себя нарочито холодно — как будто и не было никогда дружбы, зародившейся между молодыми людьми во время их частых совместных поездок до города. Когда Аметист вышла из поварни со своим обычным грузом, Уильям позволил ей в одиночестве добраться почти до самой дороги и лишь потом появился на тропинке с какой-то странной, смущенной улыбкой.
— Так-так… Похоже, тебя опять навестил твой контрабандист? Этот малый не жалеет на тебя ни времени, ни денег, не так ли?
Аметист была захвачена врасплох его издевательским тоном и двусмысленными намеками, поэтому не сразу собралась с мыслями.
— Капитан Стрейт заботится не обо мне, а о маме, — сдержанно напомнила она. — Я не раз говорила тебе об этом, Уильям. Мы приплыли на остров на его корабле, и за это время он успел подружиться с мамой. До меня ему нет никакого дела, а я так и вовсе терпеть его не могу!
— Ну конечно… — Уильям смерил ее подозрительным взглядом.
Аметист ничего не могла понять. Да что с ним такое стряслось? Перед ней стоял ее добрый приятель, Уильям Шеридан, — и в то же время это был словно другой человек. Куда пропала та искренняя юношеская улыбка, от которой у Аметист всегда становилось легче на душе? На этот раз его выразительные пухлые губы были упрямо сжаты, а лицо покраснело от тайного гнева.
— Уильям! Ты сегодня сам не свой!
— Просто мне кажется странным, что известный на все побережье бесстрашный капитан Стрейт не боится лишний раз рискнуть своей драгоценной шкурой ради простой «дружбы» с твоей мамашей…
— На что ты намекаешь, Уильям Шеридан? — Аметист вспыхнула, не в силах больше терпеть обиду. — Что между мамой и капитаном Стрейтом… что между ними могли быть… какие-то недостойные отношения? — Девушка страстно продолжала, не дожидаясь ответа: — Ну так знай, что ты ошибаешься! Ни мама, ни я не видели его уже больше года, так что ему не приходится ради нас «рисковать шкурой»! У него достаточно матросов, чтобы прислать продукты с кем-то из них!
— Все равно мне это не нравится, хоть ты тресни!
— Ах не нравится? — Аметист не замечала, что уже почти кричит. — Да какое тебе до этого дело! Я заключила сделку с твоим отцом, и до сих пор он был вполне доволен се условиями!
— Мне не нравятся твои шашни с этим типом!
— Ну конечно, нам с мамой гораздо приличнее было бы подохнуть с голоду, подобно множеству людей на этом острове! Да будет тебе известно, ни я, ни мама не находим в его поддержке ничего оскорбительного! Мы слишком нуждаемся в помощи, пусть даже она исходит от завзятого контрабандиста, за которого назначена награда. И твое мнение нас не волнует, так что можешь оставить его при себе. А чтобы кровь больше не ударяла тебе в голову, Уильям Шеридан, советую почаще мочить ее в холодном ручье!
— Ты слишком многое себе позволяешь, что не подобает делать приличной молодой леди! — закричал в ответ Уильям. Похоже, горячий отпор, оказанный Аметист, только подлил масла в огонь его ярости. — Тебе нужен…
— Ах вот как, теперь мы заговорили о приличиях?
— …тебе нужен покровитель, человек, способный позаботиться о том, чтобы ты ни в чем не нуждалась…
— Уильям, опомнись! Я и так ни в чем не нуждаюсь сейчас и не собираюсь нуждаться в будущем! С тех пор как не стало папы, мы с мамой научились ни от кого не зависеть. Мы сами обеспечиваем свою жизнь и, уж во всяком случае, не собираемся выслушивать чьи-то дурацкие советы! — С этими словами Аметист резко развернулась и пошла прочь, ни разу не оглянувшись на Уильяма, оставшегося стоять на тропинке с самым жалким видом.
Аметист так погрузилась в воспоминания об этой дикой и нелепой сцене, что не заметила, как нахмурилась, и тут же почувствовала на себе тревожный взгляд матери. Стараясь ободрить Мэриан ласковой улыбкой, девушка подумала о том, что мать неоднократно встречалась с Уильямом и успела проникнуться к нему искренним расположением. Не стоило огорчать ее рассказом о недавней размолвке. Она увлекла мать к торговым рядам… и тут же заметила в толпе Уильяма. Он был не один: на его руке висела костлявая белобрысая девица, не спускавшая с молодого человека влюбленных глаз и постоянно тараторившая что-то жеманным тонким голоском.
— Ага… — сердито пробормотала Аметист, — так вот в чем была причина его странного недовольства моим поведением… Мама, давай поглядим, что продают на другой стороне улицы! — громко воскликнула она и чуть не силком потащила удивленную Мэриан за собой. Но эта попытка избежать неприятной встречи ни к чему не привела: они буквально налетели на сладкую парочку.
Мэриан Грир оправилась от неожиданности раньше всех и вежливо воскликнула:
— Уильям, какая приятная встреча!
— Да, Уильям, — подхватила Аметист, не позволяя юному плантатору опомниться и пуская в ход всю силу своего колдовского взгляда и глубокого грудного голоса, — я та-ак рада! Увы, у нас совсем нет времени, мы должны бежать! — Окончательно сковав его своей несравненной улыбкой, девушка двинулась прочь, на прощание шепнув Уильяму на ушко: — Ты совершенно прав! Она выглядит как… как ужасно респектабельная леди!
Молодой человек покраснел от обиды и как заколдованный двинулся дальше по улице, а Аметист, скрывая злорадное удовлетворение, с преувеличенной живостью обратилась к матери:
— Сегодня выдался такой чудесный денек, правда, мама? Как хорошо, что мы собрались на прогулку…
Аметист заметила Уильяма сразу — он стоял возле дерева, к которому был привязан его конь по кличке Нерон. Нынче утром Аметист нарочно вышла из дома раньше обычного в надежде разминуться с ним — отчего-то она не сомневалась, что юноша обязательно будет искать встречи, и ей совсем не хотелось снова подвергаться оскорбительным нападкам.

Барбьери Элейн - Чистое пламя любви => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Чистое пламя любви автора Барбьери Элейн дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Чистое пламя любви своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Барбьери Элейн - Чистое пламя любви.
Ключевые слова страницы: Чистое пламя любви; Барбьери Элейн, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн