Беляев Александр Романович - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Бекнел Рексана

Дуэт - 2. Валлийская колдунья


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Дуэт - 2. Валлийская колдунья автора, которого зовут Бекнел Рексана. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Дуэт - 2. Валлийская колдунья в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Бекнел Рексана - Дуэт - 2. Валлийская колдунья без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Дуэт - 2. Валлийская колдунья = 232.17 KB

Бекнел Рексана - Дуэт - 2. Валлийская колдунья => скачать бесплатно электронную книгу



Дуэт – 2
OCR by Svetico
Аннотация
Действие романа происходит в 1172 году в Уэльсе. Хозяйка замка Раднор, гордая и независимая, воспитывает пятерых приемных детей, осиротевших во время войны. Ее сердце принадлежит им, а претендентов на свою руку, власть и богатство она удерживает на расстоянии при помощи магии. Но только до тех пор, пока не появляется достойный соперник. Сэр Клив, бесстрашный рыцарь, готовый сражаться с целой армией, не готов к встрече с прекрасной девушкой, объявившей ему войну…
Рексанна Бекнел
Валлийская колдунья
Глава 1
Раднорский лес, Уэльс, 1172 год
В лесу появился чужак. Уинн аб Гриффидд, стоя на коленях возле зарослей высокого папоротника, подняла голову, и по се спине пробежал холодок. Руки, осторожно выкапывавшие толстые корни растений, на секунду замерли.
В лесу появился чужак — она ощущала это с уверенностью, никогда прежде ее не подводившей. Она знала это, даже не видя и не слыша его. Она знала это, хотя упитанные рыжие белки по-прежнему болтали, занимаясь повседневными делами, а голуби продолжали печально ворковать.
Знала, возможно, потому, что сокол, круживший высоко в небе, внезапно опустился ниже и теперь летал над самыми верхушками дубов, елей и ясеней. Или во всем была виновата пара кроликов, бросивших ощипывать листья папоротника и молодые побеги земляники. Уинн не волновало, откуда она знает о чужаке. В лес ступил человек — возможно, даже не один. И он был верхом на лошади.
Обычно она никогда не тревожилась. Это мог быть Дрюс или же семейство Фишен, являвшееся всегда в пору растущей луны, чтобы унести с собой редкие лесные травы, которые Уинн для них собирала и высушивала. Но она знала, что на сей раз по лесу шли не они. Этот человек был ей незнаком. И хотя теперь она явственно ощущала, что сюда направляется целая группа людей, один из них виделся ей гораздо яснее остальных.
Уинн резко поднялась и, не глядя, смахнула с темно-зеленой шерстяной юбки приставшие сухие листья папоротника. Сама того не сознавая, она принялась тереть старый
Аметистовый амулет, привычно и тяжело оттягивавший на шее цепь. Ею овладело дурное предчувствие, сильное, как никогда прежде. Этот человек нес беду. Она давно привыкла к тому, что ее часто одолевают необъяснимые предчувствия, и научилась доверять им. Тем не менее, такого яркого видения у нее до сих пор не было.
Уинн сразу решила, что с дурманом, который она надеялась собрать, придется повременить. Траву она запасет в другой раз. А сейчас ей следовало вернуться в Раднорский замок.
Уинн не пошла оленьей тропой, проложенной через заросли папоротника, мимо Старого цирка, огромных гранитных глыб, служивших ей тайником. Избежала она также и тропы вдоль ручья, как и древней каменистой дороги, называвшейся След Великана. Она решила, что незнакомцы выберут Старую Римскую дорогу. Но теперь уже не была в этом уверена и твердо решила, что должна остаться незамеченной. Поэтому она осторожно спустилась с холма, пройдя сквозь еловый лесок, заросший колючим кустарником, и минуя просторные вересковые поляны. Она держалась густого дремучего леса, знакомого ей ничуть не меньше, чем обитавшим в нем диким зверям. Это был ее дом, ее Раднорский лес. Человек, который сейчас пересекал его, был не знаком с этой дикой частью Уэльса. Он был чужаком, незваным гостем, и беспокойство Уинн быстро переросло в возмущение. По какому праву он здесь находится?
Приблизившись к замку, растянувшемуся вдоль поляны, она заметила на краю газона Гуинедд, которая явно поджидала ее. Бабушка тоже почувствовала, с облегчением подумала Уинн. Она тоже знала о незнакомце. Это почему-то утешало.
— Уинн, — позвала старая женщина, хотя ее внучка приблизилась совершенно бесшумно. — Иди сюда, девочка. Дай мне руку.
Уинн взяла шишковатые пальцы Гуинедд и крепко сжала, чтобы унять в них постоянную дрожь.
— Я испугалась за тебя, девочка. Что же это такое?
— В лесу кто-то чужой… или чужие. Я почувствовала их присутствие и уверена, они несут нам зло. Ты тоже узнала о них?
Гуинедд покачала седой головой. Хотя глаза ее повернулись на голос девушки, Уиин знала, что видят они всего лишь свет и тень.
— Я почувствовала только твой страх, внучка. Расскажи, что ты увидела.
— Ничего я не видела, — ответила Уинн, медленно подводя бабушку к гладкому бревну, на которое они опустились вместе. — Но я почувствовала… — она замолчала, пытаясь разобраться в странных тревожных ощущениях, поднявшихся в ее душе. — Такого сильного и ясного предчувствия у меня никогда прежде не было. Хотя я не все поняла. Людей несколько, но только один из них направляется ко мне. — Она уставилась на свои руки с испачканными зеленью пальцами и стерла пятнышко грязи. Затем она повернулась к дряхлой старушке. — Самое странное видение из всех, что у меня были. Как жаль, что я ничего не могу объяснить. Вот если бы ты попыталась…
Гуинедд улыбнулась и похлопала внучку по коленке. Она смотрела на Уинн странным невидящим взглядом.
— Мое время ушло. Уже несколько лет тому назад. Но даже если бы я не потеряла былой силы, вряд ли я чувствовала бы сейчас то же самое, что ты.
— Но видение такое ясное. Ты сумела бы в нем разобраться.
Старуха покачала головой.
— Каждая из нас, благословенная — или проклятая, как сказали бы некоторые, — даром раднорских видений, чувствует по-своему. Ты сама знаешь. У всех нас свои сильные и слабые стороны. Все, что мы можем, — это использовать наш дар для благих целей. Мой уже иссякает, как иссякло Зрение. Но ты молода. Полна сил.
Несколько минут они посидели молча, пока Уинн раздумывала над бабушкиными словами. Затем она вздохнула.
— Он пугает меня, — тихо призналась девушка, обеспокоенная, что этот невидимый человек возымел над ней такую власть.
— Возможно, он обладает какой-то силой, дитя мое, но не забывай, что ты тоже сильна, — напомнила ей Гуинедд. — Давай подождем и посмотрим, что он из себя представляет. А сейчас, что это за шум?
Она склонила голову, и Уинн огляделась.
— Это Дрюс возвращается с охоты. Возможно, у него есть новости.
Во двор замка вошел Дрюс аб Оуэйн в сопровождении трех жителей деревни Раднор. Двое из них несли длинный шест, к которому был привязан выпотрошенный олень. У Дрюса и его младшего брата через плечо висело по связке кроликов. Все четверо были в грязи, а их кожаные охотничьи робы носили следы успешной охоты. Но мужчин не волновало, как они выглядят. Охота была удачной, и они пребывали в отличном настроении.
— Уинн! Уинн! — закричал Дрюс, заметив девушку. Загорелое лицо юноши расплылось в широкой улыбке, и он Зашагал прямо к ней, подняв высоко над головой добычу, — Этого хватит всем обитателям Раднорского замка на несколько недель!
— И вправду! — воскликнула Уинн. — Бабушка Гуинедд, потрогай, что Дрюс нам принес. — Уинн поднесла старушкину руку к связке кроликов. — И в придачу прекрасный олень.
— Дрюс, какой ты хороший мальчик, что заботишься о нуждах своих соседей. — Гуинедд улыбнулась и слепо кивнула в его сторону. — Не зря я окружаю себя только молодыми. Они помогут Кук и остальным приготовить мясо. Освежевать, разре-зать. — Затем она повернулась к Уинн. — Что скажешь? Близнецам уже можно подключиться, или они все еще наказаны?
С лица Уинн тут же исчезло довольное выражение. Рис и Мэдок. Из пяти сирот, что воспитывались в замке, эти двое озорничали больше всех. То оседлают несчастную корову, Клоувер, как боевого коня. То разгонят и без того одичавших цыплят. Последняя выходка, однако, бы ла самая несносная, и, если бы не малышка Бронуэн, вовремя забившая тревогу, они были бы уже мертвы. Или, по крайней мере, покалечены. Уинн раздраженно запустила руку в густые волосы, выпустив из-под вязаного чепца заплетенные на ночь косы.
— Я далеко не уверена, что они усвоили этот урок, — пробормотала она. — Хотя, наверное, даже если бы я им велела целую неделю скрести камины и чистить загоны для скота, они все равно не отучились бы от своих проделок.
— Да они просто бойкие ребята, — произнес Дрюс в защиту близнецов. — Любой мало-мальски стоящий мальчишка не раз раскачивался на дикой лозе, обвившей старый дуб, пытаясь перепрыгнуть на другую сторону Ущелья Дьявола. Я так делал да и…
— Тебе было почти десять, — оборвала его Уинн. — Рису и Мэдоку всего только по шесть лет. Да и то лишь недавно исполнилось, — добавила она, еще раз испугавшись за своих непоседливых питомцев.
Дрюс пожал плечами.
— Зря волнуешься. Думаю, на ту сторону они все равно бы не перепрыгнули, но остались бы целы и невредимы.
— Они могли сорваться!
— Они соскользнули бы вниз по лозе, и отделались бы легким испугом.
Он лукаво усмехнулся, и, как всегда, Уинн с трудом заставила себя не поддаваться обаянию его улыбки. Хотя Дрюс был всего лишь на год старше ее, он до сих пор оставался мальчишкой, юным и беззаботным. Любящим повеселиться. Когда-то он был грозой Раднора, а она ничуть не уступала ему по дерзкой смелости. И не отгони он ее от старого дуба много лет тому назад, она бы полезла наверх за ним и тоже попыталась бы перелететь на другую сторону Ущелья Дьявола. В тот раз он впервые повел себя как остальные мальчишки, напомнив ей, что она всего-навсего девчонка. Когда Уинн возмутилась, он пригрозил защекотать ее. Однако угроза не возымела действия, и тогда он решился на крайние меры. Он поклялся поцеловать ее и даже шагнул вперед, чтобы доказать серьезность своего намерения.
Уинн в ужасе спаслась бегством, чего он и добивался. Тогда Дрюс смело спрыгнул с дерева, ухватившись за лозу, и вернулся в деревню героем, важным и гордым. Его отец беспрестанно хвастался своим отпрыском, а мать от беспокойства места себе не находила. Уинн, однако, была обескуражена, потому что после этого случая все переменилось. Дрюс стал участником игр старших ребят и с каждым днем все больше и больше взваливал на себя обязанности взрослых, а Уинн постепенно примкнула к женскому обществу деревни со всеми вытекающими отсюда домашними заботами. Их старая дружба возобновилась только после нападения англичан и ее переезда из деревни в Раднорский замок. Но это уже были не прежние отношения.
Конечно, все переменилось с тех пор, как однажды, почти семь лет тому назад, англичане вошли в Раднорский лес. Ее родители были оба убиты, а позже погибла и сестра Марадедд. И все же в ее смерти тоже были повинны англичане, как если бы они оставили в день битвы ее окровавленный труп. Тот факт, что она прожила еще девять месяцев, ничего не означает.
Со смертью сестры Уинн полностью перевоплотилась яз испуганного ребенка в озлобленную женщину. Она вместо сестры переехала в замок к Вещунье Раднора, ее двоюродной бабушке Гуинедд. В тринадцать она уже начала заправлять замком и вереницей маленьких английских бастардов, потянувшихся к его воротам. Теперь, шесть лет спустя, она сама стала Вещуньей Раднора, приняв все заботы и привилегии, пришедшие к ней с этим титулом.
Вздохнув, Уинн глянула в лицо Дрюса, который смотрел на нее выжидательно.
— Ладно, пусть дети помогут. И близнецы тоже. Но я сама их приведу, — добавила она нахмурившись. — И еще, бабушка Гуинедд, я надеюсь, ты поручишь им самую трудную и грязную работу. Этим двоим не мешает поучиться осторожности.
— Размазывание грязи по двору вряд ли научит их осторожности, — поддел девушку Дрюс, но Уинн нарочно не обратила внимания. Скорее всего, он прав, но что еще оставалось делать? Ей и так очень часто казалось, что она не справляется с воспитанием. И хотя пыталась заменить им мать, большую часть времени ощущала себя скорее старшей сестрой, загнанной в угол заботами.
— Идем, — вздохнула Уинн, беря бабушку за руку. — Нам нужно собрать бочонки и горшки и приготовить рассол. Кук одна с этим не справится.
Они отправились к приземистой кухоньке, пристроенной позади двухэтажного замка, но тут Уинн вспомнила о пришельцах в лесу и повернула назад, оставив бабушку ковылять в одиночестве.
— Дрюс, — позвала она, торопясь перебежать грязный двор, чтобы перехватить юношу. — Дрюс, ты встретил кого-нибудь в лесу? Путешественников? Группу людей? — добавила она спокойнее.
Юноша откинул со лба прядь иссиня-черных волос. На лице не осталось и следа от насмешки, потому что он твердо верил в дар ясновидения, который по наследству переходил по женской линии в семье Уинн.
— По Старой Римской дороге тащились на ослах двое босоногих монахов. Ехали на север. Видел я их утром, сразу как вышел из Раднора. Сейчас уже и след их простыл. — Он нахмурился. — А что ты почувствовала?
Уинн покачала головой, по телу ее пробежала дрожь.
— Сама точно не знаю. Человек… вообще-то их несколько… бродят где-то в нашем лесу. Что они хотят и кто они такие — для меня тайна. Но они… — она замолчала. Сказать, что они пугают ее, было бы не совсем верно. Они выбили ее из колеи. Точнее, он выбил ее из колеи, кто бы он ни был.
— Мы не заметили ничего необычного, — сказал Дрюс. — На том берегу Уоддела рыбачил Тристан аб Кадауг из деревни Пинибонт. А старик Таффи проверял ловушки. — Дрюс замолчал, припоминая события этого дня. — Нет, — наконец произнес он. — Больше никого. А где ты была, когда почуяла их?
— На нижнем лугу. Почти у самого Вороньего болота. Я собирала побеги папоротника и хотела поискать дурман. Мандрагору, — пояснила Уинн.
Он поморщился, услышав, что она упомянула этот страшный корень.
— Ты и сейчас чувствуешь присутствие этих людей?
Уинн заставила себя замереть. Она взялась за амулет, Сделала глубокий выдох и закрыла глаза, отгоняя привычные звуки во дворе замка. Прислушалась к собственному дыханию и попыталась услышать мерное биение сердца. Через минуту она подняла лицо и пристально посмотрела на Дрюса.
— На этот раз все по-другому, — пробормотала Уинн, обращаясь скорее к самой себе, чем к нему. — Я не чувствую и все же знаю, что он там.
Дрюс задумался.
— Возможно он безобиден. Так он один?
— Нет, их несколько. Я почти уверена. Но только один из них направляется ко мне.
— Возможно, они не собираются причинять нам зла. Просто проезжают мимо, направляясь в какое-нибудь лесное поселение.
Уинн не стала ничего больше говорить. Торопясь вернуться к своим делам, она надеялась, что Дрюс прав, и все же внутренний голос подсказывал ей: что-то не так. Этот человек не случайно оказался в Раднорском лесу. Он не просто проезжал мимо. Но ей оставалось только сидеть и ждать.
Дрюс пообещал обшарить вместе с братом и друзьями весь лес вокруг замка, прежде чем они вернутся в Раднор, но Уинн подозревала, что поиски будут безрезультатными.
Она отправилась отыскивать Риса и Мэдока. Чему быть, того не миновать. Уинн верила в это высказывание, и жизнь вновь и вновь доказывала его правоту. Когда пробьет час, она предстанет перед угрозой, которую несет с собой этот человек, — если таковая действительно существует. Но в то же время она будет готова сама и всех детей подготовит. У них есть тайники. У каждого есть свое особое оружие.
И возможно, ее страхи безосновательны. Возможно, это всего лишь очередной норманнский священник, пришедший очистить валлийцев от их затянувшихся языческих заблуждений. При этой мысли Уинн улыбнулась. Она с огромным удовольствием напугала бы какого-нибудь надутого от важности священника или епископа, разведя таинственный огонь с зеленым, а вовсе не с желто-красным пламенем, или напоила бы его сладким вином, сдобренным каким-нибудь зельем.
Почувствовав себя лучше, девушка пустилась вприпрыжку, чтобы поскорей избавиться от нервозной взволнованности. День стоял прекрасный: ни дождя, ни облаков. Все пятеро сирот, которых она воспитывала, были здоровые и крепкие. Они получали свежее мясо благодаря деревенским жителям, а Раднорский лес обеспечивал их всем остальным. Чего еще она могла бы просить от жизни?
— Говорят, в этих краях водятся драконы.
— И ведьмы.
Клив Фицуэрин слышал недовольное ворчание своих людей, но виду не подавал. Прошлой ночью они разбили Лагерь по восточную сторону от вала Оффы, крутой земляной насыпи, отмечавшей границу между Англией и Уэльсом. Весь день они продвигались в глубину дикого холмистого края, и весь день его люди все больше роптали. Даже Клив не мог полностью отрешиться от их дурных предчувствий. Холмы вздымались все выше и наконец перешли в древние скалистые горы. Здесь обитали неукротимые валлийцы — народ, обративший вспять и разбивший наголову армию короля Генриха. И вот сюда, в самое сердце Уэльса, осмелился направиться Клив с подмогой всего лишь в семь человек. Господи, наверное, он совсем поглупел.
Нет, не совсем. Просто он наконец-то решился получить собственные земли.
Клив почувствовал, что за его спиной все сильнее и сильнее нарастает беспокойство его спутников. Натянув поводья, он остановил свою угольно-серую лошадь и чуть приподнялся на стременах. Люди гурьбой собрались вокруг него.
— Что теперь?
— Клянусь Всевышним…
Резкий ветер засвистел, пройдясь по неровной гранитной глыбе, напомнив всему миру, как голосят на высокой ноте женщины, убиваясь по покойным, и все недовольные бормотания тут же прекратились. И уже в который раз за этот день Клив решил, что Уэльс действительно проклятая земля. Все рассказы о привидениях и драконах, о язычниках, таких же диких, как лесное зверье, от которых он отмахивался, как от глупой болтовни, внезапно показались ему не такими уж невероятными. И все же, несмотря на весь сонм привидений, драконов и варваров, он не уйдет отсюда, пока не достигнет своей цели, ради которой пришел. Откинув назад шерстяной капюшон, он раздраженно тряхнул головой.
— Лагерь разобьем здесь, — перекрывая шум ветра, сообщил он своим спутникам, сгрудившимся в кучу. — За теми вязами, там, где сырая низина, похоже, есть ручей. Джон, Маркус, займитесь костром и едой. Генри и Роланд, присмотрите за лошадьми. Ричард, ты, Деррик и Нед, разведайте местность.
Люди разошлись выполнять поручения, а Клив так и остался верхом на лошади, не сводя взора с простиравшихся впереди гор, окутанных туманом. Лошадь оступилась, потом еще раз, попав в колею от повозки, но Клив по-прежнему внимательно всматривался вдаль, пытаясь разглядеть или услышать нечто, Чему он сам не мог дать названия. Последние два часа он испытывал беспокойство. Оно не оставляло его и теперь.
Сэр Уильям был не слишком точен, давая поручение. Он сказал, что к юго-западу от замка Стоуксли находится лес, прозывавшийся Раднорским. Но он не вспомнил названия деревни, а Клив обнаружил, что в этом лесу их несколько. Сэр Уильям даже не знал валлийского имени женщины. А теперь этот сентиментальный дурак послал Клива на поиски ребенка, родившегося от их союза. Сам он когда-то называл эту женщину Ангелиной. Но Клив до сих пор не обнаружил никого, кто бы вспомнил женщину с таким именем. И поэтому поиски продолжались.
Клив поморщился от отвращения, еще раз вспомнив, что натворили в Уэльсе англичане. Семь лет тому назад он был счастлив, что не принял участия в бесславной кампании короля Генриха против Уэльса. Его мать была валлийкой, и, хотя они всю жизнь прожили на английской земле, она передала и язык и культуру Уэльса своему единственному ребенку. После ее смерти английский папочка, которого он видел не более двух раз, с неохотой занялся устройством судьбы своего незаконного сына Клива и определил его на скромную должность в приличный дом. Благодаря милости Божьей — и вмешательству леди Розалинд, а также ее мужа и отца — Клив быстро пошел в гору. И все же он не отправился воевать против Уэльса, хотя ему предоставлялся шанс получить признание и награду. Что-то не позволило ему участвовать в войне с народом, к которому принадлежала его мать.
Теперь оказалось, его валлийское происхождение, которое всегда считалось позорным, сослужит ему хорошую службу, потому что именно знание валлийского языка, пусть и подзабытого, дало Кливу возможность отличиться.
Если бы не обещанная награда, Клив отказался бы от поручения сэра Уильяма Сомервилла как от невероятно глупой затеи. Найти ребенка, зачатого во время войны с какой-то валлийкой, и, если это окажется мальчик, привезти его в Англию — глупее задачи не придумать. И все же ради обещанных земель — замка и близлежащих владений — Клив готов был найти самого дьявола и силой приволочь его в Англию.
Словно вторя его черным мыслям, ветер взвыл еще сильнее, чем прежде, разметав полы тяжелого шерстяного плаща всадника и заставив лошадь под ним испуганно вздрогнуть.
— Успокойся, Сита, Это всего лишь ветер. — Но жуткий ветер, подумал Клив, холодный и безжалостный, как эта земля.
С коротким проклятием он развернул лошадь и последовал к своим людям. Они переночуют и наберутся сил. А утром найдут это место, прозываемое Раднор, и один за другим обойдут каждый дом. Если понадобится, они готовы заплатить звонкой английской монетой за любые сведения. Д еще они купят редкие травы и снадобья, что поручили ему найти дочери сэра Уильяма. Но в первую очередь они займутся поисками ребенка, которого отчаянно ждет их хозяин.
Хотя Кливу на самом деле не хотелось красть ребенка у его матери, тем не менее он был готов пойти на этот шаг в случае необходимости. Он не собирался отказываться от своей награды из-за женского упрямства. В конце концов, бастарду сэра Уильяма предстояло наследовать все, что давало имя Сомервилл. В этом вопросе сэр Уильям был настроен решительно.
Безусловно, в зятьях он разочаровался, решил Клив. Но каковы бы ни были причины, побудившие сэра Уильяма отправить людей на поиски незаконного сына, в одном можно было не сомневаться: ребенок никогда не будет страдать из-за того, что у него нет ни семьи, ни имени, ни собственности, как случается с другими незаконнорожденными.
Как случилось с Кливом.
Нет, любая боль, которую почувствуют ребенок и его мать при расставании, быстро улетучится от мысли о будущем богатстве мальчика.
И тогда он тоже окажется в выигрыше, напомнил себе Клив. Он получит руку младшей дочери сэра Уильяма, Эделин. Но главное, что он получит за девушкой в качестве приданого поместье. Он станет хозяином собственной земли и людей, и на этой земле родятся его дети. Клив поклялся, что у него никогда не будет бастардов — только сыновья и дочери, воспитанные под сенью отцовского дома.
Клив спешился и обернулся, чтобы еще раз бросить внимательный взгляд на туманное облако, скрывавшее вершины гор. Где-то среди этого множества враждебных холмов лежал ключ ко всему, что было нужно ему от жизни. И никто и ничто не могло помешать Кливу добыть этот ключ.
Глава 2
Уинн проснулась от страха. Сердце ее бешено колотилось, я она хватала ртом воздух, лежа на соломенном тюфяке. Может, ей приснился страшный сон? Но она не могла припомнить никаких снов, особенно таких, что могли вызвать это внезапное сердцебиение и страх, от которого ладони и лоб стали влажными.
Она села в кровати, пытаясь в темноте собраться с мыслями. Может, что-то случилось с детьми? Уинн тут же встала и прошлепала босыми ногами по своей маленькой комнате к камину, где быстро зажгла свечу. Затем она уверенно поднялась по крутой лестнице в детскую, которую устроила под широким скатом крыши, на чердаке, расположенном над холлом.
Оказавшись в комнате с низким потолком, она медленно обошла все кровати, освещая на несколько секунд лицо каждого ребенка. Бронуэн и Изольда спали бок о бок в одной кровати, одна из девочек широко разметалась, завернувшись в шерстяное одеяло, а другая свернулась калачиком, дрожа от холода. Чуть улыбнувшись, Уинн стянула часть одеяла с Изольды и укрыла Бронуэн.
Как непохожи эти две девочки, с любовью подумала она. Ее племянница, Изольда, с темными волосами и огненным взглядом, временами превращалась в маленького тирана. Валлийка до мозга костей, в точности такая, какой была когда-то ее мать, сестра Уинн. А вот Бронуэн пошла в отца. Пока что никаких проблем из-за этого не возникало, но Уинн опасалась, что необычайно светлые волосы девочки всегда будут служить признаком ее английского происхождения.
Вздохнув, Уинн перешла к мальчикам в другой угол комнаты. Как она и ожидала, Мэдок и Рис спали на своем соломенном ложе, повернувшись друг к другу лицом. Казалось, что они даже во сне затевают очередную проказу, хотя Уинн не стала бы отрицать, что сейчас они больше похожи на ангелочков, чем на дьяволят, в которых превращались днем. Темноглазые, темноволосые и кудрявые — в будущем они наверняка разобьют не одно женское сердце.
А еще был Артур. Что же она будет делать с Артуром? Уже сейчас он такой умный, что это даже пугало, и все же больше всего ее беспокоила чувствительность его натуры. Хотя остальные четверо ребят снисходительно относились к его мечтательности, Уинн знала, что над ним всегда будут легко одерживать верх другие мальчишки.
Но что она могла поделать? Она по собственной воле взялась воспитывать пятерых детей, пятерых чудесных непоседливых шестилеток, которых не всегда будут удовлетворять ее объяснения об отсутствующих родителях.
Хотя английские завоеватели потерпели безоговорочное поражение и были изгнаны из Уэльса, все-таки они остались здесь, в крови их незаконных чад. Когда-нибудь ей придется объяснить это детям, хотя многое она сама с трудом понимала. Ну как объяснить ребенку, что такое насилие? Как заставить маленькое существо понять, что отец дал ему жизнь, отнюдь не преисполненный любви и уважения, а в порыве ненависти и жестокости? Как объяснить детям, что у них никогда не будет более злейших врагов, чем отцовское племя?
Уинн подавила дрожь и дотронулась до щеки Артура. Такой мягкий и милый ребенок. Они все такие, и она любила их отчаянно, словно это были ее собственные дети. Почувствовав ровное дыхание мальчика, Уинн успокоилась, отбросив тревогу, досаждавшую целый день и не оставившую ее даже ночью. Все будет хорошо. Уинн не сомневалась. Не останется же тот, кто без спроса вошел в ее лес, там навечно? Он сотворит зло, которое задумал, но ему не разрушить их жизни.
Соплеменники Уинн пережили много набегов чужаков. К тому же в лесу сейчас расположилась вовсе не армия. Инстинкт подсказывал ей это. Несколько человек не представляют большой угрозы.
Клив присел на корточки возле узкого ручья, не сводя глаз с глубокого спокойного пруда, ниже по течению. Кто-то спускался к водоему, и природная подозрительность Клива говорила ему, что ему сначала следует понаблюдать, а затем уже выходить из укрытия.
Какой-то человек на удивление беззвучно пробирался по едва заметной тропинке. На его плечах лежала небольшая, странного вида лодка. Клив вспомнил, что валлийцы зовут такую кораклом. Это была нелепая лодчонка, сплетенная из ивняка и обтянутая кожей.
Рыбак был один, а его оружие, видимо, составлял всего лишь маленький кинжал в кожаных ножнах у пояса. Когда он опустил свое легкое суденышко, Клив с удивлением увидел, что перед ним старик, седой дед, пришедший порыбачить. Хороший знак, потому что человек такого почтенного возраста наверняка знает обо всех событиях в этих краях. Клив снял руку с костяной резной рукоятки кинжала.
— Доброе утро, отец, — прокричал он, вставая во весь рост. Старик вздрогнул и испуганно попятился. Но Клив улыбнулся и с очень дружелюбным видом пошел вперед. — Какую рыбу ты собираешься ловить этим прекрасным днем?
Старик уставился на него, словно перед ним было невиданное диво, и Клив нахмурился. Неужели он настолько забыл валлийский, что его не поняли?
— Я не причиню тебе никакого вреда, — сделал он еще одну попытку, тщательно произнося слова.
— Англичане всегда так говорят, — настороженно ответил старик.
Клив с облегчением перевел дух. Его не удивило, что старик признал в нем агличанйна, он сам знал — его выдает произношение. Но, по крайней мере, хорошо уже то, что его понимают.
— Наши вожди не воюют, — произнес Клив. — И мы не должны.
Вместо ответа старик фыркнул. Трудно было сказать, против кого направлено его презрение — то ли против Клива, то ли против английских и валлийских вождей.
Клив продолжал допытываться.
— Это Раднорский лес? — Он опустился на траву неподалеку от старика и начал лениво швырять в темную воду кусочки прутика.
После долгого раздумья старик кивнул.
— Это хорошо. Значит, мой путь близится к концу.
Старик начал готовить лодку к спуску, но, тем не менее, не сводил настороженного взгляда с Клива. Наконец, словно не в силах сдержать любопытства, он поинтересовался:
— И куда же ты держишь путь?
Клив бросил в воду еще один прутик.
— Сам точно не знаю. Куда-то в эти края.
Он украдкой кинул взгляд на старика, отметив про себя сношенную обувь и потрепанную, не по размеру одежду. Наверное, стоит попробовать.
— Я ищу ребенка около шести лет отроду, рожденного женщиной, которую когда-то звали Ангелина. Готов заплатить за любые сведения. — Для внушительности Клив встал и похлопал по кошельку под плащом.
Старик недоуменно на него уставился.
— Здесь в округе полно ребятни.
— Этот рожден от английского воина.
Клив почувствовал — старик что-то знает, по тому, как тот слегка насторожился и отвел взгляд. Убедившись, что он на верном пути, Клив продолжил:
— Отец разыскивает своего ребенка, чтобы позаботиться о нем. Это всесильный и богатый человек. — Клив отвязал кошелек и приблизился к старику. — Ты знаешь такого ребенка?
Старик облизнулся, переводя взгляд с лица Клива на позвякивавший кошелек и обратно.
— У нас здесь полно английских бастардов, оставшихся после войны. Как ты узнаешь, который из них? Или тебе все равно? — добавил старик, ив глазах его мелькнул проницательный огонек.
По лицу Клива ничего нельзя было прочесть. Его самого не раз посещала эта мысль. И в самом деле, как сэр Уильям узнает, приходится ли ему сыном мальчишка, которого он привезет, или нет? И все же Клив понимал, что никогда не сможет всучить сэру Уильяму первого попавшегося ребенка.
Впрочем, он намеревался найти нужного ребенка вовсе не ради сэра Уильяма. Ради самого ребенка. Каждый ребенок должен знать своего отца.
Его собственный отец был никудышным родителем, но Клив хотя бы знал, кто он. Насколько хуже вообще не знать, кто твои отец и мать.
— Мне нужен тот самый ребенок, поэтому предупреждаю, не вздумай назвать мне первого, кто придет на ум. Я плачу только за правду.
Когда старик внимательно осмотрелся по сторонам, словно опасался, как бы их ни подслушали, Клив понял, что победил.
— Тут неподалеку живет одна женщина. У нее в доме несколько английских бастардов.
— Так ты говоришь, несколько? А есть среди них шестилетки? Мальчики?
— Им всем по шесть или около того, они родились после последней глупой попытки вашего короля Генриха завладеть нашими землями. — Старик презрительно фыркнул, насмехаясь над тупостью, английского короля. — Да, у нее есть мальчики.
Когда Клив вернулся к своим людям, он был полон оптимизма. За десяток английских пенни старик рассказал, как добраться до Раднорского замка, огромного дома за деревеней Раднор. Они только вчера проходили рядом с этим местом, где живет несколько английских бастардов, о которых заботится какая-то женщина, Вещунья Раднора, как назвал ее старик. Колдунья из древнего рода валлийских колдуний.
Клив громко расхохотался, увидев маленькую группку своих спутников. Уэльс на самом деле оказался диким языческим краем, как о том часто твердили священники. В норманнской Англии женщина, всем известная как колдунья, была бы подвергнута суровому испытанию — вероятнее всего, отлучена от церкви, либо изгнана из деревни, либо предана смерти огнем. Однако этот старик, которого звали Таффидд, видимо, относится к ней уважительно, хотя в то же время как-то двойственно. Но что поделать с такими людьми?
— Мы поедем назад, туда, где стоит одинокий дуб, окруженный непроходимыми зарослями колючего кустарника, — выкрикнул Клив. — Двинемся по неприметной тропинке на север, и если нам немного повезет, то к полудню доберемся до места.
В этот миг сквозь низкий туман проглянуло неяркое солнце, и несколько минут Клив любовался красотой этого странного края. Влажный лес засверкал блестками, словно чья-то могучая и щедрая рука рассыпала по нему чудеснейшие бриллианты. Суровость пейзажа смягчилась, и Клив ощутил в душе радостное волнение.
Уэльс, конечно, дикий край, но именно здесь хранился ключ ко всему, чего он желал. И хотя он был не из тех, кто верит в приметы, этот знак явился для него хорошим предзнаменованием. Сначала старик. Затем внезапно выглянувшее солнце. То, чего он добивался, оказалось почти в двух шагах.
Задолго до того, как Рис и Мэдок стремительно скатились с холма, она уже знала, что незнакомец близко. Как и вчера, она почувствовала его приближение, только на этот раз гораздо сильнее. Однако, несмотря на страх перед неизвестными пришельцами, вторгшимися на ее землю, Уинн испытывала не менее сильное любопытство. Кто этот человек, которого она безошибочно угадывала — впервые так ясно и сильно за все девятнадцать лет ее жизни? Рис, задохнувшись, хватал ртом воздух.
— Дрюс велел собрать всех женщин…
— …и детей. И спрятаться в замке, — возбужденно закончил за него Мэдок. — Сюда кто-то идет., .
— Но не волнуйся, Уинн, мы никого не позволим им тронуть.
— Проклятые английские ублюдки!
— Рис! — воскликнула Уинн. — Где ты научился таким словам?
Мальчишки тут же досадливо уставились на нее. Если бы ни крошечный шрам над левой бровью Риса, Уинн с трудом различала бы их. Первым решил оправдаться Мэдок.
— Это Дрюс назвал их проклятыми английскими ублюдками.
— Мне все равно, что говорит Дрюс. Если я еще раз услышу от кого-нибудь из вас подобные слова, то вымою вам языки мыльным корнем. Поняли? — Они нехотя кивнули, и Уинн вздохнула. — Ну ладно. Что еще велел сделать Дрюс? Он больше ничего не сказал?
— Нет. А нам можно с ним пойти?
— Разумеется нельзя. Вы уверены, что он больше ничего не передавал?
— Он сказал… — Мэдок сморщился, словно старался припомнить. — Он сказал, чтобы ты не волновалась. Ничего плохого с тобой не случится — он не позволит.
— А потом Баррис сказал Дрюсу, что если тот спасет положение, то, может быть, ты подаришь ему горячий крепкий поцелуй, — добавил Рис.
Оба мальчика вопросительно посмотрели на Уинн, как будто не совсем понимая, что такое горячий крепкий поцелуй, но Уинн не собиралась просвещать их.
— Баррису просто нечего делать, раз он говорит такое, — возмутилась она, вспыхнув от смущения.
Дрюс был ее другом детства. Несколько лет тому назад он попробовал было завязать с ней другие отношения, но она их отклонила. Дрюс всегда оставался для нее только другом, и как только он это понял, то стал обращаться с ней как с сестрой. Но насмешки его младшего брата и друзей частенько досаждали им обоим.
Кроме того, сейчас Уинн меньше всего нуждалась в муже. Даже если кто-нибудь и захотел бы жениться на Вещунье, вряд ли он принял бы с ней пятерых детей. Но в любом случае у нее не было ни времени, ни желания обзаводиться мужем. И она не была уверена, что когда-нибудь оно появится.
Спрятав подальше неудовольствие, Уинн взяла близнецов за руки.
— Отправляйтесь искать ваших сестер, а затем все вместе ступайте в замок. Где Артур?
— Я хочу посмотреть на проклятых английских уб… — Мэдок замолк на полуслове, но Уинн была слишком обеспокоена, чтобы опять его отругать.
— Англичане ужасные люди, — предупредила она. — И смотреть тебе на них совсем необязательно. — Затем она смягчилась, понимая, что ее слова только распалят воображение неугомонной парочки. — Если Дрюс доставит их в замок, вы на них посмотрите. Договорились? Но только, если вы будете меня слушаться. — Она притянула ребятишек к себе, торопливо обняла и чмокнула каждого в мокрый лобик. — Ну а теперь ступайте. Поищите Изольду и Бронуэн, а я найду Артура.
Артура не было ни в конюшне, ни в кедровой роще возле ручья, не нашла она мальчика и возле его любимого валуна рядом со скошенным лугом. Уинн видела, как близнецы вместе с Изольдой и Бронуэн скрылись за надежными прочными стенами замка. Видела она и то, что Гуинедд ищет ее незрячими глазами, прислушиваясь к малейшему шороху и собственному чутью. Но сейчас Уинн не могла вернуться. Куда же запропастился Артур?
Солнце скрылось за тучей, тропинку перебежал кролик, Девушка остановилась, пытаясь справиться со страхом, внезапно поднявшимся в ее душе. Сейчас не время для паники или суеверия, сказала она себе. Сейчас время для спокойствия и сосредоточенности.
Уинн закрыла глаза и затаила дыхание, мысленно приказав себе отбросить прочь все мысли, кроме одной — где Артур? Когда она подняла голову, то была уже спокойнее, хотя так и не узнала, куда пропал мальчик. Она узнала лишь, что он вне опасности. И хотя ей стало легче, от поисков нельзя было отказываться. Она не успокоится, пока мальчик не окажется под родным кровом.
Повинуясь внутреннему голосу, Уинн вернулась к валуну Артура. Здесь он любил лежать на редко светившем солнышке и предаваться мечтаниям. Здесь он выдумывал свои невероятные истории и наблюдал за окружающим миром на удивление пытливым взглядом.
Уинн положила ладонь на плоский выступ, на котором он всегда сидел, сильно прижала ее к камню, прислушиваясь, не появится ли подсказка. Ничего не ощутив, она взволнованно огляделась по сторонам. Возможно, до него дошли слухи об англичанах и он отправился к Следу Великана, чтобы самому все разведать.
Всем сердцем надеясь, что ошибается, Уинн начала спускаться вниз по мягкому склону холма, держа путь в густой лес, окружавший Раднорский замок. Она шла очень осторожно, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться и проследить за полетом куропаток и ворон. Девушка старалась сохранять спокойствие, но, если окажется, что Артур действительно ушел в эту сторону, она дала себе слово строго наказать его. Правда, сначала она его крепко обнимет и воздаст хвалу Господу.
Уинн почти дошла до Следа Великана, с каждой минутой все больше и больше тревожась, как вдруг внезапно остановилась. Где-то высоко над головой сердито заверещала белка и сразу умолкла. С вышины деревьев донесся крик клушицы, но куда же подевались кулики и крохали?
Девушка получила ответ, когда услышала веселый смех ребенка — это был Артур! Он снова рассмеялся, и Уинн почувствовала огромное облегчение. Она сделала было шаг вперед, но тут же замерла, потому что с Артуром кто-то тихо разговаривал, но о чем, она не могла понять.
Чувство облегчения, которое так быстро пришло, так же быстро улетучилось. Сердце как будто сжала чья-то холодная рука. Уинн не узнавала голос и с запозданием вспомнила, что Артур не из тех детей, которые часто смеются.
Уинн попятилась назад, дотронувшись до амулета — темно-лилового камня, который когда-то носила ее мать, а еще раньше — бабушка. Девушка инстинктивно укрылась за ветками колючего падуба, но все ее чувства устремились вперед, она старалась узнать, кто там с Артуром. Она услышала, что по лесу движется большое животное, уверенно вышагивая по прямой тропе. Уинн поняла, что незнакомец едет верхом. Но самое поразительное, что этим незнакомцем был тот самый человек. Тот, чье присутствие она почувствовала вчера.
— Тебе часто разрешают уходить так далеко от дома?
Голос человека звучал низко и мягко, сразу было ясно, что валлийский не его родной язык. Тем не менее, Уинн уловила в его тоне небольшую напряженность. Или, точнее сказать, настороженность.
— Нет, — признался Артур, — Но теперь, когда мне уже исполнилось шесть лет, наверное, я могу это делать. Ты согласен со мной?
При других обстоятельствах Уинн улыбнулась бы, услышав эту странную смесь детского лепета со взрослой рассудительностью, что было очень типично для Артура. А так она оставалась неподвижной, словно каменное изваяние, поджидая, пока эти двое подъедут поближе и попадут в поле ее зрения, обещая себе, когда Артур вернется домой, всы-пать ему как следует.
— Полагаю, шесть лет — это еще слишком мало, чтобы одному бродить по лесу, — ответил незнакомец мальчику. — Отец с матерью, наверное, с ума сходят от беспокойства. Как ты думаешь, что они скажут, когда я привезу тебя домой?
Значит, он намеревался привезти Артура домой! Уинн уловила только это. Именно эти слова она и хотела услышать. Она вышла из укрытия и пошла на голос.
— Моя настоящая мама умерла. А отца у меня нет, — деловито рассказывал Артур. — Вообще-то у меня было двое отцов, но ни один из них не захотел держать меня у себя. Я понял это из рассказов жителей деревни.
— Артур! — Уинн преградила путь всаднику на высокой лошади. Она была столь же огорошена спокойными откровениями Артура, как и всадник — ее внезапным появлением. Но в этой ситуации она решила действовать напролом, а с Артуром и его рассказами о родителях разобраться в другой раз. — Артур, где ты был? Я везде тебя искала, — сказала Уинн, упершись кулаками в бока. Затем она взглянула на незнакомца, послав ему улыбку, которая, как она надеялась, могла сойти за благодарную. — Спасибо, что нашли его. Простите, если он доставил вам беспокойство, я сейчас же освобожу вас от этой обузы.
Их взгляды встретились, и она не смогла отвести глаз. Она увидела, что у него темные глаза, но гораздо светлее, чем у ее народа, — теплые, карие глаза — правда, сейчас они были непроницаемо матовыми, словно он специально спрятал свои мысли и чувства от всех любопытных.
И хотя Уинн не смогла догадаться о причинах, приведших его в их лес, о многом другом она догадалась сразу. Мужчина был англичанином, как она и предсказывала. Об этом свидетельствовали обитые гвоздями высокие сапоги и кожаные перчатки. Но он не был ни монахом, ни толстым богатым лордом. С неприятной дрожью она поняла, что перед ней человек, который кормится своим мечом. Твердый неумолимый подбородок, суровый пристальный взгляд, сильное тело и зловещее присутствие кинжала и меча — все говорило, что этот человек привык воевать. Неужели и сюда он приехал за этим?
— Не сердись на меня, Уинн, — взмолился Артур, нарушив ее тревожные мысли. — Я выследил соколиху. Хотел найти ее гнездо. А потом застрял…
— Я нашел его на дереве, — вмешался незнакомец. — Он не мог ни вверх подняться, ни спуститься вниз.
Уинн перевела дух, чтобы успокоиться. Незнакомец говорил ровно и дружелюбно, но ее не обманули ни уверенные интонации, ни красивое лицо всадника.
А оно действительно красивое, вынуждена была признать Уинн. Волевое, худощавое, с квадратным подбородком и прямым носом. Длинные темные волосы, связанные на затылке, отливали чистым блеском в лучах солнца, струившихся сквозь ветви дуба.
Уинн нахмурилась, вынуждая себя сосредоточиться на том, что действительно важно. Его внешность, разумеется, не имела для нее никакого значения.
— Благодарю вас, милорд. Я заберу мальчика. Он вам больше не доставит беспокойства.
— Никакого беспокойства, — ответил он, даже не пошевелившись, чтобы спустить Артура на землю. — Мы с Артуром быстро подружились. Ведь так?
— Он говорит, что у меня руки всадника, — оживленно тараторил мальчик. — Он говорит, что в обращении с лошадью очень важна мягкость и легкость прикосновения.
— Все правильно, — согласилась Уинн. — Но ты должен спуститься. Прямо сейчас, Артур.
— Я сэр Клив Фицуэрин, — представился незнакомец, так и не сделав попытки выпустить мальчика из рук. — Как Я понял, это Артур. А вы его мать?
Уинн пристально взглянула на него. Что-то в его вопросе ей не понравилось, но она не поняла, что именно. На первый взгляд, самый естественный интерес, и все же ее вновь охватило недоброе предчувствие.
— Нет, я ему не мать. Как Артур уже сказал вам, его мать давно умерла. Сейчас о нем забочусь я.
Когда он вопросительно приподнял бровь, она с неохотой продолжила:
— Я Уинн аб Гриффидд. Мы с Артуром живем в Раднорском замке.
— Значит, вам знакомы эти места.
— Разумеется.
— Хорошо. Быть может, вы будете настолько любезны, что позволите мне и моим людям устроить на ночь наших лошадей и пополнить запасы воды.
Глаза девушки сузились, она пристально уставилась на него. Ясно как день, он вел какую-то игру. Она знала это, и по внезапному блеску его глаз поняла, что он догадался о ее прозорливости. Но это нисколько его не встревожило. И хотя гневная тирада готова была сорваться с ее губ, девушка с усилием подавила ее. Он хочет увидеть Раднорский замок? Что ж, она позволит. Это даст ей возможность определить, что он замышляет, ведь она ничуть не сомневается — им движет какой-то скрытый мотив. Поэтому у нее и было та-кое ясное видение. Она пригласит его со свитой остановиться в предместье замка. Возможно, угостит их чудесным ужином — свежей олениной и березовым вином.
Уинн стерла с лица улыбку и кивнула.
— Добро пожаловать в Раднорский замок, — произнесла она с гораздо большим дружелюбием, чем чувствовала. А если со временем окажется, что они вовсе не желанные гости, тогда, возможно, то зелье, которым она хотела попотчевать очередного надутого священника, больше подойдет этому английскому рыцарю и его воинам. Пурпуровая наперстянка, ведьмино семя или даже пальчатая фиалка.
Уинн повернулась, чтобы показать дорогу, и лицо ее опять тронула улыбка. О да, она с удовольствием примет ИГ-РУ этого могущественного английского рыцаря. Но когда он наконец покинет ее владения, то сделает это с искренним намерением никогда больше сюда не возвращаться.
Глава 3
Безусловно, никто, даже первые вожди Уэльса, никогда не председательствовали на таком неприятном собрании, тоскливо подумала Уинн. Она бросила взгляд на Дрюса и его хмурых друзей, собравшихся в главном холле по одну сторону широкого камина. По виду Дрюс был готов в любой момент бросить перчатку и вызвать англичан на битву, несмотря на их численное превосходство.
Однако английского рыцаря, казалось, совершенно не трогала враждебность валлийцев. Уинн внимательно всматривалась в него и его друзей, теснившихся по другую сторону камина; их лица были освещены мерцающим огнем и факелами, зажженными по всему холлу. К своей явной досаде, девушка никак не могла избавиться от чувства, что этот Клив Фицуэрин чрезвычайно обрадовался, оказавшись в Раднорском замке.
Она услышала за спиной бормотание и обнаружила, что малыши украдкой затеяли возню.
— Сидите смирно, а то отправитесь спать, — прошептала она как можно тише, но все же достаточно громко, чтобы приструнить своих подопечных.
К сожалению, вместо того, чтобы утихомирить непоседливых детей, ее слова только привлекли внимание англичанина,
— Прошу вас, не корите ребят из-за нас, — запротестовал он. — Я бы попросил, чтобы вы представили их, а не подавляли естественное любопытство, вызванное появлением в доме незнакомцев.
Уинн начала было отвечать, но тут же примолкла. Они с Гуинедд договорились, что во всех разговорах с английскими рыцарями главную роль будет играть бабушка. Дрюс присутствовал, чтобы пресечь любую физическую угрозу, а Гуинедд с ее спокойным характером предстояло устранять любые конфликты. Возможно, старой женщине удастся вытянуть из Клива Фицуэрина больше того, что он намерен раскрыть. Гуинедд улыбнулась гостю, затем сделала знак детям.
— Подойдите ко мне, мои крошки. Не бойтесь.
Пятеро ребятишек, словно игривые котята, повыпрыгивали из тени. Их глаза горели от любопытства. Впервые Артур не остался в задних рядах, потому что уже считал английского рыцаря своим особым другом. Чтобы не отставать, Рис и Мэдок хорошо поработали локтями, проталкиваясь вперед. Им ли бояться «проклятых английских ублюдков»! По крайней мере, не здесь, в собственном доме.
Бронуэн с Изольдой были не так решительно настроены, как мальчики, но даже их одолело любопытство. Изольда стояла, словно мальчишка, руки в бока, пристально разглядывая англичан. Одна лишь Бронуэн, милая застенчивая девочка, скромно держалась в сторонке. В руках у нее был щенок, и она не сводила взгляда с толстого сонного песика, только изредка поднимая глаза на незнакомцев, сидевших у огня.
Как только дети назвали себя, Гуинедд хлопнула в ладоши, привлекая внимание неугомонной стайки.
— Уже поздно. Всем хорошим деткам давно пора спать. Ступайте же. Все до одного, — добавила она, прежде чем Рис и Мэдок начали как обычно канючить.
Уинн обрадовалась возможности отослать детей восвояси, подальше от англичанина. Легкость, с которой он завязал дружбу с Артуром, и его явный интерес к остальным детям отчего-то взволновали ее. Она предпочла бы, чтобы он оставил этот фарс и открыл истинную цель своего приезда в Уэльс. И в Раднорский лес.
Разрываясь между необходимостью присмотреть за Детьми и нежеланием пропустить хотя бы слово из того, что происходит возле очага, Уинн закусила нижнюю губу.
— Артур, Изольда. Назначаю вас двоих старшими. Проследите, чтобы каждый умылся и сходил в уборную. Затем все сразу должны отправиться спать. Сразу, — добавила она, приподняв брови и внимательно глядя на близнецов.
— Но мы не грязные…
— …и не хотим спать, — закончил за Мэдока Рис.
— — Не забудьте снять обувь, прежде чем ложиться в кровать, — продолжила Уинн, не обращая внимания на их возражения. — Я скоро поднимусь к вам, и тот, кто не окажется в постели, завтра будет наказан. Все ясно?
— Это несправедливо, — проворчал один из пятерых.
— У нас так редко бывают гости. Даже Артур подал голос:
— Почему мы не можем лечь попозже, Уинн? Хотя бы разочек?
Уинн с трудом подавила раздражение. Только напомнив себе, что возмущена англичанином, а не детьми, она удержалась от резкого ответа.
Девушка присела среди детей, взглядом приказав слушать ее внимательно.
— Вы должны идти спать, иначе не отдохнете как следует и завтра не сможете вместе со мной спуститься в ущелье.
— Спуститься в ущелье?
— Ущелье Дьявола?
— Ш-ш-ш, — предостерегающе шикнула Уинн, но не могла не улыбнуться восторгу своих маленьких подопечных. — Вы столько раз просились, что я решила взять всех вас с собой, когда завтра отправлюсь за корнем поручейника. Только если вы немедленно пойдете спать.
Уинн еще раз вспомнила о резвых котятах, когда пятеро ребятишек помчались наперегонки, кто быстрее доберется до лохани. Даже скромница Бронуэн радостно поскакала, охваченная всеобщим весельем, а ее щенок еле поспевал за ватагой.
Но минутная радость Уинн улетучилась, когда она вернулась в общество взрослых. С едой давно было покончено, и теперь Гуинедд затянула старинную легенду о Раднорском лесе и о том, как более двух веков тому назад был построен этот замок. Хотя рассказ о Раднорском дьяволе и о появлении Следа Великана увлек англичан, и даже Дрюс с товарищами, которые хорошо знали эту историю, заслушались ее монотонным пересказом, полным мрачных суеверий, тот человек — которого звали Клив — явно не слушал. Вместо этого он наблюдал за Уинн, и она еще раз испытала странную дрожь от дурного предчувствия.
— …в этих лесах, — продолжала Гуинедд. — Эти места хорошо известны благодаря магической силе их потаенных уголков. Наши травы более чудодейственны, чем где бы то ни было. Наши дубы священнее. В этих лесах даже омела растет гуще и встречается чаще.
Англичанин наконец отвел взгляд от Уинн и улыбнулся старухе.
— А еще я слышал, что в Радноре есть женщина, известная своими необычными способностями. Некоторые заходят так далеко, что называют ее колдуньей.
Он замолчал, и в тишине стало слышно, как беспокойно заерзали валлийцы. Фицуэрин быстро окинул их взглядом и затем посмотрел на Гуинедд.
— Это вас называют Вещуньей Раднора? Валлийской колдуньей?
Не вздрогни тогда Дрюс и не посмотри на нее, Уинн не пришлось бы позже волноваться. Не уставься он на нее в тревоге, англичанин, скорей всего, удовлетворился бы ответом Гуинедд.
А так сбивчивый ответ старушки, что она на самом деле одарена благословением видеть и знать больше, чем может большинство смертных, видимо, не убедил его. Хотя он расспрашивал Гуинедд с вежливым почтением и даже по-дружески предостерег, что норманнские священники не одобрили бы ее притязаний и даже, наверное, заклеймили бы как колдунью и подвергли «Божьему суду», то есть сожгли на костре, — Уинн знала, что он не поверил бабушке.
Он поддерживал разговор из любопытства и чтобы выведать как можно больше. Но он понял, что Гуинедд уже не Вещунья, и, судя по тому, что его взгляд то и дело задерживался на Уинн, он догадался, что этот титул носит теперь она.
«Ну и что, если даже так?» — мстительно подумала Уинн. Гуинедд передала ей все полномочия давным-давно. Все жители деревень вокруг Раднорского леса знали это, и не было видимых причин скрывать этот факт от англичан. И Гуинедд, и Дрюс слишком уж осторожничают. Какая бы причина ни привела в Раднор этого рыцаря, задающего вопросы о Валлийской колдунье, она сумеет с ним справиться.
Уинн поняла, сейчас ей необходимо показать свою силу. Нечто такое, чтобы осадить его как следует. Нечто, что могло бы заставить его дважды подумать, стоит ли связываться с валлийцами, и напомнить ему, что англичане семь лет назад уносили ноги из Уэльса не без причины.
Она заерзала на грубо сколоченной треногой табуретке и чуть улыбнулась, предвкушая, как ей удастся осадить этого рыцаря. Ее никогда не переставало изумлять, что может сделать с человеком жесточайшее расстройство желудка, и она знала, какая для этого потребуется порция ядовитой цикуты.
Она подняла взгляд на англичанина, и на этот раз даже не попыталась скрыть торжествующее выражение на своем лице. Тот факт, что он смотрел на нее не менее победоносно, ничуть не расстроил ее. Мужчины всегда ведут себя высокомерно с женщинами, особенно англичане. Что ж, она посмотрит, как долго продлится его высокомерие, когда он испытает на себе ее «колдовское искусство». С тех пор как она вспугнула старика Таффидда, повадившегося ставить силки на зайцев в ее лесу, у нее не было случая использовать свое умение во вред другому. От силков, пропитанных маслом кипрея, руки жгло часоткой два дня. Она не стала скрывать от старика то, что сделала. Теперь он знал, слов на ветер она не бросает. И этот англичанин тоже будет вынужден считаться с ней. Англичанин вел беседу, что-то насчет оловянных рудников и торговли черной шерстью, но Уинн понимала — это часть игры, затеянной им. Она резко поднялась и привлекла всеобщее внимание.
— Хотя очень приятно находиться в этой компании, боюсь, мне нужно присмотреть за детьми. К тому же сегодня полнолуние, и не было дождя или даже росы, и я хочу проверить, закрыты ли ставни.
Гуинедд и Дрюс никак не отреагировали на ее слова, только смотрели на нее и ждали. Англичанин, однако, огляделся вокруг, словно искал каких-то объяснений, затем переспросил, обратившись к ней:
— Полнолуние?
Она слегка наклонила голову, затем небрежно встряхнула длинной юбкой из домотканого сукна.
— Когда дождь не очищает воздух в день полнолуния, в наших лесах часто происходят странные вещи. Не всегда, — поспешно добавила она, словно успокаивая слушателей. — Но иногда…
Фицуэрин нахмурился, уловив внезапное волнение среди своих людей, но стоило ему взглянуть на девушку, она заметила, как понимающе блеснули его глаза; Он понял, что она пытается сделать.
На секунду ее решимость дрогнула. Уверенность ослабла. В мерцающих отблесках пламени его темные черты приняли зловещее выражение, словно это он обладал тайной властью над ней, а не наоборот. Он знал, что она готовится к войне с ним, и это ничуть его не пугало.
Но Уинн была не из слабовольных особ, готовых отступить при первой трудности. Может быть, он привык к этому в Англии? Но сейчас он был в Уэльсе, а женщины здесь пользуются гораздо большими правами, чем в других краях. Особенно она, Вещунья Раднора, осознающая важность своего положения с детских лет. Этот глупец-англичанин даже не представляет, с кем он взялся тягаться.
Уинн кивнула, обращаясь к нему, сдерживая улыбку.
Если бы в эту секунду она просто повернулась и вышла, то осталась бы победителем в их безмолвной битве. Но она чересчур замешкалась и потом, в долгие часы бессонной ночи, горько пожалела об этом.
Потому что Клив Фицуэрин не кивнул ей в ответ, как она предполагала. Вместо этого он оглядел ее темными загадочными глазами с головы до ног, медленно и неторопливо оценил ее дерзким взглядом не как противника, с которым придется считаться, а как женщину, которую он возжелал и которую собирается преследовать, а затем подчинить себе. Это полностью лишило ее самообладания, а когда он наконец завершил свою грубую оценку и вновь взглянул ей в лицо, она поняла, что своим смятением выдала себя.
Уинн моментально закрыла разинутый рот, и ее растерянность сменилась яростью, но было слишком поздно. Он заметил ее секундное замешательство, которое, несомненно, посчитал за слабость.
Девушка резко повернулась и зашагала прочь, молча проклиная его и пытаясь убедить себя, что на самом деле она не проиграла первую схватку. Даже если теперь он обрел еще большую уверенность в себе, в конце концов, ей будет легче сделать из него дурака.
Единственное утешение, которое она нашла, было в том, что он никак не мог знать, насколько сильно подействовал на нее этот его пристальный взгляд. Он никак не мог знать, что все ее существо ответило ему. Дыхание участилось. Живот где-то глубоко внизу сжался в комок. Даже грудь затрепетала, а соски стали маленькими и твердыми, как от холода. Только ей не было холодно. Все что угодно, но только не холодно.
На самом деле то, что он не мог знать об ее ответном порыве, служило малым утешением. Потому что, как бы она ни старалась дать простое объяснение своей реакции, это ей не удавалось. Со вчерашнего дня она чувствовала, что этот человек представляет опасность. Теперь он был здесь, и ее страх еще больше усилился. Только это был не совсем страх — по крайней мере не тот, который она испытывала в прошлом, когда в Уэльс пришли англичане. Тогда она боялась за свою безопасность и даже за свою жизнь.
Теперь же, хотя в этом не было абсолютно никакого смысла… теперь она боялась за свою душу.
Глава 4
Англичане разбили лагерь в кедровой роще неподалеку от замка. Они выставили на всю ночь собственные посты — двух человек для охраны лошадей. Уинн усмехнулась при виде сгорбившихся фигур, едва различимых в холодном предрассветном тумане. Несмотря на все их заверения в дружбе и мирных намерениях, они, как видно, доверяли валлийцам не больше, чем Уинн и ее сородичи доверяли им.
Но как бы ни было неприятно это настороженное перемирие, все же оно было лучше, чем бесчеловечные жестокие войны.
Бесчеловечные жестокие войны. Уинн вздохнула и отвернулась от окна. Все дело в том, что жестокости войны были целиком делом рук человека. Ей, так хорошо знакомой с лесами и горами, со всеми дикими уголками и дикими животными Уэльса, было известно лучше, чем кому бы то ни было, что ни одно животное не бывает таким жестоким, как обыкновенный пехотинец.
Иногда, в редкие минуты снисхождения, она могла понять это. Страх — самая сильная человеческая эмоция. Он наделяет человека недюжинной энергией, уводит его за границы общепринятого. И тем не менее, даже слепым необузданным страхом нельзя оправдать все ужасы, творимые на войне, потому что во время войны больше всего страдают те, кто не способен постоять за себя. Она видела, как беспомощных пленников пытали самым подлым и жестоким образом. Она видела, как пьяные солдаты душили маленьких детей.
И она видела обезумевших от страха женщин — некоторые из них были настолько молоды, что их и женщинами-то нельзя было назвать, — которых много раз насиловали мужчины, упивавшиеся своей силой и их страхом. Ее родная сестра… Нет, никаким снисхождением или пониманием никогда не оправдать такую бесчеловечность.
Уинн вздрогнула и крепче завернулась в шерстяную вязаную шаль. Она не хотела думать об этом, не хотела вспоминать то ужасное время, когда Раднорский лес наводнили англичане. То были дни насилия, ужаса и нескончаемого страха. Хотя ей тогда было всего лишь двенадцать, она помнила все до мельчайших подробностей, от которых кровь стыла в жилах. Да и как можно забыть такое? День захвата, затем длинные недели, бесконечные месяцы английского гнета.
«И что, в конце концов, получилось?» — в который раз спрашивала она себя. Каков был результат всех несчастий, которые они пережили в тот самый страшный год?
В конце концов, англичане ушли под предводительством своего мрачного короля, который потерпел сокрушительное поражение где-то далеко на севере. Жизнь медленно возвращалась в привычную колею. Люди брались за свои традиционные занятия. Стригли овец, пахали поля, а потом собирали урожай ячменя, гороха и пшеницы. Но жизнь так и не стала такой, как прежде. Да и как могло быть иначе? Столько погибших. Столько изувеченных. Она потеряла обоих родителей. Жизни многих были изломаны, хотя внешне все оставалось как прежде.
Уинн вздохнула, затем взглянула наверх, услышав на чердаке легкий шорох. Грусть улетучилась при виде розового личика, глядевшего сверху, которое расплылось в сонной улыбке. Изольда бесшумно спустилась по крутой приставной лестнице, а Уинн, наблюдая за медленными движениями ребенка, улыбнулась сама себе. Единственно хорошее, что осталось с тех времен, — это дети, хотя и зачали их насильно. Для нее они служили единственным доказательством того, что Бог действительно наблюдает за Миром со своего небесного трона. Не будь их, она с радостью бы обратилась к варварству, поклоняясь только ветру, дождю и огню, уважая только то, что занимает в ее жизни главное и прочное место. Но пятеро малышей восстановили ее веру в Бога, потому что это Бог благословил ее, когда послал ребятишек в Раднорский замок. И хотя Он забрал у нее родителей и сестру, вместо них Он дал ей пятерых сирот.
Она улыбнулась, когда Изольда прошлепала босыми ногами к огню, затем примостилась на табуретке рядом с очагом, окунувшись в тепло набиравшего силу пламени. Как она похожа на свою мать, сестру Уинн.
— Хочешь теплого молока с медом, милая? — спросила Уинн, растирая спинку племянницы.
Изольда мотнула головой, ее густые черные волосы мягко упали на лицо.
— Я еще не проснулась, — пробормотала она.
— Зачем же ты поднялась в такую рань?
Девочка зевнула, потом вздохнула. Взгляд ее стал яснее, когда она посмотрела на Уинн.
— Ты сказала, что сегодня мы спустимся с тобой в Ущелье Дьявола.
Уинн ласково улыбалась, глядя на малышку. Это был прелестный ребенок с красивыми густыми волосами и ярко-зелеными глазами. И хотя, скорее всего, для ребятишек было бы лучше, если бы они пошли только в матерей — темноволосых и темноглазых, как все валлийцы, — было трудно не позавидовать редкостной красоте необычных глаз Изольды. И остальные тоже — Артур, с его по-английски карими глазами и каштановыми волосами, и Бронуэн со светлыми косичками и темно-карими глазами — были очаровательны в своей неповторимости.
По крайней мере. Рис и Мэдок казались стопроцентными валлийцами — темноголовые крепыши. Им не придется страдать от своей непохожести — несчастья, которое будет преследовать остальных трех ребятишек до конца их жизни. Уинн лучше всех понимала, как тяжело им будет.
Но разве она не обратила свою непохожесть себе на пользу? Ее видения были вполне достоверны. Ее знание растений, трав и диких животных было глубоко. Но будь у нее обычные карие или черные глаза, ее положение Вещуньи Раднора было бы не таким прочным. Именно благодаря глазам Уинн — их необычной голубизне, напоминавшей безоблачное небо, — люди верили ее предсказаниям и заклинаниям.
За них ей нужно было благодарить отца. Он приехал издалека, с севера, и мать Уинн уговорила его остаться в Раднорском лесу. И хотя мать не обладала такими уж сильными чарами, у ее старшей дочери, Марадедд, был дар ясновидения, прославивший Раднор. Таланты Уинн были куда более скромные. Но когда Марадедд умерла, все ее обязанности свалились на плечи Уинн.
Уинн со вздохом наклонилась к Изольде и повернула к себе маленькое личико. Да, в этих зеленых глазах скрыты те же силы, решила она. Есть ли у Изольды дар раднорского ясновидения, пока неизвестно. Но она все-таки дочь Марадедд, несмотря на примесь английской крови.
— Что-нибудь случилось?
Уинн вышла из глубокой задумчивости.
— Ничего. Совсем ничего. Просто к твоей щеке прилип волосок. — Она пригладила волосы ребенка, затем решительно встала. — Ты поможешь мне приготовить на завтрак овсянку? Потом мы разбудим всех этих сонь и отправимся в путь.
— Можно, я буду мешать в котле? Обещаю быть очень осторожной с огнем. Нет, правда, на этот раз я буду очень осторожна. И даже если обожгусь, как тогда, то не стану плакать, — добавила Изольда. — Сразу возьму маслица из сныти и помажу им ожог, как делала ты.
Уинн еще раз улыбнулась милому наивному ребенку и снова погладила племянницу по головке.
— Очень хорошо. Ты все правильно запомнила, Изольда. Ребенок сиял.
— И все, что ты покажешь нам сегодня, я тоже запомню. Я хочу знать все растения в лесу так, как ты. А когда вырасту, то буду такой, как ты.
Они занялись обычными утренними делами, и Уинн спросила себя: а вдруг слова Изольды окажутся точным предсказанием? И если так, то нужно ли ей радоваться или, наоборот, волноваться за ребенка? Положение вещуньи ко многому обязывало. Иногда Уинн жалела, что не ведет обыкновенную жизнь, как любая другая девушка. Тогда ей не пришлось бы председательствовать в суде четыре раза в год в трех деревнях, расположенных в ее лесу. Не пришлось бы подстраиваться под то, что все ожидают от Вещуньи. Но судьба уготовила ей далеко не обычную жизнь. Что касается Изольды — чему быть, того не миновать.
Когда они отправились в путь, землю все еще окутывал туман. Было сыро, а солнце на горизонте казалось расплывчатым желто-оранжевым шаром. Ведя за собой гуськом пятерых взволнованных ребятишек, Уинн пошла в обход вокруг замка, держась подальше от лагеря англичан.
Вчера ночью, лежа в теплой кровати, она решила предоставить английских рыцарей заботам Гуинедд и Дрюса. Лучше всего, если она просто будет заниматься своими каждодневными делами, присматривать за детьми, учить их собирать травы. Сегодняшний поход в ущелье преследовал три задачи, и если при этом она еще нарушала планы англичанина, то тем лучше. Интерес, проявленный вчера этим :
Человеком к детям, беспокоил ее. Она решила, что лучше держать ребят подальше от него. А проявленный к ней интерес англичанина давал ей повод избегать его любой ценой.
Уинн услышала хихиканье и оглянулась на ребятишек, которое разбрелись кто куда.
— Вы должны держаться вместе, не отставать, — строго сказала она. — Помните, мы учимся, как тихо передвигаться по лесу. Как не наступать на веточки и сухие листья. Как не пугать птиц и зверей и не оставлять следов. Я хочу, чтобы вы внимательно делали каждый шаг. Договорились?
— А как же роса? — обратился к ней Рис, перейдя на шепот.
— Она прилипает к ногам и оставляет следы на траве, — закончил за него Мэдок.
— Как только взойдет солнце, это уже будет неважно, — объяснил Артур. — Вся роса тогда исчезнет.
— Очень хорошо, Артур. И вы молодцы, что заметили следы, — добавила она, обращаясь к близнецам.
— Не отставай, Рис, — сделала ему выговор Изольда.
— Не строй из себя главную, — огрызнулся в ответ его брат. — У нас гораздо больше вещей, чем у тебя.
— Зато мои намного важнее, — ответила она.
Уинн обернулась к ребятишкам, сердито подбоченясь.
— Любая белка, кролик, барсук, лиса или олень успеют убежать задолго до того, как мы приблизимся к ним, если вы и дальше будете продолжать болтовню. — Когда все посмотрели на Уинн с должным выражением раскаяния, она кивнула. — Так-то лучше. Начнем все сначала. И на этот раз я обещаю награду каждому, кто сохранит молчание и будет идти осторожно.
— А какая будет награда? — осмелился тихим шёпотом поинтересоваться Мэдок.
Уинн сердито покачала головой, хотя ей очень хотелось улыбнуться.
— Вторая порция грушевого компота сегодня вечером, — наконец сдалась она. И пока не последовали дальнейшие вопросы, она повернулась и продолжила путь.
Хотя утро было холодное, к тому времени, как они достигли лесной чащи, защищавшей ущелье, Уинн согрелась. Дети были слишком заняты, стараясь следовать ее на-ставлениям и поддерживать заданный ею темп.
— Хотите немного отдохнуть, прежде чем мы спустимся вниз? — спросила она, пряча улыбку.
— Да, — сразу отозвался Артур.
— Я устала и ножки болят, — добавила Бронуэн.
— А я не устал, — похвастался Рис.
— Я тоже, — эхом вторил его близнец.
Изольда сердито посмотрела на них.
— Нечего врать! Вы тоже устали, просто не хотите признаться.
— Нет, не устали!
— Мы могли бы спуститься вниз хоть сейчас, — возразил Мэдок.
— Или даже съехать по длинной лозе…
— Рис и Мэдок! — Сердитый голос Уинн привлек всеобщее внимание. — Если я услышу еще хоть слово об этой лозе, ваше недавнее наказание, когда вы сидели запертыми в спальне, покажется пустяком по сравнению с тем, что вам грозит в подобном случае. Вам ясно?
Переминаясь с ноги на ногу и отводя взгляд, оба любителя приключений пробормотали, что все поняли. Уинн уже поздравляла себя с успехом, когда раздался еще один голос.
— Будь у меня такая мать, как вы, сейчас я не был бы так разукрашен шрамами, уверен в этом.
При этих словах Уинн мигом обернулась, ее сердце бешено забилось от страха. Заметив человека в тени толстого дуба, она инстинктивно потянулась к кинжалу, висевшему на поясе. Но потом узнала говорившего, и страх тут же сменился неизвестно откуда взявшимся неприятным волнением. Англичанин. Как он так легко выследил их? Почему она не услышала или, если уж на то пошло, не почувствовала его приближение?
Девушка прищурилась, глядя, как он подходит ближе, и велела сердцу усмирить свой громкий стук. Она не боялась физической угрозы с его стороны. Он испугал ее, только и всего. Появился слишком неожиданно. Но она не могла не вспомнить неторопливого оценивающего взгляда, каким он окинул ее вчера вечером. Только быстрая вспышка гнева не позволила ей испытать ошеломления, как в тот раз, когда случился этот неприятный эпизод.
— Вы следили за нами, — начала она обвиняющим тоном.
— Привет, помнишь меня? — возбужденно прервал ее Артур. — Где твоя лошадь?
Англичанин присел на корточки возле подбежавшего Артура.
— Я решил пройтись пешком. Хотел догнать вас, но все вы так быстро ходите. — Он взглянул на Уинн, даже не пытаясь скрыть злорадства.
— Да, мы все очень быстрые ходоки, — согласилась Бронуэн, становясь рядом с Артуром.
Уинн удивленно уставилась на девочку. Неужели это робкая Бронуэн так охотно беседует с незнакомым человеком? Через минуту и остальные трое тоже оказались возле него, и все вместе принялись болтать, хвастаться, задавать вопросы и осторожно щупать необычную одежду англичанина.
— Ты разрешишь мне покататься на твоей лошади, когда мы вернемся домой? — спросила Изольда, оттесняя локтем Мэдока, чтобы оказаться поближе к англичанину.
— Зачем ты приехал в Раднорский замок? — перебил ее Артур, прежде чем англичанин ответил девочке.
— Можно мы…
— …подержим твой кинжал? — закончил Рис за Мэдока: оба брата не сводили глаз с резной костяной ручки оружия тонкой работы.
— Ты женат? — невинно поинтересовалась Бронуэн, разом оборвав все расспросы.
Рис и Мэдок принялись хохотать. Даже Артур, который обычно сохранял нейтралитет в спорах между мальчиками и девочками, присоединился к братьям.
— У рыцарей нет времени для женитьбы, Бронуэн, — авторитетно объяснил он. — Им приходится повсюду разъезжать, вести сражения и заниматься прочими… в общем, прочими рыцарскими делами.
— Я действительно не женат, — хмыкнул англичанин. На секунду он встретился взглядом с Уинн, и, хотя это был всего лишь миг, между ними сверкнула молния понимания, которая пронзила ее с головы до кончиков пальцев.
— Но я предполагаю обзавестись семьей в недалеком будущем, — продолжал он, обращаясь к Бронуэн. — А ты?
— Да, конечно, — ответила девочка, расплываясь в широкой улыбке, что случалось так редко. — Я хочу, чтобы у меня было много-много детей.
— Я тоже, — вмешалась Изольда. — Я тоже хочу много-много детей.
Англичанин снова хмыкнул.
— А я думал, раз у вас сейчас такая большая семья, вам не захочется все время находиться среди детей. — Он оглядел ребятишек более внимательно. Затем посмотрел на Уинн. — Как получилось, что вы заботитесь обо всех этих детях?
Уинн помедлила. Она была уверена, ответ ему уже известен. Так что же он затеял? Она прищурилась и расправила плечи. Для его игры в кошки-мышки требовались двое. Небрежно пожав плечами, она отвернулась от него и опустилась на известняковый выступ.
— Эти дети сироты.
— На вид они все одногодки, — лукаво заметил он.
— Нам по шесть лет, — объявил Артур.
— Но мы …
— …старшие, — заявили Рис и Мэдок.
— Они родились в один день, — объяснила Бронуэн. — Они близнецы.
— Да они старшие, но это не значит, что они могут распоряжаться, — твердо произнесла Изольда.
Уинн больше не могла сдерживаться. Пора было покончить с этой дружеской беседой.
— Я единственная, кто здесь распоряжается, — вмешалась она. Предостерегающе взглянув на детей, она обратилась к англичанину. — Вы шли за нами с какой-то целью?
Улыбка на его лице слегка померкла. Его позабавила и очаровала болтовня ребятишек; теперь, видимо, его не меньше позабавил ее вопрос, но несколько иначе. Уинн, однако, решила принять главную роль в затеянной им игре на себя и теперь терпеливо выжидала, дав себе клятву играть сегодня за кошку, а не за мышку.
Он прокашлялся.
— Мне не часто выпадает возможность просто побродить по лесу ради удовольствия. Приятное разнообразие, когда все время находишься среди воинов и лошадей.
Уинн даже не попыталась скрыть свое недоверие.
— Так вы приехали из Англии, чтобы побродить в лесной глуши в компании валлийки и пятерых детей?
— Наверное, он приехал, чтобы отыскать дракона, — предположил Артур, придя на помощь своему новому другу. — Убить огнедышащее чудовище, о котором нам рассказывал Дрюс. Того, что живет в пещерах Черной Горы.
Артур говорил с таким серьезным видом, что Уинн теперь даже не была уверена, хочется ли ей получить ответ на свой вопрос. По крайней мере, пока дети рядом. Непонятно, по какой причине, но он, кажется, понравился всем детям без исключения. Особенно Артуру.
Ей придется смириться с этим. Она и раньше замечала природную способность детей и животных различать добро и зло, поэтому то, как естественно и просто дети потянулись к незнакомцу, должно было бы избавить ее от волнений. Он не собирался причинять им зла. И все же что-то он скрывал.
— Если англичанин ищет дракона с Черной Горы, мы можем показать ему колею, проложенную повозками, которая идет в ту сторону, — Уинн пристально взглянула на чужеземца. — Сразу за болотом, которое вы пересекли. Если пойти обратно, то вы ее увидите справа.
Он слегка кивнул, но не произнес ни слова и только пристально вглядывался в нее, пока она не испытала замешательства.
— Сегодня я отказываюсь от дракона. И я норманн, а не англичанин.
Уинн приподняла брови.
— В самом деле? Скажите мне, почему английская аристократия до сих пор связывает себя с Нормандией? Ведь вы живете в Англии, по крайней мере, уже сто лет, а до сих пор отказываетесь называть себя англичанами.
— А мы валлийцы, — похвасталась Изольда, придвигаясь ближе к тете, и Уинн стало хорошо на душе от такой детской преданности.
— В таком случае, наверное, мне следует называться англичанином норманнского происхождения, — согласился он. — И у меня есть имя, — продолжал он. — Клив Фицуэрин. Я бы хотел, чтобы вы называли меня Клив.
Уинн одарила его высокомерным взглядом,
— Что ж, сэр Клив, я пришла сюда с детьми с определенной целью. Хотя наша беседа и чрезвычайно интересна, нам пора заняться делом.
— Могу я вам помочь? Уинн, — добавил он с легким, но все же заметным ударением.
Она тут же выпустила коготки.
— В помощниках у меня нет недостатка.
— Тогда, возможно, я могу помочь вам присмотреть за детьми, — миролюбиво произнес он, не обратив никакого внимания на то, что она начинает закипать от гнева. — Уверен, они не будут против.
— Мы вовсе…
— …не против!
Остальные трое ребятишек были не столь уверены, как близнецы, потому что явно почувствовали возникшую между взрослыми враждебность. Особенно расстроился Артур, увидев, как Уинн обращается с англичанином, и та сразу пожалела, что позволила этому человеку вывести ее из себя. И куда только делось ее намерение быть кошкой, а не мышкой?
Уинн натянуто улыбнулась.
— Можете присоединиться к нам, если хотите. — Затем резко отвернулась, не в силах больше притворяться спокойной. — Пора двигаться. Мы уже почти у спуска в ущелье.
Когда они осторожно и медленно спускались по каменистой тропе в Ущелье Дьявола, Уинн с неохотой призналась себе, что Фицуэрин оказался здесь как нельзя кстати. Она знала, что совершить спуск с пятью детьми будет сложно. Чтобы не рисковать, она могла бы за один раз спустить только двоих или троих. Теперь, когда рядом был англичанин, они могли идти все сразу.
Уинн возглавляла шествие, за ней шли дети, а замыкал отряд англичанин. Хотя спуск не представлял трудности для внимательного взрослого, она знала, что дети могут чересчур разволноваться и позабыть об осторожности. Поэтому ей очень помогло, что еще один строгий голос отдавал наставления непоседливой пятерке.
— Рис, не толкай своего брата. Артур, смотри куда ступаешь, — то и дело раздавался его голос где-то позади.
— Ой, глядите! Какая большая бабочка! — воскликнула Бронуэн. — Желто-оранжевая, как пламя.
— Лови ее! Лови! — закричали Рис и Мэдок.
— Нет! Не трогайте ее, — сказала Изольда, заспешив к братьям. — Вы сделаете ей больно, а тогда я сделаю больно вам!
Уинн обернулась к троице.
— Изольда, я сама займусь этим. Рис и Мэдок, мы собираем только то, что нам необходимо. Не больше. Если нельзя использовать это для еды, или лечения, или для чего-то другого, значит, мы это не трогаем. Вы знаете мои правила.
Они тут же раскаялись, и Уинн одобрительно кивнула, потом улыбнулась детям.
— Я знаю, что вам весело. Здесь внизу столько всего можно увидеть. Но мы должны оставить все в целости, чтобы приходить сюда еще не раз и любоваться всем этим.
Именно в эту секунду, когда она думала только о детях и земле, кормившей их всех, она встретилась взглядом с англичанином. К ее удивлению, он смотрел на нее одобрительно. Затем он улыбнулся ей — восхищенно и дружественно одновременно, — и она ощутила что-то странное внутри. Это был не тот дерзкий оценивающий взгляд, которым он смотрел на нее вчера вечером, и она не смогла рассердиться. Правда, пришла в смятение…
Ее раздражал и лишал равновесия его пристальный взгляд. Проглотив комок в горле, она отвернулась.
Как только они достигли узкого дна ущелья, покрытого пышной зеленой травой, Уинн дала каждому ребенку отдельное задание.
— Рис и Мэдок, я хочу, чтобы вы наскребли как можно больше этого мягкого темно-серого камня. Видите, как он отслаивается, если провести по нему кусочком острого гранита? Да, правильно, — сказала она, когда мальчики скопировали ее движения. — Ссыпайте весь порошок в этот кожаный мешочек, А тебе, Артур, нужно собрать самые молодые, самые маленькие листья папоротника. Вроде этого.
Видишь, как у него загнуты кончики? Срывай только те, что поместятся на твоей ладошке. Вот тебе тряпочка, туда будешь складывать листочки. После я заверну их.
— А нам что делать? — хором спросили Изольда и Бронуэн.
— Сейчас посмотрим. Ах да, знаю. Мне нужна паутина. Можете собрать ее для меня? Или нет, лучше я сама это сделаю. А вы, девочки, выкопайте корень поручейника. Вот вам лопатка. Будете копать по очереди. Одна отводит листья в сторону, вот так, а другая копает. — Она освободила от земли несколько белых толстых клубней. — Оторвите два-три клубенька, а остальное стряхните и посадите обратно на прежнее место.
— Чтобы мы смогли и в следующий раз найти здесь эти толстые корни, — сделала вывод Изольда.
— Совершенно верно. Я уже несколько лет собираю корни поручейника на этой грядке.
Она стряхнула с пальцев влажную землю, отходя назад и окидывая взглядом прилежную стайку. Хотя, вероятно, она сама собрала бы все, что ей нужно, гораздо быстрее, чем ее пятеро помощников, Уинн не жалела, что решила привести их сюда. Шесть лет — не так уж мало, чтобы поработать на благо семьи. У каждого ребенка должны быть свои обязанности, и каждый должен знать, насколько он важен для семьи, даже если это не совсем обычная семья.
Преподать такой урок никогда не рано, особенно этим сироткам, которые когда-нибудь узнают горькую правду о том, как они появились на свет, и о том, как они были когда-то нежеланны.

Бекнел Рексана - Дуэт - 2. Валлийская колдунья => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Дуэт - 2. Валлийская колдунья автора Бекнел Рексана дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Дуэт - 2. Валлийская колдунья своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Бекнел Рексана - Дуэт - 2. Валлийская колдунья.
Ключевые слова страницы: Дуэт - 2. Валлийская колдунья; Бекнел Рексана, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Целина