Визбор Юрий Иосифович - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Блэйк Стефани

Греховные поцелуи


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Греховные поцелуи автора, которого зовут Блэйк Стефани. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Греховные поцелуи в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Блэйк Стефани - Греховные поцелуи без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Греховные поцелуи = 246.96 KB

Блэйк Стефани - Греховные поцелуи => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Roland; SpellCheck SAD
«Греховные поцелуи»: АСТ; Москва; 2000
ISBN 5-17-004307-4
Аннотация
У Джильберты Де Бирс было все: красота, богатство, положение в обществе. Ее окружали толпы поклонников и она не задумывалась о любви. Но настал день, когда весь ее мир оказался под угрозой, а на нее саму пало подозрение в убийстве. Теперь судьба Джильберты зависела от капитана полиции Джорджа Лаурентиса – того, кто поверил в нее, кто пробудил в ней любовь...
Стефани Блейк
Греховные поцелуи
Книга первая
Глава 1
Они стояли, совершенно обнаженные, на увитой зеленью террасе фешенебельной квартиры, расположенной на крыше одного из нью-йоркских небоскребов, и заворожено глядели вниз. Гавань сверкала мириадами огней, украшавших корпуса и мачты двухсот двадцати пяти величественных кораблей, прибывших сюда из тридцати стран на празднование двухсотлетия Соединенных Штатов Америки.
– Напоминает волшебный флот из сказок «Тысяча и одной ночи»! – воскликнула Джильберта.
– Да, захватывающее зрелище, – согласился Джулс.
– Эта картина заставляет меня гордиться тем, что я – американка, – с жаром добавила Джильберта. – Многие твердили, что мы никогда не сможем оправиться от хаоса, который принесли последние тринадцать лет: убийства, расовые волнения, молодежные бунты, спад в экономике, Уотергейт. Но празднование двухсотлетия оказалось тем самым допингом, который требовался нам, чтобы вновь почувствовать гордость, самоуважение и веру в себя. Все мы снова – единая семья, мы любим друг друга и любим добрые старые Соединенные Штаты.
Джулс тихонько рассмеялся и обнял ее за талию.
– Ты говоришь как политик, ну совсем как твой добрый муж... Похоже, ты репетируешь свое завтрашнее выступление в ратуше?
– Ты прав, но мои слова идут из самого сердца. – Джильберта слегка задержала его руку, скользнувшую вниз.
– Ты больше не хочешь, чтобы я ласкал тебя?
– Ничего подобного! – Она взглянула Джулсу в глаза и плотно прижалась к нему, ощущая животом его восставшее естество. – Патриотизм всегда пробуждает во мне сексуальность... Давай вернемся в спальню и займемся любовью прямо сейчас.
– Буду безмерно счастлив угодить тебе, только мне необходимо позвонить. Речь идет о той самой сделке с землей, которую я пытаюсь заключить. Этот звонок нельзя отложить. Твой брат Терри обещал заручиться поддержкой своего доброго друга, сенатора из Айдахо.
Джулс Марстон, кого друзья и партнеры по бизнесу в шутку называли «картофельным королем», был главным держателем акций корпорации «Марстон лимитед» – конгломерата фирм по производству продуктов питания, контролирующего в США более половины выпуска консервированных и замороженных овощей.
Худощавый, мускулистый, темноволосый мужчина, с резкими, но красивыми чертами лица, Джулс выглядел гораздо моложе своих сорока пяти лет.
Джильберта огорченно вздохнула:
– Политических интриг, в которых замешан Терри, намного больше, чем бородавок у жабы. А он ведь еще очень молод! Зачем ему нужно так энергично пробиваться? Если бы он только перестал вмешиваться в чужие дела – вроде этой твоей сделки с землей, а обращал бы больше внимания на кампанию по выборам его в сенат, думаю, у него был бы шанс в ноябре доставить Прескотту удовольствие.
– Ты говоришь так, будто тебе не нравится то, что твой муж поддерживает Прескотта, но это ведь не соперничество, – поддел ее Марстон.
– Это не так, дорогой. Хармон может стать губернатором, но он становится слишком самодовольным, а его марионетка Прескотт как раз не имеет особого значения. Кроме того, мне не нравится сама мысль, что один из Де Бирсов потерпит поражение в борьбе. Проигрывать не грех, все дело в том, как человек проигрывает.
Джулс засмеялся.
– Девочка моя, не беспокойся о Терренсе Де Бирс Финче. Он очень популярный парень в лагере Джимми. Они закадычные друзья с Джорданом и Пауэллом.
– Но он далеко не так популярен, как ты, – не без злорадства заметила Джильберта. – Ведь вы, фермеры, действительно держитесь вместе, не так ли?
– Послушай, нельзя недооценивать его. Эти добропорядочные парни с Юга любят произвести впечатление деревенщины. Сначала их оппоненты думают, что им не составит никакого труда одержать верх, но затем – с опозданием – осознают, что их положили на обе лопатки.
Джильберта невольно прищурилась от ослепительного света, хлынувшего в спальню, когда они раздвинули шторы на стеклянных дверях, выходящих на террасу.
– Как удачно, что это здание выше всех, находящихся поблизости! Иначе из окон напротив любопытные видели бы нас, как на рентгене. – Джильберта подошла к огромной кровати, находившейся в ужасном беспорядке после их любовной игры, и потянулась к телефону.
– Я позвоню из кабинета, – предупредил Джулс.
– Не хочешь, чтобы я слышала?
Джулс ответил резче, чем хотел:
– Если откровенно, не хочу.
Вскинув брови, Джильберта проговорила:
– Хорошо, дорогой, иди и плети свою новую интригу. А я, может быть, позвоню Хармону отсюда.
Она села на кровать и восхищенным взглядом проводила Джулса.
«Напыщенный самец – вот ты кто, Джули», – подумала она, похотливо рассмеявшись, и взяла сигарету.
Как и ее любовник, Джильберта Де Бирс Финч Киллингтон выглядела значительно моложе своих тридцати пяти лет. Систематические занятия теннисом, плаванием и игра в гольф помогали ей сохранить фигуру.
Она не была сексуальной женщиной в буквальном смысле этого слова – маленькие груди, узкие бедра, – но мужчины считали ее стройное красивое тело и чувственные черты лица необыкновенно привлекательными. Однако самым поразительным у Джильберты были огромные фиалковые глаза, удивительно контрастирующие с короткими, черными как смоль волосами. Такие глаза, как поется в известной балладе, заставляли толпы сгорающих от любви мужчин идти на все...
Получив удовлетворение от секса, Джильберта сладко потянулась, легла на кровать и закурила. «Поистине моя чаша жизни переливается через край», – подумала она и прикрыла глаза, стараясь продлить охватившее ее ощущение блаженства.
Джильберта Де Бирс Финч появилась на свет в 1941 году, как говорят англичане, с серебряной ложкой во рту.
Она получила в наследство внушительное состояние, первоисточником которого были богатые залежи серебряных и свинцовых руд, открытые в середине семидесятых годов прошлого века ее прапрапрадедом. Месторождение находилось в окрестностях маленького поселка всего из нескольких ветхих бараков под названием Силвер-Сити в штате Колорадо.
К тому времени когда рудные месторождения, разрабатывавшиеся компанией «Де Бирс мэннинг энд девелопмент корпорейшн», наконец перешли в умелые руки Джильберты, империя семейного бизнеса значительно расширилась и включала, помимо прежних направлений деятельности, добычу урана и нефти, строительство железных дорог и даже разведение племенного скота.
Справедливости ради следует отметить, что частенько наедине с собой Джильберта признавала, что судьба с самого начала была к ней благосклонной, наградив прекрасной фигурой и привлекательной внешностью. В девятнадцать лет девушка уже вела вполне светский образ жизни, курсируя между Парижем и Лондоном, Римом и Монако, Багамами и Акапулько и кидаясь из одного страстного романа в другой, не менее бурный.
Но внезапно без каких-либо видимых причин Джильберту перестали интересовать светские развлечения. Люди ее круга были просто потрясены и не могли поверить тому, что она выходит замуж за никому не известного адвоката из Денвера – Хармона Киллингтона, вдовца, с тринадцатилетней дочерью на руках.
– Как, черт возьми, тебя угораздило это сделать, Джилли? – спросил ее отец, когда она объявила о своей помолвке.
– Ну конечно, я это сделала на пари.
– На пари? Что еще за пари?
– Я поспорила с кузиной Дианой, что могу выбрать любого мужчину. Не важно, что он не представительный, при этом он может быть и непривлекательным, не уверенным в себе и даже скучным, главное – сделать из него известного и интересного человека. Понимаешь, этакий Пигмалион наоборот. Считай, что я – женский вариант профессора Хиггинса.
– Это абсурд! – пронзительно вскрикнула ее мать. – Терренс, сделай же что-нибудь немедленно!
Оба, отец и дочь, рассмеялись.
– Что, например? – спросил отец. – Ты так же хорошо, как и я, знаешь, если Джилли примет какое-то решение, то только водородная бомба может заставить ее отказаться от него. – И обратился к дочери: – Это действительно серьезно, не так ли?
– Несомненно, – ответила Джилли.
– Но... Хармон Киллингтон... Я хочу сказать... Говорят, что он порядочный парень, опытный частный адвокат, но ведь в нем нет ничего необычного. Кажется, его единственной примечательной чертой является то, что он блестяще справляется с ролью тамады. Говорят, он весьма способный оратор.
– У него действительно есть ораторский талант. И это как раз то, что надо, – ответила Джильберта. – Я слышала, как Хармон выступал на собрании, и подумала, если бы он баллотировался на какой-нибудь общественный пост, каждая женщина в городе отдала бы за него свой голос. Хармон Киллингтон – прирожденный игрок. Иными словами, он родился, чтобы участвовать в политической жизни. И с малышкой Джилли в качестве его супруги он не может не достичь цели.
– Так вот что стоит за твоим решением: хочешь стать супругой политика, – улыбнулся отец.
– Не просто политика, а выдающегося политического деятеля. Говорят, что деньги означают власть. Я трактую это шире. Находиться у штурвала государственного корабля – вот что такое власть. Я бы сама добилась успеха, если бы родилась лет на пятьдесят позже. К тому, чтобы избрать женщину на пост президента, наша страна еще не готова. Поэтому я уступлю пальму первенства, но – только самому лучшему. Посмотрите, например, на леди Берд Джонсон. Она является мозговым центром в империи бизнеса, и я держу пари, что реальная власть в стране находится в ее руках.
Отец Джильберты покачал головой и засмеялся.
– Линда, какие, однако, скромные амбиции у нашей дочери... – Не получив от жены поддержки, он продолжил: – Джилли, мне неловко говорить, но шансы победить на президентских выборах у ординарного юриста из Денвера равны нулю.
Джильберта прикоснулась к его щеке и с беззаботной улыбкой напомнила:
– Папа, точно так же говорили о посредственном галантерейщике из Индепенденса, штат Миссури, по имени Гарри Трумэн.
Так Джильберта Де Бирс Финч стала в 1966 году миссис Джильберта Де Бирс Киллингтон. В династии Ларса Де Бирса была незыблемая традиция сохранять родовую фамилию.
Джильберта наняла для мужа целый штат специалистов, иными словами, сколотила команду, наверное, не хуже президентской.
И Хармон был избран в сенат штата. В 1972 году та же машина, что выиграла для него место в сенате штата, помогла ему стать губернатором штата Колорадо. Этому способствовало и то, что сам претендент занимал довольно решительную предвыборную платформу, в которую входили: борьба за социальные права, вывод американских войск из Вьетнама, социальные реформы, повышение минимальной зарплаты и женское равноправие.
– Не будем забывать, – говорил адвокат Киллинг-тон избирателям, – что именно наш штат впервые предоставил женщинам право голоса!
В первую ночь, которую супруги провели в губернаторском особняке, страстно предаваясь любви на широкой кровати под пологом на четырех столбцах, Хармон сострил:
– Держу пари, ты и не мечтала о том, что когда-нибудь будешь спать с губернатором штата Колорадо.
Джильберта шлепнула его по голому заду.
– Гадкий мальчишка, тебе следовало бы прикусить язык. Я как раз и рассчитывала на то, что однажды пересплю с президентом. – «И я все еще надеюсь на это», – сказала она уже про себя и почувствовала при этой мысли радостное возбуждение.
Джильберта притушила сигарету и неслышно подошла к двери.
– Эй, Джули! – крикнула она в холл. – Тащи-ка сюда свою задницу и выполни мужской долг! Ты уже полчаса висишь на этом проклятом телефоне!
– Не снимай трусики, любовь моя! Если не можешь ждать, начинай без меня.
– Иди ты!.. Теперь можешь подождать! – Разгневанная Джильберта направилась в ванную комнату и вошла в стеклянную душевую кабину.
Она манипулировала кранами до тех пор, пока струя не стала успокаивающе теплой, затем установила режим резкого игольчатого душа и включила напор на полную мощность. Она стояла с широко расставленными ногами, выставив вперед груди и отведя назад плечи, и дрожала от чувственного наслаждения под мощным щекочущим напором воды. Ее ладони скользнули по темно-малиновым, набухшим из-за все возраставшего возбуждения соскам, помассировали плоский живот и круглые ягодицы. И, не в силах противиться желанию, Джильберта опустила пальцы в свое лоно. «Начинай без меня», – повторяла она про себя слова Джулса.
Джильберта уже ополаскивалась, когда он заглянул в душевую.
– Найдется ли здесь местечко еще для одного человека, мэм?
– Если только сверху...
– Нет, как раз наоборот... И возможно, очень скоро.
– Так давай же. Я тебя прошу об этом. Скажи: «Милая моя, сладкая моя».
– Все, что пожелаешь, малютка.
Джулс опустился на колени и, обхватив руками ее бедра, уткнулся лицом в живот Джильберты.
Она вздрогнула и крепко прижалась к его лицу.
– О Господи, дорогой! Ты сводишь меня с ума.
Его губы медленно двигались вокруг ее лобка. Джильберта застонала и, откинув голову назад, крепко ухватилась за ручки в выложенной кафелем стене.
– Джули, быстрее, я больше не могу. Я хочу, чтобы ты вошел в меня.
Джулс поднялся с колен и одним движением, в котором чувствовался немалый опыт, вонзился в нее. Джильберту оргазм настиг прежде, чем он завершил свой третий удар, но слияние не прекращалось до тех пор, пока она, задрожав всем телом и вскрикнув в последний раз, ослабевшая, не упала в его объятия. Джулс, крепко прижимая ее к себе, тоже скоро достиг кульминации. Затем, закрыв краны, он поднял Джильберту на руки и отнес ее в спальню.
– Ты похожа на тряпичную куклу, как будто у тебя нет костей, – улыбаясь, сказал Джулс.
– Мне и в самом деле кажется, что у меня нет костей.
Он опустил Джильберту на кровать и лег рядом.
– Хочешь сигарету?
– Пока нет, я еще не пришла в себя, чтобы держать сигарету.
– Могу с тобой поделиться. – Джулс закурил и поднес сигарету к ее губам.
Джильберта затянулась. Прошло несколько минут, прежде чем женщина почувствовала, что силы к ней возвращаются.
– Как прошел твой телефонный разговор?
Джулс пожал плечами:
– Мы решим эту проблему.
– Кто это мы?
– Разве ты не знаешь пословицу «Много будешь знать – скоро состаришься»? – И усмехнулся, схватив Джильберту за нос. – Ах ты любопытный котенок!
– Я не верю, что это имеет какое-то отношение к сделке в Айдахо. Ты никогда так ревностно не относился к какой-то там сделке, тем более с землей.
– Я вовсе не отношусь к этому ревностно.
– Безусловно, именно так и относишься. И даже занятие любовью не помогло тебе расслабиться.
– Послушай, ты звонила мужу? – спросил Джулс, резко меняя тему разговора.
– Ладно, не буду больше спрашивать... Нет, не звонила, я передумала. Возможно, Хармон рано лег спать. Завтрашний день действительно будет для него беспокойным. Двухсотлетие для Колорадо значит больше, чем для любого другого штата. Ведь мы празднуем еще и столетие нашего штата, и сенатор должен присутствовать по меньшей мере на дюжине разных мероприятий.
– Кстати, ты закончила свою речь?
– Еще вчера вечером.
– Не хочешь, чтобы я прочитал?
– Все услышишь завтра, дорогой. Ты ведь приедешь, не так ли?
– Ни за что бы не пропустил такое событие... Кстати, Анита скажет тебе, что я звонил в Эссекс сегодня утром.
– Ты звонил туда?
– Я ожидал, что ты приедешь раньше, и, когда ты не появилась, забеспокоился. Но не волнуйся. Я сказал ей, что просто хочу пожелать тебе успешно выступить и чтобы ты позвонила мне. Однако, милая, я помню, ты говорила, что Анита прилетит сегодня вечером.
– Они с Дженетт хотели сделать кое-какие покупки, поэтому приехали вчера вечером, видимо, ожидали, что я появлюсь в отеле сегодня утром.
– Господи, Джилли, и как ты объяснишь свое отсутствие?
– Скажу, что репетировала свою речь в загородном коттедже.
– И ты думаешь, с Анитой это пройдет? Она очень умная.
– Пройдет. К тому же она – моя лучшая подруга.
Анита Тэтчер и Джильберта Де Бирс Финч жили в одной комнате, когда учились в университете штата Колорадо. Они были близкими подругами в течение всех студенческих лет и сохранили эту дружбу после окончания учебы. Хотя отец Аниты имел лишь небольшой бизнес в Лидвилле, семья Джильберты относилась к Аните как к своей дочери. И когда настала пора Линде Де Бирс и ее мужу Терренсу Финчу приобщить своих наследников к семейному бизнесу, сына назначили президентом, а дочь – исполнительным вице-президентом компании, Джильберта взяла на работу Аниту в качестве своего исполнительного секретаря и компаньонши.
По своему темпераменту брат Джильберты, Терри, с самого начала совершенно не подходил на уготованную родителями должность. Со студенческих лет юношу больше всего привлекала политика. Как и его зять Хармон, Терренс-младший был одаренным человеком и потому уже через два года после ухода из семейного бизнеса получил место в законодательном органе штата.
– Меня всегда удивляло, почему твоя подруга так и не вышла замуж, – заметил Джулс. – Она ведь очень привлекательная женщина. Правда, немного полновата в бедрах, но чрезвычайно сексуальна.
– Еще в колледже Анита дала обет, что никогда не выйдет замуж и не будет рожать. Слишком уж часто ей приходилось видеть дома семейные ссоры. Кроме нее, в семье было девять детей, и пьяница-отец нередко бил их и мать.
– Жаль.
– Однако я не хочу, чтобы у тебя об Аните сложилось превратное впечатление. Она далеко не паинька и наслаждается теми же сексуальными радостями, от которых и я, замужняя женщина, получаю удовольствие.
– Ты хочешь сказать... ты предполагаешь, что у нее есть интимная связь с Хармоном? – Увидев, как любовница поджала губы, Джулс добавил: – В принципе я не исключаю такой возможности.
Джильберта слегка нахмурила брови и задумалась.
– Нет, я не думаю, что это так: Анита слишком верна мне. Не то чтобы мне было наплевать. Пожалуйста, не думай так. Безусловно, я бы устроила скандал, который погубил бы политическую карьеру Хармона. В любом случае, если у Аниты действительно была интимная связь с моим мужем, рано или поздно она бы сказала мне об этом. Много лет назад мы поклялись быть честными друг с другом, чего бы это ни стоило.
– Ну-ну!
– Что это должно означать? – Джильберта приподнялась и пристально посмотрела на Джула.
– Ничего особенного. Ты ведь знаешь старую шутку: «Какие три самые лживые фразы на свете?» – Взгляд пылкого любовника был неуловим. – Ответ первый: «Чек послан по почте». Второй: «Я обещаю, что не...». И третий ответ: «Неужели я бы стал лгать своему лучшему другу?»
– Очень забавно, – холодно заметила Джильберта. Он улыбнулся, обнажив великолепные белые зубы, и, несмотря на ее сопротивление, прижал Джильберту к кровати.
– Довольно пустой болтовни. Давай займемся любовью.
– Нет, дорогой, больше никакого секса сегодня вечером.
– Ты, должно быть, подшучиваешь надо мной?.. Как, ты сказала, тебя зовут? Может, ты и похожа на Джилли Киллингтон, но на самом деле сейчас ведешь себя не как она.
Ей пришлось согласиться, что это близко к правде, действительно не похоже на нее. Джильберта выключила бра и, прислушиваясь к отдаленным звукам уличного транспорта, стала смотреть в потолок.
Джулс закурил новую сигарету и нарушил хрупкую тишину:
– Анита знает о нас?
– Не думаю, – неуверенно ответила Джильберта.
– Не думаешь?.. – В его голосе звучал сарказм. – Ты хочешь сказать, что не была честна со своей лучшей подругой? А как же клятва школьниц, скрепленная кровью?
– Я ни перед кем не раскрываю душу, даже перед Анитой. Никого не касается, с кем я сплю. Но если бы ты сначала был ее парнем, тогда бы я обязательно рассказала ей о нас. Без всякого обмана. Ты понимаешь?
– Думаю, да.
– Между прочим, Джулс, раз уж мы заговорили об обмане, как ты полагаешь, администрация этого здания верит в то, что мы с тобой скучная супружеская пара?
– Почему нет? Я подписал договор об аренде самого дорогого пентхауса здесь сроком на два года и дал им массу рекомендаций.
– Под именем Милоша Алански, – заметила Джильберта.
– Да, моего верного слуги. Он мне ближе, чем оба моих брата. Ты говорила о дружбе. Так вот, он скорее отрежет себе язык, чем опорочит меня.
– Это ты так считаешь, – возразила Джильберта.
– Потому что это правда... Кстати, когда бы мы ни останавливались здесь, у нас всегда было много багажа, что не выглядит так, будто мы приезжаем сюда лишь для того, чтобы заняться любовью. Кроме этого, у нас есть горничная, которая приходит три раза в неделю. Не бойся, Джилли, мы выглядим как столетние супруги-домоседы. Управляющий знает, что мой бизнес заставляет меня постоянно ездить по всей стране. И каждый раз, когда мы уезжаем, я даю ему стодолларовую купюру, чтобы он следил за квартирой. Поэтому расслабься и отдыхай.
Однако Джильберта не смогла сразу уснуть, и это ее забеспокоило. Сон и секс были такой же неотъемлемой частью ее существования, как дыхание и пища. Тем не менее в течение последнего часа она не могла насладиться ни тем, ни другим.
Это было зловещее предзнаменование.
Глава 2
Наконец-то Джильберта погрузилась в сон и спала как убитая. Но, проснувшись в восемь часов утра, она ощутила какую-то странную тревогу.
– Какого черта? – пробормотала Джильберта, взглянув на подушки и простыни, которые еще хранили очертания тела Джулса. – Где он?
Она накинула на себя халат – сутанообразное одеяние из темно-бордового велюра, – выгодно подчеркивавшее ее безупречную фигуру, и, проведя рукой по волосам, вышла на террасу.
Джулс смотрел в бинокль. На нем были полосатые шорты, которые Джильберта в шутку подарила ему на прошлый день рождения. Она подошла сзади и поцеловала его в лопатку.
– Доброе утро, дорогой.
Джулс обернулся и опустил бинокль.
– Привет, любовь моя. Я подумал, что лучше всего дать тебе поспать, ведь жене Хармона Киллингтона предстоит трудный день.
– Спасибо. – Джильберта слегка коснулась его губ. – Извини, если я была раздражительной вчера вечером.
Он рассмеялся.
– Я же говорю, что мы ведем себя как пожилая супружеская пара. Извини, дорогая, но у меня ужасно болит голова.
Джильберта игриво потрепала его по щеке.
– Это ведь так не похоже на меня – быть скверной девчонкой. Может, ты и прав, что недоволен мной.
– Кто недоволен? Погоди, нет, ты должна увидеть это потрясающее зрелище в порту!
Они прислонились к стене и стали любоваться панорамой потрясающего морского действа. Корабли необъятных размеров готовились отплыть вверх по Гудзону, чтобы повторить торжественную процессию столетней давности.
– Взгляни-ка на эти великолепные парусники! – воскликнул Джулс.
– «Все, что мне нужно, – корабль и звезда; та, что мне скажет, как плыть и куда...» – продекламировала Джильберта.
Джулс передал ей бинокль. Огромные корабли величественно проплывали вверх по реке Гудзон к мосту Джорджа Вашингтона. Вдали с моста Верразано-Нэрроуз изящными складками ниспадал громадный национальный флаг – государственный флаг США весом в полторы тонны и размером больше футбольного поля.
Джулс Марстон, заядлый яхтсмен, знал каждое из двухсот двадцати пяти проплывших мимо судов.
– Видишь эту четырехмачтовую чилийскую баркентину «Эсмеральда»? После свержения президента Альенде военная хунта использовала ее как плавучую тюрьму для политических заключенных и камеру пыток.
Джильберта поморщилась:
– Мне кажется, неприлично приглашать такой корабль принять участие в торжествах, символизирующих свободу.
– Ты не единственная, кто так считает. Но в конце концов, корабль – это неодушевленный предмет и не несет никакой ответственности за то, что делают его хозяева. К тому же он просто великолепен!
– Я умираю с голоду. Как ты посмотришь на то, чтобы я приготовила нам завтрак?
– Позже. Я ничего не хочу пропустить из этого волшебного спектакля... Вот еще один красавец, итальянский фрегат «Америго Веспуччи». А посмотри-ка на это судно с четырехугольными парусами, это колумбийская «Глория».
Джильберта подавила зевок; она не разделяла мальчишеского увлечения своего любовника кораблями и морем.
– Ты наслаждайся, дорогой. А я быстро приму душ и приготовлю нам суфле.
...Джильберта чуть не задохнулась, когда ледяная струя обрушилась на горячее потное тело. Мучившее ее странное тревожное чувство исчезло.
Принимая душ, почему-то вспомнила тот день, примерно год назад, когда она впервые встретила Джулса Марстона на конференции в Колорадо-Спрингс. Он был верным сторонником ее мужа в борьбе за пост губернатора и все время активно поддерживал его, заслужив глубокую благодарность и дружбу Хармона.
Вечером на костюмированном балу Джилли и красивый друг ее мужа почувствовали, что их неотвратимо влечет друг к другу. Во время танцев они не произнесли ни единого слова. В этом не было необходимости: все сказали их глаза.
Джилли и Джулс договорились встретиться на следующий же день в его гостиничном номере. Это было началом их страстного романа, и до сих пор они испытывали столь же сильные чувства, но Джильберта не хотела ничего менять, по крайней мере до тех пор, пока у Хармона был шанс занять место в Белом доме. И потому такое положение вещей – свидания в квартире Алански, когда дела призывали их в Нью-Йорк, – вполне ее устраивало...
...Джильберта быстро растерлась полотенцем и, не надевая нижнего белья, облачилась в черную шелковую пижаму, так как была уверена, что до полудня снова займется любовью с Джулсом. Она сунула ноги в черные атласные туфли и отправилась на кухню готовить суфле. Затем, насвистывая мелодию «Америка прекрасная», вышла на террасу, чтобы вместе с Джули полюбоваться праздником на Гудзоне...
– Джули, – позвала она, открывая раздвижные двери. – Где... – крикнула Джильберта и запнулась, увидев боковым зрением, что из-за куста в дальнем углу террасы торчит голая нога.
Сердце бешено заколотилось, горло обожгло горячее дыхание.
– Джули! – Пронзительно закричав, она побежала к кусту.
Она замерла и, остолбенев от ужаса, посмотрела вниз. Джулс Марстон лежал ничком на бетонном полу в луже крови, которая с каждой минутой становилась все больше и больше. Его затылок был раздроблен подобно яичной скорлупе.
У Джильберты не было никаких сомнений в том, что он мертв. Даже не пытаясь остановить хлынувшие слезы, она бросилась в ванную комнату. И как раз вовремя, потому что ее стошнило. Затем Джилли вымыла лицо холодной водой, наложила гамамелис на опухшие веки и, нетвердо держась на ногах, побрела в гостиную, где налила себе рюмку виски и залпом выпила. Ее передернуло, но она налила себе еще одну рюмку.
Она должна подумать.
Несмотря на первоначальный шок, вызванный смертью, нет, убийством – Джильберта это сразу поняла, но почему-то не была потрясена случившимся. Марстон нажил себе немало врагов – неизбежное следствие того, что много лет он вел жесткий бизнес, в результате которого каких-то многочисленных соперников он погубил, других заставил завидовать. И в том и в другом случае Джулс вызвал их лютую ненависть. Завидовали ему даже те, кто работал на него.
А ведь еще были женщины, которых он любил и бросал. Однажды Джильберта спросила мужа, почему Марстон не женат, и Хармон так охарактеризовал личную жизнь друга: «Он слишком весело проводит время».
Не следовало сбрасывать со счетов и десять лет, в течение которых он был секретным агентом ЦРУ. Когда Джулс изрядно выпивал, то становился патологически необъективным и превращал эту организацию в мишень для своих беспощадных насмешек. Как-то он признался Джильберте: «Я слишком много знаю, малышка. Это все равно что принадлежать мафии – пожизненная работа.
Никто не может оставить навсегда службу в этой организации. Единственная привилегия ее членов состоит в том, что хоронить их будут с воинскими почестями».
Джильберта вновь потянулась к бутылке, но вдруг подумала, что надо позвонить в полицию. Она подошла к телефону, подняла трубку, но, так и не набрав номера, положила ее назад. Мысли в голове проносились с бешеной скоростью.
Джильберта Де Бирс Финч Киллингтон всегда отличалась прагматизмом и потому мгновенно сообразила, что было бы чистым безумием поднимать тревогу и звонить в полицейское управление Нью-Йорка. Придется объяснять свое присутствие в этой квартире, и через пару дней новость о любовной связи с ближайшим соратником ее мужа появится во всех крупных газетах страны. К тому же полиция может ей не поверить и обвинить ее в убийстве Джули.
Нет, нет, никаких звонков... Любовник хладнокровно убит, но она, Джильберта, жива и намерена еще долго-долго оставаться живой! Примерно через сутки тело обнаружат, ведь завтра придет экономка. Джильберте надо поскорее унести из квартиры одежду и личные вещи. Дорогие наряды могут легко навести полицию на ее след.
Управляющий и агент по найму квартир дадут показания, что эта фешенебельная квартира была снята некими мистером и миссис Алански. Власти будут искать несуществующую женщину, но только до тех пор, пока не узнают, что погибший человек – не Милош Алански, а промышленный магнат, крупный предприниматель Джулс Марстон, который, ко всему прочему, был холостяком. Тут уж полицейские и репортеры постараются узнать личность мнимой миссис Алански. Но не это беспокоило Джильберту. О ее существовании мог рассказать только друг Джулса, но она верила в его преданность.
Джильберта надела комбинезон из хлопчатобумажной ткани зеленого цвета, простенькую шляпу в тон и темные очки. Затем быстро упаковала два чемодана, которые всегда держала в квартире, и вынесла их к лифту. Ей сопутствовала удача: на всем пути от квартиры до гаража под домом она не встретила ни одного жильца.
Семь месяцев назад, когда любовники переехали в эту квартиру, Джулс купил подержанный грузовичок марки «додж».
– Нам понадобится транспорт, пока мы в городе, – сказал он, – какая-нибудь машина, которой можно будет пользоваться, не привлекая к себе излишнего внимания. А «додж» не так приметен, как «кадиллак» или «линкольн».
Она мысленно поблагодарила Джула за его предусмотрительность и аккуратно сложила одежду на полу автомобиля. Затем с пустыми чемоданами поднялась в квартиру и упаковала остальные вещи. Когда Джильберта в третий раз спускалась вниз, на пятом этаже в лифт зашли две женщины. Она затаила дыхание, но соседки так были увлечены разговором, что ни разу не взглянули на Джилли.
Оставив на этот раз чемоданы в «додже», она вернулась в квартиру, чтобы в последний раз осмотреть ее. Джильберта внимательно проверила все комнаты и террасу в поисках какого-нибудь предмета, свидетельствовавшего о ее пребывании здесь. Она вымыла пепельницы, привела в порядок кухню, ополоснула свою рюмку. Даже открыла бумажник Джулса и убедилась в том, что там нет ничего, что могло бы навести на ее след: фотографии, открытки или номера телефона. Ничего подобного в бумажнике не оказалось. Джулс был слишком умен, чтобы так рисковать. Отпечатки пальцев не особенно ее беспокоили: в этой квартире побывало слишком много людей, включая приятельниц самого Алански.
Спустя двадцать минут она въехала в платный гараж. Сообщив служащему, что оставляет машину по меньшей мере на сутки, Джильберта вышла на улицу и поймала такси.
Было чуть позже полудня, когда Джильберта вошла в свой люкс и позвонила в номер, где остановились Анита Тэтчер и падчерица Джильберты Дженет Киллингтон.
– Джен... это Джилли.
– Боже мой! Где ты? Мы с Анитой рвем на себе волосы! Тебе в два часа нужно быть в ратуше. Лимузин заказан на час тридцать.
– Не беспокойся, милая. Вчера я была за городом в коттедже и набросала там черновик своей речи. Здесь, в Нью-Йорке, я не могу ни на чем серьезном сосредоточиться, особенно в такие праздничные дни. Во всяком случае, теперь я довольна своей речью. Вы с Анитой сделали какие-нибудь покупки?
– Немного. Ты не хочешь с ней поговорить?
– Нет. Я спущусь к вам, как только оденусь. Наступило напряженное молчание, прежде чем Дженет снова заговорила, не скрывая своего раздражения:
– Ты могла бы быть более внимательной и сообщить, куда едешь. Я страшно беспокоилась и папа тоже. Вчера он звонил по меньшей мере раз шесть.
– Я виновата. Я действительно поступила безрассудно. Прости меня.
– Ну ладно. Ты лучше поторопись, Джилли. Увидимся позже.
Джильберта скинула комбинезон и легла на кровать в одном белье. Закурив сигарету, она попыталась восстановить безумную череду событий этого страшного утра. Бегство из квартиры Алански едва не лишило ее сил. Пока удача улыбалась ей, в противном случае ни за что бы не удалось совершить эти пробежки из квартиры в гараж не замеченной каким-нибудь соседом, управляющим или кем-то из технического персонала. Завтра она расплатится за стоянку «доджа», поедет в коттедж и перенесет всю одежду в спальню.
Вот только что делать с машиной? Джильберта подумала о том, что стоило бы оставить ее в загородном доме, но тут же отказалась от этой идеи. Не могла она держать у себя такое громоздкое вещественное доказательство. Нет, так рисковать нельзя. Вдруг вспомнилось, что, когда Джулс оставлял «додж» на стоянке, его попросили записать в квитанцию номерной знак машины. Несомненно, полиция узнает о пропавшем грузовике и разошлет повсюду информацию о нем. Итак, от машины надо немедленно избавиться. Но как? Связаться с агентом по продаже подержанных автомобилей? Нет, чтобы это сделать, придется подписать какие-нибудь документы, а это будет самоубийством. Конечно, можно отделаться от номерных знаков и...
«Ты все усложняешь и запутываешь, моя милая», – подумала Джильберта. Семья Де Бирсов всегда придерживалась правила, которое передавалось из поколения в поколение: сталкиваясь с очень сложной проблемой, всегда ищи самое простое решение. Вспомнив об этом, она быстро нашла, как ей показалось, идеальный выход. Нет никакой необходимости ехать в коттедж. Завтра рано утром надо забрать «додж», отправиться на нем до Риверсайд-Хайтс, оставить его в переулке и вернуться в отель на метро. Джильберта на сто процентов была уверена, что в течение ближайших двенадцати часов «додж» непременно угонят.
В час пятнадцать Анита открыла дверь и холодновато улыбнулась.
– Джилли... черт возьми, ты до смерти напугала нас! Мы уж думали, что тебя убили уличные грабители. Позвони ты на десять минут позже, данные о тебе были бы уже в картотеке о пропавших.
Женщины обнялись, щека одной слегка коснулась щеки другой.
– Я знаю, что это было неразумно с моей стороны, – виновато сказала Джильберта, – и, право, очень сожалею. Но мне так хотелось, чтобы речь получилась неординарной, что я забыла обо всем на свете.
Анита от удивления подняла бровь:
– Это так не похоже на мою хладнокровную, в высшей степени самоуверенную подругу.
Джильберта вздохнула и развела руками:
– Ничто человеческое мне не чуждо. Дорогая, какое нарядное платье! Тебе очень идет.
На Аните было эффектное лимонно-желтое трикотажное платье спортивного покроя.
– Спасибо, Джилли. А ты выглядишь просто очаровательно. Как всегда, ты выбрала то, что надо.
Платье Джильберты, сшитое из шотландки, было простым, с высоким воротником, окаймленным оборкой. Она улыбнулась:
– Этот фасон немного напоминает моду эпохи первых переселенцев, которые основали штат Колорадо.
– Хочешь чего-нибудь? – поинтересовалась Анита.
– Да, пожалуй, немного виски с содовой.
– Между прочим, вчера сюда звонил Джулс и спрашивал тебя, – заметила Анита, наливая виски. – Попросил, чтобы ты ему позвонила, когда вернешься.
– Он оставил номер телефона? – небрежно спросила Джильберта и закурила.
– Да, я записала в блокноте рядом с телефоном в спальне. Джулс остановился в квартире Милоша Алански.
Она уже набирала номер Милоша, когда Анита принесла виски. Подождав, пока не прозвучало десять гудков, Джильберта пожала плечами и положила трубку.
– Должно быть, он вышел. Я позвоню после торжественной церемонии.
– Ты не хочешь, чтоб я послушала твою речь? – спросила Анита, протягивая ей рюмку.
– Если честно, нет. По-моему, когда слишком много репетируешь, теряешь непосредственность, искренность.
Внезапно на пороге появилась Дженет.
– Итак, блудная мать вернулась...
– Она никуда не исчезала, – заметила Джильберта. – Как ты, Джен?
– Мне скучно. Буду прыгать от счастья, когда мы сядем в самолет и вернемся в Колорадо.
Мачеха и падчерица оценивающе оглядели друг друга. Между ними так и не сложилось дружеских отношений, хотя, по молчаливому соглашению, обе старались не показывать ни перед посторонними, ни тем более перед губернатором своей неприязни друг к другу.
Дженет Киллингтон была хорошенькой темноволосой девушкой с неплохой фигурой, но впечатление портили чересчур худые ноги. Однако природа компенсировала этот недостаток, наградив ее пышной грудью. По случаю торжеств поверх блузки с кружевной гофрированной отделкой Дженет надела элегантный черный бархатный жакет, подчеркивавший ее высокую грудь и тонкую талию.
– Потрясающий туалет! – воскликнула Джильберта. – Ты купила это здесь, в Нью-Йорке?
– Да, в маленьком бутике, – ответила Дженет. Враждебные нотки в ее голосе исчезли. Она всегда по-детски, с благодарностью реагировала на лесть, особенно от Джильберты, которая в Денвере считалась законодательницей мод среди дам высшего света.
– Ты уже позвонила папе? – спросила Дженет.
– Сразу же после разговора с тобой, – солгала Джильберта. – Он уже ушел. Бедняга... Сегодня вечером он, наверное, будет выжат как лимон после всех этих приемов и выступлений. – И добавила, смеясь: – К счастью, ему приходится это делать только раз в сто лет.
– Лимузин, должно быть, уже ждет. Пора ехать, команда! – заметила Анита, глядя на часы.
Джильберта допила виски, погасила сигарету и подошла к зеркалу.
– Знаете... я действительно... действительно нервничаю, – медленно проговорила она.
– Это просто ожидание церемонии так на тебя действует, – успокоила ее Анита. – Не волнуйся, ты, как всегда, поразишь всех.
«Просто ожидание церемонии...» Если бы только Анита знала, чем в действительности было вызвано ее состояние!
Глава 3
Джильберта стояла на трибуне. Ее взгляд медленно скользил по огромному морю людей, собравшихся здесь, чтобы послушать ее. Непрерывно жужжали фотоаппараты и телекамеры, ярко загорались вспышки, слепя глаза. Она еще раз просмотрела свои записи и подрегулировала один из микрофонов. Затем, встав вполоборота к другим ораторам, сидевшим невдалеке, на возвышении, произнесла:
– Я хочу выразить глубокую признательность мэру Биму и его коллегам, которые отнеслись ко мне с такой добротой, сердечностью и великодушием... – И, повернувшись к аудитории, Джильберта закончила предложение: – А также всем вам. Мне хочется сказать... Я люблю Нью-Йорк! – Когда утихли аплодисменты, она продолжала: – Сегодня мы отмечаем одно из самых великих и знаменательных событий в истории величайшего в мире народа – двухсотлетие со дня подписания Декларации независимости. Не могу не процитировать сейчас несколько фраз из второго параграфа этого документа, потому что сэр Томас Джефферсон выразил именно то, что я чувствую в данный момент, но гораздо лучше, чем сказала бы это я: «Мы считаем, что эти истины не требуют доказательств: все люди созданы равноправными, Бог даровал им неотъемлемые права, среди которых право на жизнь, свободу и стремление к счастью». Мои сограждане, именно это мы и празднуем сегодня, как здесь, так и по всей стране, – двести лет свободы в такой форме, которой ни один народ так и не достиг. Все мы в отличие от других наций, населяющих эту землю, пользуемся общим наследием, нас связывают общие узы. Наши предки были эмигрантами, переправившимися через безбрежные океаны, чтобы начать новую жизнь в этой стране безграничных возможностей. Мой прапрадед Ларс Де Бирс был одним из этих людей. У него, сапожника по профессии, была мечта и сила духа, чтобы осуществить эту мечту. Подобно другим переселенцам, во время «золотой лихорадки» он привез свою семью в Колорадо и упорно продолжал добиваться своей цели...
Взор Джильберты, до этого гордо озиравшей слушавших ее людей, внезапно затуманился. Все эти лица слились для нее в одно лицо, лицо человека, чье мужество и дар предвидения всегда ее воодушевляли, – Ларса Де Бирса. Видение было настолько реальным, что Джилли показалось, вот протяни она сейчас руку – сможет дотронуться до своего удивительного предка...
4 июля 1858 года Ларс Де Бирс, его жена Минна, их шестилетний сын Нилс и младшая дочь Карен прибыли сюда в крытом фургоне, забитом припасами и оборудованием, необходимым для добычи полезных ископаемых. Они обосновались к югу от Денвера в небольшом, поселке в горах, который появился здесь двумя месяцами раньше, когда два золотоискателя неожиданно разбогатели, напав на жилу.
Но уже через два месяца этот лагерь опустел, его обитатели поспешили перебраться на другой участок, о котором прошел слух, что там много золота. Подобно кочевникам, странствующим по пустыне, золотоискатели и старатели бродили по всей территории Колорадо в надежде, что им повезет и они набредут на золотую жилу.
По истечении изнурительного лета, так ничего и не заработав, Ларс перевез семью в Денвер, открыл небольшую мастерскую по пошиву и ремонту обуви и моментально был завален работой. Заказов поступало так много, что даже жене и маленькому сыну приходилось помогать ему.
– И ради этого нам пришлось исколесить полсвета, – посетовала как-то ночью Минна, когда они лежали на широкой перине в своей двухкомнатной квартире, находившейся прямо над мастерской.
– Терпение, женщина, терпение прежде всего. И Рим не сразу строился. Когда-нибудь я тоже открою большое месторождение...
– Это произойдет, только когда рак на горе свистнет! – Минна легла на бок и шлепнула мужа по руке. – Прекрати, Ларс! Я совершенно без сил – целый день кручусь как белка в колесе! Кроме того, мы не можем себе позволить иметь еще одного ребенка. Если я забеременею, то не смогу помогать тебе в мастерской.
Он вздохнул и отвернулся от жены:
– Да, ты права.
Прошло больше года с тех пор, как Ларс последний раз наслаждался близостью с женщиной. Завтра он спросит своего друга Тони про тех пятерых шлюх, что поселились на склоне горы, правда, их палатка имела дурную славу. С этими мыслями Ларс постарался заснуть...
Следующим летом Ларс вложил все заработанные деньги в приобретение продовольствия и вместе с семьей отправился в местечко Калифорния-Галш, что на реке Арканзас, где, по слухам, в начале этой весны старатель по имени Саймон открыл большое месторождение золота.
Золотодобытчики, которые уже находились там, обрадовались, увидев Ларса и его фургон. В течение одного часа Ларс распродал весь провиант, а также лопаты, кирки, корыта, оставив себе только самое необходимое.
В знак благодарности старатели помогли ему построить бревенчатый домик.
– Когда ты в следующий раз поедешь в Денвер, тебе имеет смысл купить фургон побольше и доставить сюда столько припасов, чтобы можно было открыть магазин, – посоветовал ему один из старателей.
Товарищи встретили это предложение одобрительными возгласами и тут же сделали пристройку к дому.
В Калифорния-Галш было золото. Один из старателей, разрабатывавший участок рядом с Ларсом, намыл драгоценного металла на семьдесят тысяч долларов. Человек, добывавший золото по другую сторону от участка Ларса, заработал более ста тысяч долларов. И только Де Бирс получил лишь девятьсот долларов прибыли!
– Думаю, я не создан быть старателем, – однажды ночью с горечью признался он Минне.
– Бог хотел, чтобы ты был хорошим сапожником, – ответила она.
– И лавочником, – добавил Ларс и поделился с женой своими планами: открыть большой магазин в этом процветающем крае.
Зимой следующего года Ларс купил в Денвере большой фургон фирмы «Конкорд». Оставив Минну и детей в городе, он вернулся в Калифорния-Галш с двумя тоннами продовольствия и другими припасами.
В ту зиму лавочник и сапожник Де Бирс заработал свыше десяти тысяч долларов. Летом, вернувшись в Денвер за своей семьей, он радостно сказал Минне:
– Пожалуй, это у меня получается лучше, чем добывать золотой песок.
– Да, пожалуй, ты прав. Возможно, теперь мы могли бы позволить себе завести еще одного ребенка. – И глаза Минны заблестели.
Ларс посмотрел на нее с сияющей улыбкой, и на этот раз жена раскрыла ему свои объятия.
Минна изумилась, увидев, как разросся поселок старателей. На месте бывших палаток возвышались бревенчатые домики, у людей появились деньги, и Ларсу тем летом пришлось возвращаться в Денвер за товаром и продуктами три раза.
Это была первая зима, которую они всей семьей провели в лагере. Однако слово «лагерь» теперь уже не подходило для этого места. Это был настоящий город. Однажды утром в магазин Де Бирса пришла группа наиболее уважаемых старателей и заявила, что отныне он назначается почтмейстером.
– Весной почтовая карета начнет доставлять почту в Каренвилл, – заявил один из них.
– Каренвилл? – недоуменно переспросил Ларс.
– Разумеется. Поскольку вы – самый крупный торговец в этих местах, мы сочли справедливым, что наш город будет называться в честь вашей дочери Карен. Если наш город будет столь же красив, как и ваша дочь, то он скоро станет символом всего нашего края.
В течение последующих пятнадцати лет Каренвилл процветал, а с ним и Ларс Де Бирс. Его дела шли настолько успешно, что он переехал с семьей в новый просторный дом с видом на город, а старый домик Ларс переделал еще в один магазин. К 1870 году у Ларса на службе было три приказчика и бухгалтер.
Вместе с городом, названным в ее честь, росла и расцветала Карен. Уже в четырнадцать лет у нее была роскошная фигура. Высокий бюст, тонкую талию и широкие бедра подчеркивали крестьянские платья с узкими лифами и широкими юбками, которые она любила носить.
– Ты похожа на немецкую фарфоровую куклу, – частенько с нескрываемой гордостью говаривал ей отец.
И это было истинной правдой. Короткие белокурые шелковистые волосы свободно падали на лоб и на щеки. У нее была удивительно гладкая матовая кожа. Но пожалуй, главное, на что сразу обращал внимание каждый, – это глаза, яркие, небесно-голубые.
– Карен входит в класс, и кажется, будто ослепительные лучи солнца, освещая все вокруг, льются в окно, – сказала однажды Минне учительница. – Создается впечатление, что дети в классе выглядят более радостными в ее присутствии.
Одного из соучеников Карен, который больше всех других был пленен ее красотой, звали Роберт Паркер. В свои шестнадцать лет он был самым высоким и самым старшим парнем в их классе. Он производил впечатление необыкновенно сильного человека как физически, так и духовно. Сердце Карен сразу растаяло, когда она два года назад впервые увидела Роберта Паркера, светлые непокорные кудри, серо-голубые глаза и резкие черты лица. Тем не менее все это время внешне девочка сохраняла равнодушие и даже легкое презрение к нему. Лучшие подруги Роуз Крори и Дженни Снид были шокированы ее безразличием.
– Ни одна девочка в Каренвилле не скрывает своего восхищения Бобом Паркером! – воскликнула как-то Роуз. – Одна улыбка мальчика Бобби, обращенная ко мне, дает ощущение, что день прожит не зря.
– Мальчик Бобби! Тьфу! Ты чересчур инфантильна! – парировала Карен.
Дженни, закрыв глаза и сложив руки, воскликнула:
– Я бы все сделала для этого парня. Все что угодно!
Девочки захихикали, когда Карен изобразила такое возмущение, будто даже и не знает, как им ответить.
Однажды она вошла в магазин отца и не поверила своим глазам. В белом фартуке за прилавком стоял Роберт Паркер. Потеряв дар речи, Карен с изумлением смотрела на него.
– Могу ли я быть чем-нибудь вам полезен, мисс? – Его лицо ничего не выражало.
– Что это ты здесь делаешь? – растерявшись, спросила Карен.
– Работаю.
– Ты здесь работаешь?
– Совершенно верно. Твой отец нанял меня, чтобы я помогал ему по выходным дням и доставлял важную почту. Так чем я могу быть тебе полезен?
– Я видела в мануфактурном магазине новое платье и пришла попросить у папы денег.
– Попробуй поискать его в пивной Фишера. Там двое старателей надеются получить у твоего отца аванс в обмен на часть золота, которое предполагают найти.
Ларс Де Бирс давно прекратил самостоятельные поиски золота, но косвенно потворствовал своему неискоренимому желанию найти золотое руно. Он часто снабжал нуждавшихся старателей деньгами или снаряжением, мечтая о том, что взамен они отдадут ему его долю золотого песка.
– Зачем бросать деньги на ветер? – как-то упрекнула его Минна. – Ты уже давал деньги и материалы дюжине неудачников.
Но Ларс лишь крепко обнял жену и весело сказал:
– Номер тринадцать может оказаться моим счастливым числом.
– Нет уж, благодарю. Я никогда не переступлю порог пивной. Лучше подожду, пока он вернется домой, – решительно заявила Карен.
Девушка уже выходила из магазина, когда Роберт окликнул ее:
– Карен.
Она остановилась, но не обернулась.
– Да?
– За что ты меня недолюбливаешь? – тихо спросил Роберт.
Карен обернулась, и их взгляды встретились.
– Кто тебе сказал такую глупость?
– А никому не нужно говорить, и так видно. Ты относишься ко мне, будто я не существую.
– Это твоя фантазия. – Карен пожала плечами. – Я считаю тебя очень хорошим парнем... и способным учеником.
– Тогда докажи, что ты не испытываешь ко мне неприязни.
– Не говори ерунду. Как я могу это доказать?
– Пойдем со мной на пикник в Оро в День независимости, там будет фейерверк, угощение на открытом воздухе, а вечером – танцы...
– Я собиралась поехать туда со своей семьей, – пробормотала растерявшаяся Карен.
– Может быть, твой отец позволит мне отправиться туда в вашем фургоне? – спросил Роберт.
– Я попрошу его.
Лицо Роберта озарила сияющая улыбка.
– Чудесно! И тогда ты поедешь со мной! Карен едва сдержала улыбку и уточнила:
– Нет, это ты поедешь со мной. Боб рассмеялся:
– Как тебе будет угодно, Карен. Главное, что ты будешь моей девушкой.
– Вдобавок к тому, что ты очень славный, очень умный, ты еще и очень настырный.
Скованность исчезла, и оба расхохотались. Карен едва смогла проговорить:
– Мне пора идти. Мама ждет меня в молочной.
– Увидимся в школе в понедельник! – крикнул Боб ей вслед.
В тот же вечер за ужином она как бы невзначай завела разговор о Роберте Паркере.
– Мне кажется, было бы неплохо, если бы он поехал с нами на пикник.
Ее брат весело ухмыльнулся:
– Наконец-то надменная принцесса решила для разнообразия вести себя по-человечески. Бедный парень уже больше года мечтает о тебе, а ты глядишь на него как на пустое место.
Нилс Де Бирс в свои двадцать лет был точной копией отца – высокий, худой, мускулистый, с озорными голубыми глазами.
– Перестань дразнить сестру, – строго сказала Минна. – Ей уже давно пора иметь своего парня.
Лицо Карен покрылось румянцем.
– Ма-а-ма! Он не мой парень!
– Тогда почему ты краснеешь? Послушай, Боб Паркер – лучший жених в городе. – Нилс откашлялся и с важным видом добавил: – Конечно, за исключением меня.
Ларс и Минна рассмеялись, но их дочь нахмурилась и показала брату язык.
– Ты просто самодовольный дурак, и я никак не пойму, что Мэри Уэнтворт в тебе нашла.
– Да она боготворит землю, по которой я хожу, – ответил Нилс.
– Вы с Мэри поедете на пикник вместе с нами? – спросила Минна.
– Нет, мы с Билли Коксом и Селией Таунс возьмем экипаж, – ответил Нилс.
– Вы только посмотрите! Вот кто на самом деле высокомерный, так это ты! – вставила свое слово Карен.
Нилс широко улыбнулся.
– Ты со своим кавалером тоже можешь поехать с нами, если хочешь. Будете обниматься на заднем сиденье, а мы обещаем не подглядывать.
Карен скомкала салфетку и швырнула ее через стол в брата. Тот быстро наклонил голову, и салфетка, пролетев мимо него, попала в фарфоровую статуэтку, стоявшую на буфете. Она упала и разбилась вдребезги.
– Моя любимая статуэтка! – воскликнула Минна и закрыла руками лицо. – Ну и скверный же ты ребенок!
– Я давно не ребенок! В любом случае это вина Нилса. Если бы он не наклонил голову, ничего бы не случилось!
Нилс и его отец еле сдерживали разбиравший их смех, закрыв лица салфетками, в то время как Минна распекала дочь.
– Карен! Немедленно иди в свою комнату и оставайся там до тех пор, пока я не решу, как тебя наказать.
– Я знаю, как ее наказать. – Нилс подмигнул отцу. – Запрети ей ехать на пикник.
Карен сжала кулаки и сердито посмотрела на брата.
– Заткнись и не вмешивайся в чужие дела, ты... ты... ты... – Глаза ее наполнились слезами, и она выбежала из комнаты.
Поднявшись в свою комнату, девушка бросилась на кровать и зарылась лицом в подушку, чтобы заглушить рыдания. Если ей не позволят поехать с Бобби на пикник, она убьет себя! Все это время, на протяжении стольких месяцев, Карен боготворила его, но гордость не позволяла ей показывать свои истинные чувства. Пусть Роуз и Дженни, да и другие глупые девчонки, которых она знает, выставляют свои чувства напоказ, но только не она. Впечатлительная и легкоранимая, дочь Де Бирса всегда скрывала свои истинные чувства.
Послышался легкий стук в дверь. Карен села в кровати и вытерла глаза. Она была рада, что в комнате темно.
– Кто это? – спросила Карен.
– Мама.
– Входи, – произнесла она сдавленным голосом, боясь услышать приговор.
С подсвечником в руке Минна остановилась на пороге.
– Доченька... Я хотела тебе сказать, чтобы ты не волновалась из-за пикника. Ты обязательно поедешь. Нилс просто дразнил тебя.
– Спасибо, мама... И, мама...
– Да, детка?
– Прости за то, что я была груба. Мне жаль, что я разбила статуэтку. Я заплачу за нее из своих карманных денег.
Минна ласково улыбнулась, подошла и, сев на край кровати, поставила свечу на столик.
– В этом нет никакой необходимости, раз ты признаешь, что поступила неправильно, и сожалеешь о том, что сделала. Я думаю, подобное больше не повторится.
– Да... О мама, как я люблю тебя! – воскликнула Карен, и мать с дочерью молча обнялись.
В ту ночь Карен долго лежала, не сомкнув глаз. Вновь и вновь она повторяла про себя: «Роберт Паркер... Боб Паркер... Миссис Роберт Де Бирс Паркер».
Внезапное волнение вдруг охватило ее: это было мучительное ощущение сладостного томления, вызвавшее сильное сердцебиение и учащенное дыхание. Не в силах обуздать неведомое желание, Карен погладила свой живот и медленно провела рукой по бедрам вверх и вниз. Затем, задрав ночную рубашку, уже смелее опустила руку и чуть не задохнулась, когда пальцы коснулись ее разгоряченной плоти...
В школе старшие девочки, говоря про это, шептались и хихикали: «Каждый раз, когда Глэдис видит Тедди Бернса, она тут же мчится в туалет и занимается с собой!..» Благовоспитанные девочки этого не делают и даже не думают об этом.
– ...Наверное, я не отношусь к их числу, – прошептала Карен, испытывая непреодолимое желание.
Закрыв глаза, она представила обнаженного Боба, который лежит рядом и его сильные руки нежно гладят ее. Выгнув спину, Карен стала ритмично вдавливать ягодицы в матрас. И вдруг это произошло: ослепительный блеск ракет, бомбы, оглушительно разрывающиеся в воздухе и окрашивающие небо в красный цвет...
Наверное, именно так будет светиться небо в ночь на Четвертое июля, в ночь танцев.
В это время в своей спальне Ларс и Минна занимались любовью. А позже, когда они тихо лежали в темноте, прижавшись друг к другу, Ларс задумчиво сказал:
– Какие же странные, однако, существа люди... Только что я занимался любовью, получая от этого огромное наслаждение... Но то, что моя дочь будет иметь подобные отношения с каким-нибудь мужчиной, кажется мне отвратительным... Я даже не могу подумать об этом – сразу прихожу в бешенство.
Минна рассмеялась:
– Тебе придется с этим смириться. Она уже физически развита как женщина...
– Понимаю... – вздохнул Ларс. – И все-таки я не уверен в том, что мы правильно поступили, пригласив Боба Паркера поехать с нами на пикник.
Глава 4
На следующей неделе, в среду, два замызганных старателя в красных рубашках и брюках из плотного материала привязали своих мулов перед магазином Де Бирса. Их дорожные сумки и седельные вьюки были пусты. Вид этих неопрятных мужчин вызывал у случайных прохожих отвращение, и они невольно ускоряли шаг. Старатели зашли в магазин, бряцая по половицам металлическими пряжками на сапогах. Минна с неприязнью посмотрела на старателей, доведенных до обнищания и надеявшихся на подаяние. Высокий рыжеволосый мужчина слегка коснулся рукой своей мятой шляпы.
– Добрый день, мэм. Я ищу мистера Ларса Де Бирса.
– Его здесь нет, – грубо ответила Минна и, нырнув за прилавок, стала переставлять товары на нижней полке.
Мужчины уже собрались уходить, когда хозяин вышел из кладовой, расположенной в задней части дома.
– Кто-то, кажется, произнес мое имя?.. – спросил он.
– Мистер Де Бирс? – Мужчина с густой рыжей бородой представился: – Я – Джим Свенсен, а моего напарника зовут Уолли Фрэнкс. Мы работаем на заброшенных участках и находим достаточно золота, чтобы сводить концы с концами...
Минна презрительно фыркнула:
– Что-то непохоже!
Не обратив на ее слова внимания, старатель продолжал:
– Так получилось, что на последнем участке появился какой-то грязный черный осадок, который засорил золотоносный песок. Это полностью погубило наш бизнес...
Ларс сочувственно кивнул:
– Именно из-за этого многие уехали из того района.
– Мы чуть с ума не сошли... Интересно, что это за вещество?
– Почему бы вам не послать образец на анализ в лабораторию? – вдруг заинтересовавшись, предложил Ларс.
– Не стоит даже и пытаться. Мы отметили вехами границу еще одного участка, где нет никакой грязи, но нам нужны провизия и снаряжение.
Ларс широко улыбнулся и указал на полки:
– Пожалуйста, парни, берите. Я всегда рад протянуть руку помощи.
Лица мужчин просияли:
– Вот здорово! Спасибо вам, мистер Де Бирс! Все в округе говорят о вашей доброте!
– И глупости! – добавила Минна по-немецки. Когда старатели наполнили свои мешки, Ларс, подсчитав, на какую сумму отпустил им товаров, сказал:
– Это составляет шестьдесят долларов.
– Не беспокойтесь, мистер Де Бирс, вы обязательно все получите, до единого цента. Джим Свенсен никогда не скрывался от кредиторов! Да, кстати, теперь вы – наш компаньон, хотя и не участвующий активно в деле. У вас есть ручка и лист бумаги?
Минна нехотя принесла ему бумагу и ручку, и рыжеволосый быстро написал незамысловатое соглашение, подтверждающее, что Ларс Де Бирс является полноправным компаньоном на огороженном под разработку недр участке земли в Калифорния-Галш.
– Желаю удачи, парни, – громко сказал Ларс и вышел вместе с ними; уже на улице он шепотом добавил: – Зайдите через черный ход, я дам вам пару фляг с виски. Ночью в горах бывает холодно.
Свенсен рассмеялся и пожал Ларсу руку:
– Вы потрясающий человек, мистер Де Бирс. Да благословит вас Бог!
Ларс заметил, что один маленький вьюк совершенно пуст, и спросил почему.
– А-а... Этот... – ответил Фрэнкс. – Он весь испачкан черным веществом, о котором говорил Джим. Мы его выбросим по дороге.
– Вы не возражаете, если я взгляну? – спросил Ларс.
Свенсен рассмеялся:
– Только держите его подальше от своей чистой рубашки.
Ларс открыл вьюк, зачерпнул немного вязкого вещества, растер его пальцами и понюхал.
– Если вы думаете, что это удобрение, то ошибаетесь, – заметил Свенсен.
– Нет... это не удобрение... Но это и не грязь... Знаете, я все-таки пошлю образец в лабораторию.
Ларс положил жирное вещество в коричневый бумажный пакет, отправил в Денвер и забыл об этой посылке. Но спустя неделю ему пришло письмо.
«Карбонаты свинца... серебро... высокое качество... образец для анализа по девятьсот долларов за тонну».
– Девятьсот долларов за тонну! Боже мой! Я не верю! – воскликнул Ларс и побежал в контору, где Боб Паркер проводил инвентаризацию.
– Боб, я должен уехать. Чрезвычайные обстоятельства. Ты не присмотришь за магазином, пока не придет Минна?
– Конечно, мистер Де Бирс. Надеюсь, ничего серьезного?
– Ничего серьезного? Черт подери, еще как серьезно! Ничего более серьезного никогда в жизни со мной не случалось!
Ларс выскочил из магазина и сломя голову помчался к своему дому, чтобы поделиться новостью с женой и дочерью. Выслушав его сбивчивый рассказ, Минна не проявила никакого энтузиазма.
– Увидишь, это или ошибка или бродяги, которым ты дал провизию и снаряжение, пытаются надуть тебя, – заявила она.
– Ты никому не веришь, Минна! – упрекнул ее Ларс.
– Именно поэтому я никогда не разочаровываюсь! – ответила она.
Ларс быстро переоделся в брюки из грубой хлопчатобумажной ткани и толстую шерстяную рубашку. Затем, положив в седельный вьюк нижнее белье, носки, банки с консервами и галеты, он спустился вниз, чтобы поцеловать Минну и Карен.
– Я вернусь завтра или послезавтра, – ответил он на вопросительный взгляд жены.
Ларс направился в конюшню и оседлал своего коня.
– Мы разбогатеем, Барни, – произнес он, похлопав коня по загривку, – мы разбогатеем, я обещаю. И тогда у тебя будет просторная конюшня и большая компания.
Через несколько минут он уже скакал в Калифорния-Галш, к тому самому месту, где Свенсен и Фрэнкс отметили вехами границы их участка, и на закате уже был в лагере, разбитом на берегу реки Арканзас. Старатели чинили желоб для промывки песка. Они с удивлением смотрели на всадника, но вскоре их лица озарились улыбками. Свенсен, оторвавшись от починки, спросил:
– Мистер Де Бирс, какого черта вы здесь?
Когда Ларс рассказал о результатах анализа, они изумились еще больше.
– Вы уверены, что это правда? – недоверчиво спросил Фрэнкс. – В лаборатории не могли ошибиться?
– Ты говоришь так же, как моя жена, – ответил Ларс. – А теперь, парни, бросьте этот желоб, кирки и лопаты! То, что вы выкопали там, лишь поверхностные наносы. Настоящая руда залегает глубоко внизу... Мы займемся ею завтра – сегодня уже слишком темно.
Они сидели у костра, с аппетитом уплетая фасоль с беконом и запивая все обжигающим кофе, в который для крепости добавили виски. Слишком возбужденные событиями этого дня, они не могли уснуть и, лежа в спальных мешках и глядя на бриллианты звезд, рассыпанные по черному бархату неба, строили планы на будущее.
– Я поеду во Францию... Да, во Францию, в Париж, и проведу две недели в одном из публичных домов, – заявил Фрэнкс.
– Если бы я не был так стар, я бы тоже так поступил, – пошутил Ларс. – Я останусь здесь, в Колорадо. Эта земля добра ко мне, и я хочу сделать что-нибудь хорошее для нее.
– Что, например? – лениво поинтересовался Свенсен.
– Для начала надо сделать так, чтобы Колорадо присвоили статус штата... усовершенствовать гражданское право, создать и укрепить наше законодательство...
Только перед рассветом они уснули, но уже в семь часов были на ногах. Не теряя времени на завтрак, мужчины сразу же приступили к выемке грунта. И чем глубже они копали, тем больше им попадалось руды, содержащей свинец. Наконец Ларс воткнул лопату в землю и сказал:
– Все, не стоит копать дальше, парни. Мы действительно наткнулись на золотую жилу, в этом нет сомнения.
– Вы имеете в виду, на серебряную жилу! – просияв, уточнил Свенсен.
И трое мужчин, сорвавшись с места, стали вокруг ямы с дикими воплями, напоминавшими боевой клич ирокезов, рвущихся в бой.
– Вы, парни, оставайтесь здесь и никому не отдавайте этот участок. Я пока поеду к юристу, удостоверюсь, что этот участок принадлежит нам на законных основаниях, и получу бумагу, подтверждающую это, – произнес Ларс, когда все немного успокоились. – Затем я привезу сюда горного инженера, чтобы он составил смету и проект настоящей разработки.
Ларс вскочил на коня и помчался в Каренвилл. В следующие два дня энергичный Ларс Де Бирс нанял юриста для защиты их интересов и проконсультировался с горным инженером. Трое старателей назвали месторождение «Маленькая Карен». А Ларс предложил городским властям переименовать город в Силвер-Сити.
Ларс блаженствовал, когда они отправились на ярмарочную площадь в Оро, где Четвертого июля должен был состояться грандиозный пикник. Карен тоже была счастлива: рядом с ней сидел багровый от смущения Боб Паркер. Он чувствовал себя довольно неловко в новом костюме и все время проводил указательным пальцем по внутренней стороне высокого воротника, который сдавливал ему шею. Карен улыбнулась, вспомнив его реакцию, когда она спустилась по лестнице из своей комнаты, проведя там два часа, одеваясь и прихорашиваясь. Впервые мать позволила ей накрасить губы и напудриться.
– Ты великолепна! – прошептал Боб, с благоговением глядя на Карен.
На ней было изящное летнее платье из голубого набивного ситца с изображением полевых цветов, птиц и бабочек. Минна шила его не одну неделю, но оно того стоило: рукава платья, доходившие до локтя, были отделаны оборками и украшены шелковой лентой небесно-голубого цвета, как глаза дочери. Такая же лента украшала слегка присборенную пышную юбку. Карен выглядела как сказочная фея, спустившаяся по лучику солнца на землю, чтобы радовать всех своей красотой.
– Ты тоже очень хорошо выглядишь, – сказала она Бобу и покраснела.
Сейчас молодые люди сидели на импровизированном помосте, который ее отец соорудил в задней части фургона. Карен в смятении чувствовала, как его колено касается ее ноги, и боялась, что Боб ощутит обжигающий жар ее тела даже через одежду. Она залилась краской, когда увидела под брючиной все увеличивающийся бугор. Боб отчаянно пытался прикрыть его полой сюртука.
Карен успела познакомиться с различиями в физическом строении тела у мужчин и женщин еще в раннем возрасте. Когда семья Де Бирсов переехала в Колорадо, они долго жили все вместе сначала в фургоне, потом в однокомнатном домике, и Карен привыкла к виду обнаженных мужских тел. Но все равно близость между мужчиной и женщиной оставалась для нее чем-то совсем другим, чем-то волнующим, соблазнительным и заманчивым. Это было вечной темой разговоров у девочек, когда они собирались группками на школьном дворе во время большой перемены или за амбаром в знойные вечера... Карен не раз слышала бесчисленные истории старшеклассниц о том, чем занимаются мужчина и женщина наедине в своих спальнях. Когда ей впервые рассказали о половых отношениях, она с негодованием запротестовала:
– Только не мои мама с папой!
Просто немыслимо, невозможно, что ее добрый застенчивый отец делает это с ее бедной мамой! Остальные девочки рассмеялись:
– А как же, по-твоему, вы с братом появились на свет?
После этого разговора Карен стала внимательно наблюдать за отцом и матерью. Она замечала все: и нежное незаметное прикосновение к руке или ноге, и блеск в глазах поутру в выходные. По ночам Карен тихо лежала в темноте, прислушиваясь к тому, что творится в родительской спальне, за тонкой перегородкой. И ритмичный скрип большой кровати был красноречивым подтверждением рассказов ее школьных подруг. Нет, сон – не единственное, ради чего люди ложатся в постель.
Однако если раньше половая близость казалась чем-то отвратительным, то теперь Карен только и думала о ней, представляя, как все будет на самом деле. Ей нестерпимо хотелось, чтобы это поскорее произошло, хотелось испытать то замечательное ощущение снова с таким парнем, как Боб Паркер! Одна лишь мысль о том, что такое возможно, вызывала у Карен зуд в пояснице. У нее было такое ощущение, словно где-то под ложечкой медленно закипает и разливается по всему телу что-то теплое, желеобразное.
– Как вы там, дети? – обернувшись к ним, поинтересовался Ларс.
– Любуемся пейзажем, сэр, – неестественно бодрым голосом ответил Боб, крепко прижимая полу пиджака к тому месту, где предательски восстала его плоть, и даже не смея взглянуть на невинного ангела, сидящего рядом.
Когда они достигли ярмарочной площади, девушка и парень находились в состоянии крайнего напряжения. Еще до того как фургон остановился, Боб перепрыгнул через борт и крикнул Карен:
– Побежали наперегонки к пруду!
Карен, подобрав юбки, собралась уже последовать за ним, но строгое предупреждение Минны остановило ее.
– Карен, я позволила тебе надеть платье, какое носят молодые женщины, накраситься и напудриться, и я надеюсь, что ты будешь вести себя как леди, а не как сорванец!
– Да, мама, конечно, – отозвалась Карен.
Она послушно стояла в фургоне, терпеливо ожидая, пока отец не откинул борт и не подал ей руку, чтобы помочь спуститься. Едва сдерживая все возрастающее возбуждение, Карен сказала:
– Я пойду погуляю к пруду, все сейчас там.
– Хорошо, но возвращайся к обеду и приведи с собой этого Боба, – разрешила Минна. – У меня еды хватит на целую армию.
– Мы придем вовремя, не беспокойся, – ответила Карен и степенно, как и подобает леди, направилась к пруду.
Дамы, в самых пышных своих нарядах, весело болтали, в то время как мужчины, сбросив галстуки и пиджаки, собрались в группы и обменивались непристойными шутками. Какой-то неуклюжий парень с выступающими вперед зубами, которые делали его похожим на кролика, бросил к ногам Карен нитку крошечных китайских шутих. Девушка рассмеялась и успела отскочить в сторону до того, как они начали с треском взрываться, разлетаясь в разные стороны.
Роуз Крори и Дженни Снид увлекли ее к. группе девочек, стоявших у самой кромки воды. Девочки громко подбадривали мальчиков, соревновавшихся в гребле. Зрелище, открывшееся Карен, когда она подошла поближе, полностью захватило ее. В каждой лодке находилось по трое мальчиков: двое гребли, а третий, вооруженный палкой с мягкой подушечкой на конце, стоял на носу. Пока гребцы маневрировали, пытаясь любыми средствами опрокинуть лодку противника и не дать перевернуться своей, мальчики, стоявшие на носу, размахивая своими импровизированными мечами, пытались столкнуть друг друга в воду.
Внезапно один из парней, увернувшись от сильного удара, в ответ ловко ударил своего противника по ноге. Тот, не сумев удержать равновесия, грузно плюхнулся в пруд. Раздались оглушительные аплодисменты и смех. Карен огляделась, пытаясь найти Боба, и увидела его среди других парней на пирсе. Он снял сюртук и галстук и аккуратно положил их на сухие доски, затем закатал рукава.
– Смотрите, Боб хочет испытать свои силы! – воскликнул кто-то из толпы.
– Скорее, мальчику Бобби хочется, чтобы кто-нибудь надавал ему по заднице... – презрительно процедил сквозь зубы известный школьный задира Джордж Доусон.
– Кто это сказал? – крикнул Роберт.
– Ну, допустим, я... – все так же медленно ответил ему Джордж.
Он тоже снял сюртук и рубашку, желая лишний раз покрасоваться перед девочками своими железными мускулами, которые появились у него в результате тяжелой работы в кузнице отца. Джордж был угрюмым грубоватым парнем с густыми вьющимися рыжими волосами и темно-серыми глазами. Он мог легко победить не только любого парня, но и многих мужчин в Силвер-Сити, а в соревнованиях по борьбе и боксу ему просто не было равных.
Сжав свои огромные кулаки, Доусон прошелся по пирсу и встал напротив Боба, глядя ему прямо в глаза.
– Что скажешь, Паркер? Хватит ли у тебя мужества, чтобы помериться силой со мной?
Боб был на целую голову ниже Доусона и на пятьдесят фунтов легче, но стойко встретил его колючий взгляд.
– В любое время, когда пожелаешь, Доусон, – спокойно ответил он и подал знак лодкам причалить к пирсу.
Парень, победивший в предыдущем поединке, спрыгнул на песок и вручил Бобу мяч.
– Удачи тебе! – пожелал он.
Мяч проигравшей команды вытащили из воды и отдали Доусону. Он впрыгнул на самый нос лодки и крикнул:
– Идем же, Паркер, не увиливай!
Форварды заняли боевую стойку, держа мячи наготове. Между тем обе лодки, отогнанные на более глубокое место, встали примерно на расстоянии двадцати футов друг от друга.
– Время! – крикнул с берега судья, и состязание началось.
– Не подходите слишком близко, – предупредил свою команду Боб. – Не дадим ему использовать свою силу.
Оба форварда искусно уклонились от первых ударов. Но затем «меч» Доусона чуть не задел голову Боба, и зрители поединка громко, выражая свое неодобрение, закричали:
– Перестань, Доусон! Ты не должен сносить Бобу голову! Это ведь игра!
– Плыви сюда живее, Паркер! – кричал Доусон. – Я-то думал, ты хочешь состязаться, а ты удираешь!
– Подгоните лодку вплотную к его, – дал указания своей команде Боб, – резко поверните ее носом к левому борту, а потом резко назад, к правому.
Этот маневр был выполнен точно. И в тот момент, когда Доусон был уверен, что на сей раз безошибочно попадет в голову соперника, Боб неожиданно оказался с противоположной стороны. Лодка Боба снова развернулась, и он бросил мяч прямо в живот городскому задире. Доусон замычал, стал ловить ртом воздух и скрючился от боли. Вот тут Боб и нанес ему завершающий удар – легкий удар по затылку, но и его оказалось достаточно, чтобы Доусон свалился в воду. Он выплыл, фыркая и кипя от злости, и с проклятиями набросился на Боба:
– Паршивый сукин сын! Ты играешь не по правилам!
Боб рассмеялся, а за ним и все болельщики на берегу.
– Это самое занятное происшествие сегодня, – заметила Карен, поздравляя героя состязания.
Боб отвесил ей низкий поклон и торжественно произнес:
– Эту победу я посвящаю восхитительной леди Карен Де Бирс.
– Да! Браво! – одобрительно приветствовала это решение собравшаяся на пирсе молодежь.
Веселой гурьбой все вернулись на ярмарочную площадь, где должен был состояться пикник. Уже подошло время обеда, которому по традиции предшествовала приветственная речь мэра Оро.
Стол Де Бирсов стоял под величественной пихтой, и Минна уже расставляла на белоснежной скатерти деревянные тарелки и прочую столовую утварь. Она взглянула на подошедших подростков.
– Позволь мне помочь тебе, мама, – предложила Карен.
– Я и сама могу справиться, дорогая.
Боб взял пустое ведро, и они медленно спустились в лощину, где находился родник с чистой ледяной водой.
– Здорово, что ты проучил этого хвастуна! – И покраснела: ведь сказав это, Карен призналась Бобу в том, что он ей небезразличен.
– Ты чудесная девушка, – в ответ ей нескладно произнес парень.
Оба, смущенные, понимали, что неожиданно вторглись в незнакомую им доныне область романтических чувств. Боб нерешительно взял Карен за руку. И девушка, задохнувшись от любовного томления, почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.
Карен робко ответила на пожатие руки Боба, и ее тонкая нежная ручка исчезла в большой мозолистой руке парня. Они подошли к источнику, и Боб набрал прозрачной, чистой, как кристалл, воды. Внезапно он опустил ведро на землю и посмотрел Карен в глаза.
– Что-то случилось? – лукаво спросила она. Его лицо пылало. Он тяжело дышал.
– Боб, ты заболел?
– Заболел? В некотором смысле – да, – с трудом проговорил Боб.
– Да что случилось? – вновь переспросила девушка. Он ощущал такую сухость в горле, что с трудом охрипшим голосом выдавил из себя:
– Мне все равно, что случится, но я должен это сделать.
– Сделать что?
Боб положил свои дрожащие от волнения руки ей на плечи и заглянул в голубые глаза.
– Карен, я... я... Черт, есть только один способ сказать тебе это! – Он неуклюже обнял девушку и прижался губами к ее полуоткрытому рту.
В первый момент Карен, обомлев, буквально повисла на его руках. Ей казалось, что она парит в безвоздушном пространстве. Карен ощущала каждый дюйм своего тела, каждую клеточку. Но она также чувствовала и тело Боба: громко бьющееся сердце в его груди, упругие бицепсы рук, жар чресел, обжигающих ее бедра и живот, но более всего она ощущала мощные толчки его возбужденной плоти.
Обняв Боба за шею и стремительно притянув к себе, Карен раскрыла губы навстречу его горячему языку и едва не закричала от восторга. «Экстаз, эйфория, восторг» – эти слова были ей знакомы, но приблизилась к их пониманию она лишь вчерашней ночью, когда возбуждение достигло наивысшей точки.
Поцелуй закончился, и девушка невольно отступила назад. Они стояли, держась за руки, и в счастливом молчании смотрели друг на друга. Карен взяла руку Боба и положила на свою грудь. С нежностью и благоговением ласкал он упругие округлости.
Ее глаза наполнились слезами. Проглотив комок в горле, Карен тихо призналась:
– Я люблю тебя, Роберт Паркер.
– И я тебя люблю, Карен Де Бирс, – вымолвил он эхом.
– Пора возвращаться на пикник, а то за нами могут послать поисковую группу, – сказала Карен.
Боб кивнул, поднял ведро, и, взявшись за руки, влюбленные стали подниматься по тропинке.
Нилс и его девушка уже сидели за столом, когда вернулись Карен и Боб.
– Почему вы так задержались? – поинтересовалась Минна. – Неужели требуется столько времени, чтобы набрать ведро воды?
Нилс усмехнулся:
– Держу пари, они миловались...
Красные от смущения лица Карен и Боба выдали их, и все громко рассмеялись. Карен зачерпнула пригоршню воды из ведра и плеснула в брата:
– Не все похожи на тебя и Мэри!
Мэри залилась румянцем и попыталась принять строгий вид:
– Что за глупости ты говоришь, Карен Де Бирс!
– Неужели? В прошлом месяце весь город только и говорил о том, что вы вытворяли на возу с сеном во время увеселительной прогулки.
Рот Мэри от негодования открылся.
– Тебе лучше бы попридержать свой поганый язык, Карен!
– Ладно, все. Хватит. Прекратите дразнить друг друга, – примирительно сказала Минна. – Пора обедать.
Жареная курица, запеченный окорок, картофельный салат, ветчина, жареная кукуруза – все это хотя и было заготовлено в огромных количествах, исчезло за считанные секунды. Особенно отличились Нилс и Боб.
– Я не понимаю, откуда у вас, молодые люди, такой аппетит, – изумилась Минна. – Ларс, я не помню, чтобы у тебя в их возрасте был такой.
Ларс расхохотался:
– Неужели не помнишь? А я вот припоминаю, как твой отец грозился брать с меня деньги за питание, если я не прекращу объедаться в вашем доме.
– А в таком аппетите не мы, парни, виноваты, – беспечно добавил его сын. – Виноваты страстные юные девушки, которые высасывают из нас всю нашу энергию, потому и приходится постоянно пополнять ее запасы.
Минна возмутилась:
– Нилс Де Бирс! Если бы мой брат разговаривал так с нашей матерью, он давно бы получил оплеуху!
Пока женщины убирали со стола, мужчины начали состязание в кидании подков. Первыми играли Нилс и Боб. Боб победил, и тогда с ним решил сразиться сам Ларс. Он нанес Бобу сокрушительное поражение, но парень, казалось, не расстроился.
– Пожалуй, мне на сегодня достаточно. Вы тут поиграйте без меня. Я обещал Карен пойти с ней погулять...
Нилс похлопал его по плечу.
– Карен уже держит тебя под башмаком, а ведь ты даже еще в женихах не ходишь.
Отец и сын громко рассмеялись, когда Роберт смутился и поспешно ретировался.
Под раскидистым вязом сидела Минна и вышивала, нет-нет да поглядывая на девушек, которые раскладывали на траве игральные карты.
– Что вы делаете?
На вопрос подошедшего Боба ответила Карен:
– Мэри предсказывает мне на картах судьбу. Боб присел рядом и стал наблюдать.
– О-о... я вижу... твоя судьба в фазе полнолуния находится под влиянием Венеры... Да, именно так... В следующем месяце в твоей жизни будут преобладать чувства...
– Ах, Мэри, перестань копировать Нилса, скажи мне правду! – воскликнула Карен.
– Я говорю серьезно... Я вижу высокого, красивого мужчину... Блондин?.. Да, у него светлые волосы и... – Гадалка окинула Боба хитрым взглядом. – ...И светло-голубые глаза... нет, возможно, серые... я не уверена.
Боб почувствовал, что воротник начал снова сдавливать его горло. Он не осмеливался даже посмотреть на Карен. А девушка Нилса тем временем продолжала:
– Эти отношения будут очень серьезными и могут привести к свадьбе...
Боб поднялся.
– Я, пожалуй, пойду погулять. Увидимся позже. Карен догнала его уже у озера.
– Почему ты меня не подождал? – упрекнула она.
– Я подумал, что ты еще долго не захочешь уйти. Пока тебе не предскажут... все.
– О, ты об этом! Мэри и Нилс – одного поля ягоды, вечно тебя поддразнивают. Ты ведь не думаешь, что я серьезно отнеслась к ее словам?

Блэйк Стефани - Греховные поцелуи => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Греховные поцелуи автора Блэйк Стефани дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Греховные поцелуи своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Блэйк Стефани - Греховные поцелуи.
Ключевые слова страницы: Греховные поцелуи; Блэйк Стефани, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Аленький мой