Ньюмен Кристофер - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Блэйк Стефани

Греховные помыслы


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Греховные помыслы автора, которого зовут Блэйк Стефани. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Греховные помыслы в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Блэйк Стефани - Греховные помыслы без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Греховные помыслы = 280.58 KB

Блэйк Стефани - Греховные помыслы => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Larisa_F
«Греховные помыслы»: АСТ; Москва; 1999
ISBN 5-237-03124-2
Аннотация
Красота Аделаиды Трент буквально завораживала мужчин, а ее гордая независимость сводила их с ума. Но лишь двое из многочисленных поклонников девушки любили ее так страстно, что готовы были последовать за возлюбленной на край света – и, если понадобится, пожертвовать жизнью. Один – пылкий и благородный Дэн Бойл. Второй – Нед Келли, самый жестокий из бандитов Австралии. Двое великолепных мужчин, каждый из которых хорош по-своему, вступают в борьбу за сердце Аделаиды, и ей нелегко будет избрать достойнейшего…
Стефани Блэйк
Греховные помыслы
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава 1

КОРОЛЕВА ВИКТОРИЯ ПОСВЯТИЛА В РЫЦАРИ НАШЕГО ЗЕМЛЯКА
Мельбурн, 3 августа 1866 года
«Мельбурн эйдж» с гордостью сообщает населению Нового Южного Уэльса, что вчера в Виндзорском дворце королева Виктория посвятила в рыцари одного из наших самых прославленных земляков.
Сэр Крейг Макдугал прибыл в нашу колонию шестьдесят лет назад в качестве заключенного. В 1806 году он был приговорен к каторжным работам на острове Норфолк за нападение на Джона Блендингса, отпрыска богатого землевладельца. Бежав с бандой преступников из тюрьмы Парраматты, он пересек тогда еще не исследованные Голубые горы и направился в пустынные земли. К нему присоединилась сбежавшая из дома Аделаида Диринг, которую в те времена считали первой красавицей Нового Южного Уэльса. Это так потрясло всех, что отголоски грандиозного скандала до сих пор еще ощущаются в австралийском обществе.
Почти восемь лет любовники жили в грехе в маленькой колонии, населенной потерпевшими кораблекрушение матросами и туземными женщинами, но затем цивилизация пришла и в эти девственные земли.
Чудом избежав смерти от рук правосудия, Макдугал отправился в длительное изгнание. Аделаида Диринг вернулась к своей семье в Парраматту вместе с двумя незаконнорожденными детьми – Джейсоном и Джуно. По иронии судьбы она впоследствии вышла замуж за Джона Блендингса – того самого человека, которого Крейг Макдугал покалечил в жестокой схватке, добиваясь благосклонности Аделаиды.
В дальнейшем Макдугала ожидали невообразимые повороты судьбы, вновь подтвердившей старую аксиому о том, что правда способна превзойти любой вымысел.
В 1848 году в Калифорнии изгнанник, не имевший и гроша за душой, нашел богатейшую золотую жилу и меньше чем за год превратился в миллионера.
Хотя в Австралии Макдугал все еще находился вне закона, тем не менее он вскоре вернулся в Новый Южный Уэльс и при содействии Макса А. Дональдсона вложил значительные средства в сельское хозяйство, горнодобывающую промышленность, пароходство и банковское дело. Фортуна вновь улыбнулась ему, и вскоре «Дональдсон лимитед» стала процветающей компанией. Через пять лет распространивший свою деятельность на весь континент картель Макдугала превзошел всех своих конкурентов, за исключением «Блендингс-Диринг энтерпрайзез».
В этой бескомпромиссной борьбе «Дональдсон лимитед» победила. Во власти Макдугала было навсегда покончить со своим соперником, однако, проявив великодушие, он протянул руку дружбы Джону Блендингсу и публично раскрыл свое настоящее имя. В свою очередь, Блендингс тоже показал, что умеет ценить великодушие, и дал своей жене Аделаиде развод, с тем чтобы она могла выйти замуж за Крейга Макдугала. Таким образом, спустя долгое время эти двое смогли наконец освятить свои отношения и дать детям законную фамилию.
Что касается уголовного преследования Макдугала, то по прямому указанию секретаря по делам колоний в Уайтхолле оно было прекращено. Так Крейг Макдугал из «небезызвестного» преступника превратился в «известного» человека, уважаемого в мире торговли и банковского дела.
На церемонии в Виндзорском дворце присутствовали супруга сэра Крейга Аделаида, их сын Джейсон со своей женой Вильгельминой, в девичестве Вандермиттен, проживающие в Сиднее, и три внука – Питер, Пол и Марк Макдугалы из Перта, Западная Австралия.
Дочь сэра Крейга миссис Терренс Трент, жена выдающегося профсоюзного лидера и чартиста, не смогла приехать из Мельбурна, штат Виктория. Ее четырнадцатилетняя дочь Аделаида сейчас выздоравливает после тяжелейшей дифтерии.
Аделаида Трент швырнула на кровать газету и скривила красивый ротик.
– Черт, черт, черт! – выругалась она.
– Адди! Мне придется все сказать папе! Ты ругаешься как грузчик! – Ее мать покачала головой, стараясь выглядеть суровой. Ребенок просто следует семейной традиции. Диринги, Макдугалы, Тренты – все они отличались как силой выражений, так и силой чувств – и мужчины, и женщины. Эти семьи уже давно позабыли свои английские, ирландские, шотландские корни. Они стали настоящими австралийцами и теперь будут яростно защищать от любых нападок землю, где родились.
– Папа еще не так говорит! – беззаботно отозвалась Адди. – Просто он старше и у него было больше возможностей научиться нехорошим словам.
– Ох, какая же вы хулиганка, мисс! Тебе нужно было бы родиться мальчиком. – Джуно села на кровать и прижала дочь к груди.
– Это точно! – подтвердила девочка. – Тогда я оказалась бы сейчас на борту корабля, который увез дедушку, бабушку и семью дяди Джейсона в Англию, и тоже увидела бы, как королева бьет дедушку по голове своим священным мечом!
– Бьет по голове! – засмеялась Джуно. – Нельзя так неуважительно говорить о королеве, Адди! Кроме того, я не уверена, что теперь церемония совершается именно так.
В зеленых глазах Адди заблестели слезы.
– Я не собиралась проявлять неуважение. Я просто очень хотела бы быть там с дедушкой. Я так завидую Питеру, Полу и Марку!
– Знаю, милая. Мы все хотели поехать. Но ты очень тяжело болела, и это счастье, что ты вообще осталась жива. Тебе по меньшей мере месяц нужно отдыхать и как можно меньше волноваться. Ты еще так бледна!
– Чепуха! Я чувствую себя прекрасно.
– До чего ты похожа на свою бабушку Аделаиду, просто удивительно! – погладив ее по голове, со вздохом сказала мать.
– Хочешь сказать, что у меня седые волосы и двойной подбородок? – съязвила девочка.
Джуно шутливо шлепнула ее по бедру.
– Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать – ты похожа на нее в молодости. Тогда моя мама была очень красивой женщиной. Да она и сейчас хороша собой.
– Знаю, я просто пошутила. Я думаю, что бабушка – самая красивая на свете. Надеюсь, когда я вырасту, то буду как она.
Джуно улыбнулась.
– Ну, у тебя неплохие исходные данные. Ты унаследовала ее фамилию, глаза и волосы. – Она погладила разметавшиеся по подушке золотистые пряди.
Адди выгнула спину.
– У меня слишком длинная и худая шея.
– Вовсе нет, просто ты в таком возрасте, когда все выглядят неуклюжими. Через год или два ты пополнеешь, и у тебя будет красивая шея – как у лебедя.
К – Пополнею… – Адди обхватила ладонями свои маленькие груди – размером со сливу. – Поскорее бы, а то у Тэсс сиськи вдвое больше моих, хотя она на полгода моложе.
– Сиськи! Аделаида, тебе действительно нужно следить за собой, чтобы выглядеть как настоящая леди.
– Ну, груди, хотя я не понимаю, почему одно слово лучше другого, если оба означают одно и то же.
– Не совсем, девочка моя. Тебе нужно поучиться у отца. Когда он общается с людьми, которые работают на полях, в шахтах или в доках, он использует один тон, а когда беседует с членами законодательного собрания или губернатором, – совершенно другой.
– Это очень смахивает на двуличие, – серьезно сказала Адди.
– Однако, Адди, ты сама говоришь с папой и со мной иначе, чем со своей подругой Тэсс… а ведь есть и третья Аделаида – для дедушки с бабушкой и кузин. – Лукавая улыбка тронула губы Джуно. – Ах да! Существует и еще одна Адди – только для юного Дэна Бойла, не так ли?
Стрела попала в цель, щеки Адди густо покраснели. Она и вправду испытывала беспокойство всякий раз, когда думала о Дэнни – парне с вьющимися рыжими волосами, светло-голубыми глазами и ослепительной улыбкой. Высоком, стройном Дэнни, мышцы которого затвердели от постоянной работы в полях. В последнее время любимым занятием Адди стало наблюдать за ним в мамин театральный бинокль.
Она отказалась от этой привычки после того, как однажды днем Дэнни, считавший, что его никто не видит, подошел к дереву, расстегнул штаны и помочился. Чувствуя, как вся горит от стыда, "Адди уронила бинокль и крепко зажмурила глаза. Это отвратительно и совершенно недопустимо – вторгаться в частную жизнь другого человека, поняла она. «А если бы Дэнни стал шпионить за мной так же, как я шпионила за ним?» – спросила себя она.
Одна мысль об этом заставила Адди засмеяться, и это немного облегчило нахлынувшее на нее чувство вины.
Больше она не будет за ним подсматривать – решено!
– Ты права, мама, – согласилась Адди. – В будущем я постараюсь сначала думать, а потом уже говорить. – Посмотрев на отражение Джуно в зеркале, девочка добавила: – Почему я больше похожа на твою мать, чем на тебя?
– Сходство часто проявляется через поколение. Мне говорили, что я вылитая копия бабушки – матери моего отца. Но не беспокойся – все равно почти все узнают в нас с тобой мать и дочь. Откровенно говоря, когда я наблюдаю, как ты чистишь яблоко или шьешь, мне кажется, будто я вижу себя, какой была много лет назад. Адди засмеялась.
– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Со мной тоже так бывает. Это просто что-то сверхъестественное. Я вижу себя в тебе и наоборот. И даже в папе, хотя он и мужчина. Но я во многом на него похожа.
Улыбаясь, Джуно снова обняла дочь.
– Это верно, особенно в том, что касается твоего упрямства и манеры сжимать губы и хмурить брови. – Она посмотрела на часы, стоявшие на туалетном столике. – Боже мой, уже почти пять! Папа с минуты на минуту будет дома. Он должен привести с собой на ужин Дэвида Сайма, чтобы отпраздновать принятие законодательным собранием билля о тарифах.
– Как хорошо! – Адди взяла в руки газету. – Я никогда не пропускаю его передовицы в «Эйдж». – Откашлявшись, она заговорила низким голосом, подражая издателю газеты: – «Мы не можем навсегда остаться нацией золотодобытчиков и торговцев… У нас должно быть все: сельское хозяйство, горнодобывающая и перерабатывающая промышленность, торговля и флот…»
– Удивительно! – сказала мать. – И как ты столько всего запоминаешь?
– Не знаю. Это вроде того, как кузен Марк садится за фортепьяно и прекрасно играет, хотя за всю жизнь не взял ни одного урока. Запоминать для меня совершенно естественно.
– Очень полезный талант. Ты когда-нибудь сможешь стать писательницей – как твоя бабушка.
– Ты и вправду так считаешь? – Глаза Адди широко раскрылись и потемнели, как бывало всегда, когда девочка волновалась. – Вот будет здорово, если я когда-нибудь напишу книгу о своей жизни! – всплеснув руками, воскликнула она.
– Автобиографию, – улыбнулась мать. – Проблема только в том, что сначала надо эту жизнь прожить, набраться житейского опыта.
– Это точно, – нахмурилась Адди и, поджав губы, серьезно заявила: – Ну, как только выберусь из проклятой постели, сразу же и начну это делать. Набираться опыта.
Спальня Адди располагалась непосредственно над столовой, и через некоторое время, лежа в темноте, она вслушивалась в доносившиеся снизу голоса.
– За закон об импортных тарифах! – провозгласил отец. – И пусть к 1876 году Виктория станет полностью независимой от внешнего рынка. Одежду, обувь, седла, машины, да что угодно – мы будем производить сами.
– Я – за, Терри! – поддержал его Дэвид Сайм. – Но помни, – это всего лишь очередной шаг на долгом пути к полной независимости и демократии. «Золотое» десятилетие уже принесло нам всеобщее избирательное право, однако впереди еще множество дел.
– С какими ветряными мельницами собираетесь бороться вы и «Эйдж» на сей раз? – поддразнила его Джуно. – Ваши передовицы и так уже подорвали власть богатых землевладельцев.
– Всеобщее избирательное право для мужчин и тайное голосование – тоже ваша заслуга, – напомнил Терренс. – За это мы еще выпьем! А сейчас предлагаю тост, – продолжал он, – за ту битву, которая пробудила людей и убедила их в необходимости социальных и политических реформ, – за частокол Эврики! За героев Эврики!
Отец часто рассказывал эту историю, и всякий раз по спине Адди пробегала дрожь – как при рассказах о битве при Банкер-Хилле или о взятии Бастилии. В ноябре 54-го года старатели, работавшие в богатой золотом долине Эврика, в знак протеста против действий полиции, которая требовала от них уплатить огромные взносы в пользу землевладельцев, сожгли свои лицензии и создали Лигу реформ Балларата – предшественницу профсоюза. На одном из холмов горняки воздвигли частокол и встали на защиту своих требований с пистолетами, заступами, ножами и прочим оружием, какое смогли найти.
Возглавляемые бунтовщиком-ирландцем по имени Питер Лейлор, они встретили атаку почти трехсот полицейских и солдат. В стычке погибли пятеро нападавших и тридцать инсургентов. Сто тридцать человек было арестовано и отдано под суд, однако присяжные – такие же работяги, как и они сами, – отказались осудить мятежников. Общественное мнение горячо их поддержало, и властям пришлось принять требования повстанцев: плата за лицензию была уменьшена до фунта в год, старатели получили право собственности на участки и добытое золото, а также право голоса на том основании, что теперь они стали землевладельцами.
– За Пита Лейлора, – предложил отец Адди. – И за других героев Австралии – Финиана Лейлора, Эда Тонена и Джима Макгилла, нашего доброго американского друга.
– Давайте не забывать и о присутствующих, – произнес Сайм. – Ты ведь стоял плечом к плечу с Лейлором и остальными, можно смело сказать, что ты был в первых рядах.
Терренс пренебрежительно махнул рукой.
– Нужно превозносить не меня, а тех мучеников, что пали за общее дело. Оставшиеся в живых всем им обязаны.
– Верно! – согласился Сайм.
Все выпили. Торжественное молчание нарушила Джуно:
– Какая ирония судьбы… Пит Лейлор всего десять лет назад был под судом, а сегодня он спикер законодательного собрания. Это доказывает, как много могут добиться люди, работающие вместе ради того, чтобы Австралия стала великой страной.
– Послушай, Дэвид, – меняя тему, сказал Терренс. – Ты знаком с братьями Бойл?
– Фамилия мне знакома. Не их ли отца убили в Эврике?
– Его. Между прочим, ребята работают на семейной молочной ферме – той, что возле дороги у реки.
– Эту ферму я хорошо знаю. А младший, Дэн, – кажется, тот парнишка, по которому страдает Адди. Такой здоровенный молодец, довольно симпатичный.
При упоминании имени Дэна Адди, как всегда, затрепетала. Отец заговорщически засмеялся и понизил голос, поэтому, чтобы расслышать, что он говорит, девочке пришлось выскочить из постели и прижать ухо к отдушине.
– Я недавно был на ферме с одним из молочников, Сэмом Карлсоном, – он пытается организовать рабочих в союз, чтобы вместе добиваться повышения зарплаты и улучшения условий труда, – и Сара Бойл, их мать, пригласила нас на чай. Так вот, во время беседы она упомянула о том, что Дэн хочет стать репортером.
– Да? А у него есть к этому способности?
– Думаю, да… Она показала мне стихи, которые он писал на чердаке при свечах. Бедный парень, наверное, умер бы от смущения, если бы узнал, что она их читала. Особенно вот этот отрывок. Вот, прочитай, Дэвид.
Пауза, затем послышалось шуршание бумаги, и Сайм продекламировал:
О дева с светлыми очами,
Весь мир кладу к ногам твоим
И словно сладкими духами
Дышу я, страстию томим.
– Гм! – одобрительно хмыкнул Сайм. – Пятистопный ямб – прямо как у Шекспира. Что ж, неплохо. Парень любит литературу, и у него есть чувство слова. В следующий раз, когда увидишь вдову Бойл, скажи ей, чтобы юный Дэнни как-нибудь заглянул ко мне в редакцию. Я предложу ему подметать контору или подносить шрифт, чтобы он познал газетное дело с самой первой ступеньки.
– Очень великодушно с твоей стороны. Я обязательно так и сделаю и думаю, что Дэн очень обрадуется. А ты, Джуно, о чем задумалась?
– Я думала, – вздохнув, ответила мать Адди, – кто та девушка, которая вдохновила Дэнни?
Наступило долгое молчание. Наверху Адди закрыла лицо руками. «Неужели это обо мне – «…Дышу я, страстию томим»?»
Что такое страсть?.. Когда в тот день она подсматривала за Дэнни в театральный бинокль, теплая волна пробежала по животу и лону. Это и есть страсть? Когда он стоял под деревом, достав из брюк свой… свой… свою штуку.
Но вдруг все сомнения относительно того, что такое страсть, исчезли, и Адди охватило жгучее желание оказаться рядом с Дэном Бойлом. Совсем близко. В его объятиях, крепко прижавшись к его телу. И чтобы между ними ничего не было – никакой одежды. Чтобы грудь прижималась к груди, живот к животу, его штука к ее штуке!
Сердце стучало как сумасшедшее. Взобравшись на постель, Адди задрала ночную рубашку и просунула руку между бедер. Пальцы инстинктивно нащупали нужное место и стали двигаться с нарастающей скоростью.
Через несколько секунд Адди уже казалось, что ее ласкает Дэн, и ей стало еще лучше. Все выше и выше воспаряла она, купаясь в волнах удовольствия, пока не взорвалась, словно ракета в летнем небе, под звездами Южного Креста.
Глава 2
К концу августа Адди подросла и, хотя была совершенно здорова, весила на десять футов меньше, чем прежде.
– Моя оглобля! – любовно называл ее отец. – Ничего, юному Бойлу, должно быть, нравятся тощие женщины, – лукаво добавил он, когда разговор в очередной раз зашел о внешности Адди.
– Папа! – побагровев, топнула ногой дочь.
– Кажется, лихорадка опять возвращается, – продолжал отец. – Смотри, Джуно, как она покраснела.
– Мама, останови его, слышишь! Это несправедливо!
Джуно с трудом подавила смех, но даже ее сдержанная улыбка возмутила дочь – та мгновенно выбежала из дома.
– Какая она обидчивая! – Терри Трент обнял жену за талию.
– Это все возраст, – ответила Джуно. – Я никогда не забуду тот ужасный период, когда мне было пятнадцать лет. В школе я влюбилась в одного мальчика. Я обмирала, когда он на меня смотрел, и сходила с ума, когда он уделял внимание какой-либо другой девочке.
– А ты думаешь, Адди влюблена в Дэнни?
– О, я в этом уверена… и… судя по тону его поэмы, он тоже к ней неравнодушен. – Джуно нахмурилась. – Да… Когда представители разных полов испытывают друг к другу такое сильное влечение, это может создать кое-какие проблемы.
– Какие?
– Терренс Трент, ну как ты можешь быть столь наивным? – Кокетливо улыбнувшись, она прижала руку мужа к своей груди. – Помнишь о птичках и пчелках?
Увидев ошеломленное выражение его лица, Джуно едва не рассмеялась.
– Адди? Дэнни? Ты серьезно? Она же еще совсем ребенок!
– Нет, уже почти женщина. Еще какой-то год, и она вполне созреет.
– Это смешно!
– Ты забываешь, дорогой, как рано это начинается. Я хорошо помню себя в возрасте Адди, когда мы жили за Голубыми горами.
– Да, твои мать и отец называли это место Раем.
– Во многом так и было. Идиллическое существование, свободное от глупых ограничений, навязанных так называемой цивилизацией. До девяти или десяти лет все дети, как мальчики, так и девочки, ходили почти обнаженными. Но даже став старше, они всегда вместе купались голышом.
– Только не рассказывай ничего Аделаиде – это может навести ее на кое-какие мысли, чего мне совсем не хотелось бы. – Он привлек жену к себе. – По-моему, ты говорила мне, что в столь свободной обстановке очень рано почувствовала себя взрослой.
– Ну да, – ехидно улыбнулась Джуно. – Только у меня не было возможности это продемонстрировать – слишком много народу все время за мной следило.
– Женщина! – Опустив руки, Терренс обхватил ее за ягодицы. – Гм… у нас появилось несколько лишних фунтов?
– Какая невоспитанность!
Но Джуно знала, что это правда. За прошедшие годы талия ее раздалась, пополнели бедра. Тем не менее Джуно все еще оставалась красивой, статной женщиной. Карие глаза по-прежнему лучились светом, а седина была почти незаметна в темных волосах.
– Ты мне нравишься такой, какая есть, – прошептал Терренс и нагнулся, чтобы поцеловать жену в губы.
– И ты мне нравишься таким, какой есть. – Руки ее скользнули вниз и принялись через брюки ласкать его. Почувствовав немедленный отклик, Джуно ощутила, что и ее захлестнула волна страсти.
– Не провести ли нам сиесту в спальне, мадам?
– Было бы неплохо. Иначе слуги могут увидеть, как мы возимся на ковре перед камином.
Обнявшись, по широкой лестнице они направились на второй этаж. Вышедшая из кабинета горничная по имени Тэсси Борден посмотрела им вслед и улыбнулась.
– Вот опять. Ну прям как новобрачные!
Тренты жили довольно зажиточно, хотя гораздо более скромно, чем позволяло состояние Джуно Макдугал Трент. Она и ее брат Джейсон унаследовали от своих бабушки и дедушки, Дирингов, и деньги, и собственность. Кроме того, Джуно причиталась огромная сумма от Джона Блендингса, бывшего мужа ее матери.
Расположенный в предместье Мельбурна дом был окружен тремя акрами парка, зеленые лужайки расходились от него во все четыре стороны. Само здание было выстроено в стиле тюдор, из дерева и кирпича, с четырьмя дымоходами, резными потолками и стенами, обшитыми дубовыми панелями.
Адди, только что переодевшаяся в амазонку, разглядывала себя в зеркале.
– Боже, до чего нелепо я выгляжу! – Она передернула плечами. – Я умру со стыда, если меня в этом увидит… – Она прикусила язык, но мысленно договорила: «Дэнни».
«Какая же ты дура, Адди Трент! Как будто если бы у тебя было кружевное белье, вроде того, что ты видела в гардеробе матери, – всякие там прозрачные ночные сорочки и прочие безделушки, в основном привезенные из Франции, ты могла бы сводить мужчин с ума!»
Нахмурившись, девушка посмотрела на свои небольшие груди.
– Если бы они были еще меньше, он мог бы принять меня за мальчика. Кошмар!
Адди оправила плотно прилегавшую к бедрам амазонку, которая состояла из узкого жакета и юбки, отороченной яркой каймой. Ансамбль довершали высокие ботинки. Шляпу, которая полагалась к костюму, Адди с презрением отвергла.
Мэтт Райли, дворецкий, мастер на все руки, ждал ее возле конюшни. Тренты владели тремя верховыми лошадьми и двумя упряжными, но Адди больше всех любила Денди – чалого мерина, серого в яблоках.
Райли был выходцем из Ирландии, бывшим каторжником. Он прибыл в Австралию с последней партией заключенных, за год до того, как отправка осужденных из Европы полностью прекратилась. Светловолосый, высохший, почти без зубов, он, однако, всем внушал симпатию, а его веселые голубые глаза светились умом.
– Доброе утро, мисс! – приветствовал он Адди, дотронувшись до своего картуза. – Оседлать Денди?
– Да, спасибо, Мэтт. Пожалуй, я поеду вдоль реки.
– Мимо фермы Бойлов, да?
Адди взглянула на него с подозрением, но лицо Райли ничего не выражало. Тем не менее девочка чувствовала, что втайне он над ней подшучивает. Через десять минут Адди уже легким галопом скакала по дорожке.
Из-за преобладания оливково-зеленого и зелено-коричневого тонов австралийский ландшафт зачастую не слишком впечатляет. Однако возле реки растительность обладала почти тропической пышностью. Розовым, голубым и желтым цвели деревья и кусты, в воздухе порхали пестрые птицы. Сквозь листву просвечивало голубое небо. Гигантские камедные деревья выглядели таинственно, даже устрашающе, наводя на мысль о заповедных лесах из волшебных сказок про ведьм и гоблинов. Толстые ветви сплетались между собой подобно клубкам змей. Стволы эвкалиптов блестели, словно шкуры животных, и казались живыми.
Бабушка рассказывала Аделаиде, какой шок испытала ребенком, когда, преодолев восемь тысяч миль, впервые ступила на землю этой странной новой земли, – необычно яркое солнце, пронзительно-голубое небо, экзотические деревья и птицы. Взглянув на кенгуру, она упала в обморок! Для детского восприятия Австралия была такой же странной и непонятной, как, скажем, Луна. Впоследствии дети поселенцев сложили такую присказку: «Кукушка поет в полночь, человечек на луне висит вверх ногами, а Рождество наступает в июле!»
Адди перевела лошадь на рысь и расслабилась, наслаждаясь прогулкой. Рядом река не спеша катила прозрачные воды – дождя не было уже несколько недель. Поверхность ее оставалась бы совершенно гладкой, если бы не играющая рыба. Там, где она выскакивала из воды, во все стороны расходились круги.
Когда Адди приблизилась к ферме Бойлов, ее сердце забилось чаще. Вся семья Бойлов – три сына, дочь и их мать Сара – не покладая рук трудились на своем небольшом наделе в сорок акров. Заработанные деньги они вкладывали в ферму, увеличивая поголовье коров, свиней и кур.
Всадница миновала сарай, от которого в густые заросли уходила широкая тропа. Повернув влево, Адди направилась по тропинке и вскоре выехала из леса. На другом конце поля паслось стадо коров. Две ветряные мельницы размахивали крыльями. Вдали виднелся деревенский дом с многочисленными пристройками. Прикрыв глаза от солнца, Адди стала выискивать признаки жизни. Слева на расстоянии примерно четверти мили какой-то мужчина чинил изгородь. Присмотревшись, Адди узнала Дэнни. Телосложением он действительно походил на взрослого мужчину. При взгляде на его ладное, обнаженное до пояса тело у девушки захватило дух. Кожа Дэнни была такой же гладкой, как и у самой Адди, однако солнце сделало ее бронзовой. Под блестящей кожей перекатывались мускулы.
Адди направила лошадь в сторону Дэнни. Она преодолела уже половину пути, когда юноша оторвался от работы и увидел всадницу. Повернувшись, Дэнни упер руки в бока, и на его лице появилась неловкая мальчишеская усмешка.
– Привет! – сказал он Адди. – Что-то вы рано выехали из дому.
– Сегодня будет очень жарко, а мне захотелось прокатиться верхом. Утро для этого больше всего подходит.
– Ну да. – Он подошел к Адди и придержал уздечку, пока девушка слезала с лошади. – Какая у вас симпатичная амазонка! Новая?
– Да, спасибо. – Почувствовав, что краснеет, Адди опустила глаза.
«Что с тобой творится, идиотка? Он хвалит твой костюм, а у тебя внутри все обрывается! Брось эти глупости!»
Засунув руки в карманы брюк из «чертовой кожи», Дэнни принялся ковырять землю носком ботинка.
– Я хотел поблагодарить вашего отца за то, что он поговорил насчет меня с мистером Саймом. Он собирается в следующем месяце дать мне попробовать себя в «Эйдж».
Адди всплеснула руками.
– Это же замечательно! Дэн Бойл – репортер! Наверное, это так здорово – работать в газете!
– Ну, репортером я пока не стану, – переминаясь с ноги на ногу, сказал Дэн. – По крайней мере на первых порах. Мистер Сайм сказал, что мне надо всему научиться. Он будет за мной присматривать и говорить, что я делаю правильно, а что нет.
– Вы будете учеником. Каждому в своем деле нужно начинать с самого низа. Не волнуйтесь, Дэнни. Вы очень скоро себя проявите – вы так хорошо пишете.
Дэнни посмотрел на нее с изумлением, его лоб прорезали морщины.
– Откуда вам известно, как я пишу? – наконец медленно произнес он. – Кроме мамы, никто не знал о моем желании писать. Я даже братьям не посмел ничего сказать. Они бы посчитали меня таким же ненормальным, как Байрон.
– Лорд Байрон был очень хорошим писателем, – высокомерно откликнулась Адди. – Было бы прекрасно, если бы вы смогли писать хотя бы вполовину так хорошо, как он. Готова поспорить, вы не читали ни одной его работы.
– Это не так! – возразил юноша. – Я читал одну книгу – называется «Мазепа». Мне очень понравилось.
– В самом деле? Ну, тогда вы способны ценить прекрасное.
– Не сомневайтесь! Но мне все-таки хотелось бы знать, откуда вам стало известно про мои работы.
Не смея заглянуть ему в глаза, Адди нервно потрепала гриву Денди, который тут же заржал.
– О, я слышала, как мой отец говорил об этом мистеру Сайму.
– А, ваш папа здесь недавно был. Пил чай с мамой. Должно быть, она ему рассказала.
– Ну конечно, иначе откуда бы он сам об этом узнал.
– Она показывала ему что-то из того, что я написал? – настороженно спросил Дэн.
Прижав палец к губам, Адди подняла глаза к небу.
– Собственно говоря, да. Это было… – Она сознательно тянула время, мучая его неопределенностью. Адди собиралась утешить юношу ложью – сказать, что отец прочитал всего несколько строк или еще что-нибудь в этом роде. Но, внезапно поддавшись столь нехарактерному для нее садистскому импульсу, вдруг выпалила: – Это была поэма, Дэнни.
– Поэма? – растерянно проговорил тот и, отпустив поводья лошади, на негнущихся ногах отступил назад. Кровь отхлынула от лица юноши. – Какая поэма?
– Мне кажется, короткая поэма, – затягивая пытку, ответила Адди. – Шекспировского размера.
Кадык Дэнни нервно задергался.
– Вы не… то есть ваш отец…
– Нет, я ее не видела, Дэнни.
По выражению его лица можно было явственно прочитать: «Слава Богу!»
И тут Адди нанесла завершающий удар:
– Но слышала, как мистер Сайм ее цитировал, Дэнни. Всю до конца.
Отхлынувшая было кровь вновь бросилась в лицо Дэнни, окрасив его в багрово-красный цвет. Непослушными губами парень пытался что-то произнести, но ничего не получалось.
– «О дева с светлыми очами…» – начала Адди.
– Пожалуйста, не надо! – прохрипел он. Склонив голову набок, Адди лукаво посмотрела на него.
– А что такое, Дэнни? Мне кажется, это хорошие стихи. Вам должно льстить, что я их запомнила. Последняя строка просто восхитительна. – Она стиснула руки и подняла взгляд к небу: – «Дышу я, страстию томим».
Резко повернувшись, Дэнни направился к изгороди.
– Пора приниматься за работу, а то Роб будет меня ругать.
Оставив лошадь пастись, Адди последовала за ним.
– Неужели это вы написали? Я имею в виду, что никогда не видела вас с девушкой. По крайней мере с такой, которая подходит под ваше описание…
Бедный Дэнни не знал куда деваться. Издав сдавленное восклицание, он перемахнул через изгородь и скрылся в лесу.
– Дэнни! Куда вы убежали? Дэн Бойл, вы плохо воспитаны!
Скрестив на груди руки, она смотрела ему вслед. На губах Адди играла легкая улыбка, отражавшая охватившие ее чувства. Но сама она до сих пор не смогла бы их точно определить. В присутствии Дэнни она всегда испытывала робость и смущение – собственно, ее смущало присутствие любого мальчика постарше, но его особенно. Еще десять минут назад, когда Дэнни похвалил ее наряд, Адди чувствовала себя неуверенно, и вдруг, словно гром среди ясного австралийского неба, на нее обрушилось понимание своей власти над ним. Дэн Бойл был на голову выше ее, весил раза в два больше, а их физические силы не стоило и сравнивать, но тем не менее Адди могла его запугать, могла заставить его делать то, что ей хочется. Она ликовала, однако в глубине души ощущала слабое чувство вины.
– Стой на месте, мальчик, никуда не убегай, – повернувшись к Денди, сказала девушка. – Я скоро вернусь.
С этими словами она подобрала юбку, перелезла через изгородь и устремилась туда, где скрылся Дэнни. Адди двигалась медленно, стараясь ступать тихо. Дэнни было легко выследить – он убежал по тропинке, которая в конце концов привела Адди на поляну с тихим лесным озером.
Внезапно в ее памяти всплыл рассказ Тэсс.
«– У нас есть одно тайное место, где в жаркие дни Дэн со своими приятелями купаются после работы. – Она хихикнула. – Они купаются как есть.
– Что значит «как есть»? – недоуменно спросила Адди.
– Ну, без одежды, глупая. Они плавают голые.
– А ты откуда знаешь? – лукаво спросила Адди. Тэсс покраснела, на ее круглом лице появилось весе-лае выражение. Она была вполне земной деревенской девочкой, рано получившей сексуальный опыт где-то под сараем. Девочки в школе намекали, что такие особенности телосложения Тэсс, как развитые груди и пышный зад, появились вовсе не случайно.
– Ее чашка переполнена потому, что все парни ее постоянно наполняют, – говорила Люси Медоуз.
Адди это не волновало – Тэсс была ее лучшей подругой. Поэтому, когда та ответила на ее вопрос, Адди захихикала вместе с ней.
– Я иногда подглядываю за ними из-за деревьев, – призналась Тэсс. – Не хочешь как-нибудь пойти со мной, Адди? В бинокль твоей мамы все будет хорошо видно.
Упоминание о бинокле вновь вызвало у Адди чувство вины.
– Разве так можно, Тэсс, – холодно сказала она. – Кому интересно смотреть на голых мальчиков?
– Мне! – рассмеявшись, выкрикнула Тэсс, и обе девочки покатились по траве, содрогаясь от смеха».
Теперь Адди стояла в нескольких футах от края поляны и сквозь просветы между деревьями пыталась разглядеть, что происходит впереди. Убедившись, что так ничего не увидишь, она подошла ближе и раздвинула листья рукой.
Дэн стоял на берегу спиной к ней, босой, ботинки и чулки лежали рядом. Он потрогал ногой воду – несмотря на лесную прохладу, она была довольно теплой. Без дальнейших церемоний Дэн принялся раздеваться.
Прикрыв рот рукой, Адди широко раскрытыми глазами смотрела, как он снимает с себя брюки и подштанники. На секунду скромность победила, и девочка отвернулась, но тут же вновь с замиранием сердца стала следить за тем, как играют мышцы на крепких ягодицах Дэна.
Боже, как он прекрасен!
Юноша был великолепно сложен – узкая талия, широкие, сильные плечи, длинные стройные ноги.
Почему он не оборачивается?
Дэн медленно вошел в воду. Зайдя по пояс, он нырнул и поплыл на противоположную сторону озера, которая находилась довольно далеко, метрах в четырехстах. Он рассекал воду длинными, мощными гребками, совершенно не поднимая волн.
Адди глядела ему вслед с растущим восхищением. Она уже почти видела, как они купаются вместе с Дэнни. То здесь, то там мелькают их обнаженные бедра, его рука прижимается к ее груди. Адди судорожно вдохнула. Все тело пылало, одежда казалась нестерпимо тесной и тяжелой. Словно во сне девушка сделала шаг вперед и вышла из-за деревьев. Плоть боролась в ней с разумом.
«Что ты делаешь? Сейчас же повернись и беги от искушения!»
«Нет! Не слушай голос благоразумия – это все нелепые предрассудки! Нет никакого греха, если ты никому не наносишь вреда и относишься к другим так же, как хотела бы, чтобы они относились к тебе. Единственная правда – та, которую тебе подсказывает сердце. Ты свободна, Адди! Делай то, что подсказывает тебе сердце!»
Какая-то часть ее сознания наблюдала за этим спором как бы со стороны, словно смотрела пьесу, которую играют на сцене актеры. Эту часть сознания Адди происходящее затрагивало не больше, чем сюжет какого-нибудь романа.
Аделаида Трент не спеша вышла на пляж и остановилась возле того места, где была сложена одежда Дэна. Сев на нее, она окликнула юношу:
– Дэнни! Мне жаль, что я вас так дразнила. Я пришла извиниться.
Он перестал грести и обернулся. Его лицо отразило смятение.
– Дэнни… Вернитесь, или я сама к вам приплыву.
Над водой бешено замелькали его руки и ноги, рассыпая во все стороны брызги. Подплыв к берегу, Дэн взмолился:
– Ради Бога, потише, а то кто-нибудь услышит. Что вы здесь делаете?
– Я же сказала, что пришла извиниться. На самом деле я очень польщена вашими чувствами ко мне.
– А кто сказал, что я писал о вас? – глядя в сторону, проворчал Дэн.
– Если бы вы написали эту поэму о ком-то другом, то не убежали бы от меня так поспешно.
– Ну вот, вы опять начинаете.
– Прошу прощения, – поспешно добавила Адди. – Честное слово – я никогда больше не буду об этом вспоминать. Мне бы очень хотелось иметь экземпляр поэмы, написанный вашей собственной рукой, – и с посвящением мне.
– Да вы с ума сошли!
– Пока вы это не пообещаете, одежду не получите.
– Господи, да что с вами случилось, Аделаида Трент? Уйдите, чтобы я мог одеться. Мне ведь нужно работать. Если Большой Роб станет меня искать и увидит нас здесь, он поднимет страшный шум.
– Сначала дайте слово!
– Ладно… обещаю. У вас будет поэма… написанная моей собственной рукой, – с сарказмом добавил он.
– Вот и хорошо. – Она встала, отошла от его одежды и отвернулась. – Теперь можете выходить.
– Вы остаетесь здесь? – неуверенно спросил Дэн.
– Не надо изображать из себя пуританина, Дэн. Готова поспорить, что вы часто раздевались в присутствии женщин.
– Не так уж и часто, – пробормотал он.
– Тогда скажите – вы когда-нибудь видели женщину без всего?
– Хватит болтать ерунду, Адди, – неловко сказал Дэн.
– Скажите или я повернусь.
– Ладно. Ладно! Одну я видел.
– И кто же она? – спросила Адди.
– Не ваше дело!
– Ничего подобного, Дэнни! – Она резко повернулась, и молодой человек поспешно натянул на себя подштанники. Однако Адди успела хорошо рассмотреть его… его ШТУКУ, в ее сознании это слово отпечаталось именно заглавными буквами, потому что предмет, им обозначаемый, за последние минуты претерпел значительные изменения.
– Боже мой! – воскликнула Адди, в то время как Дэн отчаянно пытался прикрыться скомканными брюками.
– Уходите, Адди! – с отчаянием сказал он, пятясь от нее к воде. – Неужели для одного дня вам недостаточно?
– Я хочу еще раз посмотреть. Не могу поверить своим глазам. С вами что-то случилось? Вы весь… весь набухли.
– Господи Иисусе! – вытаращив глаза, воскликнул Дэн. Оказавшись в воде, парень остановился, и тут вдруг его настроение резко изменилось. – Вы бесстыжая, нахальная девица! С меня довольно. Сейчас вы получите то, на что напрашиваетесь!
Забыв о скромности, он отбросил в сторону брюки и двинулся на Адди.
Неожиданная перемена настроения Дэна застала ее врасплох – потрясла и, пожалуй, испугала. Быстро повернувшись, Адди помчалась к деревьям, но густая трава замедляла ее движения, так что Дэн очень быстро ее догнал. Одной рукой схватив за платье, другой он крепко стиснул ее плечо и рывком развернул к себе. Голубые глаза юноши потемнели от гнева, словно море перед штормом. Но Адди почему-то больше не испытывала страха.
– Отпустите меня сейчас же, или я закричу.
– Давайте, мисси. Меня это больше не волнует после того унижения, которое вы заставили меня испытать. Сейчас вы получите то, на что напрашивались. Готов поспорить, что вас ни разу в жизни не пороли, чертово отродье!
– Вы не посмеете! – Она попыталась укусить его за руку.
Увернувшись, Дэн схватил се за запястья. Адди бешено сопротивлялась, но силы были слишком неравны. Встав на одно колено, он выставил другое вперед, чтобы положить на него Адди. Крепко удерживая девушку на месте левой рукой, правой Дэн задрал ей юбку. Панталоны у Адди были из золотистого муслина, отделанного кружевами, с розовыми бантами чуть выше колен. Увидев туго обтянутые округлые ягодицы, Дэн на секунду отвлекся, что позволило ей высвободить одну ногу и двинуть ему коленом в бок. Увлекая за собой Адди, Дэн вместе с ней повалился на траву. Их руки, ноги – все переплелось.
Сначала Адди изо всех сил пыталась его ударить. Но вскоре гнев сменился совершенно другим чувством. Через минуту они уже ласкали друг друга, их тела слаженно двигались в эротическом ритме. Адди застонала от удовольствия, когда рука Дэна скользнула внутрь ее панталон и двинулась вниз.
Выгнувшись дугой, она подалась ему навстречу. Когда он нащупал заветное место, Адди блаженно вскрикнула. Мечта, преследовавшая ее много ночей, наконец стала явью.
– Я люблю тебя, Адди, – прошептал он.
– И я люблю тебя, Дэнни. Так сильно, что не могу больше терпеть. Скорее помоги мне освободиться от этих отвратительных панталон.
Она обвила ногами его бедра, их губы слились, сердца бились рядом.
– Я никогда раньше этого не делала, а ты? – прошептала Адди. – Ах да, конечно, делал. С той самой девушкой, которую видел голой.
– Я тебе уже говорил, что это было только один раз.
– И ты с ней это сделал?
– Да, но это ничего не значило. Она была уличной девкой.
– Ха! Знакомая песня. Но, может быть, и хорошо, что хоть один из нас знает, как это делается.
– Я знаю не очень много. Помоги мне.
Она направила его пенис куда нужно, но ничего не получалось.
– Ты слишком большой, или я слишком маленькая.
– Ерунда! Я читал об этом в книгах. Это только сначала так кажется. Ведь однажды ты будешь рожать, а ребенок намного больше, чем…
Он умолк, потому что Адди резко подалась вперед, и барьер был преодолен. Они были вместе. Одна плоть. Слезы навернулись на глаза Адди – розовые, как предрассветный туман над Голубыми горами.
– Я сделал тебе больно! – в отчаянии сказал Дэн. – Остановиться?
– Лучше мне умереть. Чуть-чуть больно, но я плачу не из-за этого. Как ты думаешь, можно умереть от наслаждения?
Скорость его движений возросла, оба издавали бессмысленные звуки и стоны, которые и представляют собой язык любви.
Они добрались до вершины вместе, и следующие несколько секунд перед глазами обоих стояла черная мгла. Это состояние было сродни смерти, для других мыслей или ощущений просто не оставалось места. Торжество удовлетворенной плоти вытеснило все остальное.
Наверное, после этого самого замечательного события в своей жизни она была в обмороке, решила Адди. Дэн оказался лучше, чем она представляла даже в самых смелых мечтах.
– Я буду любить тебя до самой смерти – и потом тоже, – пробудил ее голос Дэна.
– О, мой дорогой, я тоже очень тебя люблю. Ничто на земле нас не разлучит. Мы теперь всегда-всегда будем вместе.
Они нежно поцеловались.
Какими наивными мы бываем в молодости!
Какими простодушными!
Как легко мы находим счастье и как трудно потом бывает вновь его обрести!
Глава 3
Дэниэл Бойл – Луису Голдстоуну
Дорогой мистер Голдстоун!
Я чрезвычайно польщен, что Дэвид Сайм предложил Вам меня как возможного автора задуманной Вами книги об австралийском «дне». Конечно, я знаком с «Голдстоун пресс». Ведь именно Вы опубликовали книгу «Воспоминания женщины-первопроходца», написанную бабушкой моей невесты, миссис Крейг Макдугал.
С моей стороны было бы в высшей степени нескромно комментировать утверждение Дэвида о том, будто я ведущий корреспондент «Эйдж», – он, конечно, великодушно переоценил мои способности.
Мы с Дэвидом благодарим Вас за добрые слова в адрес «Эйдж». Нам лестно, что нашу небольшую газету доставляют в другой конец света – в Вашу нью-йоркскую контору. Это заставляет нас еще сильнее ощущать связь с Соединенными Штатами. Новая волна иммигрантов из Вашего государства сыграла большую роль в развитии нашей страны. Они стали горняками, торговцами, инженерами, построили многочисленные отели и водопровод; они открыли первую контору по доставке экспресс-почты в Мельбурне и предложили создать первую торговую палату. Наши улицы теперь ежедневно убираются с помощью американского оборудования, а радикальные изменения в состоянии наших доков и дорог напрямую связаны с инициативой американцев.
Кик видите, американо-австралийцы помогли нам как зарождающейся нации (я употребляю слово «нация», хотя путь к федерации все еще очень долог и труден) достичь такого прогресса, что у любого захватывает дух, когда он думает о том, чего мы достигли за последние двадцать лет. В своем письме Вы замечаете, что, когда вы с миссис Голдстоун покинули Австралию, колония Новый Южный Уэльс была единственным светлым пятном на темном, неисследованном континенте. С огромным удовлетворением я сообщаю вам, что сейчас Австралия является процветающей страной с постоянно растущим населением. Более того, теперь мы страна коренных жителей, поскольку впервые с тех пор, как англичане устроили в Новом Южном Уэльсе первую тюрьму для ссыльных, число родившихся на континенте превысило число бывших каторжников и поселенцев. Нашу землю теперь населяют ее собственные дети!
Перехожу к теме Вашего проекта. Да, средний коренной австралиец в течение длительного времени подвергался процессу эволюции, породившей типы мужчин и женщин, так же сильно отличающихся от своих английских предков, как сами англичане отличаются от древних англосаксов. Мы высокие, худые, мускулистые люди, по большей части светловолосые, очень независимые, что роднит нас с американцами.
Мы гордимся нашими предками-заключенными и без стеснения спрашиваем незнакомых людей в пивной или на железнодорожной станции: «За что сидел ваш отец, приятель?» К несчастью, стремление к независимости имеет и другую сторону. В глубине страны путешественников и поселенцев терроризируют разбойники, а в перенаселенных прибрежных городах, таких как Сидней и Мельбурн, орудуют банды хулиганов. Вы, наверное, припоминаете знаменитых «сиднейских уток», которые грабили и убивали во времена вашей калифорнийской «золотой лихорадки». Эти австралийцы предаются преступной деятельности с теми же страстью и энергией, которые проявляют их соотечественники, зарабатывая на жизнь без нарушения закона.
Итак, мистер Голдстоун, я почту за честь принять Ваше предложение написать книгу об австралийском «дне», как Вы это называете. И конечно, аванса в двести американских долларов будет вполне достаточно; пожалуй, это даже чересчур щедро. Заканчиваю свое письмо, преисполненный искренней благодарности.
Искренне Ваш,
Дэниэл Бойл.
Дэвид Сайм поднял взгляд от письма и одобрительно улыбнулся.
– Хорошая работа, Дэнни! С твоего разрешения я позаимствую строчку-другую для субботней передовицы.
– Ради Бога! – усмехнулся Дэн. – В конце концов, без вашей рекомендации я никогда не получил бы это предложение.
– Ерунда! Голдстоун читал твои статьи с того самого дня, как ты начал писать для «Эйдж». Только один момент: надеюсь, эта книга не помешает твоей работе у нас?
– Ни в коем случае. Собственно говоря, собирая материал, я наверняка наткнусь на несколько тем, которые будут интересны и для нашей газеты.
– Могу подсказать одну, Дэнни. Тот тип, который грабит банки, почтовые кареты и так далее… Пожалуй, его банда одна из самых опасных в нашей стране. Некоторые сравнивают ее с американской бандой Джеймса.
– А, знаменитый Нед Келли! Будьте спокойны, я уже обратил на нее внимание. Банда Келли – это действительно интересно.
– Вот и хорошо. Когда соберешь материал, сделай статью для «Эйдж». Кроме того, мне показались интересными твои соображения относительно того, как формируется национальный характер австралийцев.
– Потянет на хорошую передовицу. Хотите, чтобы я ее написал?
– Нет. Я хочу, чтобы ты развил тему, которую мы обсуждали на прошлой неделе: «Еще один шаг на пути к демократии».
– Да, как говорят на американском Диком Западе, «Эйдж» может сделать еще одну зарубку на прикладе, затронув тему справедливой оплаты тем, кто служит нам в парламенте. Вы хотите, чтобы уже на следующих выборах общественных должностей стали добиваться совершенно другие люди, хотите влить в законодательные органы свежую кровь.
– Да, чистая политика – великолепная вещь. Впрочем, как и профсоюзная деятельность. Насколько я знаю, твой будущий тесть вновь возродил старый чартистский лозунг.
– «Движение за восьмичасовой рабочий день»? Да. «Восемь часов работы, восемь часов сна и восемь часов свободного времени». Каждый трудящийся должен иметь возможность как следует выспаться, а также посидеть в пивной с друзьями или сводить свою девушку на прогулку. Боссы настолько слепы, что не видят: если они будут справедливо обращаться с работником, то за восемь часов он сделает больше и лучше, чем за десять или двенадцать часов тяжелого труда, когда ему ничего не светит. Отсюда мораль – нужно помочь работнику поддерживать хорошую форму. Надсмотрщик с кнутом тут не поможет!
– Браво! – зааплодировал издатель. – Сам Терренс Трент не смог бы сказать лучше. Кстати, когда увидишь Терри, спроси его, не хочет ли он написать нам статью о межколониальном профсоюзном движении.
– Буду рад. Собственно, сегодня я приглашен к нему на ужин по случаю прибытия из Сиднея Макдугалов.
– Вот как? Я сто лет не видел Крейга. Как поживает старик? Ему уже, должно быть, стукнуло восемьдесят.
– Может, и больше, – засмеялся Дэн. – Хотя по нему не скажешь. Он выглядит как шестидесятилетний. Вы знаете, что их с сыном когда-то по ошибке принимали за братьев?
– Охотно верю. У такого мужчины годы оставляют след не на лице, а в голове и сердце. – Пальцем Сайм постучал себя по макушке и по груди.
– Вы совершенно правы, Дэвид. А его жена Аделаида, бабушка и тезка моей дорогой Адди, – какая величественная гранд-дама! Терренс всегда шутит, что если бы он был монархистом, то предложил бы короновать Аделаиду Диринг Макдугал как первую королеву Австралии.
– Если бы мы нуждались в королевской династии, – криво улыбнулся Сайм, – я бы первым его поддержал.
Передай обоим мои самые наилучшие пожелания и скажи, что я хотел бы с ними увидеться до их возвращения в Новый Южный Уэльс.
– Понимаете, это чисто семейное дело, – извиняющимся тоном произнес Дэн, чувствуя себя неловко из-за того, что его издатель не приглашен на ужин.
– Благодарю за сочувствие, – ухмыльнувшись, сказал Сайм, – но Терри меня приглашал. К несчастью, у меня уже были планы на этот вечер… Между прочим, раз уж ты начинаешь изучать австралийское «дно», было бы неплохо начать с «сиднейских уток».
– Ну да – с тех преступников, которые эмигрировали в Калифорнию во время «золотой лихорадки», в сорок девятом.
– Расспроси о них Крейга Макдугала. Именно тогда он и стал богатым – в Калифорнии. Об «утках» он может рассказать очень много. Ты знаешь, что они пять раз устраивали пожары в Сан-Франциско? Пока честные граждане боролись с огнем, «утки» грабили город.
– Забавно, но моя Адди все время видит один и тот же сон, – будто мы находимся в каком-то странном городе, который подвергается ужасному бедствию.
– О женщины! – фыркнул Сайм. – А теперь, пожалуй, пора прекратить болтовню и заняться чем-нибудь полезным.
Чтобы жить поближе к работе, Дэн Бойл снял в Мельбурне небольшую квартиру, хотя по-прежнему посещал мать не реже двух раз в неделю. По окончании рабочего дня молодой человек поспешил к себе. Квартира, располагавшаяся над аптекой, состояла из гостиной, спальни и кухни, служившей также столовой. Комнаты были маленькие, но уютные и хорошо обставленные. К своему удивлению, войдя в квартиру, он увидел на кухне Адди, которая заваривала чай.
– Привет! Что ты здесь делаешь? Ты ведь должна готовиться к приему.
– Ерунда! Я не из тех женщин, которым нужно часами прихорашиваться перед зеркалом и одеваться при помощи десяти горничных.
Он подошел к ней и обнял.
– Тебе вообще нет нужды прихорашиваться. Ты и так прекрасна, моя радость, и я счастлив, что ты моя.
Глаза Адди опасно сверкнули.
– Мне не нравятся ваши слова, мистер Бойл. Давайте уточним. Аделаида Трент никому не принадлежит – даже тебе!.. Хотя я без ума от тебя, дорогой, и хочу, чтобы ты был со мной до конца моей жизни.
– Извини! Ты ведь знаешь, я не хотел тебя обидеть. Давай немного пообнимаемся, а?
– А зачем же еще я проделала такой путь? Сегодня у нас не будет другой возможности. И завтра тоже. Дедушка собирается взять меня посмотреть участок, который он собирается купить. Предполагают, что там залежи серебра. Мы уедем на несколько дней. Это на западе, в горах.
– Черт побери! И нужно тебе тащиться Бог знает куда только ради того, чтобы ублажить старика? – Ирландская вспыльчивость подвела Дэна – уже через секунду он понял, что не прав.
Адди оттолкнула его, голубые глаза мгновенно потемнели.
– Никогда больше не называй Крейга Макдугала стариком! Он может многому поучить такого юнца, как ты, у которого еще молоко на губах не обсохло. И дело вовсе не в том, что я его ублажаю. Это и в моих интересах. Несмотря на то что дед до сих пор одной левой может уложить такого, как ты, он не бессмертен. А когда его не станет, кому-то придется взять на себя управление громадным состоянием. Дяде Джейсону хватит своих собственных средств. А ведь еще есть владения Блендингсов. У моей матери нет склонности к бизнесу. Что касается отца…
– Да, я прекрасно знаю настроения твоего отца. Он и вы, нечестно разбогатевшие капиталисты, – по разные стороны баррикад. Терренс все готов пустить на благотворительность. Должен признаться, я на его стороне.
Гнев сразу покинул Адди, И на ее губах заиграла кокетливая улыбка.
– Знаешь, есть поговорка: «Политика заставляет ложиться в одну постель со странными партнерами». Так вот, кстати о постели – зачем мы тратим драгоценное время на споры?
– Аминь! – Он взял ее за руку и повел в спальню, где оба без всякого смущения принялись раздеваться. Адди и Дэн «играли в свой дом» – как они это называли – с тех самых пор, как встретились на берегу лесного озера. Дэн уже лежал в кровати, а Адди все еще возилась с платьем и полосатой нижней юбкой, аккуратно складывая их на стуле. Французские панталоны были такими короткими, что доходили лишь до середины бедер. Собственно, первоначально они были до колен, но Адди, которая всегда любила поэкспериментировать с одеждой, решила их обрезать.
– Знаешь, что случится, если хозяин дома застанет тебя в таком скандальном виде? – шутливо спросил Дэн.
Она дерзко повела бровью.
– Грязный старик тут же на меня набросится. А тебе что, не нравится?
– Нравится, даже очень. Без сомнения, ты самая соблазнительная женщина во всем штате Виктория.
– А как насчет других колоний?
– Во всем мире. Поспеши, дорогая. Тут есть один парень, который не может больше терпеть.
Когда она высвободила груди из корсета и расшнуровала завязки, Дэн застонал от предвкушения. «Маленькие подушки богов», как любовно называл их Дэн, соблазнительно покачивались на ходу, пока Адди подходила к постели. Опершись коленями о кровать, она опустилась на Дэна, прижавшись к нему так крепко, что ее тугие соски обожгли его грудь, словно раскаленные слитки. Занимаясь любовью, они принимали различные позы. Часто Адди брала инициативу на себя и ложилась сверху.
– Это неправильно, сверху должен быть мужчина, – возразил Дэн, когда они проделали это в первый раз.
– И кто это сказал? – осведомилась Адди. Он пожал плечами:
– Так все говорят.
– Кто говорит? Наверняка мужчины. Устанавливают для любви правила, как и для всего остального. Нет, все надо менять, старичок, хотя я и обожаю тебя со всеми твоими мужскими предрассудками. Когда-нибудь женщины будут заседать и в парламенте.
– Господи! – с ужасом воскликнул тогда Дэн. Конечно, он был либералом и верил в право голоса для женщин и равные права полов на рынке труда – но не больше!
Теперь же он наслаждался, лениво развалясь на спине, в то время как его партнерша усердно трудилась.
Она поцеловала его в губы и затем приподнялась так, что ее груди – значительно увеличившиеся с тех пор, как Дэн впервые их увидел, – оказались над его лицом, словно спелые персики на ветке. Дэн поцеловал сначала одну, потом другую и притянул Адди к себе, чтобы взять в рот набухшие соски.
Она застонала и опустила руку вниз.
– Не останавливайся, – взмолилась Адди. – Я люблю, когда ты так делаешь. Вот, сейчас я сяду.
Она мягко опустилась на его бедра.
– Как нож в масло, – пробормотала Адди и «поскакала», вздымаясь то вверх, то вниз. Вскоре их движения достигли бешеного ритма.
Тела любовников недолго содрогались в благословенной лихорадке. Через считанные минуты наступила развязка, и Адди без сил упала на грудь Дэна. Сладкое облегчение. Неземное наслаждение.
«Моя чашка переполнилась…» – всегда думала Адди после того, как они с Дэном Бойлом занимались любовью.
Глава 4
На прием в честь приезда Макдугалов собрались двадцать два человека. Гости были разодеты не хуже, чем на суаре у Максима в Париже или в Беркли-Хаусе в Лондоне. Вечерние платья дам отражали новейшие достижения знаменитого кутюрье Уорта, отказавшегося от некогда популярного «треугольного профиля». Из тканей считались модными парча, бархат и атлас, тюль и креп, рукава и юбки носили с оборками. Некоторые дамы по таким торжественным случаям, как сегодня, надевали традиционные фижмы, однако те, кто помоложе, безоговорочно предпочитали юбки на небольших костяных каркасах, создававших иллюзию полноты. Всюду сверкали бриллианты, жемчуга. Чтобы подчеркнуть воздушность кружев, короткие, доходившие до запястий, рукава украшали лентами. Многие носили также браслеты из жадеита, слоновой кости, кораллов. Зал переливался всеми цветами радуги – от лимонно-желтого и оранжевого до яблочно-зеленого и небесно-голубого. Некоторые гостьи щеголяли в шляпках, украшенных лентами, и обмахивались веерами, инкрустированными золотом или слоновой костью.
Адди резко выделялась простотой своего наряда. Сшитое из лионского шелка с изображением птиц и бабочек, отороченное белыми кружевами и лимонно-желтой лентой платье внизу было гораздо уже, чем считалось модным, но тем не менее выглядело очаровательно. Прическу венчала золотая диадема, украшенная черным и белым жемчугом.
– Ты выглядишь так, что аж слюнки текут, – прошептал Дэн, когда Адди по широкой лестнице спустилась вниз.
– Если проскользнешь сегодня ночью ко мне в комнату, то сможешь меня съесть, – ответила она.
Во время ужина Крейг и Аделаида Макдугал находились в центре всеобщего внимания. К смущению Крейга, его постоянно величали «сэр».
– Если бы я вовремя понял, что придется терпеть такое бесстыдство, то никогда не принял бы проклятый титул, – ворчал он.
– Я так и слышу, как работники на шахтах и в банках хихикают за вашей спиной, – поддел его Терренс Трент. – Сэр Крейг – это надо же!
– И они были бы правы, – согласился старик. – Из бывшего каторжника такой же рыцарь, как из свиного уха шелковый кошелек! – Он подождал, пока присутствующие отсмеются, и пошел в контратаку на зятя: – А вот я слышал, Терренс, что ты собираешься превратить колонии в рассадник революции. Твоя слава – или, точнее сказать, весть о твоем поведении – достигла пределов Уайтхолла. Секретарь по делам колоний уже получил кучу жалоб от австралийских бизнесменов с предложениями депортировать тебя в Германию, так как твоя философия основывается непосредственно на «Манифесте Коммунистической партии».
Трент воспринял этот выпад вполне добродушно, однако Адди принялась защищать отца:
– Это чудовищная ложь, дедушка, и ты это знаешь! Папина философия – профсоюзы, чартизм – то, что нужно среднему рабочему. Ни больше ни меньше. Их не интересуют никакой социализм, марксизм или коммунизм. И к твоему сведению, Карл Маркс последние двадцать лет живет в Лондоне.
– Браво, Адди! – поддержала ее Джуно.
– Я пошутил, дорогая. – Перегнувшись через стол, Макдугал похлопал внучку по руке. – Твой отец хорошо знает, что мои работники уже давно пользуются теми правами, за которые он борется для всех остальных.
– Это правда, сэр, – согласился Трент. – Вот почему мне не удалось организовать ваших рабочих, – лукаво улыбнувшись, добавил он. – В определенном смысле вы тоже враг профсоюзов.
– Замечательное наблюдение, Терри, – сказал Уоррен Лайонз, редактор «Аделаид эдвокейт». Вытащив записную книжку, он что-то в ней записал.
– Для твоих профсоюзов ситуация не становится проще, Терри, – серьезно продолжал Макдугал. – Вас ждут тяжелые битвы. Знаешь, что говорят в деловом мире? Я слышал, как один судовладелец заявил на бирже: «Рабочие – это просто грубые скоты! Даже если то, что они хотят, разумно и ничего тебе не стоит, – все равно не давай!»
Гости зашептались.
– Если они так считают, – мрачно сказал Трент, – что ж, они получат войну не на жизнь, а на смерть.
В дальнейшем за столом царила подавленная атмосфера, несмотря на то что блюда подавались восхитительные. Угощение готовил персонал небольшого французского кафе, недавно открывшегося в Мельбурне, и блюда были самыми изысканными.
После ужина дамы остались за столом выпить кофе с молоком, а мужчины удалились в кабинет, чтобы пропустить рюмочку-другую бренди.
– Я буду скучать, – прошептал Дэн Аделаиде, проходя мимо ее кресла. Тугой воротник душил его, да и вообще в тройке и галстуке молодой человек чувствовал себя не в своей тарелке.
Крейг Макдугал положил руку ему на плечо.
– Представляю, как ты себя сейчас чувствуешь. Я сам не могу смотреть на себя в зеркало. В этом наряде я похож на старого пингвина!
В кабинете непринужденная беседа за бренди и сигарами плавно перешла в дискуссию о будущем Австралии. Бокалы наполнялись снова и снова, окурки от сигар постепенно заполняли пепельницы. Разговор переходил от социологии к политике, от религии к сексу. При упоминании о сексе мысли Дэна устремились к ненаглядной, дожидавшейся его в столовой.
Адди тоже думала о нем. Женские разговоры она не слишком жаловала, как, впрочем, и ее бабушка. Послушав излияния Глэдис Лидден, жены городского советника, о пользе холодных ванн и долгих прогулок для мальчиков – «чтобы погасить пламя дурных страстей», старшая Аделаида наклонилась к внучке и прошептала:
– Я уже наслушалась досыта, и ты, наверное, тоже. Пойдем-ка прогуляемся в сад.
Адди с благодарностью пожала ей руку.
– Не хочу быть невежливой, мама, – обратилась она к своей матери, – но я обещала бабушке показать новые бутылочные деревья, которые мы посадили на прошлой неделе.
– В темноте? Это не подождет до утра?
– Сейчас полная луна, Джуно, – возразила Аделаида Макдугал. – Кроме того, от шампанского у меня кружится голова. Мне бы хотелось выйти на свежий воздух.
Под руку они чинно вышли из столовой, а оказавшись на веранде, захихикали, словно школьницы.
– «…пламя дурных страстей!» – передразнила старшая.
– «Мой драгоценный Герберт каждый вечер принимает холодную ванну…» – также подражая миссис Лидден, подхватила Адди. – Если бы она только знала! – смеясь, продолжила она. – Судя по рассказам девочек, которые встречаются с Гербертом, холодные ванны оказывают на него прямо противоположный эффект!
Старая дама едва не захлебнулась смехом и, чтобы удержаться на ногах, вынуждена была схватиться за руку внучки. По правде говоря, Адди чувствовала себя гораздо свободнее с бабушкой, чем с матерью. Несмотря на разницу в возрасте, обе Аделаиды прекрасно понимали друг друга.
Спустившись по широким ступеням, они по извилистой дорожке вышли в сад, представлявший собой экзотическую смесь традиционной английской флоры и местной растительности. Здесь росли дуб, вяз и лимонное дерево. Заросли шиповника и боярышника чередовались с кокосовыми пальмами, панданусом и древесным папоротником. Недавно посаженные бутылочные деревья отбрасывали длинные тени на поверхность пруда.
– На самом деле эти деревья, конечно, совершенно безобразны, но у меня не было другого предлога, чтобы оттуда улизнуть.
– Я их видела раньше, когда мы с Крейгом скрывались от закона.
Деревья и в самом деле были похожи на бутылки – толстые внизу и постепенно сужающиеся кверху, к «горлышку», где росли редкие, странного вида листья.
– Я никогда не устану слушать рассказы о тех чудесных годах, что вы с дедушкой провели в Раю, – вздохнула Адди. – Хотела бы я… – Она вдруг замолчала.
Бабушка улыбнулась:
– Хотела бы вместе с Дэном наслаждаться такой идиллией?
Адди была рада, что вокруг темно и потому не видно, как она покраснела.
– Ну, бабушка, зачем ты говоришь такие вещи! – с деланным недоумением сказала она.
Аделаида Макдугал обняла ее за талию и привлекла к себе.
– Ты меня не обманешь, девочка. Я же вижу, как вы с этим молодым человеком смотрите друг на друга. Я все еще помню язык любви. – Она шутливо хлопнула Адди по спине. – Готова поспорить, что вам с Дэном Бойлом не нужны холодные ванны, а?
От смеха Адди чуть не согнулась пополам.
– Бабушка Макдугал, как вам не стыдно! Ой, у Дэнни, наверное, уши горят.
– Я тебя не осуждаю. Мне нравится Дэнни, и вам нужно хватать свое счастье обеими руками. Жизнь коротка и утекает, словно песчинки в песочных часах. Дни, часы, минуты, секунды – время летит быстро. Считай каждое мгновение таким же драгоценным, как бриллиант. Старайся получить от жизни все, что она может дать.
В глазах Адди заблестели слезы. Обняв бабушку, она поцеловала ее в щеку, по-прежнему гладкую.
– Я люблю тебя, ба, очень люблю.
– И я люблю тебя, детка. – Аделаида Макдугал подняла взгляд к небу, озаренному луной и мерцающим светом звезд. – Ближайшая звезда находится от нас страшно далеко, – задумчиво проговорила она. – Когда я была ребенком, то считала, что, став чуточку выше, смогу до нее дотянуться. Я даже пыталась это сделать.
– Я думала точно так же. Смотри, как сияет Южный Крест.
В небе над ними, образуя крест, сверкали четыре звезды разной величины. Самой яркой была нижняя.
– Говорят, она указывает на Южный полюс, – сказала Адди.
Внезапно по небу пролетел метеор.
– Быстро загадай желание, Адди.
Девушка закрыла глаза, прижала руки к груди и сосредоточила всю свою волю. Хочу всегда быть с Дэном. Так же поступила и ее бабушка. Хочу, чтобы все ее желания исполнились.
Внизу старые часы пробили полночь. Адди уже давно беспокойно ворочалась в постели. Льющийся из окна лунный свет озарял комнату бледным сиянием. Когда отзвучал последний удар часов, Адди с досадой подумала, что ждала напрасно.
Дверь открылась и вновь затворилась так беззвучно, что Адди, пока не увидела у окна силуэт, не была уверена в том, что это ей не почудилось.
– Дэнни? – вздрогнув, спросила она. Он засмеялся – хрипло и чувственно.
– Кто же еще может навещать тебя в такой час?
– Господи! Как ты меня напугал. Мне уже казалось, что ты не придешь.
– Я думал, твой отец и дед меня сегодня не отпустят. – Он присел на край кровати. – Какой у тебя странный вид в этой рубашке! Словно тебя завернули в сахарную вату.
– Я и сама сладкая! – кокетливо заявила Адди. – Хочешь съесть? – добавила она, намекая на их сегодняшний разговор.
Чмокнув языком, он положил руку на ее левую грудь и сразу почувствовал твердость соска.
– Ты раздет? – спросила Адди.
– Конечно. Мне пришлось сделать вид, будто я ложусь в постель. На мне только халат. Если бы меня кто-то встретил в коридоре, то решил бы, что я иду в ванную.
Адди просунула руку под халат. Под ним ничего не было. Дэн ахнул, когда рука Адди коснулась его плоти.
– А как бы ты объяснил это?
– Этого не было до тех пор, пока я не увидел тебя, лежащую в лунном свете, словно Саломея.
Она села и, стянув через голову рубашку, бросила ее на пол. Сняв халат, Дэн лег рядом. Они тут же обнялись с небрежностью опытных любовников, оттягивающих момент желанной близости.
– Я тебя обожаю. – Он целовал ее в губы, в то время как его руки блуждали по ее телу. Он знал тело Адди не хуже своего собственного, но каждый раз, когда касался его, испытывал те же радость и удивление, что и впервые.
Ее руки действовали с не меньшей смелостью. Постепенно темп их игры возрастал, сердца бились все быстрее. Прерывисто дыша, оба шептали слова любви.
Дэн начал целовать ее шею, груди, ее вздымающийся живот.
– Ох, ты меня убиваешь! – простонала Адди.
– Не самая плохая смерть. – Он лег на нее и, просунув руку между ее бедрами, стал мягко разводить их в стороны. Она с готовностью раскрылась ему навстречу, словно цветок, распускающий перед пчелой свой венчик.
Ее ощущения можно было сравнить разве что с извержением вулкана, и, чтобы не выдать криком, какое наслаждение испытывает, Адди закусила зубами руку.
Ощущения Дэнни были не менее сильными.
– Я буду ужасно скучать, когда ты уедешь со своим дедом, – сказал Дэн, когда потом они лежали в объятиях друг друга.
– Так поезжай с нами. Бабушка и дедушка очень тебя любят.
– Если бы я мог! Я ведь только начал новое расследование.
– Попроси отпуск. Дэвид согласится. Он замер.
– Потому что твои бабушка и дедушка богатые и влиятельные?
– Извини. Я не это имела в виду.
– Надеюсь. – Он повернулся на бок. В лунном свете Адди напоминала мраморную статую. – Дорогая, я очень амбициозный газетчик – может быть, самый амбициозный в мире. Я люблю свою работу и люблю тебя. И когда в один прекрасный день буду иметь и то, и другое, я стану счастливейшим человеком в мире.
– А разве ты меня сегодня уже не имел, деликатно выражаясь? – засмеялась она.
– Я имею в виду нечто большее. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Адди.
– Я выйду за тебя хоть завтра – только предложи.
– Ты прекрасно знаешь, что мы не поженимся, пока я не смогу…
– …обеспечить мне такую жизнь, к какой я привыкла, – передразнила его Адди. – Знаешь, временами ты просто несносен. Учитывая размеры наследства моей матери, мои родители живут очень скромно.
– В том-то и дело. Твой отец – очень достойный человек и такой же гордый, как я. Когда я достигну того же, чего и он, – тогда я и назову тебя своей.
– К тому времени я могу стать старухой – с палочкой и слуховой трубкой. И все из-за твоей проклятой гордости. Знаешь, Дэн Бойл, иногда в тебе говорит мужской шовинист.
– Это еще что такое?
– Моя бабушка изобрела это выражение, когда в сороковых годах вместе с Каролиной Чизхолм создала общество борьбы за равные права женщин. Оно означает, что представители вашего пола считают женщин глупыми, неполноценными существами, чье единственное предназначение состоит в удовлетворении плотских потребностей мужчин!
– Ничего себе! Я никогда в жизни ничего подобного не думал. Хотя, конечно, для женщин действительно существуют естественные ограничения. Я имею в виду, что женщины физически слабее мужчин.
– Ерунда! Разве ты не видел женщин, которые работают на полях плечом к плечу со своими мужьями? Таскают воду. Рубят лес. Не существует таких вещей, Дэнни, которые ты мог бы сделать, а я нет!
– Сдаюсь! Ты победила. – Он усмехнулся. – Я не такой воинственный, как ты. Я-то готов признать, что ты можешь делать такие вещи, какие я не могу.
Она раскрыла глаза от удивления.
– Это что-то новое. Назови хоть одну.
– Ну, хотя бы то, что я не могу рожать детей, – мягко засмеялся Дэн.
– Ох, какой ты бессовестный! Перестань смеяться, а то сюда пожалует мой отец с ружьем в руках. – Схватив подушку, Адди зажала ему рот.
Глава 5
В день отъезда Адди встала рано. Приняв ванну, она завернулась в халат и села за туалетный столик, чтобы вытереть волосы.
– Сейчас мыться – только зря время терять, – проворчала горничная Тэсси Борден. – Я слышала, в поездах всегда очень грязно. К концу дня вы будете черная, как негритянка, мисс Адди.
– Это не важно, Тэсс. Я не могу начинать какое-то новое дело, когда от меня воняет как от козла. А если уж говорить о мытье… – наморщив нос, добавила она, – ты могла бы мыться и почаще.
– Хм! – Высокомерно хмыкнув, Тэсси направилась к гардеробу. – Что наденете в дорогу?
– Пожалуй, клетчатое платье, в котором обычно играю в крокет. – Для путешествия это платье – с высоким воротником, чуть подвернутое справа, чтобы была видна нижняя юбка в красно-белую полоску, – подходило просто идеально.
Расчесав влажные волосы, Адди отбросила их за спину.
– Тэсси, перевяжи их черной бархатной лентой – ты знаешь какой.
– Да, она хорошо подходит к круглой шляпе с пером.
Пока служанка возилась с лентой и шляпкой, Адди натянула шелковые чулки и короткие матерчатые ботинки с кожаными носками. Когда с прической было покончено, Адди поправила маленькую, почти без полей шляпку, слегка сместив ее вперед и влево.
– Вот… Ну, как я выгляжу?
– Как в сказке, мисс… Хотела бы я… – «…быть вполовину такой красивой, как вы», – чуть не вырвалось у нее.
Тэсс Борден, дочь бывших каторжников, ныне владеющих фермой возле Джилонга, была толстой, невзрачной девицей лет двадцати пяти с лицом, похожим на булку. Ее голубые глаза слегка косили, а каштановые волосы свисали тусклыми и безжизненными прядями. Повернувшись, Адди обняла ее.
– Хотела бы я, чтобы ты со мной поехала, Тэсс. Я буду по тебе скучать.
– Ни в коем случае, мисс Адди. Вы не заставите меня скакать по дикой степи, где на каждом шагу подстерегают всякие кровавые разбойники и аборигены.
– Ты начиталась приключенческих романов, Тэсси, – засмеялась Адди. – Поверь мне, в них много преувеличений.
– И все-таки будьте осторожнее, мисс.
Когда Адди появилась в столовой, ее родители и бабушка с дедушкой уже сидели за столом. Обойдя их, она по очереди поцеловала каждого в щеку.
– Миссис Хеннерси сегодня превзошла самое себя, – сказала Джуно. – Должно быть, хочет, чтобы ты уехала с полным желудком. Здесь яйца и сосиски, бифштекс и почки, копченая рыба, свежий банановый хлеб и…
– Пожалуйста, мама! – Адди воздела вверх руки. – От одной мысли о еде мне становится плохо. У меня в желудке словно бабочки летают.
– Волнуешься? – засмеялась бабушка. – Но ты ведь путешествовала и раньше, дорогая.
– Вот именно, – согласилась Джуно. – Ездила до самого Перта, чтобы навестить дядю Джейсона и тетю Вильгельмину.
– На пароходе – совсем другое дело, – сказала Адди. – А сейчас меня ждет нечто новое. Ведь я окажусь в дикой местности и буду терпеть лишения, словно пионеры.
Все рассмеялись.
– Ну, это вряд ли, – сухо заметил отец. Адди не сдавалась:
– Буду жить, как бабушка и дедушка жили в Раю. Это вызвало новый взрыв веселья. Не смеялся только Крейг Макдугал, который сидел, со смущенной улыбкой глядя на внучку.
– Прекрасная мысль, детка, однако все это уже в прошлом – Рай исчез, как и Эдемский сад в Месопотамии. – Он с сожалением вздохнул. – Макдугалы больше не живут в хижинах. Помнишь, мать, как мы перевязывали солому лыком?
– Еще бы! – откликнулась его жена. – А знаешь, Адди, мы ведь без единого гвоздя строили довольно большие жилища.
– И они выглядели гораздо лучше, чем те домики из папье-маше, которые строят сейчас, – проворчал Макдугал.
– Адди, ты должна что-нибудь съесть, – переменила тему Джуно. – Один Бог знает, когда ты снова сможешь поесть.
– Ладно… Разве что булочку с джемом и чай. Из кухни высунула голову миссис Хеннерси.
– Я собрала им поесть в дорогу, мэм.
– Вы сообразительная девочка, миссис Хеннерси, – игриво сказал Крейг. – На пикнике или в таком путешествии, как это, сандвич и стакан молока кажутся вкуснее, чем обед из восьми блюд где-нибудь в «Савойе».
Терренс Трент вынул из жилетного кармана золотые часы.
– Если путешественники не поспешат, то поездка сорвется, – сверившись с ними, заметил он. – Поезд отправляется ровно в девять.
– Разве Дэнни нас не проводит? – спросила Аделаида Макдугал, когда все собрались в холле, ожидая, пока Мэтт Райли погрузит багаж в карету.
– Нет, мы уже попрощались вчера вечером. Была неплохая вечеринка. Пришли его сестра со своим приятелем, Тедди Максвеллом, Роб Бойл с женой и еще какие-то люди, которых я никогда прежде не видела. Дэн хотел приехать и на вокзал, но ему назначено интервью у секретаря по делам колоний, который сегодня утром прибывает из Лондона.
Адди не стала упоминать, что на вечеринке по случаю дня рождения Теда Максвелла они оба пробыли очень недолго, а потом отправились на квартиру к Дэну, где пили шампанское и занимались любовью – в связи с предстоящей разлукой более страстно, чем обычно.
– Жаль, что вы с нами не едете, – обняв родителей, проговорила Адди. – Это было бы просто замечательно. Я вам напишу, когда мы приедем в Брокен-Хилл. А потом еще раз, когда я вернусь в дедушкин дом в Сиднее… Дэн говорит, что постарается туда подъехать, чтобы встретить наш поезд.
– Ты что-то спешишь, дорогая, – сказал Крейг. – Мы еще не сели на поезд, а ты уже возвращаешь нас в Сидней. Это произойдет только через месяц, а может, и больше.
Месяц! Больше тридцати дней она проведет без своего любимого, без его взглядов и прикосновений. После знаменательного дня, когда на мягкой, сладко пахнущей траве возле лесного озера они признались друг другу в любви, Дэн и Адди больше чем на два-три дня не расставались.
Ту поляну у озера они теперь всегда называли «наше место».
– «Разлука – это сладкая печаль», – словно прочитав ее мысли, сказала бабушка. – Так говорил один бард. Влюбленным полезно иногда расставаться. Это разжигает пламя страсти.
– Спасибо, ба. – Прижавшись щекой к ее щеке, Адди пожала руку Аделаиде-старшей.
На станцию они приехали за десять минут до отправления поезда. На кишевшем людьми вокзале можно было увидеть представителей всех слоев колониального общества.
Во-первых, высший свет: разодетые в шелк и атлас, сверкавшие золотом и бриллиантами леди в шляпках с перьями и джентльмены в цилиндрах и темных костюмах с тросточками.
Во-вторых, средний класс: бизнесмены в котелках и аккуратных, но поношенных костюмах, а также их спутницы – жены и конторские служащие – в простых платьях и шляпках с лентами, обутые в высокие ботинки со шнуровкой.
И наконец, рабочий класс: землекопы и портовые рабочие в практичных молескиновых брюках, толстых блузах «джерси», высоких ботинках и с дешевыми шляпами на головах. Они разгуливали по вокзалу с таким видом, будто насмехались над теми, кто стоял выше их на социальной лестнице. «Белая кость! Ха!» – казалось, говорили их взгляды.
Крейг указал на высокого, симпатичного усатого господина, одетого в зеленый велюровый фрак, малиновый жилет и клетчатые брюки.
– Большой Джо Томпсон, крупнейший букмекер колоний. Он один из самых богатых и влиятельных людей в Австралии.
Адди и ее родители иногда бывали на скачках в Флемингтоне, где просаживались целые состояния, добытые тяжким трудом на приисках Бендиго и Балларата.
На перроне, ожидая того же поезда, что и Макдугалы, стояли четверо молодых игроков в крикет, одетые в белые парусиновые брюки, изящные кепочки и яркие спортивные куртки. При появлении Адди все они как по команде посмотрели в ее сторону. Девушка ответила им холодным, даже слегка презрительным взглядом.
В глубине души, однако, их внимание ей польстило, и она даже нашла молодых людей привлекательными – особенно того высокого, широкоплечего, с вьющимися темными волосами, темными глазами и смелой улыбкой, который, очевидно, был их капитаном.
Макдугалы заняли отдельное купе в первом классе, а Адди поместилась в соседнем, соединенном с ним дверью. Когда носильщики погрузили вещи на багажные полки, путешественники устроились на мягких сиденьях и принялись смотреть на толпу.
Локомотив три раза пронзительно свистнул, вагоны дернулись, и поезд медленно отошел от вокзала «Виктория». Провожающие махали вслед и выкрикивали пожелания доброго пути. Состав набрал скорость, и вскоре перрон остался позади.
Высунув голову в открытое окно, Адди посмотрела на локомотив. Из трубы клочьями вырывался белый дым, а струи пара по бокам состава не давали разглядеть, что там впереди.
– Паровоз похож на могучего дракона, изрыгающего огонь и дым, – сказала Адди.
– Чудовище, созданное техническим гением, – ответил дедушка. – Американцы называют локомотив «железным конем».
За окном строения в георгианском и тюдоровском стиле чередовались с жалкими глинобитными хижинами. Время от времени мелькали построенные в псевдоитальянском стиле виллы с колоннадами и портиками, утопающие в садах с тихими бассейнами и мраморными статуями.
Поезд миновал мост над рекой, по берегам которой рос мангровый лес.
– Какие странные деревья! – засмеялась Адди. – Как и многое в Австралии, они растут будто вверх ногами.
Действительно, ветви деревьев сплетались с длинными дыхательными корнями.
– «Кукушка поет в полночь, человечек на луне висит вверх ногами…» – процитировала бабушка старую поговорку.
Когда солнце поднялось выше, в купе стало жарко, несмотря на открытые двери и окна.
Старики отодвинулись в тень, а Адди была столь возбуждена, что не обращала внимания на заливающий глаза пот.
Она с удивлением заморгала, когда поезд проезжал мимо длинного приземистого здания с высокой трубой, из которой валил черный дым. Вокруг, насколько мог видеть глаз, все было белым-бело – это сушилась на солнце шерсть.
Взгляд девушки перескочил на колоссальное камедное дерево. Таких великанов – метров сто в высоту – она еще не видела. На одном из нижних сучьев, пощипывая нежные листья, разместилось семейство медвежат коала, которые на самом деле вовсе не были медведями. Зверьки испуганно уставились огромными глазами на приближающийся поезд, настороженно приподняв огромные уши.
В полдень Макдугалы проснулись. Зевая и потягиваясь, леди отправились на поиски дамской комнаты, а Крейг открыл чемодан и извлек оттуда бутылку шотландского виски. Распечатав ее, он сделал три больших глотка и снова заткнул бутылку пробкой. Крейг уже собирался положить бутылку обратно в чемодан, когда из коридора раздалось:
– Черт побери! Вот что действительно освежает. Подняв глаза, старик увидел перед собой одного из игроков в крикет – высокого молодого человека приятной наружности, с темными глазами и темными вьющимися волосами. Гэльская внешность вполне соответствовала его ирландскому акценту.
– Был бы рад, если бы вы составили мне компанию, мистер…
– Келли… Джон Келли, сэр.

Блэйк Стефани - Греховные помыслы => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Греховные помыслы автора Блэйк Стефани дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Греховные помыслы своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Блэйк Стефани - Греховные помыслы.
Ключевые слова страницы: Греховные помыслы; Блэйк Стефани, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Ловцы ветра