Ильин Владимир - Пока молчат оракулы 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Блэйк Стефани

Обжигающий огонь страсти


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Обжигающий огонь страсти автора, которого зовут Блэйк Стефани. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Обжигающий огонь страсти в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Блэйк Стефани - Обжигающий огонь страсти без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Обжигающий огонь страсти = 302.73 KB

Блэйк Стефани - Обжигающий огонь страсти => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Larisa_F
«Обжигающий огонь страсти»: АСТ; Москва; 1999
ISBN 5-237-03909-Х
Аннотация
Двое мужчин сражаются за сердце золотоволосой Аделаиды Диринг, чья красота расцвела точно дикий цветок в деревенской глуши. Первый – мужественный, отважный Крег Мак-Дугал, сосланный в Австралию за преступление, которого не совершал. Второй – Джон Блэндингс, могущественный и властный богач. Двое мужчин одержимы страстью к одной женщине, готовы ради нее пойти на все. Аделаиде предстоит сделать трудный выбор, который решит ее судьбу…
Стефани Блэйк
Обжигающий огонь страсти
КНИГА ПЕРВАЯ
Глава 1
Широко расставив ноги и заложив руки за спину, капитан Уильям Блай стоял на верхней палубе своего корабля. Приземистый и коренастый, он благодаря осанке и военной выправке казался выше своего роста.
При полном параде – в темно-синем кителе со сверкающими эполетами, в начищенных до блеска башмаках с медными пряжками, в белых чулках и полотняных бриджах – капитан выглядел истинным хозяином судна. Его зачесанные назад волосы были перехвачены на затылке тесемкой. Треуголка сидела на голове безупречно.
Капитана снедало жгучее нетерпение, но он скорее расстался бы с жизнью, чем выдал свои чувства окружавшим его офицерам и матросам.
Стоявший рядом с капитаном первый помощник Шеридан, подняв подзорную трубу, внимательно оглядел горизонт.
– Земли пока не видно, сэр, – доложил он. Щурясь от солнца, Блай посмотрел на небо.
– По моим расчетам, мы должны увидеть берега Австралии, когда пробьет пять склянок, – заметил капитан.
Он подошел к поручням и окинул взглядом сопровождение – шесть торговых судов, шедших в кильватере флагмана. Суда были большие, все они имели прекрасную оснастку. Три из них участвовали в свое время в торговле невольниками – доставляли «груз» из Африки в Северную Америку. Весьма достойное занятие, с улыбкой подумал Блай. Он окинул взглядом главную палубу, заполненную каторжниками, которым предстояло поселиться в британских исправительных колониях в Новом Южном Уэльсе и на Земле Ван Димена. Среди каторжников были не только мужчины, но и женщины, а также дети, многие из мужчин в наручниках и кандалах; это была оборванная и грязная толпа, представители всех классов, населяющих Британские острова. «Богачи и голодранцы – все в одном кружатся танце», – как поется в детской песенке.
По одежде этих людей, какой бы потрепанной и замызганной она ни выглядела, можно было сказать с достаточной долей уверенности, какое они прежде занимали общественное положение. Черная сутана с белым воротничком – значит, запустил руку в церковные фонды да к тому же еще и проиграл их. А этот был джентльменом – достаточно взглянуть на его фрак и цилиндр. Вот шахтер. А вот фабричный рабочий в одежде, все еще хранящей следы жирной копоти и сажи. Что до уличных девок, то их здесь великое множество: все напудренные, размалеванные – что твои клоуны.
Блай вздрогнул, заметив худого, истощенного паренька десяти–двенадцати лет. Все его тело сотрясал непрестанный кашель; на тонких губах выступила кровавая пена. А лицо бледное – с огромными горящими глазами, обрамленное густой шапкой черных волос. Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться: он чахоточный больной. Голова же мальчика напомнила капитану те иссохшие, насаженные на колы головы, которые он видел у языческих племен, когда шестнадцать лет назад совершал злополучное плавание по Южным морям на корабле его величества «Благодеяние».
Тогда, в первый свой самостоятельный рейс, Блай сумел обуздать этих негодяев и смутьянов во главе с Флетчером Крисченом. А ведь он находился в одиннадцати тысячах миль от ближайшей цивилизованной страны, и рассчитывать приходилось только на себя, только на собственные силы. Кое-кого из смутьянов повесили, кое-кого упрятали в тюрьму или отправили на каторгу. Последнее же слово осталось за ним, за капитаном Блаем.
Долгий, очень долгий путь прошел он с тех пор, как во времена революции в Америке служил младшим лейтенантом во флоте его величества. Шесть лет оттрубил как один день. Последнее назначение было вершиной его блистательной карьеры. Отныне он – губернатор Нового Южного Уэльса. Звучит очень неплохо.
Что до жалкого чахоточного паренька, то никаких сил не хватит, чтобы переживать за этот обездоленный люд.
Обездоленный люд. Эти слова, пожалуй, наиболее точное определение для тех, кого на официальном языке именуют осужденными или заключенными. Конечно, большинство из них вполне заслуживают сурового осуждения, тут ведь и убийцы, воры, отравители, фальшивомонетчики и прочие представители преступного мира. И все же многие из них никогда не совершали ничего предосудительного, тем более преступного. Тут были люди, находившиеся в оппозиции к власти, преимущественно ирландцы. Были безработные и бродяги, а также женщины и девушки, вынужденные торговать своим телом, чтобы не умереть с голоду. И разумеется, пьянчуги, чья судьба особенно трагична. Джин был такой же губительной отравой для белых людей, как и опиум, помогавший одурманивать мятежных неимущих китайцев, как и кокаин, приносивший забытье рабам Южной Америки.
Обстоятельства сложились так, что после обретения Америкой независимости в Англию из бывших колоний нахлынула целая армия беженцев, изгнанных из ряда штатов, потерявших авторитет и разорившихся роялистов. Англия к тому же лишилась возможности избавляться от нежелательных элементов путем высылки их в Америку. Однако еще в 1770 году капитан Джеймс Кук, исследовавший и подчинивший новый континент, рекомендовал палате общин использовать Terra Australis как наиболее подходящую территорию для ссылки.
В конце концов было принято решение реализовать планы Кука, и 13 мая 1787 года капитан Артур Филипс отчалил от острова Уайт с флотилией, состоявшей из одиннадцати судов. На борту этих кораблей находились семьсот шестьдесят каторжников, среди них двести женщин, а также три сотни солдат с семьями. Солдаты должны были составить ядро армии и полиции. Почти все они были американцами, готовыми начать жизнь заново на земле благоприятных возможностей.
Земля благоприятных возможностей.
Капитан Блай невольно усмехнулся. Минуло почти девятнадцать лет, с тех пор как капитан Филипс высадился со всеми своими «подопечными» в Порт-Джексоне, и все эти девятнадцать лет маленькая колония беспрерывно страдала от голода и засухи, от бунтов каторжников и от той борьбы, которую вели армейские чины против губернаторов.
Уильям Блай откашлялся, прочистив горло. Первый помощник вопросительно взглянул на него:
– Вы что-то хотите сказать, сэр? Блай сдержанно улыбнулся:
– На этот раз, мистер Шеридан, смутьянам придется иметь дело с Уильямом Блаем.
– Сэр?.. – Помощник был явно озадачен.
– Ничего-ничего, Шеридан. – Капитан посмотрел на корму, где происходило что-то не вполне ему понятное. – Черт побери, что там творится? Сейчас же узнайте и доложите.
– Слушаюсь, сэр. – Перепрыгивая через две ступеньки, Шеридан сбежал по трапу.
Солнце, стоявшее в зените, палило нещадно. Голова капитана была прикрыта треуголкой, и все же ему казалось, что она вот-вот расплавится. Такого пекла не бывало на его памяти даже в Южных морях. Он поднял глаза на ясное, без единого облачка, голубое небо. Затем окинул взглядом горизонт, опоясывавший такой же безбрежный, как и небо, океан. На миг ему почудилось, что его небольшая флотилия находится в каком-то неведомом мире, вдали от мира реального.
И действительно, эти новые земли представляли собой совершенно другой мир, являвшийся полной противоположностью покинутой ими Англии. Мир опрокинутый, как бы перевернутый вверх дном. Даже лето здесь приходится на декабрь и январь.
– Капитан! – окрикнул его снизу помощник. Отвернувшись от поручней, Блай спустился по трапу. Шеридан тащил за собой двоих заключенных. Один из них был безобразный детина с длинными, точно у обезьяны, руками и круглой бритой головой; его маленькие свиные глазки горели злобой и ненавистью, а свернутый набок нос походил на раздавленную грушу. Из уголка рта сочилась кровь. Откашлявшись, детина выплюнул на палубу выбитый зуб. Вторым оказался юноша не старше четырнадцати. Для своих лет он был довольно высок и широкоплеч, хотя и не достиг еще полного развития. Черты его лица были словно вытесаны резцом скульптора. Глубоко посаженные темно-голубые глаза юноши смело встретили суровый взгляд капитана.
– Что все это значит, мистер Шеридан? – спросил Блай.
– Эти двое дрались, сэр.
Блай недоверчиво уставился на заключенных. Слишком велика была разница между здоровенным жилистым детиной и стройным гибким пареньком. И тут юноша заговорил:
– У меня не было выбора, сэр. Этот скот приставал ко мне, лез со своими мерзкими предложениями с самого отплытия. – Парень поднял кулак, показывая окровавленные костяшки пальцев. – Вот я ему и врезал хорошенько.
– Ну и ну… – Капитан Блай взглянул на помощника. – Молодой человек говорит правду, мистер Шеридан?
– Это подтверждают все, кто находился рядом. Капитан сурово взглянул на детину с перебитым носом.
– Мистер Шеридан, велите привязать этого человека к мачте и позовите надсмотрщика, мистера Харди.
Пока Джошуа Харди с нескрываемым удовольствием готовился к исполнению своих обязанностей, у мачты, примкнув к ружьям штыки, выстроились солдаты.
– Мои двадцать ударов плетью стоят тысячи других. – Харди при случае любил прихвастнуть. – Если с четырех ударов я не сдеру с него шкуру, можете меня выпороть, – добавил он.
Крепко сжимая рукоятку плети, надсмотрщик поглаживал ее, словно любимую кошку или собаку. Плеть, кстати, была из тех, что называются кошками: с пятью хвостами, на каждом из которых имелось по семь узлов.
Вопреки утверждениям недоброжелателей Блай не получал никакого удовольствия, отдавая распоряжения, подобные нынешнему. Человек аскетичный, он, однако, искренне верил, что хорошая порка – лучшее воспитательное средство.
Когда Харди нанес свой первый удар, Блай отвернулся. Просвистев в горячем воздухе, «пятихвостка» со звуком, похожим на треск ружейного выстрела, обрушилась на спину каторжника. Тот издал дикий вопль, доносившийся, казалось, из самого ада. Эхо этого вопля заметалось по всему кораблю, и, услышав его, все осужденные и офицеры опустили головы, словно на них вдруг обрушилась шквальная волна.
На сей раз Харди превзошел самого себя. С третьего удара он содрал с несчастного кожу, с четвертого – обнажил мускулы и кости.
Блай посмотрел на юношу, послужившего невольной причиной столь жестокого наказания. Тот стоял повернувшись к мачте спиной, скрестив на груди руки и глядя на пустынный океан.
Капитан вел счет ударам. Досчитав до двадцати, он велел остановиться.
– Все, мистер Харди, – сказал Блай. – Этот человек все равно уже ничего не чувствует. Отвяжите его. – Прежде чем направиться в свою каюту, Блай окликнул помощника: – Приведите этого молодого человека ко мне, мистер Шеридан.
Помощник схватил юношу за руку, и оба последовали за капитаном. Подождав несколько минут, Шеридан легонько постучал в дверь.
– Войдите, – послышалось из каюты.
Капитанская каюта была обставлена просто и скупо. Стены – облицованные темными лакированными панелями. Рисунок – изображение «Благодеяния», корабля его величества. Медные часы в виде корабельного штурвала. Тут же стоял шкаф, набитый книгами по навигации и морскому делу. Перед спартанского вида койкой у дальней стены стоял письменный стол. На столе – оловянный графинчик и бокал. По правую руку от сидевшего капитана находился секстант. Когда Шеридан и юноша вошли, Блай листал страницы судового журнала.
Помощник подтолкнул своего юного спутника:
– В присутствии капитана стой навытяжку, слушай внимательно.
Юноша расправил плечи и вскинул голову. Блай едва заметно улыбнулся:
– Вы свободны, мистер Шеридан. Я управлюсь сам, не беспокойтесь.
Повернувшись кругом, помощник вышел.
Сидя в своем кресле, Блай внимательно разглядывал осужденного. Какое-то время он молчал, с удовлетворением отмечая, что юноша ежится под его взглядом. Когда капитан заговорил, он вздрогнул.
– Как тебя зовут?
– Мак… Мак-Дугал, – последовал ответ. – Крег Мак-Дугал… сэр.
– Значит, Мак-Дугал? – произнес Блай, уловивший легкий шотландский акцент молодого человека. И, сделав серьезное лицо, добавил: – Так ты ирландец?
Бледно-голубые глаза ярко вспыхнули.
– Нет, я шотландец. Чистокровный шотландец.
– И очень этим гордишься?
– Да, черт возьми, горжусь… – Поперхнувшись, юноша пробормотал: – Извините, сэр, я не хотел сказать…
– Не виляй. Именно это ты и хотел сказать. Я люблю людей прямых, которые без дураков выкладывают все, что думают. И сам говорю откровенно. Сколько тебе лет, мистер Мак-Дугал?
– Четырнадцать, сэр.
Блай взял перо и покрутил его в пальцах.
– Так я и думал. Закоренелый преступник. Я понял это с первого взгляда.
Мак-Дугал в растерянности заморгал:
– Сэр?..
– Какое же ты преступление совершил? Должно быть, самое ужасное, если находишься среди последних подонков на краю света, где живут только аборигены и сумчатые.
В этой тираде капитана была и насмешка над самим собой. Ибо Уильям Блай лучше любого из своих подчиненных знал: его последнее назначение – отнюдь не награда за безупречную службу.
– Как вы сказали, сэр? Сум… Сумча?..
– Не важно. Скоро сам все узнаешь. Так какое ты преступление, совершил?
– Украл буханку, сэр. Отец и мать валялись вдребезги пьяные на Джин-лейне, а мои сестренки плакали, потому что очень хотели есть.
Блай кивнул. Обычная история. Джин-лейн – жуткое логово пьянчуг. День и ночь отголоски тамошних оргий разносятся по всему Лондону. Хриплый смех. Вопли. Стоны. Слепое блуждание по запутанному адскому лабиринту. В тот единственный раз, когда капитан Блай оказался в этом трущобном районе, он был поражен, увидев, как молодая мать баюкает ребенка, одновременно попивая вино прямо из бутылки. А за ее грязную, драную юбку держались еще два голых малыша.
– Дорого же тебе обошлась эта буханка, – усмехнулся капитан. – Но в конце концов оно, может, и к лучшему. Думаю, что в Австралии тебе будет не хуже, чем в Лондоне.
– Вот и мне так сдается, сэр, – улыбнулся Мак-Дугал. – У меня тут появятся большие возможности. Ведь не такой уж и долгий срок – пять лет. А там я смогу жить, как захочу. Говорят, что после освобождения каждый может получить свой клочок земли…
– Или бесплатный билет обратно в Англию.
«У меня будут такие возможности, дай Бог каждому», – подумал Крег.
– Парень, откуда ты узнал все это? Ты не возражаешь, если я буду называть тебя просто Крег?
– Я прочел об этом в газетах. Уже после ареста.
– Ты умеешь читать? – Блай посмотрел на Крега с недоверием.
– Да, сэр, – с гордостью ответил юноша. – Меня научил мой старик. Пока не спился, он был школьным учителем.
– Да это же просто замечательно! – Поднявшись с кресла, капитан подошел к книжному шкафу, снял с полки тонкий томик и стал листать его, пока не нашел нужное место. – Прочитай это для меня, Крег.
Взяв в руки книгу, юноша сосредоточился. Наморщив загорелый лоб и прищурившись, он начал читать, хоть и не очень бегло, но довольно внятно:
– «Земля здесь… в основном… низменная и плоская, лишь несколько холмов… или гор… Она неплохо… оро…»
– Орошена, – подсказал Блай.
– «…неплохо орошена… Вдоль низменных берегов и даже в глубине материка она довольно… рыхлая, часто песчаная, однако достаточно плодородная, поросшая высокими травами и лесами…»
Крег обретал все большую уверенность в себе и читал все быстрее и выразительнее:
– «…а также кустами, растениями и…» Я не знаю, что такое «т. д.»…
– И так далее… Так бывает удобнее завершить длинное перечисление. Продолжай.
– «Горы и холмы… испещ… рены… лесными рощами и лужайками… Деревья не отличаются большим разнообразием… всего несколько пород могут быть использованы для добывания древесины… Эвкалипт – самое среди них большое… Число обитающих здесь животных не слишком велико и ограничивается несколькими видами… Наиболее многочисленными среди них являются кен… гу… ру…»
– Те самые сумчатые, о которых я упоминал, – перебил Блай. – Продолжай.
– «Среди живущих там птиц следует отметить дроф… орлов… ястребов… ворон… какаду… двух разновидностей, белых и коричневых… очень красивых попугаев и… множество гусей… Побережье изобилует весьма удобными заливами, бухтами и естественными гаванями… Но страна, как известно, не производит никаких товаров, которые могли бы привлечь внимание Европы и европейских переселенцев… Тем не менее не подлежит никакому сомнению, что в такой обширной, можно сказать, обширнейшей стране вполне могут произрастать всевозможные злаки, плоды и фрукты. – Ухмыльнувшись, Мак-Дугал тыльной стороной руки смахнул белокурую прядь со лба. – И не только произрастать, но и при надлежащем уходе приносить изобильные урожаи и так далее…»
– Достаточно, Крег. – Блай взял у него книгу и поставил обратно в шкаф. – Таковы были наблюдения, изложенные капитаном Джеймсом Куком, когда он впервые высадился в Австралии. – Капитан тут же с сарказмом добавил: – Вот это и есть наша земля благоприятных возможностей. Соответствует ли она твоим ожиданиям?
– Сдается мне, страна подходящая. Мы высадимся там же, где и он, в Ботническом заливе?
– На пятнадцать миль севернее. В Порт-Джексоне, или Сиднее, как его теперь называют в честь известного мечтателя виконта Сиднея, предполагавшего, что Terra Australis является не чем иным, как Америкой. Ха!
Блай снял с книжной полки географическую карту и развернул ее. Она вся была заполнена большим черным пятном, если не считать крошечного белого полукруга справа. В правом нижнем углу виднелось еще одно черное пятно, но значительно меньших размеров.
– Вот она, Австралия, парень. А этот остров – Земля Ван Димена. Крохотные же белые отметины отражают успехи колонии почти за двадцать лет. Невелики успехи, что уж тут говорить.
Протянув руку, юноша провел ладонью по карте:
– Вы только посмотрите на это черное пятно.
– Да, туда еще не ступала нога белого человека.
– Вот эти места меня и интересуют, сэр. Я хочу быть одним из первых, кто попадет туда.
Блай внимательно посмотрел на стоявшего перед ним юношу.
– Ты замечательный парень, Крег Мак-Дугал. Мне будет любопытно узнать, насколько ты преуспеешь.
Капитан склонил голову набок, услышав, что штурвальный начал отбивать склянки. Пять ударов.
Судовой колокол тотчас же ответил пятью звучными ударами. Блай бросил взгляд на висевший на стене хронометр:
– Похоже, мне придется принести свои извинения мистеру Шеридану. В своих расчетах я ошибся на три минуты.
Сверху донесся крик марсового:
– Впереди земля!
Глава 2
Раскинув руки, Аделаида Диринг лежала на стогу сена и смотрела на небо, пока у нее не стали слезиться глаза. Сомкнув веки, она вообразила, будто покоится на большом облаке, и тотчас ощутила какую-то необыкновенную легкость. Казалось, она летит высоко над морем, возвращаясь в Англию.
Обратно домой.
«Нет, – мысленно возразила она себе, – Англия уже не мой дом». Но даже после семи проведенных в Австралии лет на нее время от времени накатывали приступы тоски по зеленым английским холмам.
Однако кое-какие места вокруг Парраматты, расположенной в пятнадцати милях от Сиднея, напоминали ей английские парки, где бродили многочисленные стада оленей.
Сходство, конечно, было неполное. Слишком яркое солнце светит над Австралией, слишком голубое небо над ней. Да и вся природа в этой диковинной, перевернутой вверх ногами стране очень уж отличалась от того, что она привыкла видеть.
Вместо знакомых английских деревьев и кустарников она видела вокруг странные и необыкновенно прекрасные цветы – розовые, голубые и всевозможных пастельных оттенков. А у некоторых деревьев опадала не листва, а белая кора – такое трудно себе представить.
А эти необычные животные… Прыгучие кенгуру, юркие опоссумы и утконосы. Милые, забавные коалы, которые питались эвкалиптовыми листьями и спали, вцепившись в ветки когтями лап, и странные желтоватые собаки. Собаки динго.
Когда Аделаида вместе с семьей сошла в Сиднее на берег, ей вдруг почудилось, что она перенеслась в те времена, когда мир был значительно моложе.
Ее мать Джоанна выразила это ощущение по-своему:
– Мне чудится, что мы высадились на луне.
Ночь была чрезвычайно тихая. Тишина такая удручающая, что всем казалось, будто они погребены заживо. Когда Аделаида в очередной раз испытывала это чувство, она выбегала на крыльцо и поднимала глаза к небу. В южных небесах сверкало такое множество ослепительных звезд, что казалось, будь она чуточку повыше, оборвала бы их, как плоды с дерева.
Но это была и таинственная земля. На севере, западе и юге возвышались Голубые горы с их непроходимыми ущельями, пропастями и густыми лесами. Горы казались такими же величественными и чуждыми людям, как и Олимп, населенный греческими богами. И совершенно неотразимой становилась их красота в час заката, когда солнце украшало горы своей сверкающей золотой короной. Горы и леса были непроходимыми, поэтому центральная часть континента оставалась неразгаданной тайной. Многие каторжники пробовали бежать туда, и никто никогда их больше не видел.
Аделаида приподнялась и осмотрелась. На востоке простирались скошенные луга, принадлежавшие Блэндингсам. Дом, амбар и другие строения, видневшиеся вдалеке, казались игрушечными, это был остров в море волнующейся пшеницы.
Девушка зевнула и потянулась, наслаждаясь силой и гибкостью своего молодого тела, всем своим существом ощущая, как бьется в груди сердце, как пульсирует в жилах кровь. Она вся трепетала под ласковым ветерком. Никогда еще не чувствовала она себя такой бодрой, такой полной жизни. «Может, это потому, что у меня начались месячные», – подумала Аделаида.
– Отныне ты женщина, – наставительно проговорила мать, когда дочь заплакала. – Тебе следует радоваться, а не распускать нюни. – Джоанна открыла дочери и другие женские тайны.
Аделаида выслушала мать, и ее огромные зеленые глаза округлились; она онемела от удивления и острого чувства унижения.
– У тебя есть какие-нибудь вопросы? – спросила Джоанна.
Аделаида молча покачала головой. Как только мать отпустила ее, она побежала через поля к ферме Блэндингсов, чтобы повидаться со своей лучшей подругой Дорис.
– Пошли быстрее. Я хочу порассказать тебе кое-что. Девушки уединились подальше от дома, в тени эвкалипта.
– Присядь, Дора, – сказала запыхавшаяся Аделаида. – Боюсь, для тебя это будет огромным потрясением.
– О, Адди, почему ты так любишь все усложнять?
– У тебя есть хоть какое-нибудь представление о том, как рождаются дети?
Дорис, веселая девушка с вздернутым носиком, веснушками и короткими каштановыми волосами (она была на год старше подруги), громко рассмеялась:
– Так вот она, твоя великая и удивительная тайна! Мама рассказала мне обо всем этом год назад.
Аделаида вознегодовала:
– Стало быть, ты обо всем знала, но молчала, ни словечка не сказала.
– Мама взяла с меня обещание, что я тебе ничего не скажу. Это дело твоей мамы, так она сказала.
– Все равно. Ты ведь моя лучшая подруга. – Адди надула губки и потрогала свою грудь.
– Ну… теперь ты знаешь. И что ты об этом думаешь?
– Я думаю, это омерзительно. И даже смешно. – Она хихикнула и тут же прикрыла губы ладонью. – Можешь ли ты представить себе, Дорис, чтобы твои мать и отец, чтобы мои мать и отец, чтобы они занимались такими вещами? Надо же!
Девушки катались по траве, корчась от смеха.
– Эй, чего вы там гогочете? – послышался голос.
Со стороны фермы приближался Джон Блэндингс, брат Дорис, высокий, смуглый, очень красивый шестнадцатилетний юноша с прямыми черными волосами, влажными темными глазами и таким же вздернутым, как у сестры, носом.
– Расскажите-ка мне, почему вы хохочете, – сказал он, приблизившись.
Девушки подавили смех, сели и оправили юбки.
– Иди по своим делам, Джон, – сказала Дорис, – а в женские разговоры тебе нечего соваться.
– Да ну?.. – Парень подбоченился и рассмеялся. Глядя на него, Аделаида вдруг почувствовала, что густо краснеет. Тщетно старалась она избавиться от своих фантазий. Воображение рисовало ей всю ту же постыдную картину: они с Джоном Блэндингсом, обнаженные, проделывают это в постели.
С того знаменитого дня, ставшего своего рода вехой в жизни Аделаиды, ее стали одолевать запретные и дикие мысли, мысли о плотской любви. Правда, мать заверила девушку, что в этом нет ничего постыдного. Ну конечно же, нет. Адди знала, что ее родители никогда не станут заниматься грязными или постыдными вещами.
И вот сейчас Адди сидела на стоге сена, и ее вновь осаждали волнующие воображение мысли и видения. Неожиданно она вздрогнула, что-то заставило ее поднять голову. В следующее мгновение Адди увидела мужчину, перелезавшего через изгородь, отделяющую собственность Дирингов от фермы Блэндингсов. Девушка насторожилась и прикрыла подолом лодыжки.
Мужчина направлялся прямо к ней. Прежде чем он успел подойти, Аделаида узнала Джона Блэндингса. Он был в клетчатой рубашке, в штанах из грубого сукна и в высоких сапогах. На шее у него был повязан алый платок.
Джон улыбнулся и помахал рукой:
– Привет! Что ты там делаешь?
– Принимаю солнечную ванну.
– Солнечную ванну? Никогда о такой не слышал.
– Ничего удивительного. Я сама ее изобрела.
– Но в том, что ты говоришь, нет никакого смысла. Чтобы принять ванну, надо раздеться.
– Ты в самом деле так думаешь? – Она посмотрела ему в глаза, и он отвернулся. Его лицо залил жаркий румянец.
– Странная ты девушка, Адди, – сказал Джон, смущенно улыбнувшись. – Многие девушки укрываются от солнца, а ты – наоборот.
Она пожала плечами:
– Что поделаешь, если мне не нравится слишком белый цвет кожи, который так обожают некоторые молодые дамы. Я хочу выглядеть загорелой и здоровой. Вот и все.
Она закатала рукава с оборками, показывая обнаженные руки. Затем машинально приподняла юбку, демонстрируя загорелые ноги, но тут же вновь их прикрыла.
– Да ты просто красавица, Аделаида, – пробормотал Джон. – Кто-нибудь говорил тебе об этом?
– Спасибо за комплимент, Джон. Ты очень мил. – Девушка прижала ладони к пылающим щекам; ей нравилось, что молодой человек смотрит на нее с восхищением. – Посиди со мной рядом. – Она похлопала ладошкой по сену.
– Только на минутку. Я должен поговорить с твоим отцом. Хочу попросить, чтобы он одолжил нам упряжную лошадь. Старый Харри захворал, бедняга.
Увидев обнаженные девичьи ноги и упругие груди в вырезе платья, Джон пришел в замешательство. Он украдкой примял тугую выпуклость на своих тесноватых штанах.
«Какая же ты свинья, Блэндингс», – мысленно отчитал он себя.
Джон пристроился рядом с девушкой на стоге сена, ничем не выдав своих тайных желаний.
– Как ни странно, это кое-что мне напоминает, – сказала Адди. – Мы тогда только-только здесь поселились. Твои родители пригласили нас на чай, и мы – ты, Дорис и я – пошли играть в вашем сарае.
Джон кивнул:
– Да, на сеновале.
– И мы скатывались по сену до самого пола. Это была чудесная забава.
Джон заставил себя улыбнуться. Забава, что и говорить, чудесная. Ребята с фермы просто обожали возиться в сене с местными красоточками, прикидываясь, что им все равно, девочки они или мальчики. Особенно привлекала их Салли Мак-Артур. Уже в двенадцать у нее были упругие грудки и круглый задик. Джон просто счет потерял, сколько раз съезжал с сеновала на спине Салли. Просунув руки под мышки, он ощупывал ее грудки, а его твердая шишка так и упиралась в ее ягодицы.
Аделаида поднялась на колени, ее глаза сверкнули озорством.
– Давай поиграем в короля и королеву. Бьюсь об заклад, ты не сможешь свергнуть меня с престола, король Джон.
Он обхватил колени руками.
– А у меня и нет такого желания, королева Аделаида. Я не стану оспаривать твое право на владение этой горой.
– Смелее, Джон. Не будь рохлей.
– Я же тебя предупредил, что у меня всего минута. Я должен идти.
Он хотел было сползти вниз на четвереньках, но Аделаида с радостным воплем набросилась на него. Ею вдруг овладело какое-то отчаянное безрассудство.
– Защищайся, король Джон. Неужели ты позволишь девчонке одержать над тобой верх?
Адди легонько пощекотала Джона под ребрами. Тот очень боялся щекотки и тут же повалился на сено, задыхаясь от истерического смеха.
– Прекрати, Адди. Так нечестно. – А зачем мне твоя честность?
Они катались по сену, все глубже и глубже зарываясь в него. Затем вдруг затихли, застыли и замолчали. Неожиданно Аделаида прикоснулась к выпуклости на штанах Джона. Он приподнялся, медленно повернул голову и посмотрел ей в глаза.
– Что это у тебя такое, Джон? – спросила Адди с бесстыдной улыбкой.
Джону казалось, он вот-вот задохнется.
– Это… это мой перочинный нож! – выпалил он в отчаянии.
– Какой же ты враль! – фыркнула Адди. – Уж не принимаешь ли ты меня за невинное дитя, Джон Блэндингс? – Она с высокомерным видом вскинула голову. – Я прекрасно все знаю. И знаю, откуда берутся дети.
Джон смотрел на девушку во все глаза.
– Ты… ты знаешь?
– Конечно. Мужчины и женщины занимаются этим в постели.
– Ну… я пошел. – Он попытался вырваться, но Адди крепко держала Джона, ощупывая его штаны.
Он застонал и снова повалился на сено. В ногах его появилось такое приятное тепло, будто они стояли в тазу с теплой водой.
– Джон, – шепнула Адди, – меня никогда еще не целовал ни один мальчик.
Она склонилась над ним так низко, что ее глаза казались огромными изумрудами. Джон легонько коснулся губами губ девушки. Поцелуй был краткий и целомудренный, и все же оба затрепетали, по телам их пробежала дрожь. Касаясь рукой его налившейся плоти, Адди тихо, дрожащим голосом проговорила: – Я знаю все о мужчинах и женщинах, но я никогда не видела… – Она осеклась, подыскивая подходящее слово. – Ну, как тебе сказать, я никогда не видела мальчика. Всего-всего. – Она с нескрываемым интересом уставилась на выпуклость внизу его живота. – Покажи мне…
– Что? – Джон подпрыгнул, будто она ткнула в него раскаленной кочергой. – Да ты не в своем уме, Адди. Если бы твой отец услышал, что ты несешь… Бьюсь об заклад, он выпорол бы меня. А если бы не он, это сделал бы мой старик.
– А кто им скажет?
Даже сквозь свою плотную рубашку Джон ощущал жар, исходивший от тела девушки. Она вся пылала, и на ее красивом лице, уже не детском, отражалось желание. Это было лицо не наивной девочки, а женщины, в жилах которой бурлила горячая кровь. Она то и дело увлажняла языком свои пухлые губы. Ее веки отяжелели. Ноздри раздувались.
– Если ты такой застенчивый, я подам тебе пример. Она сняла через голову платье, и Джон Блэндингс увидел то, чего никогда не забудет. Перед ним, чуть раздвинув ноги, стояла нагая женщина.
В каком-то умопомрачении Джон расстегнул штаны и стащил их с себя. Он стиснул зубы и опустил глаза, уверенный в том, что вид его мужского отличия, особенно в таком возбужденном состоянии, вызовет у девушки страх или отвращение.
К его удивлению и облегчению, она улыбнулась и сказала с явным восхищением в голосе:
– Да ты настоящий мужчина! Ну, теперь я вижу, как у тебя там все устроено. – Она потрогала его плоть, и Джон содрогнулся – его захлестнула волна блаженства. – Ты тоже можешь меня потрогать, – сказала она, касаясь своей груди.
– Она у тебя… словно спелая слива, – пробормотал Джон. Другой рукой он погладил ногу девушки.
Этой восхитительной игрой они поначалу и хотели ограничиться. Но в какой-то момент не смогли больше сдерживаться. Джон опрокинул Адди на спину и взобрался на нее. Она обхватила его за плечи и привлекла к себе.
– Я так хочу тебя, Джон.
– И я тоже очень тебя хочу. Но тебе придется мне помочь. Я никогда еще этого не делал.
«Эдемский сад». Именно эта мысль промелькнула у него, когда он вошел в нее. Сначала ощущения были не очень приятные, Адди даже вздрогнула и закусила губу. Но затем, приподнимая бедра, стала отвечать на каждое его движение, и они слились в одно целое.
Адди казалось, будто она находится в каком-то особом мире, где разум отступает и господствуют лишь чувства. Когда же она вернулась в мир реальности, то ощутила резкий запах пота, почувствовала, как сено колет ее ягодицы, и услышала монотонное жужжание слепней. Она встала и надела платье.
– Что ж, у нас настоящее приключение, не правда ли, Джон?
– Да уж, – с хитрой усмешкой сказал он, натягивая штаны. В нем появилось некое беспечное самодовольство, появилась уверенность в своих мужских силах.
Она игриво толкнула его в плечо:
– Я вижу, ты заважничал. Еще бы, взрослый мужчина соблазнил женщину.
Он вскинул брови:
– Какую там женщину – просто девчонку.
– Ах ты, негодник! – Она повалила его на сено и принялась молотить кулачками под ребра.
– Хватит, хватит, – взмолился Джон. – Если будешь продолжать в том же духе, все начнется сначала.
Она насмешливо улыбнулась:
– А ты у нас, хоть и взрослый мужчина, можешь этого не выдержать.
Он запустил руку ей под юбку. Затрепетав, она придвинулась к нему.
– Почему ты без нижнего белья? – проговорил он с хрипотцой в голосе.
– Забыла надеть, – ответила она с притворным изумлением.
– Надеюсь, когда-нибудь ты еще раз позабудешь.
– Может быть…
Возможно, они возобновили бы любовную игру, если бы она не была неожиданно и не самым для них приятным образом прервана.
Со стороны фермы Блэндингсов послышался хриплый крик:
– Э-э-й, Джон! Э-э-й!
– Господи, это мой старик. Я должен привести ему лошадь. Он поспешно спустился с сеновала.
– Вы все, мужчины, народ легкомысленный, бродяги. Вам только бы уговорить девушку, а что дальше, вам все равно.
Он повернулся, сразу стал серьезным и с волнением в голосе произнес:
– Адди Диринг, я люблю тебя. И никогда не полюблю никого, кроме тебя. До свидания.
Изумленная, девушка смотрела ему вслед.
– И я тебя люблю, – сказала она.
Глава 3
В жаркий январский летний день капитан Уильям Блай ввел свою флотилию в Ботнический залив. Пушки Порт-Джексона громовым салютом приветствовали нового губернатора.
На пристани в Сиднее его превосходительство встречал почетный комитет, самые уважаемые люди Нового Южного Уэльса; тут были именитые горожане, военные, чиновники и свободные поселенцы. Присутствовали также экс-губернатор Филип Гидли Кинг и крупный скотовод Джон Мак-Артур, некогда служивший лейтенантом в экспедиционном корпусе.
В городе царило праздничное оживление. Вступление в должность нового губернатора всегда являлось хорошим поводом для праздника. Человек живет надеждой, а любые перемены – надежды на лучшее. По такому торжественному случаю все горожане – мужчины, женщины и дети – постарались принарядиться.
По обеим сторонам причала, там, где должен был скоро пришвартоваться флагман Уильяма Блая, стояли две роты 102-го полка, входившего в экспедиционный корпус. Офицеры и волонтеры выглядели поистине великолепно в своем разноцветном обмундировании – в ярко-красных сюртуках с блестящими металлическими нагрудниками, белых полотняных бриджах и черных чулках. Кроме того, на плече у каждого была кожаная перевязь, а на голове – кожаный кивер с белыми перьями. У офицеров были традиционные старые треуголки и поясные пряжки; пуговицы же у них были серебряные, а не медные.
Стоявший на палубе капитан Блай опустил подзорную трубу и повернулся к помощнику:
– Кажется, весь Сидней высыпал на улицы, чтобы встретить нас, мистер Шеридан. У нас все в полном порядке?
– Да, сэр. Все начищено и вымыто. Включая заключенных. Перед тем как причалить, мы для обработки запалим порох во всех трюмных помещениях.
Блай поморщился:
– Не думаю, чтобы можно было хоть чем-нибудь уничтожить эту въедливую вонь. Ведь прошло уже восемь месяцев. – Блай посмотрел на матросов, которые сворачивали паруса, с ловкостью обезьян карабкаясь по вантам. – Мистер Шеридан, пришлите ко мне, пожалуйста, Мак-Дугала.
– Слушаюсь, сэр… Я вижу, вы чувствуете симпатию к этому парню.
– У него есть голова на плечах, к тому же он честен. Шеридан рассмеялся:
– Шутите, капитан? Что честному человеку делать среди заключенных?
– Как сказать. – Блай провел ладонью по подбородку. – Сдается мне, среди этих бедолаг не так уж много настоящих преступников. Сколько среди них таких, как Мак-Дугал… Парень украл краюху хлеба, чтобы накормить голодных сестренок. А ирландцев ссылают просто за то, что они ирландцы… Я буду у себя. Приведите Мак-Дугала.
В каюте Блай снял треуголку и повесил ее на крючок. Затем налил себе немного бренди из графинчика и уселся за стол. Вскоре раздался стук в дверь.
– Войдите.
Вошел улыбающийся юноша:
– Как я выгляжу, сэр?
Мак-Дугал успел выстирать рубашку и штаны, зашил на них самые заметные дыры, а также вымыл лицо и причесал свои длинные волосы.
– Приготовился к встрече со своей новой родиной? Я вижу, ты не только умен и смел, но еще и горд. Уважай себя, если хочешь, чтобы и другие тебя уважали.
– Да, сэр. Когда мы причаливаем?
– Примерно через сорок минут. Может быть, на несколько минут раньше или позже. Не терпится сойти на берег?
– Да, сэр. – Улыбка юноши тотчас увяла. – А где здесь тюрьма?
– Тюрьма? – Блай взял трубку и, не раскуривая, сунул ее в рот. – Ни тебя, ни других каторжников не посадят в тюрьму. Только убийц и тех извергов, которых надо держать в клетке, точно диких зверей. Тюрьмой для тебя будет вся эта земля. Отсюда никто из вас, – Блай поморщился, – никто из нас не сможет сбежать на родину. Вы будете жить в казармах, как солдаты. А работа вам предстоит нелегкая: рубить лес, пахать землю, сеять весной, а осенью убирать урожай. Вы будете строить в этих диких краях новые города и поселения.
– Подходящее для меня дело, сэр. А как вы думаете, в чем будет состоять моя работа?
– Об этом я и хотел поговорить с тобой, Крег. Каждый офицер, каждый чиновник и просто вольный человек, приезжающий в Новый Южный Уэльс, имеет право взять себе тринадцать каторжников, чтобы они помогали ему строить дом, обрабатывали его поля и занимались всеми домашними делами. Я думаю, что из тебя получится отличный слуга, тем более что миссис Блай ты понравишься. Как тебе мое предложение, Крег?
Взволнованный юноша смотрел на своего благодетеля, раскрыв рот.
Блай усмехнулся:
– Как я понимаю, ты принимаешь мое предложение?
– Я… я… я… Спасибо вам, сэр, большое спасибо.
– Видишь ли, Крег, как ни странно, твой арест может повернуть всю твою жизнь к лучшему. Если бы ты остался в Англии, твоя судьба была бы предопределена. Ты пошел бы тем же путем, что и твои родители. Тебя бы ждали нищета, Джин-лейн, а потом тюрьма или смерть. Здесь же, в Австралии, перед тобой открываются безграничные возможности. Скоро ты окажешься на свободе и сможешь исхлопотать себе бесплатный земельный надел. Сейчас тебе четырнадцать. Через три года станет семнадцать, в этом возрасте ты уже будешь пользоваться определенными правами.
«То же самое относится и к тебе, парень, – мысленно сказал себе Блай. – В твоей книге открывается новая страница. Начинается новая жизнь. Может быть, на этот раз…»
Он посмотрел на висевший на стене рисунок – на судно «Благодеяние».
К четырем часам дня Блай уже вселился в губернаторский дом в Парраматте, находившейся в пятнадцати милях от Сиднея. Вечером того же дня должен был состояться бал в честь нового губернатора и его семьи. Блай же тем временем совещался в библиотеке с экс-губернатором Филипом Гидли Кингом.
– Позвольте мне выразить вам свое искреннее сочувствие, Уильям. В том положении, в каком вы оказались, запросто можно рехнуться. Такое уже случилось с Филипсом и Хантером. Еще год в этой должности – и я попал бы в Бедлам. Этот экспедиционный корпус – бич для губернатора. С момента его прибытия влияние военных все возрастает. Только они осуществляют контроль над рабочими. А прожженный негодяй Джон Мак-Артур, побывав в Англии, добился, чтобы его назначили начальником общественных работ.
– И как он сумел этого добиться?
– О, он человек пронырливый. Хотя – не стану отрицать – был неплохим парнем, когда служил в корпусе лейтенантом. Затем вышел в отставку и выхлопотал себе земельный участок. Девять-десять лет назад принялся выращивать мериносов. Сегодня он – самый крупный производитель шерсти во всей колонии. Его шерсть – лучшая в мире. А объемы, которыми он оперирует на внешнем рынке, в пять раз больше, чем поставки Англии и Испании, вместе взятых. Более того, его пригласил в Лондон сам король Георг. Что ж, Мак-Артур – человек обаятельный, когда хочет. Очевидно, он сумел завоевать симпатии старого Георга Третьего. Король подарил ему корабль «Арго», стадо виндзорских мериносов, пять тысяч акров пастбищ и тридцать рабов-каторжников. А заодно сделал его и королем над всеми рабочими.
Блай был ошеломлен.
– Но ведь высшую власть в Новом Южном Уэльсе должен осуществлять губернатор.
– Так, по крайней мере, утверждается в хартии. Но в конце концов хартия – лишь клочок бумаги. Губернатор может отдавать любые распоряжения, но без поддержки военных все они так и останутся на бумаге. Истина же состоит в том, что всем заправляет здесь Джон Мак-Артур. Он и Ромовый корпус.
– Ромовый корпус?
– Так их все тут называют. Военные взяли в свои руки производство рома для переселенцев и каторжников. В сущности, они обладают монополией на всю внешнюю торговлю, прежде всего на вывоз сахара, чая и табака. Мак-Артур по-прежнему водит дружбу со своими старыми приятелями, и для них он – выше губернатора.
– Такое положение вещей следует изменить, – с мрачной решимостью заявил Блай. – И как можно скорее.
Кинг поднял бокал с хересом:
– Пью за ваш успех. Помоги вам Господь. Видите ли, Уильям, для того чтобы разрушить крепость Мак-Артура и военных, надо развивать независимую торговлю и иметь независимую рабочую силу. Нынешнее же положение неутешительное. Каторжники в пять раз превосходят числом всех нас, а они лишены каких бы то ни было прав. Я попытался восстановить равновесие, добиваясь помилования для возможно большего числа каторжан. Но все это – лишь капля в море. – Кинг, тщедушный, утомленного вида светловолосый человек с глазами кролика, коснулся пальцем своего длинного носа. – Получается, что я напрасно потратил целых шесть лет. Для меня это – огромное разочарование.
– Вы недооцениваете себя, Филип. Я просмотрел ваши отчеты и нахожу, что вы достигли куда большего, чем полагаете. Под вашим управлением колония перешла на самообеспечение. Достигнутое вами позволяет мне двигаться дальше. А сейчас… извините, я должен вернуться к себе, чтобы приготовиться к сегодняшнему балу.
Тем временем в губернаторском доме, стоя в коридоре у зеркала, Крег Мак-Дугал восхищался своим новым нарядом – белой полотняной курткой, черными плотными штанами и кожаными башмаками с медными пряжками. Кроме того, впервые в своей жизни он надел чулки.
– Ну и вырядился, – сказал Крег красивому юноше в зеркале. – Аж черти позавидуют.
Сзади к нему подошла Морин, ирландская служанка из каторжанок.
– Не выражайся, парень, – произнесла она с заметным акцентом.
– Простите, мэм, – сказал Крег.
– Кем это ты так восхищаешься?
– Собой, кем же еще? Вот уж чудеса… Как в сказке с этой волшебной лампой.
– Ты говоришь о лампе Аладдина?
– Да, наверное. Надо только ее потереть, и демон…
– …дух.
– …даст тебе все, чего пожелаешь.
В этот день юноша увидел много для себя нового и удивительного. В Лондоне он почти не покидал темных трущоб, никогда не видел ни овец, ни коров, ни каких-либо птиц, кроме обыкновенных сереньких воробьев. Здесь же после высадки на берег… Здесь на многие мили простиралась опаленная солнцем земля и росли могучие деревья со скудной листвой. Здесь на вершинах огромных эвкалиптов сидели диковинные пестрые птицы, пронзительно кричавшие, словно бранившие проходившую внизу колонну каторжан. Но пожалуй, более всего поразила Крега самка кенгуру, прыгавшая с детенышем в сумке. Столь странного существа ему еще не доводилось видеть.
В середине дня каторжники закончили свой пятнадцатимильный марш в Парраматту. Губернаторский дом, как и многие дома в Сиднее, напоминал строения Ливерпуля, Манчестера или какого-нибудь другого английского города. Это было прямоугольное здание, возведенное из кирпича, украшенное карнизами из белого камня и местами облицованное выкрашенным в белый цвет деревом. На широкую, во весь фасад, веранду вело мраморное крыльцо. По обеим сторонам парадного входа высились дорические колонны.
Каторжников отвели на площадку, откуда их могли увести фермеры, овцеводы и земледельцы, к которым их приписали. Почти все они считали себя счастливчиками.
Один шутник так выразил общее мнение:
– Как бы тут ни было, все равно лучше, чем в тюрьме, где видишь солнце и голубое небо только по пять минут в неделю и валяешься на камнях.
И самым счастливым среди них, несомненно, был Крег Мак-Дугал.
Стоя перед зеркалом в задней части дома, он восхищался своей новой одеждой и все никак не мог поверить, что ему привалила такая удача.
– Боюсь, я сейчас проснусь – и снова окажусь в тюрьме, – сказал он Морин.
– Хватит, ты уже насиделся в тюрьме, мастер Крег. Готова поклясться, что через десять лет ты заимеешь свою ферму и стадо мериносов.
– А что такое меринос?
– Это порода овец с длинной пушистой шерстью. Таких здесь разводит лейтенант Мак-Артур.
– Мак-Артур? Я все время слышу это имя. Должно быть, он большая шишка.
– Большая шишка? Да он здесь Господь Бог.
– А губернатор?
– Что – губернатор?
– Вот погоди, капитан Блай начнет командовать, и ты узнаешь, что такое губернатор. И этот Мак-Артур узнает. Помоги мне, пожалуйста, надеть вот это. Даже не знаю, как назвать.
Он протянул ей длинную черную полоску ткани.
– Это галстук. Его носят на шее. Давай я покажу тебе, как его повязывать.
Взяв галстук, Морин сделала широкую петлю и надела Крегу на шею. И тут же придвинулась к нему вплотную, упершись в его грудь своими налитыми грудями. У пышногрудой Морин – почти такой же высокой, как Крег, – были короткие курчавые волосы, круглое улыбчивое лицо, голубые глаза и ангельский ротик. Завязывая галстук, девушка лукаво улыбалась. Она все крепче прижималась к Крегу. И вдруг воскликнула в притворном негодовании:
– Чего ты тычешь в меня этой своей штуковиной? Да я же никогда…
Крег подмигнул ей:
– Кому ты это говоришь? Да ты любишь это дело, как и я. И не прочь им заняться. Прямо сейчас.
– Наглый щенок! Мне следовало бы пожаловаться на тебя новому губернатору. – Прежде чем отойти от Крега, она провела ладонью по его штанам чуть пониже пояса и подмигнула: – Штука у тебя что надо. Но сейчас время жратвы.
– Почему все тут говорят «жратва»? Она рассмеялась:
– Я тоже удивлялась, когда меня привезли сюда три года назад. Но теперь привыкла. Это слово наше… Здешние шишки – Мак-Артуры и Кинги – таких слов не говорят. Только мы, мятежники. Потому что мы все бунтуем против властей, которые заставляют нас жить по своим законам. А теперь хватит трепаться – иди на кухню.
Крег обхватил руками разболевшуюся голову и зашагал следом за Морин, глядя, как под тонкой хлопчатой юбкой ходят ее ляжки. Догнав девушку, он ущипнул ее за ягодицу.
– Поучила бы ты меня после ужина всяким местным словечкам.
Она взглянула на него через плечо:
– Может, и удосужусь. Надеюсь, ты окажешься понятливым учеником.
Глава 4
Бальный зал в губернаторском доме был весьма просторный и пышно убран. Со сводчатого потолка свисала огромная хрустальная люстра. Чтобы установить в ней и зажечь свечи, пятеро слуг провозились добрых два часа.
Стены же были увешаны гобеленами, изображавшими сцены из недолгой истории колонии. На одном из гобеленов аборигены на переднем плане приветствовали высадившегося в Ботническом заливе капитана Кука и его людей, а на заднем плане женщины разводили костры перед своими хижинами.
В одном конце зала, на помосте, под непомерно большим, в полстены, британским флагом струнный квартет исполнял опусы Гайдна; музыканты играли с большим воодушевлением, что несколько компенсировало недостаточно искусное владение инструментами.
– Вообще-то они не так уж и плохи, – тихонько сказал Кинг Блаю. – Для каторжников, разумеется.
Четыре потных музыканта были в добротных бархатных бриджах и куртках, в напудренных париках.
Бал проходил так же торжественно, как если бы на нем присутствовал Георг Третий. Женщины были наряжены в атлас, бархат, тюль и в узорчатый шифон всех цветов радуги. Почти все платья были с очень низким вырезом или даже без бретелек.
Джоанна Диринг, красивая, энергичная женщина с широко поставленными серыми глазами и с коротко постриженными по тогдашней моде волосами, была облачена в свободно ниспадающее на манер греческой туники платье и изумрудного цвета ротонду, обшитую, как и подол ее наряда, золотой французской парчой. Туфли были подобраны в тон ротонде. Как и у большинства приглашенных на бал женщин, на голове ее красовался тюрбан, такой же зеленый, как ротонда и туфли, и увенчанный тремя перьями. Последние египетские кампании английской армии дали повод многим придворным дамам обогатить свой гардероб новыми предметами туалета.
Аделаида выглядела очень мило и скромно в нежно-голубом бальном платье, украшенном изображениями птиц, бабочек и экзотических цветов. Над оборками на подоле тянулась широкая пестрая кайма. Такой же каймой были украшены и рукава. В изящном вырезе платья виднелись вполне уже зрелые груди. Высоко взбитые длинные белокурые волосы она повязала оранжевой лентой.
Экс-губернатор Кинг, хлопнув в ладоши, обратился к музыкантам:
– Хватит вам скуку нагонять! Молодые леди хотят танцевать. Вальс, пожалуйста!
Оркестр принялся наигрывать мелодии Брамса. Поначалу робко и нерешительно, но скоро музыканты вошли во вкус. В центр зала со всех сторон стали выходить пары. Мужчины выглядели очень элегантно в своих вечерних нарядах, приятно оттенявших туалеты дам. На кавалерах были фраки с узорчатыми отворотами, плиссированные рубашки со стоячим воротником и кружевными манжетами, бриджи в обтяжку и чулки. Наряд дополняли кожаные башмаки с большими золотыми или серебряными пряжками.
– Я чувствую себя идиотом, лондонским хлыщом, – пожаловался Сэмюел Диринг, одеваясь к балу.
– Но ведь ты выглядишь очень эффектно, – насмешливо улыбнулась жена.
Аделаида и ее брат Джейсон, злорадствуя, поспешили подлить масла в огонь.
– Не хватает только треуголки и шпаги, – заметил Джейсон.
– Придержи язык, молокосос, не то выряжу тебя под обезьяну, – пригрозил Сэмюел.
Джейсон по случаю только что перенесенной лихорадки был освобожден от посещения губернаторского бала.
– Болезнь имеет свои преимущества, – проговорил он в задумчивости.
Сэмюел жутко кряхтел, когда Джоанна и Аделаида перетягивали его живот широким поясом. Он был красивым, крупным мужчиной с редеющими черными волосами, веселыми голубыми глазами и орлиным носом.
Войдя в зал, Аделаида остановилась в стороне и стала наблюдать за кружащимися парами. К ней тут же подошел Джон Блэндингс.
– Как поживает самая красивая девушка в этом зале? Она лукаво наморщила носик:
– Если полагаешь, что в ответ на твой комплимент я скажу, что ты самый красивый молодой человек в этом зале, то будешь разочарован.
Он усмехнулся:
– Я думаю, что выгляжу совсем неплохо.
Он был в темно-синей визитке, темно-бордовых бархатных бриджах, в белых шелковых чулках и черных башмаках.
– А вот мой отец жалуется, что чувствует себя лондонским хлыщом.
– Мой отец, вероятно, сказал бы то же самое. Он надевает вечерний костюм не чаще чем раз в год. Могу я пригласить тебя потанцевать? – спросил Джон.
– Да. Если пообещаешь не наступать мне на ноги.
– А ты обещай, что не будешь прижиматься ко мне, – шепнул он ей на ухо. – У меня такие узкие бриджи, что могут не выдержать напора.
Адди громко, на весь зал, расхохоталась. И тут же Джон повел ее в танце. Прошло более года с тех пор, как она лишилась девственности на стоге сена. Но ее репутация едва ли пострадала, если бы об этом стало известно, – скорее, наоборот, это придало бы ей больше очарования.
– Что ты думаешь о нашем новом губернаторе? – спросила Адди.
Джон пожал плечами:
– По-моему, он на своем месте. Может быть, чуточку чопорный, но, как я слышал, человек умный. И твердый. Мой отец говорит, что он очень твердый. Будем надеяться, что он окажется достойным противником для Мак-Артура и его Ромового корпуса.
– Ш-ш-ш, – прошептала Адди. – Мак-Артур только что был совсем рядом. С этой белокурой девицей, за которой он ухлестывает весь вечер.
– А мне плевать, слышит он или нет. Мак-Артур – тиран и вымогатель. Он еще хуже короля Георга.
– Ты просто ужасен, Джон. Мак-Артур – человек очень способный и энергичный. Он всего добился сам, собственными силами. Недоброжелатели просто ему завидуют.
– Чепуха.
– Да нет же, сущая правда. Если бы не такие люди, как Джон Мак-Артур, Джон Бэтмен, братья Блэксленд и Хенти, этой страной вновь завладели бы аборигены, а мы рылись бы в земле, как свиньи, и бегали бы голышом.
Джон похотливо ухмыльнулся:
– Пожалуй, это было бы совсем недурно. Давай завтра побродим по лесу голышом. На всякий случай.
– Если бы мой брат Джейсон был здесь, ох и задал бы он тебе.
– Как там мой старый друг?
– Много лучше, спасибо. Он должен хорошенько следить за своим здоровьем. На следующей неделе ему предстоит отправиться по делам мистера Мак-Артура к Земле Ван Димена.
– Я не стал бы работать на этого ублюдка Мак-Артура, даже если бы он платил мне вдвое против того, что я получаю сейчас.
Филип Гидли Кинг объявил, что гостям уже пора перейти в столовую. Музыка тотчас же стихла.
– Чертовски позднее время для ужина, – пожаловался Сэм Диринг. – В это время я уже укладываюсь спать.
– Слава Богу, ты хоть не кашляешь, – ласково глядя на мужа, заметила Джоанна.
Ужин был традиционно английский: простой и обильный. На первое подали коккалики – куриный суп с рисом и луком-пореем, на закуску – копченую пикшу с легким белым соусом и светлой мадерой. Главным блюдом была тушеная баранина с индийским карри и майораном и с овощным гарниром.
Капитан Блай особенно похвалил баранину с гарниром.
– Я впервые попробовал специи и овощи, растущие в этой части света, когда командовал «Благодеянием», принадлежащим флоту его величества. Мне они понравились, и потом я очень по ним скучал.
– И как давно это было, капитан Блай? – с ехидной улыбкой спросил Джон Мак-Артур.
– Вы можете называть меня губернатором, лейтенант Мак-Артур.
– А вы можете называть меня мистером Мак-Артуром. Я уже ушел с военной службы.
– Да, я знаю. Хотя некоторые и высказывают мнение, будто вы остаетесь фактическим главой корпуса Нового Южного Уэльса.
– Просто это мои добрые друзья, капитан… я хотел сказать, губернатор Блай. Но вы так и не сказали, как давно это было.
Блай, нахмурившись, взглянул на почетного гостя:
– Шестнадцать лет назад, мистер Мак-Артур.
– Вы так и не схватили тогда этого Крисчена?
Это был удар ниже пояса, и Блай побагровел. Но ответил совершенно ровным голосом:
– К сожалению, Флетчер Крисчен ускользнул. С несколькими другими. Но нельзя сказать, что он обрел свободу в подлинном смысле этого слова. Что за жизнь за тысячи миль от дома, среди дикарей-язычников?
Мак-Артур поднял левую бровь. У него было, несомненно, саркастическое выражение лица.
– Да? А я слышал, что мятежники с самого начала намеревались остаться в Южных морях, это входило в их планы. И еще я слышал об искусительницах-таитянках, о современном Эдемском саде.
Блай сделал глоток кларета и взялся за вилку, игнорируя язвительное замечание Мак-Артура.
Блэндингс с удовольствием разглагольствовал на свою любимую тему – говорил о сельском хозяйстве. Даже после того как джентльмены удалились в гостиную, чтобы выкурить по сигаре и выпить по бокалу портвейна, он продолжал говорить не умолкая:
– Да, сэр, Новый Южный Уэльс далеко продвинулся, причем менее чем за два десятка лет. Теперь мы обрабатываем свыше одиннадцати тысяч акров земли, выращиваем пшеницу, маис, ячмень. Этого с лихвой хватит, чтобы прокормить все здешнее население. А оно составляет, если судить по последней переписи, семь тысяч сто двадцать шесть человек. Но только один из семи – свободный человек. Остальные – осужденные.
– Ваши расчеты неточны, сэр, – перебил Филип Гидли Кинг. – Вы не считаете свободными тех из них, кто отбыл свой срок или досрочно помилован.
– Я, во всяком случае, не считаю их свободными, – с презрительной гримасой заявил Мак-Артур. – Вам не следовало так часто пользоваться правом помилования, мистер Кинг. Вы отпускали на свободу это отребье, а они теперь живут за счет свободных поселенцев! Даже у лучших из этих людей нет никаких перспектив. Такие могут стать лишь поденщиками. Если повезет, подсобными рабочими на овцефермах.
– Жизнь опровергает ваши утверждения, мистер Мак-Артур, – возразил Кинг. – Многие помилованные стали каменщиками, кузнецами, плотниками, корабельщиками, мельниками, дубильщиками, типографскими рабочими, кожевниками… И еще немаловажный факт: на наших ткацких фабриках работают пятьдесят восемь женщин. – Кинг с ненавистью посмотрел на Мак-Артура. – Но вы, мистер Мак-Артур, преисполнены решимости любой ценой сохранить статус-кво в Новом Южном Уэльсе. Пока он остается местом ссылки и отбывания наказания, вы можете спокойно удовлетворять свои корыстные интересы. – Экс-губернатор окинул презрительным взглядом приверженцев Мак-Артура. – И не только ваши собственные интересы, но и интересы ваших лакеев. Вы самовольно захватываете земельные участки и контролируете всю рабочую силу колонии. Свободный каторжный труд. Рабский труд.
Мак-Артур сидел с невозмутимым лицом. Глядя сквозь облачко сигарного дыма на экс-губернатора, он улыбался, уверенный в своем могуществе и полном бессилии Кинга.
В гостиную без стука вбежал дворецкий Дэвид Коллинз и кинулся к Кингу:
– Губернатор! Идите скорее! У нас тут неприятность. Голос Блая прозвучал как мушкетный выстрел:
– Эй вы! Губернатор здесь я. Коллинз в смятении повернулся к Блаю:
– Извините, сэр. От старых привычек не так-то легко отделаться.
– Что там случилось?
– Это все учинил наш новый слуга, сэр. Крег Мак-Дугал.
Глава 5
После ужина миссис Кинг пригласила молодых людей на переднюю веранду.
– Там вам подадут чай со льдом и фруктовый пунш. – Она ущипнула Аделаиду за щеку. – Ты вся просто сияешь, дорогая. Верно, Джон?
Джон покраснел. – Она очень мила, – пробормотал он.
– Ты не согласен, что она вся сияет? – насмешливо фыркнула Дорис.
Адди толкнула подругу локтем:
– Ты у нас просто тигрица.
В то время как Адди в голубом платье выглядела чуть старше своих лет, бальное платье Дорис подчеркивало ее юность – даже и без того тонкая талия стала казаться еще тоньше. Группа пятнадцатилетних молодых людей и девушек удалилась на открытую веранду, где был установлен огромный стол со стульями вокруг. Многие, однако, предпочитали не сидеть, а прогуливаться, беседуя. Джон и Адди подошли к балюстраде и стали любоваться ровно подстриженной лужайкой и садом перед губернаторским домом. В самом центре сада высоко вверх взвивалась фонтанная струя. При свете полной луны бесчисленные брызги искрились, точно маленькие брильянтики.
– Пошли к фонтану, – предложила Адди. – Может, там попрохладнее.
– Неплохая мысль. Только никому ничего не говори, а то за нами увяжется вся толпа.
Они незаметно отошли в сторону, куда не достигал свет свечей, стоявших на столе. Перемахнув через балюстраду, Джон мягко опустился на густую траву и протянул руки к Адди:
– Прыгай. Не уроню же я тебя.
– Дело не в том. Просто у меня чертовски длинная юбка. Убедившись, что никто за ней не наблюдает, Аделаида подняла повыше юбку и стала перелезать через балюстраду. Глядя на ее стройные ноги, Джон испытывал острейшее желание. Она приземлилась рядом с ним, но упала бы, если бы он не поймал ее за руку.
– Ох уж эти чертовы туфли! – пробормотала Аделаида, наклоняясь, чтобы разуться.
Взяв туфли в одну руку, она другую протянула Джону, и они направились к бассейну, приютившемуся в тени вязов.
От струи фонтана разносилась по воздуху водяная пыль – здесь и в самом деле было гораздо прохладнее.
– Как здесь хорошо! – сказала Адди.
– А так еще лучше. – Джон, стоявший за спиной Аделаиды, обнял ее и положил ладони ей на грудь. – Вот привязался. Отпусти меня.
Он резко развернул ее лицом к себе и крепко поцеловал. Поцелуй затянулся надолго. Адди едва не задохнулась.
– Я не ждала этого, когда предложила пойти к фонтану.
– В самом деле? – Он хохотнул и вновь припал губами к ее губам, одновременно прижимаясь к ее бедрам.
Она оттолкнула его:
– Полегче, парень. Не можем же мы заниматься любовью перед домом губернатора. Да и твои бриджи плохо подходят для этого дела. Того и гляди лопнут. Нам лучше вернуться, пока нас еще не хватились.
Он опустил глаза:
– Но я не могу вернуться в таком состоянии. Тем более в этих тесных бриджах.
Адди закусила губу. Она посмотрела на дом, находившийся в некотором отдалении. Джон же, похоже, был не в себе – такой взбудораженный, что девушка прикрыла ладошкой губы, заглушая смешок.
– Черт побери, что тут такого смешного? Ты же знаешь, вина твоя, только твоя.
– Ничего подобного. Если бы ты не распускал руки, то все было бы в порядке. Но все-таки мне жаль, что ты так мучаешься, бедняжка. – Адди стала расстегивать его бриджи. – Давай-ка зайдем за кусты.
Он приспустил бриджи, и она стала поглаживать его твердеющую плоть. Схватившись рукой за ветку кустарника, Джон закрыл глаза.
– О Адди… О Адди…
Когда же она вдруг убрала руку, он простонал:
– Не останавливайся. Ради Бога, не останавливайся.
– Кто-то идет, – прошептала она. – Приводи себя в порядок. Быстрее.
Она никогда не слышала, как ругается Джон Блэндингс, разве что иногда помянет черта. Поэтому ее ужасно шокировал поток извергшихся непристойностей. Шокировал – и в то же время рассмешил. Кто бы мог подумать, что такой, казалось бы, воспитанный юноша способен на подобное. Адди подумала об этом с чувством некоторого превосходства.
Он уже натянул бриджи и оправлял визитку, когда кто-то подошел к фонтану. Раздосадованный, Джон выбрался из кустов и набросился на подошедшего:
– Что ты тут делаешь? Черт бы тебя побрал! Незнакомец, отпрянув, воскликнул:
– Ты меня напугал, приятель!
– Приятель? Какой я тебе приятель?! – заорал Джон.
– Сэр, я слуга губернатора Блая. Крег Мак-Дугал, с вашего позволения, сэр. Извините, что потревожил вас, сэр.
Тут Крег увидел девушку. Даже при тусклом лунном свете он узнал ее. Девушка была та самая, за которой Крег наблюдал весь вечер, убирая посуду, столовые приборы и занимаясь другими делами. Такой красавицы он никогда еще не видывал. И догадывался, чем именно вызван гнев незнакомого юноши. Что и говорить, не повезло этому парню.
– Слуга губернатора Блая? – Джон был вне себя. Он ходил перед фонтаном, размахивая кулаками. – Ах ты вонючий лакей! Почему не занимаешься делами в доме, а разгуливаешь повсюду, подглядывая за порядочными людьми?
Крег стоял, вытянув руки по швам. Его лицо побагровело. Ему стоило величайшего труда сдерживаться.
«Держи себя в руках, парень. Не то можешь попасть в какую-нибудь новую передрягу».
– Угомонись, Джон. Это же не его вина, – сказала Адди, положив руку на плечо Джону.
– Конечно, его вина. Каторжник должен держаться подальше от порядочных людей. Его место – кладовая или кухня.
– Извините, сэр, но дворецкий сказал, чтобы я пошел подышать свежим воздухом. Ведь я работал с пяти часов.
– Не смей препираться, наглый пес! Да ты и есть пес… Нет, ты хуже желтого динго. И я преподам тебе такой урок, что ты не скоро забудешь.
И, не говоря больше ни слова, Джон изо всей силы ударил Мак-Дугала в челюсть. Слуга упал как подкошенный.
– Джон! – воскликнула потрясенная Адди – она даже не представляла, что он может быть таким жестоким. Когда он целовал ее, она ощущала запах вина. Еще во время ужина Адди заметила, что дворецкий постоянно подливал ему вино. Теперь все стало ясно – Джон пьян.
Крег лежал на боку и, опираясь на локоть, смотрел на своего обидчика. Он сохранял ясность мысли и решил оставаться там, где находился. Он был уверен, что сможет сохранить самообладание.
– Вставай, негодяй! Ты так легко от меня не отделаешься! – прокричал Джон.
Обхватив сзади руками, Адди попыталась оттащить его:
– Ну, пожалуйста, Джон, достаточно. Я хочу вернуться в дом.
– Не мешай, Адди. – Он отстранил ее руки и оттолкнул с такой силой, что, споткнувшись о какую-то корягу, она опустилась на землю.
Увидев такое обращение с этим ангельским существом, Крег уже не мог выдержать.
– Ах ты подлый ублюдок! – прорычал он, вскакивая.
– Это я ублюдок? Погоди же, каторжник, сейчас ты получишь хорошую взбучку. – Джон сорвал с себя визитку и швырнул на траву. Приняв классическую боксерскую стойку, он двинулся на Крега. Но тот был опытным уличным бойцом – стоял, вытянув перед собой руки, в открытой стойке.
Джон ударил левой – прямо в нос Крега. У того помутилось в глазах, и он слепо отмахнулся в ответ. Еще один удар – и у Крега потекла из носа тонкая струйка алой, как кларет, крови. Естественно, что он пропустил и хук с правой, направленный в челюсть, и снова упал. Однако тут же приподнялся на одно колено. Джон подошел ближе, чтобы не упустить момент, когда противник встанет. Это был объяснимый промах, ибо он и понятия не имел о приемах, применяющихся в уличных драках. В следующее мгновение Крег схватил его за ноги и перебросил через плечо.
Джон растянулся на траве, тяжело дыша.
Адди наблюдала за дракой с противоречивыми чувствами. Вообще-то она не любила насилия в какой бы то ни было форме. Но в этой схватке – схватке из-за нее – было что-то захватывающее, будившее первобытные инстинкты… Она скрестила на груди руки. Щеки ее пылали.
Оправившись, Джон медленно поднялся на ноги.
– Да ты, оказывается, не имеешь никакого понятия о честной борьбе.
Крег едва не расхохотался. Честная борьба? Что знают об этом обездоленные обитатели лондонских трущоб? Никогда в жизни ни с кем из них не обходились честно. Аристократы обращались с ними куда хуже, чем со своими кошками и собаками.
Крег в ярости бросился на противника. Не обращая внимания на два хука – слева и справа, – он нанес Джону несколько сокрушительных ударов под ребра. Молодой Блэндингс вынужден был прибегнуть к захвату. Крег, почувствовав, что противник слабеет, мощным апперкотом отбросил Джона к кустам и тотчас же бросился на него, точно тигр. Хук слева повалил Джона на траву, как мешок с песком.
– Боже мой! Ты его убил! – закричала Адди.
– Нет. Я ударил не в полную силу. – Тяжело дыша, Крег опустился на колени возле поверженного противника и положил руку ему на сердце. – Не беспокойтесь, мэм, он такой же живой, как вы и я.
– Это тебе надо беспокоиться. Как ты сказал, тебя зовут?
– Крег. Крег Мак-Дугал.
– Послушай, Маг-Дугал. Сейчас соберется толпа, и тебя могут повесить на ближайшем дереве.
– О Господи! – Прикрыв ладонью распухшую правую челюсть, Крег посмотрел в сторону дома. По лужайке в сторону фонтана бежали люди – кто-то уже успел поднять тревогу.
Несколько минут спустя Крега под охраной двоих солдат отвели в кабинет губернатора, где он предстал перед трибуналом – перед прокурором Аткинсом, майором Джонстоном и лейтенантом Уильямом Лоусоном.
– Именно против этого я и возражаю, – заявил губернатор. – Это не суд, если приговор уже вынесен заранее.
– Ошибаетесь, – сказал Аткинс. – Слово будет предоставлено не только мастеру Джону Блэндингсу, но и обвиняемому. Мы вынесем справедливый приговор, основанный на имеющихся свидетельствах.
– Разумеется, не принимая в расчет, что Мак-Дугал является каторжником, – проговорил губернатор.
Присутствовали только мужчины. К величайшей досаде Аделаиды, всех женщин отправили в гостиную.
– Это нечестно, – возмущалась Адди, – я была свидетельницей всего происшедшего.
– Успокойся, дорогая, – сказала ей мать. – Суд – неподходящее место для леди.
– Почему? Меня возмущает, что мужчины обращаются с нами, как если бы мы были милыми домашними собачками.
– Ну и ну… – пробормотала жена Джона Мак-Артура. – Если бы в ее возрасте я посмела так разговаривать с матерью, она вымыла бы мне рот с мылом.
Адди повернулась к ней и подбоченилась:
– Хотела бы я посмотреть, как кто-нибудь посмел бы проделать такое со мной.
Пожилая дама в испуге отпрянула.
– Не смей так говорить со мной, девчонка! – воскликнула миссис Мак-Артур.
– Как хочу, так и говорю.
Повернувшись спиной к оскорбленной даме, Адди осмотрелась, и глаза ее сверкнули. С равнодушным видом она вышла из гостиной.
– Куда ты? – спросила мать.
– В туалетную комнату. Припудриться.
– И я с тобой. – Вскочив с кресла, Дорис бросилась за подругой.
– Куда ты на самом деле идешь? – шепнула Дорис, когда девушки вышли в холл.
– Хочу посмотреть, что там происходит.
Пройдя через холл, они свернули в коридор, в самом конце которого находился кабинет губернатора. Они приблизились на цыпочках к двери.
Адди взялась за ручку, медленно повернула ее и приоткрыла дверь. Девушки не видели того, что происходит, но голоса слышали отчетливо.
Показания давал Джон Блэндингс.
– Когда вы впервые заметили, что Мак-Дугал находится у фонтана? – спросил судья.
– Я заметил его в кустах, где он прятался, чтобы следить за нами.
– Что вы там делали вместе с мисс Диринг?
Последовало многозначительное молчание. Адди прижала ладонь к губам, чтобы не расхохотаться.
– Что с тобой? – спросила Дорис.
– Ничего.
– Так что вы там делали? Снова молчание.
Наконец Джон ответил на вопрос:
– Мы смотрели, как в струе воды играет лунный свет. Тут я услышал шорох в кустах и крикнул, чтобы тот, кто там скрывается, вышел.
– Обвиняемый не пытался убежать?
– Нет. Не того сорта парень. Наглец, каких мало. Он вышел и встал перед нами.
– И что случилось потом?
– Я спросил его, что он тут делает, а он ответил, что это не мое собачье дело.
– Проклятый лжец! – закричал Крег. Аткинс сверкнул на него глазами:
– Еще одно слово, и я прикажу тебя высечь за неуважение к суду.
Адди вся побелела от сдерживаемого гнева.
– И это называется суд? – шепнула она Дорис. – Это же просто издевательство над правосудием.
– Пожалуйста, продолжайте, мастер Джон, – сказал прокурор.
– Началась перепалка, и, когда он позволил себе оскорбительную реплику в адрес мисс Диринг, я ударил его прямо по его грязной пасти. После этого началась драка. – Джон посмотрел на Крега с нескрываемой ненавистью. – Я бы, конечно, побил его, но он пользовался всякими недозволенными приемами: лягался, царапался, даже попытался меня укусить. Из кабинета донесся неодобрительный ропот.
– Чего и ждать от таких, как он? – заметил кто-то. Прокурор нахмурился:
– Извольте соблюдать тишину в суде. Пожалуйста, продолжайте, мастер Джон.
– Это все, сэр. Воспользовавшись, что я отвернулся, он напал на меня. И я только помню, что оказался на земле.
– Спасибо, мастер Джон. Можете вернуться на свое место. Джон злобно уставился на Крега Мак-Дугала, по обеим сторонам которого стояли солдаты.
– Займите свидетельское место, Мак-Дугал.
– Зачем тянуть резину? Назначьте мне наказание – и дело с концом. – Крег перевел взгляд с Аткинса на Джонстона, затем взглянул на Лоусона. – Ведь вы уже все равно все решили.
– Ах ты наглый щенок! – Прокурор вскочил на ноги. Его лицо было искажено яростью. – Еще одно неуважительное слово, и я отправлю тебя на остров Норфолк.
К обвиняемому подошел Блай.
– Не говори больше ни слова. Все должно уладиться. Но я хочу, чтобы ты рассказал о том, что случилось у фонтана.
Крег, уставившись на персидский ковер, угрюмо молчал.
– Ну, говори же, Крег. Пожалуйста.
К удивлению всех присутствующих, дверь вдруг распахнулась, и в комнату вошла Аделаида Диринг. Ее глаза горели зеленым огнем.
– Если он не хочет ничего рассказать, расскажу я.
– Адди! – Удивленный мистер Диринг, вскочив с места, поспешил к дочери. – Что ты собираешься рассказывать, дочка? Тебе здесь не место.
– Извини, папа, но именно здесь мое место. Все это непосредственно меня касается. Этого юношу… – Она посмотрела на Крега, и, словно повинуясь какой-то магической силе, он поднял голову; их взгляды встретились. – Его обвиняют в том, что он отпускал какие-то оскорбительные замечания в мой адрес. Но это неправда.
Она бросила уничтожающий взгляд на Джона Блэндингса, который весь съежился.
– Почти все, рассказанное Джоном, неправда. На самом деле все было по-другому. Этот юноша просто прогуливался у фонтана, чтобы подышать свежим воздухом. Вот и все. Он извинился и хотел уйти, но Джон не отпустил его. И именно Джон нанес первый удар.
Сэмюел Диринг нахмурился:
– Адди, попридержи язык. Сейчас же уходи отсюда. Или я накажу тебя так, как никогда еще не наказывал.
– Накажешь так накажешь, папа, это дело твое. А мой долг – говорить правду.
– Браво, молодая леди! – просиял Блай. – Вы смело выступили в его защиту, и это заслуживает всяческого одобрения. – Он взглянул на прокурора. – Надеюсь, вы, джентльмены, слышали свидетельство леди?
Побагровевший Аткинс бросил взгляд сначала на Джонстона, потом на Лоусона, но ни тот, ни другой не оказали ему поддержки.
Блай подошел к столу и остановился, заложив руки за спину.
– Я хотел бы высказать суду свои рекомендации. Мне представляется, что самое лучшее – отозвать обвинение против Мак-Дугала, поскольку имеющиеся свидетельства недостаточны и к тому же противоречивы.
Однако Аткинс оказался более находчивым, чем предполагал Блай. Он вскочил и заговорил дрожащим от гнева голосом:
– Я должен напомнить, губернатор, что вы не вправе узурпировать полномочия суда. Губернатор может рекомендовать министру отозвать или заменить какого-либо прокурора. Но до тех пор пока я не отрешен от должности, вы не имеете права вмешиваться в мои дела. – Он неприязненно посмотрел на Аделаиду Диринг. – Молодая леди, вы очень плохо воспитаны, и я приказываю, чтобы вас удалили из этой комнаты. В случае необходимости – силой. – Он посмотрел на солдат.
– Адди! Ради Бога! – Отец обнял дочь за талию и повел к двери.
– Отпусти меня, папа! Я не боюсь его солдат. Мистер Аткинс, вы толстый напыщенный кукабурра.
Сэм Диринг вытащил дочь в коридор и закрыл за собой дверь.
Мужчины в кабинете еще долго ворчали и выражали неудовольствие. Наконец Аткинсу удалось восстановить порядок. Он не преминул уязвить Блая:
– Что до показаний этого ребенка, то они были даны не под присягой, поэтому не могут приниматься во внимание. Это просто нелепые вымыслы. Пожалуйста, сядьте, губернатор.
Прокурор вполголоса посоветовался о чем-то с коллегами, и те согласно закивали. Затем он обратился к подсудимому:
– Трибунал пришел к единодушному мнению, что подсудимый Крег Мак-Дугал виновен в предъявленном ему обвинении: нападении с целью причинения увечья своей жертве, мастеру Джону Блэндингсу. Поэтому, основываясь на полномочиях, данных мне министром юстиции правительства его величества, я приговариваю тебя, Крег Мак-Дугал, к шести месяцам каторжных работ на острове Норфолк. В дополнение к этому завтра в девять часов утра ты получишь сорок ударов плетью. Это все, джентльмены. Благодарю вас за ваше терпение. Когда прокурор и его коллеги встали, Блай остановил их:
– Не так быстро, мистер Аткинс. Дело еще не кончено. Ко всему этому у меня есть добавление. – Он подошел к Крегу и положил руку ему на плечо. – Пользуясь правом, которым я обладаю как губернатор Нового Южного Уэльса, я объявляю тебе помилование и отменяю вынесенный тебе приговор. – Он взглянул на Аткинса с высокомерной усмешкой. – А теперь можете закрыть заседание суда, господин прокурор.
Аткинс, не зная, что сказать, уставился на Блая. Выручил коллегу майор Джонстон. Тронув прокурора за рукав, он что-то сказал ему на ухо. Затем они посовещались с лейтенантом Лоусоном. Когда Аткинс обратился к губернатору, на его тонких губах играла ехидная улыбка:
– Я уверен, что вы хорошо знакомы с положениями королевской хартии, губернатор Блай. Должен вам напомнить, что в соответствии со статьей двадцать третьей ни один осужденный не имеет права быть слугой в губернаторском доме. Поэтому с этого момента Крег Мак-Дугал передается в распоряжение руководителя общественных работ мистера Джона Мак-Артура.
Беспомощно разведя руки, Блай сказал Крегу:
– Боюсь, парень, что прокурор действует в пределах своих прав. Я сожалею, что лишаюсь твоих услуг.
– Это я должен сожалеть, сэр. Вы были ко мне добры, как никто другой. Мне только жаль, что я стал причиной такого беспокойства для вас, губернатор.
Блай похлопал его по плечу, повернулся и вышел.
– Теперь он ваш, Джон, – сказал Аткинс Мак-Артуру. Мак-Артур встал, поглаживая свою тяжелую челюсть и пощипывая мясистый нос, обошел вокруг Крега, которого рассматривал так же внимательно, как если бы тот был породистым жеребцом или бараном. Юноша смотрел на своего нового хозяина немигающим взглядом. Он был не из тех, кто мог бы испытывать страх перед этим плотным, строгого вида офицером в отставке. Окончив осмотр, Мак-Артур повернулся к Сэмюелу Дирингу:
– Сэм, после того как Джейсон уехал на Землю Ван Димена, тебе нужен новый работник на ферме. Парень, похоже, крепкий и выносливый. Что ты по этому поводу думаешь?
– Хорошо, Джон, сперва мы поставим его уборщиком, а если он не подкачает, то переведем в подсобные рабочие.
– Возьми его с собой сегодня же… Собирай свое барахло, Мак-Дугал.
Крег собирал свои скудные пожитки и скатывал одеяло, когда в его комнатку за кладовой вошла Морин.
– Ну и балбес же ты, что затеял потасовку с Блэндингсом. У тебя была хорошая работа, а теперь ты будешь убирать овечье дерьмо.
Крег пожал плечами:
– Мне все равно, где работать. – Он посмотрел через плечо на Морин; она стояла, прислонившись спиной к закрытой двери и сложив руки под большими грудями, так и выпиравшими из низкого выреза платья. – Вот только мне будет недоставать тебя, дорогуша.
– Надеюсь. – Ее темные глаза поблескивали. Своим острым розовым язычком она облизнула полные губы. – А ведь мы договорились о свидании на сегодняшний вечер. Видишь, что ты натворил.
– Но ведь у нас еще есть время. Мы с тобой одни, ты и я. Что нам мешает сделать то, что мы хотели? – Он подошел и обнял ее.
– Ничто не мешает, – ответила она трепетным голосом. Ее груди то поднимались, то опускались. Не говоря ни слова, Морин расстегнула его штаны, они упали, и Крег отшвырнул их в сторону.
Поглаживая его твердеющую плоть, она восторженно мурлыкала:
– Ну и здоровенная у тебя штука!
Он задрал повыше ее юбки и уложил девушку на свою койку. Она широко раздвинула ноги и одной рукой расстегнула лифчик, обнажив груди. Он взобрался на нее и стал целовать большие, размером с клубничные ягоды соски.
Вскоре койка застонала под их ритмичными движениями. За каких-нибудь пятнадцать минут Крег наверстал упущенное за долгие месяцы воздержания.
Когда волны страсти наконец перестали сотрясать его тело, он прикусил язык, чтобы не воскликнуть: «Аделаида, любовь моя!»
Но тут же опомнился. Каким олухом надо быть, чтобы надеяться, что эта белокурая богиня может лечь с таким, как он!
После окончания судебного заседания, так сильно смахивавшего на фарс, Джон Блэндингс вышел вслед за Аделаидой на веранду.
– Адди, дорогая, позволь, я все тебе объясню.
– Объяснять нечего, Джон, – ответила она ледяным тоном. – Все, что ты сказал об этом парне, – беспардонная ложь.
– По-твоему, я должен был объявить во всеуслышание, чем мы там занимались?
– По крайней мере это было бы правдой.
Он попытался взять ее за руки, но она оттолкнула его.
– Адди, я был не в себе. Не понимал, что делаю. Знаешь ли ты, каково это, когда тебя прерывают в такие минуты?
– Ты был пьян.
– Да, верно, – охотно признал он. – Я никогда бы не сделал ничего подобного, не будь я так пьян. – Опустив голову, он сказал: – Хорошо. Если хочешь, я извинюсь перед этим подонком. В конце концов ему просто повезло. Твой старик – самый добрый человек во всем Новом Южном Уэльсе, работать у него – одно удовольствие.
– Это не оправдание тому, что ты сделал.
– Завтра это все забудется.

Блэйк Стефани - Обжигающий огонь страсти => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Обжигающий огонь страсти автора Блэйк Стефани дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Обжигающий огонь страсти своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Блэйк Стефани - Обжигающий огонь страсти.
Ключевые слова страницы: Обжигающий огонь страсти; Блэйк Стефани, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Пипчук Василий