Мерфи Уоррен - Дестроер - 22. Потрошитель мозгов 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Джойс Бренда

Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение автора, которого зовут Джойс Бренда. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Джойс Бренда - Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение = 207.42 KB

Джойс Бренда - Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение => скачать бесплатно электронную книгу



Франческа Кахилл – 1

OCR Angelbooks
«Опасное влечение»: АСТ; Москва; 2002
ISBN 5-17-014046-0
Оригинал: Brenda Joyce, “Deadly Love”
Перевод: Э. Г. Коновалов
Аннотация
Знаменитый нью-йоркский сыщик Рик Брэгг терпеть не мог самоуверенных новичков, сующих нос в его работу. А уж когда блестящей светской красавице Франческе Кахилл вздумалось помочь Рику в расследовании загадочного похищения, он и вовсе пришел в ярость. Однако порой ярость от страсти, ненависть от любви отделяет лишь один шаг. И пока Франческа мечтает о раскрытии преступления, Рик предается мечтам иным — дерзким, обжигающим мечтам, которые готов осуществить любой ценой…
Бренда Джойс
Опасное влечение
Всем поклонникам Брэгга с искренней благодарностью и признательностью
Глава 1
Суббота, 18 января 1902 года, 8 часов вечера
В дверь тихонько постучали. Франческа Кахилл узнала знакомый стук и замерла над письменным столом с авторучкой в руке. На веленевую бумагу перед ней падал свет электрической лампы. Электричество провели восемь лет назад, когда строили дом. Она почувствовала себя злоумышленником, запустившим руку в банковский сейф.
Ее сестра, не дожидаясь разрешения, вошла в просторную, красиво обставленную спальню. За окном валил густой снег. Здесь же в камине, отделанном темно-зеленым мрамором, жарко полыхал огонь.
— Ты еще не одета! — воскликнула Конни, в притворном ужасе широко раскрыв глаза.
Франческа через силу улыбнулась и вскочила, загораживая собой стол от Конни. С виноватым видом она взглянула на старинные напольные часы в углу комнаты. Неужели уже восемь часов вечера? Вот-вот начнут съезжаться гости.
— Прошу прощения. — У Франчески перехватило дыхание. Проклятие! В понедельник утром у нее экзамен по биологии, а она еще не начала к нему готовиться. Она была поглощена задуманным ею проектом — и вот теперь времени не осталось.
А вообще-то ей никогда не хватало дня на все дела. И это очень досадно.
Сестра смотрела на Франческу с явным раздражением. Конни была в бледно-розовом вечернем платье и вся сияла бриллиантами. Ее белокурые волосы свободно ниспадали на спину. Бриллианты в ушах, ожерелье из бриллиантов и рубинов на декольте украшали ее. Конни была женщина весьма интересная.
— Фрэн, ну как можно так себя вести? — с укором проговорила Конни. — Ведь ты знаешь, что задумала мама в отношении тебя. Она просила тебя не опаздывать, и ты обещала. Я знаю, я была там! — Конни покачала головой.
Франческа и вправду почувствовала легкую вину, поскольку действительно обещала Джулии, своей матери, не опаздывать, прилично одеться и вести себя как подобает. Франческа все еще стояла у стола. Временами любопытство Конни не имело границ. Сейчас Франческа не хотела вступать в спор, даже если старшая сестра была не права. Она улыбнулась — пожалуй, чересчур жизнерадостно.
— Я писала письма и не заметила, что уже так поздно, — объяснила она, мысленно извинившись за эту невинную маленькую ложь.
— Я тебе не верю. — Конни шагнула мимо нее и, невзирая на протесты сестры, подняла исписанный лист бумаги. — Что это такое? — воскликнула она.
И пока Конни читала, Франческа мысленно произносила слова, которые она с такими муками написала:
Очередное заседание общества «Женщины за ликвидацию доходных домов».
Время: Суббота, 25 января в 3 часа пополудни.
Место: Библиотека отеля «Уолдорф-Астория».
За более подробной информацией обращаться к мисс Франческе Кахилл, 810, Пятая авеню.
Франческа скрестила руки на груди.
— Конни, ты знаешь не хуже меня, что доходные дома — это позор для города, позор для всех нас! — горячо воскликнула она.
Брови Конни поползли вверх, что, впрочем, нисколько не повредило ее красоте.
— Я знаю, что ты сумасбродка, Франческа! Знаю также, что ты безбожно опаздываешь и что мама сделает все по-своему, несмотря на твои уловки. — Она схватила сестру за руку и подтащила к окну. — Вон, погляди!
Бархатные шторы были раздвинуты, и за окном кружились в ярком свете маленькие снежинки. Спальня Франчески находилась на втором этаже пятиэтажного фамильного особняка на Пятой авеню. Снег уже полностью засыпал газоны, тополя, а также тротуар и улицу за чугунными воротами.
Франческа посмотрела на подъездную дорожку, на газоны, на Пятую авеню. Будь вечер более ясным, она могла бы различить высокие металлические уличные фонари с двухрожковыми газовыми белыми светильниками и даже самые высокие деревья Центрального парка. По подъездной дорожке стремительно приближались к дому экипаж, запряженный четверкой лошадей, и красавец автомобиль, которые, словно привидения, вынырнули из снежной пелены. Освещенная улица вдали казалась зловеще пустынной. Поскольку клуб «Метрополитен» находился всего в двух кварталах отсюда, обычно на авеню движение было весьма оживленным. Сегодняшняя погода вынудила большинство горожан остаться дома.
— Франческа, разве мало обществ, к которым ты уже принадлежишь? — спросила Конни, обнимая сестру за стройную талию.
— Ты хочешь прийти в субботу на заседание? — вопросом на вопрос ответила Франческа. Она поняла, что Конни собирается вежливо отказаться. — Пожалуйста, Конни, ну пожалуйста, приходи! И приводи с собой побольше подруг! Ты же понимаешь, что дело это благое!
— Я приду, если смогу, — покорно, хотя и без особого восторга проговорила Конни. — Я должна справиться у Нейла и убедиться, что у нас нет других планов на этот день.
Лорд Нейл Монтроуз был мужем Конни. Они поженились четыре года назад. Хотя у него был дом в Англии, большую часть года они проводили в Соединенных Штатах. Франческа хотела непременно уговорить сестру присоединиться к ней в субботу. Нельзя сказать, что Конни выступала против благотворительности и благодеяний. Как и их мать, она принимала активное участие во многих благотворительных мероприятиях. Но в отличие от Франчески Конни предпочитала пышные балы, билеты на которые стоили сотни долларов.
— Пожалуйста, постарайся прийти. Если я дам тебе десяток рекламных листовок, ты сможешь их раздать на этой неделе на званом обеде в честь Ливингстона? — Франческа была готова даже умолять сестру об этом, если понадобится. — Ладно? — Она с надеждой ей улыбнулась.
Конни снова сжала ей руку:
— Может, обсудим это в другое время? Я помогу тебе одеться. Господи, ты только взгляни на этот беспорядок!
Франческа посмотрела на большую кровать под балдахином посреди комнаты. Около полудюжины вечерних платьев были разложены на зеленых, голубых и золотистых подушках и покрывалах, рядом с нижним бельем и прочими аксессуарами.
— Как насчет черного? — спросила Франческа с унылым видом.
— Это смешно! — энергично возразила Конни. — Может, розовое?
Франческа пожала плечами.
— Почему она так мучает меня? — спросила она, снимая белую блузку и серую юбку.
— Вряд ли мама считает, что мучает тебя, — не согласилась Конни. — Она искренне хочет тебе добра. Мы все этого хотим, Фрэн.
— Если бы она искренне хотела мне счастья, то позволила бы поступать так, как я хочу, и мне не пришлось бы страдать весь вечер, — ворчливо заметила Франческа. — Я не готова к тому, чтобы кто-то просил моей руки.
— Я сказала не «счастья», а «добра». — Конни принялась затягивать сестре шнурки корсета. — И я уверена, что маму больше не волнуют твои поклонники. Тебе уже двадцать, дорогая. И мама уже думает о твоем замужестве. — Конни безмятежно улыбнулась.
— Я не собираюсь выходить замуж! — сердито возразила Франческа. — Во всяком случае, в ближайшее время.
Конни снова не сдержала улыбки.
— Ты такая смешная, Фрэн! Может, в этом есть и светлая сторона. А вдруг твой будущий муж будет радикальным Реформатором с большой буквы, как и ты сама. — Конни захихикала.
Однако Франческа не видела ничего забавного в стремлении матери выдать ее поскорее замуж.
— Как ты можешь издеваться над реформами? И это в то время, когда вокруг столько нищеты и несправедливости!
Конни перестала затягивать на сестре корсет. Она повернула ее лицом к себе.
— Я вовсе не издеваюсь, Фрэн. Не такая уж я черствая. Это ты чересчур серьезная! Учеба, реформы, учеба, реформы, учеба, реформы… Это просто смешно. Ты такая забавная!
— Я польщена, мое поведение вызывает у тебя такую радость.
— Ты уверена, что мама что-то подозревает? — Конни надела на сестру розовое платье.
Франческа насторожилась. Они были очень близки, поэтому она хорошо понимала, что имеет в виду Конни.
— Чего ты тянешь? Почему не скажешь ей правду? Признайся, что ты синий чулок и давно записалась в колледж Барнарда! Это сильно облегчит тебе жизнь.
— Она заставит меня уйти оттуда, — сказала Франческа, а сестра принялась застегивать пуговицы на спине ее блестящего розового платья. — А я не хочу бросать колледж. Я собираюсь получить звание бакалавра искусств и сделаю для этого все.
Конни застегнула платье сестры и улыбнулась:
— И Господь поразит всякого, кто осмелится встать на твоем пути, кроме нашей мамы.
— Хо-хо! — саркастически отозвалась Фрэн. Однако Конни была права. Их мать, Джулия Ван Вик Кахилл, была еще более решительна, чем ее младшая дочь. Можно по пальцам перечесть те дни, когда мать не проявляла свой характер.
— Этот цвет тебе очень идет, Фрэн, ты сегодня будешь неотразимой. — Восхищение отразилось в голубых глазах Конни. — Мистер Уайли будет просто сражен, — лукаво добавила она.
Франческа застонала:
— Ну, тогда поспешим навстречу моей несчастной судьбе!
— О нет! Ты еще без туфель, без румян и бриллиантов!
— Вот и хорошо! Он сочтет меня круглой дурой или вовсе сумасшедшей.
— На такое везение не рассчитывай, — бодрым тоном возразила Конни и подала Франческе пару серебристых туфель, расшитых стеклярусом.
— Мне столько нужно сделать, а, вместо того чтобы приносить пользу, я весь вечер должна слоняться среди скучных холостяков, ищущих себе жену, — тоскливо пожаловалась Франческа без капли притворства.
— Я тебя не понимаю, — без обиняков сказала Конни, направляясь в ванную. Франческа неохотно последовала за ней.
— Я имею в виду, что не бывает женщин-журналистов. И ты это хорошо знаешь… Ага, вот румяна. Значит, ты все-таки думаешь о своей внешности, — торжествующе проговорила Конни.
— Это купила мама, — спокойно пояснила Франческа, швырнув баночку с румянами в мусорную корзину. — До сих пор и впрямь не бывало женщин-журналистов, вот я и стану первой, когда окончу колледж, если прежде другая женщина не проторит мне путь.
Конни изучающе посмотрела на сестру. Звучит несколько высокопарно. Впрочем, в их семье обычно не слишком брали на веру изречения Франчески.
Франческа любила писать, но это не главное. Ибо она была азартным реформатором, как и ее отец. Она вступила в союз защиты гражданских прав женщин, когда ей исполнилось семнадцать лет. Лучшей пропагандой реформ являются страстные статьи о бедности и коррупции. Ее кумиром был журналист Джейкоб Райс. Пять лет назад она дважды прочитала его книгу «Как живут другие люди». Прочитав этот шокирующий рассказ о трущобах Нью-Йорка, Франческа испытала настоящее потрясение. Эта книга совершенно изменила ее жизнь.
Сама она принадлежала к обеспеченным слоям общества и стыдилась этого. Необходимо помогать тем, кто не так счастлив, как она.
Конни взяла баночку с румянами и аккуратно поставила на раковину. Когда Конни уложила сестре волосы, застегнула ей на шее нитку жемчуга с камеей и надела серьги, Франческа позволила подвести себя к трюмо. Глаза сестер, одинаково голубые, встретились в зеркале.
Франческе пришлось признать, что платье, плотно облегающее талию, с пышной юбкой выглядело весьма эффектно.
— Я уже надевала его? — озадаченно спросила Франческа. Платье показалось ей смутно знакомым.
— Да, на мой день рождения. — Конни оглядела наряд сестры. — Как раз перед Рождеством, помнишь?
Франческа скорчила перед зеркалом гримасу.
— Ко мне возвращается память, — сказала она с новой гримасой, на сей раз сердито. «Такая гримаса может отпугнуть мистера Уайли», — подумала она.
— Я знаю, о чем ты думаешь, Фрэн. Забудь об этом. Ты красива, и тут ничего не поделаешь, как ни крути.
Сестры были очень похожи, но Конни была светлой блондинкой, а Франческа — чуть более смуглой.
— Красота проходит, а характер остается навсегда, — серьезно изрекла Франческа.
Конни воздела глаза к небу и, ни на мгновение не отпуская ее руку, вывела сестру из комнаты.
Большой зал находился на третьем этаже особняка, однако гости собирались внизу, в холле. По широкой белоснежной лестнице сестры спустились в просторный зал с мраморным полом и украшенными коринфскими колоннами стенами, высокий потолок был расписан пасторальными сценами. Дом Кахиллов был прозван «Мраморным дворцом» сразу же после постройки.
Уже съехалось более двух десятков гостей, которые стайками появлялись в дверях и отдавали швейцару зимнюю одежду. Сестры остановились на верхней площадке лестницы. Джулия величественно приветствовала входящих. Выглядела она весьма эффектно в платье из темно-красного шелка, отделанном черными кружевами, и с ног до головы усыпанная бриллиантами. Франческа внезапно вздрогнула. Кого она обманывает? Она не может тягаться с матерью. И от этой мысли сердце у нее упало.
— Спасибо за помощь, Конни, — произнесла она наконец.
Конни сжала руку сестры, чтобы ее успокоить.
— Выше голову. Здесь полно молодых симпатичных повес. Пусть не с Уайли, тебе сегодня может повезти с кем-то другим. — Она улыбнулась и подтолкнула сестру вперед.
Франческа заметила в группе мужчин Монтроуза, который оживленно разговаривал. На мгновение ее сердце замерло. Он был высок, черноволос и смугл и дьявольски красив, особенно в смокинге. Он ни разу даже не взглянул в ее сторону. Она видела, как Конни подошла к мужу и обняла его за талию. Монтроуз любовно посмотрел на жену и притянул ее поближе к себе. Франческа решительно отвернулась.
Возможно, она относилась бы к замужеству совершенно иначе, если бы в качестве будущего мужа выступал Монтроуз. Но Конни была старше, и вполне справедливо, что сначала он был представлен Конни. Сестре очень повезло: Монтроуз был не просто видный и красивый, но к тому же умный, честный и благородный мужчина.
У Франчески кровь застучала в висках. Он был также отцом двух очаровательных крошек. Она любила свою сестру и племянниц и изо всех сил старалась не давать воли ревности и зависти. В общем-то она рада тому, что у Конни так удачно сложилась жизнь. У ее сестры золотое сердце, и она вполне заслуживает такого мужа, как Монтроуз, и двух очаровательных дочурок.
Франческа глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и быть готовой к предстоящему вечеру.
Однако Джулия внимательно следила за дочерью. Их взгляды встретились.
Франческа поняла, что мать призывает ее к себе, и двинулась к Джулии через все прибывающую толпу, на ходу кивая гостям.
— Франческа, дорогая, у меня есть кое-кто на примете, и ты должна с ним познакомиться, — улыбнулась Джулия.
Это была красивая женщина не старше сорока пяти лет, пользовавшаяся известностью и авторитетом в высшем свете. Несомненно, обе дочери похожи на нее. Она происходила из уважаемого голландского рода. Ее отец нажил состояние на банковских операциях, дед был кораблестроителем и членом городского совета. Джулия гордилась и своими корнями по материнской линии: ее красавица мать была уроженкой штата Джорджия, а их род восходил к старинной французской аристократии.
Джулия знала всех, у кого в жилах текла голубая кровь, кто был богат или облечен властью. Иначе говоря, она знала всех, кто хоть что-нибудь да значил. Временами это пугало, по крайней мере Франческу. Сейчас мать крепко держала дочь за руку, словно знала, что иначе Франческа бросится в толпу и убежит.
— Мама. — Франческа поцеловала мать в щеку, и та, исполненная сознания собственного долга, повела рукой в сторону какого-то мужчины, судя по всему, мистера Уайли. У Франчески упало сердце, и она внутренне съежилась.
— Мистер Уайли особо просил представить его тебе, Франческа, — раздельно, по слогам произнесла мать. Ее тон никак не вязался с улыбкой на лице. — Он заметил тебя на днях на вечере у Дельмонико. Разумеется, мне ничего не оставалось, как передать дочери ваши комплименты, — продолжала Джулия, обращаясь к худому и высокому молодому человеку, ростом не менее шести футов и шести дюймов.
Франческа почувствовала, что улыбается какой-то деревянной улыбкой.
Уайли засиял и зарделся.
— Моя дочь святая, дорогой мистер Уайли. Здесь нет другой женщины с более добрым сердцем. Она оделяет бесплатным супом бедных рабочих и неимущих по воскресеньям, навещает сирот в приюте раз в две недели, а то и чаще, а совсем недавно посетила одну из городских больниц и принесла больным цветы. — Джулия так и лучилась приветливостью. — Семья мистера Уайли занимается банковским делом, дорогая. Мистер Уайли работает у своего отца. У них контора на Уолл-стрит.
Франческа с изумлением смотрела на мать, не веря своим ушам.
— «Уайли и сыновья», — с готовностью подсказал мистер Уайли. У него были светло-каштановые волосы и голубые глаза. Он улыбался, однако его щеки оставались пунцовыми от смущения.
Франческа почти не слушала его. А ее мать, наверняка чувствуя, что в дочери с каждой секундой нарастает раздражение, по-прежнему улыбнулась.
— Я уверена, что мистер Уайли с радостью пригласит тебя на завтрак в понедельник, дорогая.
Франческа была так расстроена и рассержена, что молчала, не в силах говорить. Они с Джулией нередко спорили из-за ее благотворительной деятельности. Мать ненавидела филантропию и утверждала, что финансовые пожертвования значат намного больше, чем личная благотворительность. Если бы не отец, Франческе вряд ли было бы позволено посещать сирых и убогих.
— О да, — горячо подхватил Уайли, покраснев при этом еще гуще. — Приходите непременно! Понедельник подходит как нельзя лучше.
— В таком случае — в понедельник, — сказала Джулия, расточая улыбки обоим.
И тут у Франчески прорезался голос. Ведь в одиннадцать утра в понедельник у нее экзамен.
— В понедельник? Боюсь, что…
Джулия метнула на дочь такой взгляд, что Франческа замолчала на полуслове.
— Дорогая, ты не можешь отказаться от подобного приглашения. И непременно подари мистеру Уайли танец. — Джулия с улыбкой поцеловала дочь в щеку. Повернувшись, она пошла приветствовать других гостей.
Молодые люди оказались наедине.
Франческу трясло. Ей казалось, что она поскользнулась и ударилась всем телом о твердый мраморный пол. Конечно, она не может пойти. Во всяком случае, в понедельник. Мать поставила ее в ужасно неудобное положение.
Джулия уже не впервые использовала такой прием. Однако на сей раз это переходило все границы.
— Мисс Кахилл, с вами все в порядке? Вы, кажется, чем-то расстроены.
Франческа вздрогнула и встретилась глазами с озабоченным взглядом Уайли.
— Со мной все в порядке. — Она выдавила улыбку. Уайли напоминал неуклюжего щенка, готового услужить, но настолько неумелого, что вместо помощи способного лишь навредить.
— В центре есть несколько великолепных ресторанов, — сказал он.
— Не сомневаюсь, — пробормотала Франческа, подумав, что завтра пошлет ему письмо с отказом от приглашения на завтрак. Она вовсе не собиралась быть невежливой. Девушка огляделась вокруг.
В зал входили Элиза и Роберт Бартон. Они жили в соседнем особняке, куда переехали два года назад. Когда Бар-тоны отдавали прислуге пальто и зонтики, их окружила обменивающаяся оживленными репликами толпа. Элиза, далеко не красавица, что-то сказала, и все засмеялись ее словам. Даже ее муж заулыбался и любовно дотронулся до локтя жены.
— Бартоны, кажется, ваши соседи? — спросил Уайли, проследив за взглядом Франчески.
Франческа отвела взор от жгучего брюнета, который так ее притягивал, и посмотрела на Уайли.
— Да, их дом рядом с нашим.
— Замечательные люди! — поспешил сказать Уайли. — Миссис Бартон — весьма остроумная женщина.
— Судя по всему, окружающие уже оценили ее остроумие, — признала Франческа. Она втайне удивлялась тому, как Элиза Бартон добивалась такого эффекта. Едва она появлялась в гостиной, как ее тут же окружали поклонники обоего пола. Она была одной из самых интересных женщин среди тех, кого Франческа когда-либо встречала. Она всегда прямо и откровенно высказывала свое мнение, не боясь кого-то обидеть. И похоже, высший свет ее обожал.
Франческа не удержалась от того, чтобы еще раз не посмотреть в сторону Элизы, хотя в это время Уайли что-то говорил. На Элизе было весьма открытое темно-красное платье, почти скандальное, ибо оно откровенно подчеркивало все прелести ее обольстительной фигуры. Ее черные волосы были забраны вверх, губы были в тон платью темно-красными. И все же в этом вызывающем платье она выглядела вполне элегантно. Она что-то сказала о новоизбранном мэре. Франческа напрягла слух, чтобы лучше слышать.
Элиза сказала, что мэр похож не столько на свою болонку, сколько на злющую кайманову черепаху.
— В результате, — с улыбкой заключила она, — он ни лает, ни кусает, а только огрызается.
Все дружно рассмеялись.
Улыбнулась и Франческа. Элиза была куда оригинальнее, чем пресса.
Очевидно, Уайли тоже расслышал реплику Элизы, так как он весело фыркнул.
Франческа взглянула на него и увидела, с каким восхищением он смотрел на эту женщину. Муж Элизы повел жену через зал к гостиной. Элиза улыбалась без намека на фальшь выглядела по-настоящему счастливой. Встретившись взглядом с Франческой, она снова улыбнулась.
Франческа ответила ей застенчивой улыбкой.
— Замечательная публика, вы не считаете? — сказал Уайли, нервно пощипывая себя за ус.
Франческа снова снизошла до своего поклонника. Он по крайней мере не груб.
— Да, в самом деле. — Она глубоко вздохнула, понимая, что по правилам этикета нужно завязать беседу на какую-нибудь общую тему. — А что вы думаете о разрыве между Плэттом и Оделлом?
Уайли непонимающе захлопал глазами:
— О чем это вы?
Похоже, он понятия не имел, о чем она говорит. Такое впечатление, что он никогда не слыхал о Томасе Плэтте, самом могущественном человеке в штате.
— Вам наверняка известно, что сенатор Плэтт и губернатор Оделл рассорились. Оделл считался человеком Плэтта. Вероятно, Плэтт теперь уже не тот? Как вы считаете? — Франческа уже не могла сдержаться. — Вероятно, дни его могущества позади?
Уайли в изумлении смотрел на нее.
— Разумеется, я знаю об их трениях, — вымолвил он наконец, глядя на нее круглыми от удивления глазами.
— И я сомневаюсь, что это пройдет, — добавила Франческа. Уайли промолчал, и девушка испытала новый приступ отчаяния. Нет, он ей совсем не пара! Зачем мама это делает? Неужели ей невдомек, что у Франчески есть дела поважнее, чем встречи с претендентами на ее руку, которые хотят видеть ее жеманной и игривой барышней, и им наплевать, что она с мозгами? Почему мужчины боятся умных женщин? Как удается Элизе привлечь их внимание? Франческа вдруг почувствовала, что на нее накатывает отчаяние.
— Я должна развлекать маминых гостей. — Она натянуто улыбнулась. — Было приятно с вами познакомиться.
— В таком случае — до понедельника, — с готовностью откликнулся Уайли.
Франческе оставалось только кивнуть. Но завтра утром она первым делом отправит ему письмо с извинениями. Что же до Джулии, то с ней придется серьезно объясниться. При мысли об этом у Франчески заныло сердце.
Внезапно девушка остановилась. Впереди она увидела отца — невысокого, с седой шевелюрой, бородой и с пышными бакенбардами. Он беседовал с джентльменом, которого Франческа прежде не встречала, но сразу же узнала по снимкам в газетах, появившимся после Нового года. Ее сердце неожиданно замерло. Эндрю Кахилл заметил дочь и просиял:
— Дорогая!
Франческа пошла к отцу, но неожиданно встретилась взглядом с его собеседником. У него были янтарные глаза, смуглое лицо и светло-каштановая шевелюра. Он был необычайно привлекателен — может быть, черты его лица чуть грубее, чем у Монтроуза, но он тоже высок и широкоплеч. Как и большинство присутствующих, он был в черном смокинге с атласными лацканами и с элегантным атласным поясом. Эндрю Кахилл схватил дочь за руку и притянул поближе к себе. Франческа знала, что его представительный собеседник недавно назначен комиссаром полиции.
— Ты должна познакомиться с этим человеком, — сказал Кахилл, зная свою дочь; кстати, жажда преобразований была унаследована Франческой именно от отца.
Девушка улыбнулась ему в ответ. И хотя ее взгляд был устремлен на отца, она остро ощущала рядом присутствие Рика Брэгга.
— Не ругай меня за опоздание, — ласково сказала она, хотя собственный голос показался ей странным — каким-то задыхающимся и неестественно высоким. А тем временем в ее мозгу со скоростью молнии проносились мысли. Полицейское управление города погрязло в коррупции, и все попытки его перестроить с треском проваливались. Ожидалось, что именно Брэгг осуществит давно назревшую реорганизацию. Но удастся ли ему это? Франческа украдкой бросила взгляд на комиссара полиции.
Он изучающе смотрел на нее, а затем вежливо, сдержанно поклонился.
А глаза у него, отметила про себя Франческа, цвета янтаря, с легкой позолотой. Она почувствовала, что краснеет.
Кахилл этого не заметил.
— Как же мне не ругать провинившуюся дочь? — Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку, царапая ей кожу бородой, пахнувшей солью и перцем.
Он души не чаял в младшей дочери, и Франческа это знала. Но так трудно соответствовать образу идеальной, любящей дочери, когда нужно вспомнить все, что она читала о Брэгге после его вступления в должность.
— Все же будь со мной помягче, пожалуйста.
Франческа снова украдкой взглянула на Брэгга. Почему он смотрит на нее так внимательно?
— Поживем — увидим. — Эндрю подмигнул. — Дорогая, познакомься с комиссаром полиции.
Франческа выдавила из себя неестественную и вымученную улыбку. Странно, но прежде она не испытывала подобной скованности.
— Рик, это моя младшая дочь Франческа, — с гордостью произнес Кахилл, — хотя и самый младший член семьи Кахилл, но, без сомнения, самый интеллектуальный. Осмелюсь даже сказать — это выдающийся ум! — сияя заключил он.
Франческа не на шутку смутилась. Обычно она гордилась своей образованностью и сообразительностью, но это уж слишком. Ее смущение переросло в смятение, и даже то, что Брэгг пожал ей руку и поклонился, не помогло.
— Весьма рад, — протянул Брэгг с легким западным выговором.
Мозг Франчески лихорадочно заработал.
Рик Брэгг был из рода техасских Брэггов — весьма состоятельного семейства, владевшего шахтами, железными дорогами, банками и скотобойнями. Она вспомнила, что он выпускник Гарвардского юридического факультета и у него есть своя адвокатская контора в Вашингтоне. Но больше всего Франческе хотелось знать, получил ли Брэгг карт-бланш навести порядок в полиции. Сет Лоу, новый мэр, которого отец горячо поддерживал, был реформатором, и то, что комиссаром полиции назначен именно Брэгг, породило много надежд и ожиданий у прогрессивно настроенных либералов.
Брэгг коротко рассмеялся в ответ на слова отца. Голос у него был теплый и звучный.
Франческа не знала, о чем речь. Они обсуждали карикатуру на Брэгга в печати. Очевидно, она пропустила ее. Может, рисунок помещен в сегодняшней газете? Нужно немедленно это проверить.
Брэгг слегка повернулся, и Франческа разглядела его почти классический профиль.
— Трудно передать, что значит для меня твоя поддержка, Эндрю, — сказал он.
— Я полностью доверяю тебе, как и Сету, — живо отозвался отец.
— Сейчас ему не дают работать. — Брэгг снова повернулся спиной к Франческе. — Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить ему задачу.
Франческа поняла, что с ней разговор окончен.
Она уставилась на широкие плечи Брэгга в явном замешательстве.
Пусть даже она и не ищет претендентов на свою руку и не относит себя к любительницам пофлиртовать, но она привыкла к восхищению и к тому, что на нее смотрят влюбленными глазами. Так было всегда, с самого детства.
Этот мужчина безразличен к ее чарам? Но… разве это возможно?
— Так собирается ли Лоу выступить с официальным заявлением о состоянии полицейского ведомства? — спросил Кахилл Брэгга, очевидно, не замечая проявленного тем пренебрежения к его дочери.
Франческа скрестила руки на груди. И мысленно цыкнула на себя: не будь круглой дурой!
— Боюсь, что об этом тебе лучше спросить мэра, — с легкой улыбкой ответил Брэгг. Улыбка приятно смягчила его черты.
Франческа облизнула губы. Ее пульс невольно участился.
— А вы намерены проводить в жизнь закон Рейнса? — услышала вдруг Франческа собственный голос.
Его плечи лишь едва напряглись, и он повернулся взглянуть на нее. Янтарного цвета глаза встретились с ее взглядом, расширившись от удивления. Напряжение Франчески возросло — она словно бросала приманку медведю в его берлогу, и поэтому ей было страшновато. Но он ответил ровным тоном:
— Боюсь, вам, как и всем жителям города, придется подождать, чтобы это увидеть, мисс Кахилл.
При этом он внимательно изучал ее лицо.
Почему она так нервничает? Может быть, она напрасно вынудила его обратить на нее столь пристальное внимание? Но, похоже, она уже не в силах остановиться. Девушка выпалила одним духом:
— Закон должен выполняться, иначе его нужно отменить. — Ее собственный обычно хрипловатый голос показался чересчур высоким и скрипучим, как несмазанное колесо телеги.
Брэгг все еще молча разглядывал ее. Франческа не испытала даже мгновенного триумфа, только беспокойство и неспособность пошевелиться.
Прошла целая вечность, прежде чем он заговорил.
— Мне придется воздержаться от комментариев, — сказал Брэгг, но его взгляд был острым и пронзительным.
Кахилл накрыл ладонью руку дочери.
— Моя дочь не просто умна. Ее живо интересует улучшение быта горожан, — с гордостью сказал он. — Прокурор округа также относится к числу наших друзей.
— Он был у нас на ужине в четверг, — вставила наконец Франческа.
— Понятно. — Брэгг не спускал с нее взгляда, и Франческе показалось, что он и в самом деле что-то понял. Не зря ли она заставила его обратить на нее внимание? — Скорее всего он просто марионетка, — без обиняков заявил Брэгг.
— Он прокурор округа и представитель закона, — возразила Франческа, стараясь говорить взвешенно и спокойно, хотя сердце у нее гулко стучало и трепыхалось в груди. — Я разделяю его мнение.
Действительно ли по лицу Брэгга скользнула мимолетная улыбка? Может, он нашел в ее словах что-то забавное? О нет, вовсе не этого она хотела.
— Значит, вы слепо следуете его мнению? — спросил Брэгг.
Внезапно толпа вокруг куда-то исчезла. Франческа слышала только свое затрудненное дыхание и частое сердцебиение. Она не видела никого, кроме стоящего перед ней мужчины. Она забыла Даже о родном отце, находящемся в двух шагах.
Шестое чувство подсказывало Франческе: «Беги!» Однако она не побежала — очевидно, потому, что была не способна двигаться.
— Я не копирую ничьих мнений, сэр. Если кто и выиграет оттого, что законы воскресного дня не будут применяться, так это содержатели салунов и борделей. — Она с удивлением отметила, что интеллект ее не подвел.
И тогда Брэгг вдруг улыбнулся, и его лицо, и без того привлекательное, напомнило ей азартного ковбоя.
— Устроим дебаты? — спросил он. В его глазах сверкнули озорные искорки.
Франческа изумленно посмотрела на Брэгга и облегченно вздохнула.
— Я не собираюсь спорить с вами, сэр, — начала она. — Но у меня свое, и весьма прочное, мнение по этому вопросу.
Кахилл обнял ее за талию.
— Моя дочь сама стала бы мэром-реформатором, будь она мужчиной. Верно, Франческа?
Франческа с трудом отвела взгляд от Брэгга.
— Но поскольку я не мужчина, то это вопрос спорный, не правда ли, папа?
— Моя дочь не отступит ни на дюйм, Рик, предупреждаю тебя. Она многим увлечена. Ты знаешь, что она активно работает в четырех обществах?
Брэгг не сводил глаз с Франчески, и, видимо, поэтому щеки у нее по-прежнему пылали.
— Нет, я не знал этого. Довольно много клубов, мисс Кахилл.
Она снова облизнула губы.
— Вообще-то я участвую в пяти. — Она посмотрела на отца. — Недавно я начала посещать еще одно общество — «Женщины за ликвидацию доходных домов».
— Кошмарное пятно на репутации города, — сурово сказал Кахилл.
— А куда денутся жильцы, если их дома снесут? — со свойственным ему спокойствием спросил Брэгг. Однако его внимательный взгляд вряд ли можно было назвать спокойным.
— Нью-Йорк — богатый город. — Франческа глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. — Вам, разумеется, известно, что здесь живет половина всех миллионеров страны?
Брэгг снова улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.
— Так средства на это поступят из карманов таких людей, как ваш отец, или из городской казны?
Кажется, его это слегка позабавило.
— Из обоих источников, я надеюсь. Сейчас, когда у нас появился честный и амбициозный мэр, мои надежды окрепли. — Она легко улыбнулась. Если ее слова развеселили его, то по крайней мере она с честью выйдет из положения. — Комиссар Брэгг, всегда найдется способ достичь достойной цели. — И она в это искренне верила.
Он некоторое время молчал.
— Меня восхищает ваш энтузиазм, — вымолвил наконец Брэгг, но тут же бесцеремонно поинтересовался: — Сколько вам лет, мисс Кахилл?
Франческа немедленно ощетинилась:
— Какое это имеет отношение к моим идеям? Я не ребенок.
— Молодым свойствен оптимизм, — сказал Брэгг без обиняков. — А вовсе не реализм.
Франческа была уязвлена и больше не могла сдерживаться.
— А о вас и не скажешь, что вы старик!
Брэгг хмыкнул.
Он, кажется, смеется над ней!
Франческа уже было заявила, что историю человечества творили молодые и беспокойные, когда отец взял ее за руку.
— Комиссар, разумеется, прав. Однако энтузиазм молодых заставляет общество бурлить и действовать в поисках наилучшего решения проблем. — Он поцеловал дочь в щеку. — Я должен представить Брэгга гостям, хотя с удовольствием слушал бы ваши дебаты всю ночь. Доброго тебе вечера, дорогая.
— Спасибо, папа. — Она улыбнулась отцу, а затем снова прямо взглянула на Брэгга.
Он явно изучал ее. В его глазах ничего нельзя было прочесть. Он кивнул так вежливо, словно они только что познакомились и не успели поспорить. Когда они уходили с ее отцом, Франческа некоторое время провожала их взглядом.
Зачем было ввязываться в спор с таким человеком? И не была ли она слишком агрессивной? Уж это-то никак не входило в ее намерения.
Интересно, показалась она ему странной или глупой? А может, он все-таки с уважением оценил ее интеллект?
И неужели он не увидел, что она белокура и голубоглаза и у нее очень симпатичный носик?
Франческа закрыла глаза, мысленно воспроизводя всю их беседу. Не была ли она излишне горячей, откровенной или дерзкой? И вообще, почему ее это так беспокоит?
Франческа открыла глаза и увидела, что окружена праздничной, возбужденной толпой гостей. К тому же ей улыбался Уайли, стоя в дверях гостиной. Это уж было слишком.
Она бросилась через весь зал, кого-то невольно задевая на ходу, извиняясь, и остановилась, лишь очутившись в отцовском кабинете.
С минуту Франческа не двигалась, едва переводя дух. Она прислонилась к створкам огромной дубовой двери и, глубоко вздохнув, немного расслабилась.
Что такое с ней творится? Франческа встряхнула головой, чтобы прийти в себя. Она действительно не понимала, что же произошло, и пребывала в настоящем смятении.
Вздохнув, Франческа окинула взглядом отцовский кабинет. Это было ее самое любимое место в доме. Стены украшали золотистые гобелены с изображением пасторальных сцен, выполненные искусными мастерами. Сводчатый потолок был отделан эбеновым деревом, как и весь интерьер комнаты. На окнах были витражи. В громадном камине, отделанном красным деревом, горел огонь. Франческа подошла к массивному письменному столу и опустилась в кресло. Она чувствовала себя совершенно измученной и обессиленной.
Девушка невидящим взглядом смотрела на стол, не замечая ни бумаг, ни книг. Перед ней стоял Рик Брэгг. Он нравился отцу, казался умным и решительным. Похоже, он не чета тем проходимцам и мошенникам, которые ранее занимали важный пост в полиции.
Франческа покачала головой, чтобы успокоиться. Довольно! И что это она так раскалилась? Она через силу улыбнулась, снова вздохнула и почувствовала, что напряжение понемногу спадает. Покой и уединение действовали умиротворяюще, но нужно возвращаться в зал — мать наверняка заметит ее отсутствие и завтра станет ей строго выговаривать. Однако Франческа не двигалась, пытаясь продлить блаженное состояние покоя. Ничего неожиданного не произошло. Она заранее знала, что этот вечер принесет много треволнений. Вот бы ей чуть больше походить на Конни!..
Ее сестра умна, образованна и красива. И в то же время она любит светскую жизнь.
Интересно, обратит ли Брэгг внимание на Конни? Все мужчины от нее без ума, и их нескрываемое восхищение совершенно искренне.
Франческа слегка нахмурилась. Ей всю жизнь говорили, что они с сестрой похожи, как близнецы. Однако Брэгг отвернулся от нее сразу же, едва его представили.
Размышляя о случившемся, она резко отодвинула в сторону пачку писем. Ее тревожило, что Брэгг занимает все ее мысли.
И вдруг она заметила кремовый конверт, выпавший из пачки. Вместо адреса было нацарапано всего одно слово. Девушка с удивлением прочитала: «СРОЧНО!»
В этом было нечто странное. Франческа оглядела конверт со всех сторон, но не увидела ни обратного адреса, ни почтовой марки. Может, его оставил на столе кто-нибудь из гостей? Ею овладело любопытство. Франческа вскрыла конверт ножом с ручкой из слоновой кости. Письмо гласило:
«Первая подсказка — Муравьи.
Если вы хотите увидеть мальчика снова, будьте на углу Мотт-стрит и Хестер-стрит завтра в час пополудни».
Глава 2
Франческа еще раз перечитала письмо.
«Первая подсказка — Муравьи. Если вы хотите увидеть мальчика снова, будьте на углу Мотт-стрит и Хестер-стрит завтра в час пополудни»… Что за дьявольщина! Что бы это значило?
Она встала с письмом в руке. Ее мозг лихорадочно работал, однако ничего разумного в голову не приходило. Письмо казалось бессмысленным. О каком мальчике речь? И при чем здесь «Первая подсказка — Муравьи»?
Должно быть, шутка, решила она. Письмо оставил на отцовском письменном столе кто-то из гостей. Или же оно случайно оказалось в их почте и его доставили вместе с другими письмами?
Нет, твердо решила она, это очень странная шутка. Ее брат Эван — известный проказник. Может, это его рук дело?
Но что тут забавного? Франческа с сомнением покачала головой. Письмо внушало беспокойство и тревогу. А вдруг это никакая не шутка?
Франческа решила показать письмо отцу при первой же возможности.
— Мисс Кахилл?
Франческа сунула письмо обратно в стопку конвертов и резко выпрямилась, словно ее застали на месте преступления. И в тот же момент встретилась взглядом с полицейским комиссаром.
Похоже, Брэгг тоже удивился, застав ее здесь, но, справившись с эмоциями, вежливо ей кивнул.
Франческа почувствовала, что краснеет, и тщетно попыталась изобразить улыбку. Она хотела какой-нибудь шуткой разрядить обстановку, но лишь вымолвила:
— Что вам угодно, сэр?
— Я не собирался к вам вторгаться, — он устремил на нее взгляд, — а хотел лишь воспользоваться телефоном. К сожалению, я должен рано уйти, поскольку меня ждут неотложные дела.
Сердце у Франчески лихорадочно билось. Похоже, ему не хочется так рано уходить, но ведь во всем виновата его работа. Она кивнула.
— Я не собираюсь сидеть здесь взаперти как монахиня. — Она пыталась пошутить. Отойдя от стола, она добавила: — Разумеется, вы можете позвонить.
— Спасибо. — Брэгг изучающе разглядывал ее.
Она понимала, что ведет себя как безмозглая идиотка. Франческа снова улыбнулась и старательно обошла комиссара, словно нечаянное прикосновение к нему было бы уголовно наказуемым деянием. У самой двери она оглянулась.
Комиссар уже снял телефонную трубку. Он обернулся, и их глаза встретились.
Франческа, теряясь под его взглядом, поспешила выйти из кабинета.
— Фрэн!
Резко повернувшись, Франческа увидела своего брата. Высокий брюнет, эффектный и красивый, Эван схватил ее за руку.
— Я хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал он, сверкая голубыми глазами.
Франческа даже не улыбнулась. Почему она снова расклеилась? Что с ней происходит? Неужели все из-за того, что она нашла Рика Брэгга довольно привлекательным? Ведь она зрелая, взрослая женщина и, что еще более важно, разумно и здраво мыслит. Она всегда была выше всяких глупых увлечений.
— Фрэн? Эй, ты меня слышишь? — Эван потянул ее за руку. Стройный, с черными как смоль вьющимися волосами, он напоминал Франческе греческого бога.
— Прости! — воскликнула девушка, выдергивая у него руку. Она потерла пальцами виски, затем улыбнулась брату, которого обожала. — Прости. Я не знаю, что со мной.
— Переучилась, — поддразнил ее брат и потащил мимо многочисленных скульптур и картин в гостиную, полную гостей. Улыбнувшись, он живо добавил: — Интересно, что ты скажешь о человеке, с которым я тебя сейчас познакомлю.
Франческа сообразила, что они направляются к трем девушкам ее возраста, при этом миловидные лица двух из них ей были уже знакомы. Правда, их имен она не знала; у нее не было подруг, кроме тех, с кем она общалась в клубах и в колледже. Она с трудом поддерживала беседу с молодыми женщинами, посещающими вечеринки матери. Их волновали моды и мужчины, а ее заботили текущие события и проблемы. Девушки внезапно перестали хихикать, когда к ним приблизились Франческа с братом. Было смешно смотреть, как они воззрились на ее брата огромными глазами.
Конечно, он весьма завидный жених, наследник Кахил-лов, и все это знают.
Эван улыбнулся, Франческа с удивлением проследила за его взглядом. Пусть даже он завидный и очень умный холостяк, она знала брата очень хорошо, в том числе и о его тайной жизни, скрытой от глаз общества. Разумеется, она притворилась, что не догадывается о его любовнице; даже мать делала вид, что ей ничего не известно. А посему Франческа и поверить не могла, что Эван представляет ее порядочной и достойной молодой леди. Что происходит?
Она заметила, что одна из трех девушек не сверлила взглядом ее брата.
— Фрэн, познакомься с мисс Маркус, мисс Берлендт и мисс Чаннинг. Сударыни, вот моя сестра, Франческа Кахилл.
Послышались приветствия и смех. Две девушки густо зарделись. Франческе показалось это комичным. Уж больно откровенно они себя вели. Кроме мисс Чаннинг. Франческа перевела взгляд на молчащую девушку. Та не засмеялась и не покраснела. Это была хрупкая бледная брюнетка с огромными карими глазами, в которых, казалось, отражалась ее душа.
Сара Чаннинг также посмотрела на Франческу. Хотя на ее лице тоже не было румян, но платье было в избытке украшено рюшами и громадным голубым бантом. Платье испортило бы любую красивую и обольстительную женщину, и на Саре Чаннинг оно выглядело нелепым.
Франческа испытала сожаление.
— Мы с мисс Чаннинг на днях встретились у Шерри. Я завтракал с другом, а она обедала с матерью. — Эван улыбнулся и шагнул поближе к брюнетке.
Франческа сообразила, что эта хрупкая особа — объект интереса ее брата, и почувствовала, что от удивления едва не разинула рот. Спохватившись, она взяла себя в руки.
— Замечательный ресторан, — произнесла Франческа, с удивлением глядя на миловидную молчаливую девушку, честно говоря, слишком заурядную для такого мужчины, как ее брат.
Сара чуть заметно улыбнулась.
— Я там часто бываю. — Франческа надеялась вызвать Сару на разговор.
— Я тоже, — тихо согласилась Сара.
— Это один из самых лучших ресторанов, — подключилась одна из девиц. Франческа вспомнила, что это была мисс Берлендт, смуглая брюнетка с удивительными зелеными глазами и точеной фигурой. Очевидно, она из тех женщин, с кем ее брат не прочь пофлиртовать. Но Эван даже не взглянул на смуглянку.
— Мне он тоже нравится, — согласилась симпатичная блондинка мисс Маркус. — На днях после хождения по магазинам мы с мамой зашли туда. Вы были на распродаже у Мейси? Я там купила великолепные лайковые перчатки и чудный крем для лица.
К ней повернулась ее подруга, и разговор перешел от закупок в магазине Мейси к другим роскошным универмагам Нью-Йорка. Пока они болтали, Эван поинтересовался у Сары, не проводить ли ее в бальный зал. Хотя и нехорошо подслушивать, Франческа все же напрягла слух.
Сара лишь на мгновение встретилась с глазами брата. Она была явно слишком застенчива.
— Да, пожалуйста.
Франческа с удивлением наблюдала за происходящим. Неужели ее брат питает серьезное чувство к Саре Чаннинг? Похоже, эта девушка чересчур молчалива, да и характер у нее исключительно кроткий. Франческа не верила глазам своим! Это было просто поразительно!
Эван взял Сару под руку.
— Мы идем наверх. — Он поколебался. — Фрэн, почему бы тебе не приглашать к нам иногда Сару?
Франческа заморгала.
— Нет, отчего же… — Она не могла отказать брату. Но, черт возьми, о чем ей с Сарой говорить?
Франческа представила, как признается Саре, что учится на последнем курсе колледжа Барнарда. Или как приглашает ее принять участие в благотворительной поездке на остров Блэкуэлла. Да Сара в обморок упадет, в этом Франческа не сомневалась.
— Это было бы славно, — пробормотала Сара, похоже, тоже через силу. Или же в ней говорит ее робость?
— Разумеется, вы можете посещать нас в любое время, — отважно сказала Франческа. Ведь ясно, что девушка нуждается в подруге.
Улыбаясь, Эван увел Сару.
Франческа пристально наблюдала за ними. Эван говорил не умолкая, Сара же изредка еле заметно кивала головой и один раз коротко улыбнулась.
Франческа не знала, что и думать. Ее брат был человеком большого ума и, более того, очень страстным — страстность вообще была фамильной чертой Кахиллов. Даже ее мать выражала свое мнение пылко и горячо, когда ее задевало за живое. Франческе вспоминались ее частые споры с братом, в которых он горячо защищал свои убеждения. К тому же он весьма деятелен — он любит водить машину, увлекается охотой, плавает, играет в поло, бегает на лыжах. Неужели его угораздило влюбиться в эту кроткую, поразительно застенчивую девушку?
Впрочем, подумала Франческа, противоположности сходятся.
— Она очень странная, — услышала она чей-то голос.
Эта резкая реплика вывела Франческу из задумчивости. Она была уверена, что кто-то из девиц за ее спиной отозвался так о робкой Саре Чаннинг. Хотя Франческа толком не знала Сару, она чуть было не обернулась, чтобы защитить последнюю пассию Эвана.
— Весьма эксцентрична, — шепнула блондинка, и ее слова уже не были глупыми или легкомысленными. Девицы удалялись, но все же до Франчески долетели слова брюнетки:
— Все это очень странно, ты не находишь? Она держится холодно и отчужденно. Вероятно, считает себя лучше нас, потому что она из семейства Кахилл. Она смотрела мимо нас, словно мы — жалкие ничтожества. Да ведь не будь она Кахилл, многие двери были бы перед нею закрыты, уверена. И пусть она красива, у нее нет ни единого поклонника из-за ее мужской манеры откровенно высказывать свое мнение.
Франческу словно громом ударило.
Брюнетка на секунду обернулась, и обе девицы исчезли из виду. Франческа мало-помалу приходила в себя.
Мужская манера? Ничтожества?
Нарочито медленно Франческа пересекла гостиную, мысленно напоминая себе, что ей совершенно наплевать на мнение охотниц за мужьями, с которыми у нее нет ничего общего.
Но слезы подступали к ее глазам.
Она напомнила себе, что гордится собственной образованностью, эрудицией и приверженностью к преобразованиям.
Франческа сердито смахнула со щек слезы.
Да у нее и в мыслях не было смотреть на людей холодно и свысока, словно на каких-то червей! Неужели она кажется такой?
Потрясенная до глубины души, Франческа медленно шла по коридору. Она уговаривала себя не обращать внимания на болтовню этих светских пустышек. Франческа остановилась и прислонилась к стене, понимая, что пора идти в бальный зал. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Неужели в обществе ее считают странной? И резкой?
Она вдруг подумала о Брэгге. Он тоже находит ее странной? Считает, что она выражает свое мнение по-мужски грубо? О Боже! Если так, то она готова умереть на месте.
Франческа смахнула еще несколько непрошеных слезинок.
— Чушь! — вполголоса произнесла она. — Я всем интересуюсь, а им бы только выйти замуж и купаться в роскоши. Мы из разных миров. Вполне естественно, что они считают меня странной. Так и должно быть.
— Франческа, ты идешь наверх, дорогая? Что-то случилось? — спросила мать.
Девушка съежилась, застигнутая в минуту слабости, когда она как дура плакала от жалости к себе. Меньше всего ей хотелось попасться на глаза Джулии.
— Разумеется, я иду, мама! — неестественно бодрым тоном воскликнула она.
— Ты чем-то расстроена. — Джулия остановилась возле дочери. — Что произошло?
Франческа взглянула на мать и вдруг услышала свой голос:
— Я не знаю, зачем ты насилуешь меня. Я синий чулок, и у меня с этими людьми нет ничего общего!
Джулия внимательно посмотрела на дочь, улыбнулась и взяла ее под руку.
— Ты молодая и красивая, и ты такая же, как все юные девушки. Франческа, не болтай глупости, это не доведет до добра. Пожалуйста, дочка, выслушай меня и поверь хотя бы один раз. Я твоя мать, и никто не любит тебя больше и не желает больше добра, чем я. — Джулия снова улыбнулась, радуясь, как понятно она все объяснила.
Мать никогда ее не поймет. Франческа выдавила слабую улыбку.
— Я другая, — прошептала она. — И я очень устала…
— Пойдем наверх, вот-вот начнутся танцы, — сказала Джулия, увлекая дочь к дверям.
У Франчески не оставалось выбора. Впрочем, с матерью всегда так. Она спиной почувствовала на себе взгляд Джулии и с трудом освободилась от ее руки.
И замерла, встретив взор Монтроуза.
Он посмотрел на нее впервые за весь вечер.
Он поклонился, как подобает джентльмену, повернулся и пошел прочь.
— Доброе утро, соня!
Франческа уже проснулась, однако пребывала в мягкой полудреме, на грани сна и яви, наслаждаясь теплом постели. Открыв глаза, она окинула взглядом комнату. На пороге стоял улыбающийся Эван.
Она тут же проснулась окончательно. По яркому свету из-за раздвинутых бархатных штор она поняла, что уже давно не семь часов утра — в это время она обычно вставала. Солнце стояло высоко в безоблачном небе. Франческа отбросила простыни и вскочила.
— Который час? — в панике воскликнула она, вспомнив об экзамене по биологии.
Брат засмеялся:
— Успокойся! Сейчас десять, но сегодня воскресенье, Фрэн. Никаких занятий.
Как же она забыла! Франческа на мгновение расслабилась, затем бросилась к двери и захлопнула ее.
— Ты хочешь оповестить о моих делах весь дом?
Он улыбнулся, и на его лице отразились одновременно любовь и озабоченность.
— А ты, наверное, всю ночь прозанималась?
Франческа подошла к шкафу и набросила теплый фланелевый халат.
— Да. У меня экзамен в понедельник утром.
Эван прислонился к двери и сунул руки в карманы светло-коричневых брюк.
— Фрэн, тебе не кажется, что пора во всем признаться? Это зашло слишком далеко. Днем ты тайком бежишь в колледж, допоздна занимаешься вечерами и еще пытаешься вести обычную жизнь! Я думаю, стоит рассказать маме правду.
Франческа удивленно уставилась на брата:
— Да ты что, с ума сошел? Она наверняка потребует, чтобы я бросила занятия, а я не собираюсь этого делать! А как трудно было одолжить деньги на учение у тебя и Конни!
— Сколько времени ты еще выдержишь? Я еще никогда не видел, чтобы ты встала утром так поздно! Ты совершенно измучилась!
— Нисколько, — возразила Франческа, несколько покривив душой. — Эван, я знаю, что ты беспокоишься о моем здоровье, но пойми, я так счастлива! Пожалуйста, не вздумай сказать маме о том, что я учусь в колледже Барнарда! — Она понизила голос: — Знаешь, я нервничаю даже тогда, когда о нем случайно заходит речь.
— Ну ладно, — пожал плечами Эван. — Делай как знаешь. Так мы отправимся верхом после завтрака? Парк очень красив под выпавшим вечером снегом.
— Я бы с удовольствием, только… — Франческа заколебалась. Ведь она собиралась весь день заниматься.
Эван нахмурился:
— Понимаю.
Она увидела, что брат потянулся к дверям..
— Погоди! Эван, что происходит между тобой и Сарой Чаннинг?
Он тут же обернулся, на его лице расплылась улыбка.
— Она мила, правда же?
Франческа изумленно посмотрела на брата:
— Мила?
Он кивнул, подмигнул и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Похоже, он влюблен. Мила? Франческа покачала головой и направилась в ванную. Эван не знал, что прошлым летом она случайно видела брата с его любовницей. Они прогуливались после полудня по Бродвею. Франческе было достаточно взглянуть на брата и его роскошную рыжеволосую даму, чтобы понять, что они любовники.
Франческа не проронила об этом ни слова. Однако сумела выяснить, что эта женщина — довольно известная актриса по имени Грейс Конвей, привыкшая к поклонению мужчин. Если раньше Эван ухаживал за актрисой, как он мог влюбиться в ее полную противоположность?
Франческа спустилась вниз и быстро облачилась в синюю юбку и белую блузку. Она собрала волосы в аккуратный пучок, а затем, после некоторого раздумья, нанесла чуточку румян на щеки и губы. Она старалась не вспоминать о событиях вчерашнего вечера.
Подходя к комнате для завтрака, уютной и камерной по сравнению с парадной столовой, где ее мать обычно устраивала обеды для гостей, Франческа поняла: что-то произошло. Отец с Эваном громко, возбужденно беседовали, хотя было ке похоже, чтобы они спорили.
Франческа переступила порог комнаты.
— Что за крик? — спросила она.
— Ты только посмотри, Фрэн! — выкрикнул Эван, указывая на газету «Таймс», лежавшую перед отцом.
Кахилл встал и подал дочери газету.
— Похищен сын Бартона, — мрачно сообщил он.
Франческа увидела кричащий заголовок на первой полосе:
НАСЛЕДНИК БАРТОНА ПОХИЩЕН!
Ахнув, она прочитала вслух:
— «Мальчик исчез среди ночи». — Франческа ошелом-ленно посмотрела на отца.
— Я уверен, что полиция уже занимается этим делом. — Кахилл расхаживал по комнате. — Но я считаю своим долгом сделать все, что в моих силах. Вероятно, следует уведомить начальника полиции Соединенных Штатов. Без сомнения, Бартон примет любую помощь.
— Ты собираешься к ним? Я с тобой, — решительно сказал Эван.
— Мы обязаны предложить им нашу помощь и поддержку. Ведь это просто ужас! — воскликнул Кахилл.
Брат с отцом вышли из комнаты, а Франческа принялась читать статью. В ней говорилось, что Джонатан Бартон исчез из своей комнаты среди ночи, что ему шесть лет и у него есть брат-близнец, а его родители были на балу у их соседа — миллионера Эндрю Кахилла в момент совершения преступления. Они не знали о похищении ребенка вплоть до своего возвращения. Газета явно не располагала другими сведениями о похищении, поэтому поместила подробный рассказ о жизни Бартонов.
Франческа отложила газету.
О Господи! Вчера вечером, когда Элиза веселилась и танцевала, какой-то бандит вошел в ее дом и выкрал одного из близнецов.
Франческе стало не по себе. Она хорошо знала обоих симпатичных озорных мальчишек, Джонатана и Джеймса. Всего несколько дней назад она катала Джонни на лошади в Центральном парке. Они ездили вдвоем — малыш сидел впереди. Она всегда угощала близнецов леденцами.
Кажется, прошлым летом Джеймс бросил ей паука в лимонад?
Элиза, должно быть, вся в слезах, подумала Франческа.
«Первая подсказка — Муравьи…»
Франческа на мгновение замерла. А затем сорвалась с места и побежала в отцовский кабинет.
С листком в руке Франческа носилась по дому, лихорадочно обдумывая ситуацию. Вчерашнее письмо, о котором она напрочь забыла, по всей видимости, имеет отношение к пропавшему мальчику. Но как оно оказалось на письменном столе отца? Почему его не оставили у Бартонов?
В вестибюле Франческа резко остановилась. Ее буквально обожгла пришедшая в голову мысль. Кто бы ни похитил Джонни, но либо он сам, либо его пособник присутствовал вчера на балу.
Франческа уже было выскочила наружу, когда ее осенило, что конверт может служить уликой. Она бегом ворвалась в кабинет, бросилась к столу и стала рыться в стопке писем. Да где же он, черт побери?
Увидев наконец конверт с единственным отпечатанным на нем словом «Срочно», она схватила его и ринулась в вестибюль.
— Мисс Кахилл! — позвал ее привратник, когда она распахнула входную дверь. Однако Франческе было не до него. Она сбежала вниз по широким ступенькам, боясь случайно поскользнуться или упасть.
— Мисс! Ваше пальто! Ваша шляпа! Ваши перчатки! — крикнул ей вслед привратник.
Не обращая внимания на холод, Франческа бежала по подъездной дорожке, расчищенной от снега, и добралась до Пятой авеню, когда подошел трамвай, однако Франческе он был не нужен. Владения Бартонов и Кахиллов граничили, но четырехэтажный особняк соседей выходил фасадом прямо на улицу. Перед широкой лестницей, ведущей к входной двери, стояли трое полицейских в синей униформе с блестящими медными пуговицами и в темно-синих касках.
Перед домом в три ряда выстроились экипажи, здесь же припарковался красивый «даймлер». Двое полицейских верхом патрулировали весь квартал. Неподалеку собралась толпа зевак, поглазеть и поделиться мнениями.
Запыхавшаяся Франческа бросилась вперед, но полицейские преградили ей дорогу.
— Простите, мисс, — сказал самый приземистый из них. — Сегодня никаких посетителей. — Он настороженно прощупал ее глазами.
Он, похоже, принял Франческу за сумасшедшую, поскольку на ней не было верхней одежды.
— Я друг этой семьи! — выкрикнула она. — Я должна войти к ним!
— Приказ комиссара. Никаких посетителей. — Коротышка был непреклонен.
— Я Франческа Кахилл, живу в соседнем доме! — воскликнула она, стуча от холода зубами. — Мой отец — близкий друг Брэгга, кстати, вчера он был у нас на балу. Я должна войти! Комиссар там? Я должна с ним поговорить! У меня важная информация по этому делу!
Полицейские переглянулись, затем, отойдя на шаг, зашептались. Франческа теряла терпение, ее до костей пробирал мороз. Коротышка выступил вперед, обещая проводить ее.
— Спасибо! — Она бросилась мимо него, спеша побыстрее попасть в дом.
Оказавшись в холле — просторном, обитом деревянными панелями помещении с высоким сводчатым потолком и мраморным полом, — Франческа огляделась. Она бывала в доме Бартонов много раз. Все двери были распахнуты, и из холла открывался вид на красиво обставленную гостиную и комнату для приемов. Если ей не изменяет память, в конце коридора, куда ее повел полицейский, была небольшая гостиная. Двустворчатые двери были открыты, и Франческа сразу же увидела всех, кто там находился.
Элиза сидела на канапе рядом с Робертом, ее мужем. Она плакала, уткнувшись в носовой платок, Бартон обнимал ее, успокаивая, хотя сам был белее мела. Отец Франчески и Эван стояли справа от них с мрачными лицами, а по левую сторону стола возвышался сыщик с огромным животом в потрепанном костюме, лицо которого обрамляли пышные бакенбарды. Позади находился еще один детектив, одетый в столь же заношенный коричневый шерстяной костюм со значком на лацкане. Брэгг стоял спиной к дверям.
— Господин комиссар, — смущенно, даже испуганно протянул полицейский, опасаясь, что ему сейчас попадет.
Брэгг обернулся и увидел Франческу. Он впился в нее пронзительным взглядом.
Похоже, комиссар был не в лучшем расположении духа. Во всяком случае, он выглядел всклокоченным и небритым, как будто провел ночь без сна. Франческа почти пожалела, что пришла.
Он шагнул к ней:
— Мисс Кахилл, добрый день и до свидания! — Он был лаконичен до грубости, она понимала, что он через силу приветствовал ее. — Боюсь, что вам придется прийти в другой раз. Совершено уголовное преступление. — Повернувшись, он с каменным лицом посмотрел на полицейского. — Проводите леди домой. Никто не должен сюда входить — разве я сказал недостаточно ясно?
Полицейский побледнел.
— Да, сэр, вы сказали… сэр. Пойдемте, мисс.
Брэгг протянул руку к двери, очевидно, намереваясь закрыть ее за Франческой.
— Брэгг! — Франческа, опережая его, ухватилась за дверь. — У меня есть ключ к разгадке!
— Что? — Слово вылетело не из уст комиссара, а вырвалось у ее отца.
Франческа протянула ему смятый листок бумаги и конверт.
— Я нашла это вчера вечером в твоем кабинете, — торопливо объяснила она, — перед тем, как вы вошли, Брэгг, чтобы позвонить. Я думаю, что это имеет отношение к пропаже.
Брэгг выхватил листок и конверт из рук Франчески, и она наблюдала, как бледнеет его лицо, чего не могла скрыть его естественная смуглость. Должно быть, про себя он чертыхнулся.
Бартон вскочил с места:
— Что это? Требование выкупа?
Брэгг, не выпуская из рук листка, поднял глаза и встретился взглядом с Франческой.
— Нет, это не требование выкупа, но, похоже, мисс Кахилл права. Входите, пожалуйста, — добавил он.
Это было скорее не приглашение, а приказ. Франческа шагнула в комнату, чувствуя, с какой частотой колотится у нее сердце.
Комиссар захлопнул за ней дверь.
Глава 3
Воскресенье, 19 января 1902 года, 11 часов утра
Он больше не обращал внимания на Франческу.
— Роберт, пожалуйста, прочти это, — негромко сказал он. Однако голос выдавал его внутреннюю напряженность.
Роберт дрожащими руками взял листок и молча прочитал его.
— Что там написано? — воскликнула Элиза. Ее глаза опухли, кончик носа покраснел.
— Какая-то бессмыслица, — сказал Бартон, возвращая листок Брэггу.
Хотя Франческа никогда не была особенно близка с Элизой, она по какому-то наитию положила руку ей на плечо. Элиза вряд ли заметила этот жест.
— Я могу прочитать записку? — спросила она.
Ей передали листок.
— Роберт, ты не помнишь, кто имел зуб на тебя или твою жену? Ты не предполагаешь, кто мог бы оставить записку после похищения твоего сына? — серьезно спросил Брэгг, покосившись на Франческу.
Бартон покачал головой:
— Наверное, у меня есть враги среди деловых партнеров, но, Бог мой, мне некого назвать. Я не знаю безумца, решившего выкрасть моего ребенка из его собственной постели! — Лицо Бартона скривилось, словно он едва сдерживал рыдания.
— Мисс Кахилл! — Эти слова прозвучали как удар хлыста.
Франческа вздрогнула, встретив взгляд темных глаз Брэгга.
— Да?
— Опишите мне в подробностях, каким образом и где вы нашли это письмо.
Франческа перевела дыхание. Его пристальное внимание оказывало на нее странное воздействие. Ее сковало напряжение. А может, она все это выдумала и дело лишь в том, что они попали в ужасную ситуацию?
— Я уже говорила. Около десяти часов вечера я сидела за папиным письменным столом в его кабинете и размышляла. — Она замешкалась, старательно избегая взгляда Брэгга, вспоминая, как оказалась там. Глядя в пол, она продолжила: — В дневной почте я увидела конверт с надписью «Срочно», отпечатанной на машинке. Он показался мне странным, и я вскрыла его. — И поспешно добавила: — Наверное, мне не следовало этого делать. Я хорошенько не подумала.
Если Брэгг и счел ее поведение странным, он не подал виду. Некоторое время он тщательно изучал письмо. И наконец принялся ходить по комнате. Шагал он быстро, твердыми шагами, чувствовалось, что он сердит и озабочен.
Отец похлопал дочь по плечу.
— Все в порядке, Франческа, — успокаивающе проговорил он, отвлекая ее от тягостных мыслей.
Девушка с трудом выдавила улыбку:
— Полагаю, я не должна была его открывать. Прошу прощения!
Брэгг посмотрел на Кахилла:
— Мне нужен список всех ваших вчерашних гостей, а также полный список прислуги, включая и тех, у кого был выходной.
Кахилл кивнул:
— Моя жена позаботится об этом.
Брэгг повернулся к дородному мужчине с пышными бакенбардами:
— Мерфи, проследи, чтобы никто не входил и не покидал дома Кахиллов без моего особого разрешения.
— Рик… — начал было Кахилл.
Однако Брэгг не дал ему сказать.
— Сожалею, Эндрю, но другого выхода нет. Я должен побеседовать с каждым человеком, и до этого момента нельзя покидать дом. А от вас, Роберт, я также хочу получить список прислуги. — Он повернулся к Бартону.
Его властные манеры произвели впечатление на Франческу. Она снова поймала себя на том, что неотрывно смотрит на Брэгга, и с большой неохотой отвела глаза. Если кто и найдет Джонни Бартона, так это он, подумала она. Его решимость безгранична.
— Я не понимаю, — вдруг прошептала Элиза, — кому это понадобилось? Зачем оставили письмо? Что все это означает? — По ее щекам снова полились слезы, а волосы рассыпались у нее по плечам.
Внезапно Брэгг опустился перед ней на колени и взял ее за руку.
— Миссис Бартон! Я найду вашего сына, обещаю вам, — мягко сказал он. И так же внезапно поднялся. — Мерфи, отнеси письмо в управление к Хейнричу. Я хочу знать, на какой машинке оно напечатано, точнее, фирму-производителя и модель. После этого необходимо выяснить, где на Манхэттене продаются или продавались такие машинки. Я все ясно изложил?
Глаза у Мерфи округлились.
— Комиссар, я не хочу вас обидеть, сэр, но это невыполнимо.
— В самом деле, инспектор? — спросил Брэгг таким ледяным тоном, что температура в комнате, казалось, сразу упала.
— Мы постараемся сделать все возможное.
— И невозможное тоже. Передайте Хейнричу, я подозреваю, что использовалась машинка со сменным регистром. Пять прописных букв оставили более глубокий след на странице!
Франческа вскинула брови. Ей захотелось снова осмотреть письмо, но попросить она не решилась. Действия Брэгга выглядели весьма впечатляюще.
— Бумага высокого качества. Определите сорт бумаги и выясните, где она есть в продаже.
Вид у Мерфи был несчастный.
— Да, сэр.
Не удержавшись, Франческа спросила:
— Вы думаете, ребенка похитил кто-то из слуг?
Брэгг резко повернулся и удивленно посмотрел на нее.
— Комиссар, я хочу лишь заметить, что слуга мог выкрасть бумагу из этого дома.
Брэгг прищурился:
— Было бы неосмотрительно делать выводы в самом начале расследования. Я буду также признателен вам, если вы предоставите анализ доказательств компетентным органам. То есть мне и сыскной полиции, мисс Кахилл.
Франческа кивнула, хотя ей было что сказать. Если ребенка забрал слуга, он наверняка потребует выкуп. Если же деньги не понадобятся, значит, преступник — маньяк.
— Я никак не могу понять этого письма. — Элиза наконец поднялась с канапе. Франческа безуспешно пыталась представить, что чувствует женщина, у которой похитили ребенка. Как ей хотелось помочь Элизе!
— Записка очень странная! — воскликнул Бартон. — Словно ее писал сумасшедший.
Элиза кивнула, слезы снова брызнули у нее из глаз, и она опустилась на канапе.
Франческа подошла к Элизе:
— Принести вам чаю? Или лучше хересу?
Элиза наконец-то взглянула на нее.
— Нет, спасибо, дорогая, — ответила она, затем вдруг сжала руку девушки и громко, безутешно разрыдалась. Франческа растерялась.
— Мы его найдем, — сбивчиво зашептала она, чувствуя, как к ее глазам подступают слезы. И вдруг спиной почувствовала взгляд Брэгга и обернулась.
— Мы? — спросил он, вскинув брови.
Франческа отпустила руку Элизы.
— Просто сорвалось с языка. — Она попятилась, думая, что впредь нужно быть очень осторожной, чтобы не раздражать Брэгга, а затем снова заговорила о похищении. — Когда пропал Джонни? — услышала она свой вопрос.
Видя, что комиссар прямо вскинулся, Франческа поспешно добавила:
— Брэгг, ведь я отлично знаю обоих мальчишек с тех пор, как два года назад Бартоны стали нашими соседями.
Наступило молчание. Брэгг то ли удовлетворился этим объяснением, то ли задумался о своем. Наконец заговорил Бартон:
— Мы и сами не знаем. Джонни уже был в постели, когда мы отправились к вам на бал. Вернулись мы около часа ночи, а он исчез.
Франческа представила мальчика с большими карими глазами, его улыбку, светло-каштановую копну волос. В прошлом году в день ее рождения Джонни преподнес ей огромный букет роз, бесцеремонно срезанных в саду его матери. Элиза страшно рассердилась, когда он основательно обкромсал живописный цветущий куст.
Мальчика могли похитить в любое время между восемью часами вечера и часом ночи.
И это все понимали. Франческа окинула взглядом комнату. Элиза снова разрыдалась. Бартон сел рядом, чтобы успокоить жену, и она уткнулась лицом ему в грудь. Эван, как и его отец, был мрачен. Брэгг поглядывал на всех, сжимая кулаки. Мерфи и второй детектив неловко переминались с ноги на ногу.
Как это ужасно, подумала Франческа. Жуткая, бессмысленная, возмутительная трагедия! Но они непременно найдут Джонни. Ведь Брэгг очень умен и весьма воинственно настроен. И вдруг Франческу словно озарило.
— Брэгг!
В этот момент он передавал Мерфи вещественное доказательство. Мгновенно повернувшись, он уставился на нее:
— Что, мисс Кахилл?
— Я только что поняла, что преступников двое.
Он открыл было рот, однако Франческа опередила его:
— Письмо было оставлено на письменном столе у нас дома, что совершенно бессмысленно. Его оставили во время бала, когда Бартоны еще не ушли. Значит, один оставил у нас письмо, в то время как другой похищал Джонни. — Франческа замолчала, задохнувшись после длинной тирады, произнесенной на одном дыхании.
Брэгг пристально смотрел на нее, глаза его потемнели.
— Хорошее дедуктивное умозаключение, Фрэн, — восхитился Эван. — Только какого черта оставлять письмо в нашем доме? Куда проще оставить его на постели Джонни.
На этот резонный вопрос у Франчески не было ответа, к тому же Брэгг смотрел на нее, словно желая ее задушить.
— Проводите мисс Кахилл домой, — приказал Брэгг Мерфи. И добавил: — Если только это преступление не совершено с особой дерзостью, мисс Кахилл. В этом случае преступник похитил ребенка, припрятал его, а после отправился на ваш бал.
Франческа широко раскрыла глаза.
— Или же письмо каким-то образом попало в пачку ваших писем, — после паузы сказал Брэгг.
Их взгляды снова встретились. Франческа с восхищением подумала, что ума Брэггу не занимать.
Брэгг повернулся к ее отцу и брату:
— Эндрю, Эван, боюсь, что должен попросить и вас удалиться, поскольку у меня дел невпроворот. Я должен переговорить с Бартонами.
— Мы понимаем. — Кахилл похлопал Брэгга по плечу. — Удачи тебе, Рик. Если кто и способен раскрыть это дело, так это ты.
Брэгг кивнул, но его лицо было озабоченным и строгим. И в этот момент Франческа вдруг поняла, насколько судьба Брэгга зависит от исхода дела.
Она преисполнилась искреннего сочувствия к комиссару. Ей не известны детали его карьеры, но он занимал свой пост всего три недели. И вот на него сваливается скандальное уголовное дело, которое не сойдет с газетных полос, пока не будет раскрыто. Он и подчиненных-то еще не успел толком узнать, что может существенно осложнить дело. И вообще, насколько хорошо он владеет методикой расследования?
Увидев, что девушка смотрит на него, Брэгг сказал:
— Мисс Кахилл, не выходите сегодня из дома. Я непременно побеседую с вами, когда уйду отсюда.
Франческа недоумевала. О чем им беседовать? Он уже подробно расспросил ее лишь несколько минут назад. Она почувствовала легкую тревогу и возбуждение. Ведь ее мечта — помочь ему раскрыть это ужасное преступление.
— Отлично, — согласилась она, расставшись с мыслью отправиться в публичную библиотеку.
Полицейские проводили их с отцом и Эваном домой. Вскоре их дом был оцеплен и отгорожен от публики полудюжиной полицейских.
Джулия спустилась в гостиную, и они с Эваном и отцом стали обсуждать дерзкое похищение.
Франческа вошла в отцовский кабинет и с порога разглядывала массивный стол, где накануне вечером нашла странное письмо.
«Первая подсказка — Муравьи…» Что бы это значило?
Франческа представила себе, как крошечные насекомые ползут по песку к муравейнику, затем отмахнулась от этой картины. Почему письмо оказалось в доме Кахиллов, а не у Бартонов?
Или преступник настолько умен, что надеется направить следствие по ложному следу?
А вдруг письмо не оставили на письменном столе, а опустили в почтовый ящик на входной двери по ошибке, как предположил Брэгг?
Франческа обхватила голову руками и зашагала по комнате. Значит, письмо подброшено до похищения! Вряд ли такое возможно, хотя шанс все же есть.
Между прочим, подобное уже случалось. Однажды Кахиллы и Бартоны получили почту друг друга.
Франческа не на шутку разволновалась. Вполне правдоподобное объяснение. Правда, в таком случае они имеют дело с одним человеком, а не с двумя. Так ли это?
Она с нетерпением ждала возможности поделиться своими предположениями с Брэггом.
На пороге кабинета Франческа вдруг остановилась. Не лучше ли держать свои подозрения при себе, хотя бы до поры до времени? Похоже, Брэгг не жаждал ее помощи.
Она окинула взглядом просторную, богато обставленную комнату. Любимое кресло отца располагалось напротив массивного камина, рядом находился круглый стол с инкрустированной столешницей, на котором лежали стопки газет и журналов.
Франческа села и притянула к себе несколько газет. Интуиция подсказала ей открыть «Харперс уикли» за понедельник.
Вскоре она отыскала карикатуру, которая заставила ее захохотать, несмотря на трагическое происшествие.
Рик Брэгг был изображен в традиционном костюме ковбоя — в сапогах со шпорами, в кожаных штанах, жилете и в шляпе. Он сидел на взбрыкнувшей кляче и одновременно стрелял сразу из двух шестизарядных револьверов. При этом кляча умудрялась тащить полицейский фургон, а в нем находились перепуганный, с выпученными глазами мэр, человек со значком шефа полиции и двое полицейских. Выражение ужаса на их лицах было очень комичным.
Но еще более комично выглядели пачки денег, торчащие из карманов офицеров полиции.
Подпись гласила: «Удастся ли комиссару Брэггу навести порядок в полицейском управлении? Быть или не быть реформам — вот в чем вопрос».
Выражение лица Брэгга было схвачено удивительно точно: непреклонный, он, казалось, был преисполнен решимости тащить за собой сопротивляющихся полицейских в огонь и в воду.
Франческа отложила газету и вновь задумалась о Джонни Бартоне.
Пока что требования выкупа не было. Но не стоит выпускать это из виду. Да и записка такая странная…
Список гостей наверняка лежит в будуаре матери на секретере. Франческа колебалась лишь мгновение, затем решительно встала.
Не обращая внимания на горничную, Франческа подошла к старинному письменному столу, порылась в бумагах матери и нашла то, что искала. Она бегло пробежала по списку глазами.
Франческа не могла поверить, что виновником был один из гостей. Может, какой-то бедный слуга захотел получить выкуп? Или мошенник из квартала Бауэри, где живут бездомные бродяги, вышел поохотиться на богачей? Конечно, на всякий случай нужно сделать копию списка гостей.
Франческа посчитала, что Брэгг проведет у Бартонов несколько часов, поскольку он собирается допросить всех домочадцев. Она сможет снять копию списка в течение часа — вчера вечером гостей было около полутора сотен. Схватив список, Франческа поспешила к себе. Ее охватило странное волнение.
Но едва она принялась за работу, как старинные часы в углу комнаты пробили двенадцать. Полдень.
«Первая подсказка — Муравьи. Если вы хотите увидеть мальчика снова, будьте на углу Мотт-стрит и Хестер-стрит завтра в час пополудни».
С последним ударом Франческа вскочила.
Она не знала, где находятся улицы Мотт и Хестер, но слышала, что они расположены в пользующейся сомнительной репутацией части города. Однако раздумывать было некогда, и, если выехать сейчас, можно поспеть туда к часу дня.
Боже, что она делает?!
Сердце тревожно стучало у нее в груди. Она знала Джонни даже лучше, чем Элизу, хотя и восхищалась ею. Что, если удастся помочь мальчику?
А вдруг она только навредит ему?
Франческа сердито тряхнула головой. Она разумна и находчива. Видит Бог, у Брэгга полно своих людей, он новоиспеченный комиссар, весь город ждет от него перестройки полицейского ведомства. Кроме того, он наверняка будет там, вместе с полицейскими и сыщиками. Так что никакой особой опасности нет.
Но он убьет ее первым же взглядом.
Ей нужно замаскироваться.
Решение было принято, и Франческа больше не сомневалась. Она выбежала из спальни и увидела горничную.
— Бетси! Пойди сюда!
Втащив девушку к себе, Франческа захлопнула дверь.
— Мисс Кахилл, — спросила удивленная и напуганная девушка, — что-то не так?
— Нет, дело не в этом! Одолжи мне свою одежду.
Она вышла из кареты за два квартала от назначенного места, на Малберри-стрит, и почувствовала некоторое облегчение, поскольку неподалеку находилось полицейское управление. Два чувства владели ею — нервное возбуждение и страх.
Она пригнулась у стены доходного дома — одного из тех, что она хотела уничтожить. Честно говоря, она впервые оказалась в районе, о котором прежде только читала. Одно дело — разливать суп бедным на церковной кухне, и совсем другое — попасть в среду их обитания, в чужом наряде, без прислуги, в окружении бог знает кого. Люди двигались по Мотт-стрит и Хестер-стрит. В рваной, не по сезону легкой одежде, они, казалось, не обращали внимания на холод. Вскоре все разъяснилось: у перекрестка находилось не меньше шести салунов. По воскресеньям закон запрещал торговать спиртным до полуночи, однако рабочие, по большей части немцы, перемещались из салуна в салун уже навеселе. Некоторые из них в открытую тянули пиво из кружек. Женщины тоже пили — прямо на улице. У одной из них было целое ведро пива. Повсюду слонялись воришки и нищие обоего пола, и стар и млад. На Хестер-стрит велась бойкая торговля с лотков всякой всячиной. В толпе шныряли промышлявшие воровством плохо одетые дети и Подростки. Франческа заметила, как одна девчушка залезла в карман к прохожему, вытащила кошелек и дала деру, хотя ее жертва даже не заметила пропажи.
Торговцы снедью продавали пончики и свиные ножки. Женщины сомнительной репутации сидели на подоконниках первого этажа, развязно выставляя напоказ ляжки и зазывая к себе прохожих.
Иногда по улицам проезжала пустая двуколка или телега.
Франческе показалось, что она очутилась в незнакомой далекой стране.
Было холодно, и Франческу била дрожь. Поверх платья горничной на ней был просторный плащ, и она опустила капюшон так, чтобы не было видно ее лица. Однако старый вытертый плащ плохо согревал. Франческа уже решила купить Бетси новый. А еще она подвязала подушку под платье, поскольку Бетси была полной и пышногрудой.
Неподалеку от нее на ступеньках пожилые мужчины потягивали эль и играли в кости, но Франческа не обращала на них внимания. Она уже пожалела, что пришла сюда, ведь даже в чужой одежде чувствовала себя не в своей тарелке.
А Брэгг ожидал на противоположном углу в своем обычном костюме, в котелке и в длинном коричневом пальто, даже не пытаясь смешаться с толпой.
Прохожие обходили его стороной, многие бросали на него настороженные взгляды. В нем без труда можно признать полицейского, с беспокойством подумала Франческа.
Он проявлял нетерпение, шагал взад-вперед, постоянно оглядываясь. Он озирался по сторонам, не раз упирался взглядом во Франческу, вынуждая ее съежиться и еще глубже прятать лицо под капюшон.
Девушка не сомневалась, что он не замечает ее. Да и как узнать ее в подобном наряде?
Однако где же все-таки преступник, похитивший Джонни Бартона и написавший письмо?
Франческа провела здесь не меньше двадцати минут, и даже без часов была уверена, что пошел второй час дня. Брэгг несколько раз вынимал карманные часы, открывал крышку, смотрел на циферблат и опять ее защелкивал. И вновь принимался расхаживать среди толпы. Даже издалека его лицо казалось свирепым.
— Мэм, подайте пару центов! А может, не пожалеете полдоллара? — долетел до нее тонкий мальчишеский голосок.
Франческа увидела темноволосого мальчугана с миндалевидными черными глазами и изможденным бледным лицом. Кончик его носа был испачкан сажей, как, впрочем, и щеки.
— Пожалуйста, мэм. Мама совсем больна, нам нечего есть.
Франческа согнулась еще больше.
— Сожалею, но я никак не могу достать кошелек, — призналась она. Ведь если это увидит Брэгг, он тут же вычислит, кто она.
Глаза мальчика удивленно округлились.
— Я думаю, вы богатенькая. Ведь вы леди, да?

Джойс Бренда - Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение автора Джойс Бренда дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Джойс Бренда - Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение.
Ключевые слова страницы: Франческа Кахилл - 1. Опасное влечение; Джойс Бренда, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Красный бубен