Ветхий Завет - Четвёртая книга Царств 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Квик Аманда

Сюрприз


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Сюрприз автора, которого зовут Квик Аманда. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Сюрприз в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Квик Аманда - Сюрприз без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сюрприз = 246.55 KB

Квик Аманда - Сюрприз => скачать бесплатно электронную книгу



OCR AngelBooks
«Сюрприз»: АСТ; Москва; 1999
ISBN 5-237-02436-X
Аннотация
Репутация независимой красавицы Имоджин Уотерстоун безнадежно испорчена. Но это не отпугнуло обаятельного лорда Маттиаса Колчестера. В самом деле, какое значение могут иметь условности света, если мужчину и женщину связывают не только страсть к таинственным, полным опасностей поискам исчезнувшей цивилизации, но и нежная, преданная любовь!
Джейн Энн Кренц
Сюрприз
Моему редактору Бет де Гузман с благодарностью и признательностью
Пролог
Пламя свечи едва теплилось, не в силах разогнать тьму пустынных комнат. Маттиасу Маршаллу, графу Колчестерскому, казалось, что огромный особняк вобрал в себя всю черноту ночи и походил на гробницу, где вольготно живется духам.
Полы длинного черного пальто Маттиаса задевали о забрызганные грязью ботинки, когда он поднимался по лестнице. Он приподнял свечу повыше, чтобы лучше осветить себе путь. Несколькими минутами раньше, когда он прибыл, никто не встретил и не поприветствовал его у двери, поэтому он вошел в темный пустынный зал. Было ясно, что слуг поблизости нет – ни горничной, ни лакея. О своей лошади он вынужден был позаботиться также сам, поскольку ни один конюх из конюшни не появился.
На верхней площадке лестницы граф остановился и оглянулся вниз на темноту, окутывавшую вестибюль.
Маттиас двинулся по мрачному коридору, дошел до первой двери слева, остановился перед ней и повернул ручку. Раздался жалобный скрип, и дверь открылась. Маттиас поднял свечу над головой и оглядел спальню.
Комната удивительно напоминала склеп.
В центре ее находился древний каменный саркофаг. Маттиас бросил взгляд на резной орнамент и надписи на саркофаге. Латинские, подумал он. Весьма ординарные.
Он подошел к открытому гробу, установленному за прозрачной черной портьерой. При свете свечи можно было рассмотреть черные бархатные подушечки, выстилавшие изнутри саркофаг.
Маттиас поставил свечу на стол, стянул с себя перчатки для верховой езды, бросил их в сторону, затем сел на край гроба и снял ботинки.
После этого, запахнув полы своего пальто, улегся на черные подушечки внутри саркофага.
Близился рассвет, но Маттиас знал, что тяжелые шторы на окнах не позволят лучам восходящего солнца заглянуть в комнату.
Кто-нибудь другой, возможно, испытал бы дискомфорт и не смог заснуть в столь мрачном месте, но только не Маттиас. Он привык к обществу духов.
Перед тем как закрыть глаза, Маттиас снова задал себе вопрос, почему он откликнулся на зов, исходящий от таинственной Имоджин Уотерстоун. Но он знал ответ на этот вопрос. Давным-давно он дал клятву. Его слово было для него законом.
Маттиас всегда выполнял обещания. Лишь это и поддерживало в нем уверенность в том, что он сам не превратится в дух.
Глава 1
Маттиаса разбудил леденящий душу женский крик. Второй женский голос, сочный, словно зеленое яблоко древнего Замара, прервал этот крик ужаса.
– Господи, Бесс, – увещевал этот голос, – ну можно ли так визжать при виде какой-то паутины? Это страшно раздражает. У меня большие планы на сегодняшнее утро, но я не смогу их выполнить, если ты будешь вопить по всякому поводу.
Маттиас открыл глаза, потянулся и медленно сел в саркофаге. Он повернул голову в сторону открытой двери и увидел лежащую в обмороке молодую горничную. Солнечный свет позади нее позволил Маттиасу заключить, что время близится к полудню. Он провел пальцами по волосам и пощупал щетину на подбородке. Неудивительно, что он так напугал горничную.
– Бесс! – Снова звук хрустящего яблока в голосе. Легкие шаги в коридоре. – Бесс, что там стряслось с тобой?
Опершись одной рукой о край каменного гроба, Маттиас с интересом смотрел на появившуюся в дверном проеме женщину, которая его не замечала – ее внимание было обращено на упавшую в обморок горничную.
Нельзя было усомниться в том, что вторая женщина была леди. Длинный фартук поверх платья из прочного серого бомбазина не мог замаскировать элегантность ее фигуры и изящную округлость грудей. Разворот ее плеч, вся ее осанка свидетельствовали о том, что от предков многих поколений ей передалось самоуважение и чувство гордости.
Маттиас все с большим интересом наблюдал за леди, хлопотавшей возле горничной. Его взгляд строго и последовательно изучал все части и формы ее тела, как если бы Маттиас составлял описание новонайденной замарской статуи.
Очевидно, за утренним туалетом леди весьма добросовестно попыталась упрятать пышную массу каштановых с рыжеватым отливом волос под маленькую белоснежную шапочку. Однако некоторым завиткам удалось избежать заточения, и они покачивались возле тонкого миловидного лица. Хотя Маттиас не мог видеть лицо анфас, он отметил высокие скулы, длинные ресницы и прямой, придававший хозяйке некоторую надменность, нос.
Интересное, выразительное лицо, заключил он. И оно явно отражало благородство души.
Ее нельзя было назвать слишком юной и отнести к числу тех, кто только что окончил школу; с другой стороны, она не была столь древней, как он сам. Вообще-тo ему было тридцать четыре года, но он испытывал такое чувство, что ему несколько столетий. Маттиас прикинул, что Имоджин должно быть лет двадцать пять.
Он видел, как она уронила на ковер журнал в кожаном переплете и опустилась на колени перед горничной. Обручального кольца у нее на руке не было. Этот факт почему-то его порадовал. Он подумал, что ее громкий голос и властные манеры сыграли свою роль в том, что она осталась старой девой.
Конечно, это дело вкуса. Большинство приятелей Маттиаса отдают предпочтение меду и шоколаду. Он же предпочитал на закуску нечто более пряное.
– Бесс, довольно!.. Открывай глаза сейчас же! Ты слышишь меня? – Имоджин извлекла флакон с нюхательной солью и сунула его под нос горничной. – Мне страшно надоели твои визги и обмороки всякий раз, как только ты открываешь двери в этом доме! Я предупреждала тебя, что мой дядя был человек необычный и что мы наверняка будем натыкаться на весьма непривычные предметы, когда станем проводить инвентаризацию.
Бесс застонала и, лежа на ковре, повернула голову. Однако глаза она так и не открыла.
– Я видела это, мэм… Я могу поклясться на могиле матери…
– Что ты видела, Бесс?
– Привидение… А может, это был вампир… Точно не знаю.
– Глупости! – возразила Имоджин.
– Что за причина такого душераздирающего крика? – послышался с верхней площадки лестницы голос еще одной женщины.
– Бесс упала в обморок, тетя Горация. Честное слово, это уж слишком!
– Бесс? На нее не похоже. – Маттиас услышал шаги, предвещающие появление женщины, которую Имоджин назвала тетей Горацией. – Бесс уравновешенная девушка… И нисколько не склонна падать в обмороки.
– Если она не упала в обморок, то в таком случае великолепно изображает из себя леди, у которой нервный припадок.
Ресницы Бесс вздрогнули.
– Ой, мисс Имоджин, это был какой-то кошмар… Тело в каменном гробу… И вдруг оно зашевелилось.
– Не смеши меня, Бесс!
– Но я видела его! – Бесс снова застонала, подняла голову и направила взгляд мимо Имоджин в сторону затененной части спальни.
Маттиас поморщился, когда горничная встретилась с его взглядом, вновь закричала и снова откинулась на ковер с грацией выброшенной на берег рыбы.
В проеме двери появилась третья женщина. Она была одета по-рабочему, как и Имоджин: простое платье, фартук и шапочка. Она была на дюйм-другой ниже Имоджин и значительно шире в талии и бедрах. Седеющие волосы ее были заколоты и прикрыты шапочкой. Она внимательно посмотрела через очки на Бесс.
– Что за дьявольщина? Что могло так подействовать на Бесс?
– Не имею понятия, – ответила Имоджин, снова поднося нюхательную соль к носу горничной. – У нее слишком живое воображение.
– Я предупреждала тебя, что опасно обучать ее чтению.
– Я это помню, тетя Горация, но я не могу выносить, когда человек со светлой головой совершенно необразован.
– Ты в точности как твои родители. – Горация покачала головой. – От нее мало будет проку, если она станет вздрагивать, увидев какую-то необычную вещь в этом доме. В коллекции моего брата много разных диковин, при виде которых можно упасть в обморок.
– Чепуха! Я признаю, что коллекция дяди Селвина мрачновата, но по-своему весьма интересна.
– Этот дом – своего рода мавзолей, и ты это хорошо знаешь, – сказала Горация. – Возможно, Бесс следует отправить опять вниз. Это была спальня Селвина. Ее, наверно, напугал вид саркофага… Почему мой брат любил спать в этом древнеримском гробу – выше моего понимания.
– Очень необычная кровать.
– Необычная? Да у любого нормального человека от этого начнутся кошмары! – Горация повернулась, чтобы бросить взгляд на темную половину спальни.
Маттиас решил, что пришло время подняться из гроба. Он перешагнул через край саркофага, раздвинул тонкую черную драпировку и запахнул пальто, чтобы скрыть мятые брюки и рубашку, в которых спал. Маттиас обреченно наблюдал за тем, как испуганные глаза Горации расширились до невероятных размеров.
– Боже милостивый, Бесс была права! – на высокой ноте произнесла Горация. – Ив самом деле в гробу Селвина кто-то есть! – Она попятилась. – Беги, Имоджин, беги!
Имоджин резко поднялась на ноги.
– Неужто еще и ты, тетя Горация! – Она повернулась и стала вглядываться в затемненную половину спальни. Когда она увидела стоящего перед гробом Маттиаса, ее рот открылся сам собой.
– Боже мой! Там кто-то есть.
– Я вам говорила, мэм" – хриплым шепотом сказала Бесс.
Маттиас с любопытством ожидал, что сделает Имоджин – закричит или упадет в обморок.
Она не сделала ни то ни другое. С явным неодобрением она прищурила глаза.
– Кто вы такой, сэр, и почему вы вздумали пугать мою тетушку и горничную?
– Вампир, – пробормотала Бесс. – Я слышала о них, мэм. Они пьют кровь, бегите… Бегите, пока не поздно… Спасайтесь…
– Вампиров не существует, – заявила Имоджин, не удостаивая перепуганную девушку даже взглядом.
– Тогда привидение… Спасайтесь, мэм.
– Она права. – Горация потянула Имоджин за рукав. – Нам нужно уходить отсюда.
– Не будьте смешной. – Имоджин подошла поближе и уставилась на Маттиаса:
– Так что же, сэр? Что вы можете сказать? Не молчите, иначе я позову местного магистрата, и он закует вас в кандалы.
Маттиас медленным шагом направился к ней, не сводя взгляда с ее лица. Она не отступила. Более того, она подбоченилась и стала стучать носком полуботинка об пол.
Он пережил непонятное, но в то же время явное и волнующее чувство узнавания. Невероятно. Но когда он подошел к ней настолько близко, чтобы рассмотреть огромные, удивительно ясные голубовато-зеленые глаза – глаза цвета моря, окружавшего затерянный остров королевства Замар, он внезапно понял. По какой-то непонятной, необъяснимой причине она заставила его вспомнить Анизамару, легендарную замарскую богиню Дня, которая занимала ведущее место в фольклоре и искусстве древнего Замара. Она воплощала в себе тепло, жизнь, истину, энергию. По силе и мощи ей был равен лишь Замарис – бог Ночи. Только Замарис мог укротить ее беспокойный дух.
– Добрый день, мадам. – Маттиас заставил себя отбросить несвоевременные мысли. Он наклонил голову:
– Я Колчестер.
– Колчестер? – Горация сделала еще шаг назад и прислонилась к стене. Она перевела взгляд на его волосы, сглотнула комок в горле. – Тот самый? Безжалостный Колчестер?
Маттиас знал, что она смотрит на снежно-белую прядь, которая резко контрастировала с его черной шевелюрой. Многие люди именно по ней узнавали его. Уже в течение четырех поколений белая прядь была отличительным признаком всех представителей его рода.
– Я сказал, что я Колчестер, мадам.
Он был еще виконтом, когда получил прозвище Безжалостный.
– Что вы делаете в Аппер-Стиклфорде, сэр? – сурово спросила Горация.
– Он здесь, потому что я послала за ним. – Имоджин одарила его ослепительной улыбкой. – Должна сказать, вам уж давно пора было приехать, милорд. Я отправила послание более месяца назад. Что вас так задержало?
– Мой отец умер несколько месяцев назад, но я с опозданием приехал в Англию, а потом вынужден был решить ряд вопросов, связанных с его имением.
– Да, конечно. – Имоджин была явно смущена. – Простите меня, милорд. Приношу вам свои соболезнования…
– Благодарю вас, – сказал Маттиас. – Но мы не были с ним особенно близки… В доме найдется что-нибудь поесть? Я умираю от голода.
Серебристая прядь среди черных как ночь волос – это было первое, что Имоджин заметила в графе Колчестере. Казалось, прядь горела холодным белым пламенем на фоне длинной, вышедшей из моды черной гривы.
Затем она обратила внимание на его взгляд. Он казался еще холоднее.
Четвертый граф Колчестер производит сильное впечатление, подумала она, приглашая его сесть в кресло в библиотеке. Он был бы просто неотразим, если бы не эти глаза. Они светились на суровом, аскетичном лице бесстрастным, безжизненным светом и, казалось, принадлежали умному и весьма опасному духу.
Во всех остальных отношениях Колчестер выглядел точно так, как Имоджин и представляла себе. Его блестящие статьи в «Замариан ревю» вполне отразили и его интеллект, и характер, сформировавшийся за годы нелегких путешествий в неведомые страны.
Человек, который способен спокойно переспать в саркофаге, должен обладать поистине железными нервами. Что как раз и требуется, с энтузиазмом отметила про себя Имоджин.
– Позвольте, милорд, все же представиться как подобает и представить вам мою тетю. – Она взяла чайник, собираясь разлить чай. Возбужденная присутствием Колчестера, она с трудом сдерживала эмоции. Ей вдруг захотелось рассказать правду, раскрыть свое инкогнито. Но осторожность взяла верх. Она не могла с уверенностью сказать, какова будет его реакция, а ведь в настоящий момент ей было очень важно, чтобы он согласился с ней сотрудничать.
– Как вы уже, по всей видимости, поняли, я Имоджин Уотерстоун. Это миссис Горация Элибанк, сестра моего покойного дяди. Она недавно овдовела и любезно согласилась стать моим компаньоном.
– Миссис Элибанк, – кивнул Маттиас.
– Ваша светлость. – Горация, напряженно сидя на краешке стула, метнула смущенный, неодобрительный взгляд на Имоджин.
Имоджин нахмурилась. Теперь, когда первоначальный испуг и формальности представления были позади, у Горации не было никаких оснований оставаться столь напряженной и встревоженной. В конце концов, Колчестер – граф. Еще более важно, по крайней мере для Имоджин, что это был Колчестер Замарский – прославленный первооткрыватель древнего, давным-давно забытого островного королевства, основатель Замарского института и престижного журнала «Замариан ревю», попечитель Замарского общества. Даже в соответствии с весьма высокими стандартами Горации он заслуживает неординарного приема.
Если говорить об Имоджин, то самое большее, на что она была сейчас способна, это не пялить на него глаза. Она все еще не могла до конца поверить, что Колчестер Замарский сидит в ее библиотеке и пьет чай, словно простой смертный.
«Но в нем не так уж много от простого смертного», – подумала она.
Высокий, поджарый и отлично сложенный, Колчестер отличался мускулистой, мужской грацией. Годы, проведенные в нелегких путешествиях и поисках Замара, без всякого сомнения, сделали свое дело и помогли сформироваться этой, вызывающей восхищение фигуре.
Она решилась напомнить себе, что подобными мышцами и силой отличается не один Колчестер. Она видела многих мускулистых мужчин. В конце концов, она жила в деревне. Большинство из ее соседей были фермеры, которые трудились на своих полях; у многих из них были широкие плечи и крепкие ноги. Она знает примеры мужской красоты. Взять, например, Филиппа Д'Артуа, ее учителя танцев. Филипп грацией напоминал летящую птицу. Или, например, Аластера Дрейка. Атлетически сложенный красавец, которому не требовались ухищрения портного, чтобы люди могли оценить красоту его телосложения.
Но Колчестер отличался от этих мужчин как ночь ото дня. Впечатление исходившей от него силы создавали отнюдь не его могучие плечи и бедра. Это была некая внутренняя сила, сродни несгибаемой стали. Сила воли, которую, казалось, можно было даже пощупать.
И еще в нем ощущалась необыкновенная цепкость, которую, пожалуй, можно было сравнить с цепкостью хищника, выжидающего свою жертву. Имоджин подумала, как же долго он ждал своего звездного часа, когда наконец-то раскрыл тайну лабиринта города Замара и отыскал погребенную под руинами библиотеку. Она была бы готова продать собственную душу, чтобы оказаться рядом с ним в тот памятный день.
Колчестер повернул в ее сторону голову и бросил испытующий и одновременно слегка удивленный взгляд. Создалось впечатление, что он прочитал ее мысли. Имоджин почувствовала, что ее накрыла волна тепла, отчего стало как-то не по себе. Чайная чашка, которую она придерживала рукой, зазвенела о блюдце.
В библиотеке было темно и прохладно, и Колчестер предусмотрительно затопил камин. В комнате, загроможденной разнообразными, порой причудливыми предметами, относящимися к обряду погребения, скоро должно потеплеть.
Когда Бесс уверили, что Колчестер никакой не вампир и не дух, и девушка окончательно пришла в себя, она отправилась на кухню приготовить чай и холодную закуску. Завтрак состоял из остатков кулебяки с семгой, пудинга и кусочка ветчины, но Колчестер, похоже, был этим вполне удовлетворен.
Имоджин оставалось лишь надеяться, что он будет удовлетворен. Еду привезли для женщин, занятых составлением каталога коллекции Селвина Уотерстоуна, рано утром в плетеной корзине. При виде того, как Колчестер отдает должное еде, Имоджин усомнилась в том, что Горации, Бесс и ей что-либо достанется.
– Я весьма рад с вами познакомиться, – сказал Маттиас.
Имоджин внезапно осознала, что звук его голоса оказывает на нее какой-то странный эффект. В нем ощущалась непонятная, неуловимая сила, которая грозила подчинить ее. Она невольно подумала о таинственных морях и неведомых землях.
– Еще чаю, милорд? – быстро спросила она.
– Благодарю вас. – Его длинные, красивые пальцы коснулись ее пальцев, когда он принимал чашку.
Удивительное ощущение испытала Имоджин, когда Колчестер коснулся ее. Оно распространилось по всей руке. Ее коже стало тепло, словно она оказалась слишком близко к огню. Имоджин поспешно опустила чайник, опасаясь уронить его.
– Весьма сожалею, что вас никто не встретил, когда вы прибыли вчера вечером, сэр, – сказала она, – Я отправила слуг по домам на несколько дней, пока мы с тетей проводим инвентаризацию. – Она внезапно нахмурилась, словно ей в голову пришла неожиданная мысль. – Я абсолютно уверена в том, что приглашала вас в коттедж Уотерстоуна, а не в поместье.
– Да, наверно, это так, – спокойно согласился Маттиас. – Но в вашем письме было так много инструкций, что кое-что я мог перепутать.
Горация метнула взгляд на Имоджин:
– Письмо? Какое письмо? Честное слово, Имоджин, я ничего не понимаю.
– Я все объясню, – заверила Имоджин свою тетушку. Она настороженно посмотрела на Маттиаса. В его глазах явно читалась ирония. Это задело ее за живое. – Милорд, я не нахожу ничего смешного в тексте письма.
– И я не нашел ничего смешного вчера вечером, – заметил Маттиас. – Время было позднее. Шел дождь. Лошадь моя была измотана. Поэтому я не счел нужным тратить время на розыски маленького коттеджа, когда в моем распоряжении находился весь этот огромный дом.
– Понятно. – Имоджин вежливо улыбнулась. – Должна сказать, что выглядите вы вполне спокойным и невозмутимым, хотя и проспали всю ночь в саркофаге. Мы с тетей всегда говорили, что представление дяди Селвина о том, какой должна быть кровать, не всем по вкусу.
– Мне приходилось спать в местах и похуже. – Маттиас взял последний ломтик ветчины и оглядел комнату. – Я слышал настоящие легенды о коллекции Селвина Уотерстоуна. На самом деле здесь, пожалуй, увидишь даже больше неожиданного, чем говорят.
Горация встревоженно взглянула на Маттиаса поверх очков:
– Я надеюсь, вы в курсе дела, что мой брат интересовался искусством и артефактами, связанными с обрядом погребения, сэр.
Глаза Маттиаса задержались на футляре для мумии в углу комнаты.
– Да.
– Теперь все это мое, – гордо заявила Имоджин. – Дядя Селвин оставил мне всю свою коллекцию вместе с домом.
Маттиас задумчиво посмотрел на нее:
– Вас интересует искусство погребения?
– Лишь то, что имеет отношение к Замару, – ответила Имоджин. – Дядя Селвин говорил, что у него есть несколько замарских вещей, и я надеюсь, что мы их разыщем. Но на это понадобится время. – Она жестом показала на груды антикварных вещей и похоронных принадлежностей в библиотеке. – Как вы можете убедиться, дядя не питал особой любви к порядку. Он так и не удосужился составить каталог своей коллекции. В этом доме могут быть обнаружены удивительные раритеты.
– Да, предстоит большая работа, – заметил Маттиас.
– Именно. Как я уже сказала, я намерена сохранить предметы, которые имеют отношение к Замарской цивилизации. Все остальное я передам либо коллекционерам, либо музею.
– Понятно. – Маттиас сделал глоток чая, продолжая разглядывать библиотеку.
Имоджин проследила за его взглядом. Трудно было отрицать тот факт, что ее эксцентричный дядя имел весьма странное пристрастие ко всему, что относится к смерти.
Древние мечи и военные доспехи, найденные в местах захоронений римлян и этрусков, лежали в беспорядке там и сям. Мебель была украшена изображениями сфинксов, химер и крокодилов – эти мотивы часто повторяются на египетских гробницах. Фрагменты бутылок из матового стекла, обнаруженные в могильниках, располагались на полках буфетов. Со стен смотрели посмертные маски.
Книжные шкафы были забиты сотнями потрепанных томов, в которых описывались ритуалы погребения и искусство бальзамирования. В конце комнаты штабелями были сложены огромные корзины. Имоджин их пока еще не открывала и не имела понятия об их содержимом.
Не легче была ситуация и в комнатах наверху – все они были набиты предметами из древних гробниц, которые Селвин Уотерстоун собирал всю жизнь.
Закончив беглый осмотр библиотеки, Маттиас обернулся к Имоджин:
– Что вы намерены делать с древностями Уотерстоуна – это меня не касается. Но вернемся к вашему делу. Не могли бы вы мне объяснить, для чего послали за мной?
Горация еле слышно ахнула и повернулась к Имоджин:
– Я просто не могу поверить, что ты это сделала. Какого дьявола ты не сказала мне об этом?
Имоджин умиротворяюще улыбнулась:
– Дело в том, что я послала за его светлостью за несколько дней до твоего приезда в Аппер-Стиклфорд. Я не была уверена в том, что граф соблаговолит появиться, поэтому не видела причины упоминать об этом.
– Очень глупо, – отрезала Горация. Первоначальный шок у нее прошел, и она обретала свойственную ей решительность. – Ты хоть понимаешь, Имоджин, кто это?
– Конечно же, понимаю. – Она понизила голос и уважительным шепотом произнесла:
– Это Колчестер Замарский.
Маттиас приподнял брови, но комментировать не стал.
– Как вы правильно заметили, милорд, – продолжала Имоджин, – время обратиться к сути дела. Вы были добрым другом дяди Селвина, насколько я понимаю.
– Разве? – удивился Маттиас. – Для меня это новость. Я не подозревал о том, что у Селвина Уотерстоуна были друзья.
Имоджин почувствовала беспокойство:
– Но мне сказали, что вы задолжали ему некую весьма значительную услугу. Он уверял, что вы поклялись отдать долг, если появится необходимость.
Маттиас некоторое время молча изучал Имоджин, затем сказал:
– Верно,
Имоджин облегченно вздохнула:
– Отлично. А то я вдруг подумала, что совершила ужасную ошибку.
– Вы часто допускаете подобные ошибки, мисс Уотерстоун? – мягко спросил Маттиас.
– Почти никогда, – уверила она его. – Дело в том, что мои родители высоко ценили роль образования. Меня чуть ли не с колыбели наряду с другими дисциплинами обучали логике и философии. Мой отец постоянно говорил, что тот, кто ясно мыслит, редко допускает ошибки.
– В самом деле, – пробормотал Маттиас. – Но если вернуться к вашему дяде… Верно, я считал, что нахожусь у него в долгу.
– Это связано с каким-нибудь древним текстом?
– Несколько лет назад во время своих путешествий он натолкнулся на старинную греческую рукопись, – сказал Маттиас. – В ней были косвенные намеки на некое затерянное островное королевство. Эти намеки вкупе с другими указаниями, обнаруженными мною, помогли мне определить местоположение Замара.
– То же самое мне рассказывал и дядя Селвин.
– Весьма сожалею, что он умер раньше, чем я успел расплатиться с ним, – сказал Маттиас.
– Не огорчайтесь, сэр, – улыбнулась Имоджин. – Вам представляется возможность выполнить свое обещание.
Маттиас посмотрел на нее. Лицо его было непроницаемо.
– Боюсь, я не вполне понимаю вас, мисс Уотерстоун. Ведь вы только что сказали мне, что ваш дядя умер.
– Так оно и есть. Но помимо коллекции мой дядя оставил мне в наследство и ваше обещание оказать ему услугу.
Воцарилась томительная тишина. Горация уставилась на Имоджин так, словно перед нею сидела сумасшедшая.
Маттиас смотрел на Имоджин каким-то загадочным взглядом.
– Прошу прощения, мисс? Имоджин откашлялась:
– Дядя Селвин завещал мне получить от вас долг. Это четко отражено в его последней воле.
– Разве?
«Дело идет не столь гладко, как я рассчитывала», – подумала Имоджин. Она взяла себя в руки.
– Я хочу воспользоваться этим вашим обещанием.
– О Боже! – прошептала Горация.
– Интересно, каким образом намерены вы получить долг, который я обязан был вернуть вашему дяде, мисс Уотерстоун? – спросил наконец Маттиас.
– Здесь, конечно, есть некоторые сложности, – сказала Имоджин.
– Это меня не удивляет.
Имоджин предпочла пропустить мимо ушей ироничную реплику и спросила:
– Вы знакомы с лордом Ваннеком, сэр?
Маттиас заколебался. В его взгляде на мгновение
Появилось холодное презрение.
– Он собирает замарские древности.
– Он был также мужем моей доброй подруги Люси Хэконби.
– Леди Ваннек, насколько я знаю, несколько лет назад умерла.
– Да, милорд. Три года тому назад, если быть точными. И я убеждена, что она была убита.
– Убита? – Впервые за все время в голосе Маттиаса можно было уловить некоторое удивление.
– Имоджин, я надеюсь, что ты не станешь., – Горация оборвала свою фразу и в смятении закрыла глаза.
– Я полагаю, что Люси убил ее муж, лорд Ваннек, – без обиняков сказала Имоджин. – Но это не докажешь… С вашей помощью, сэр, я и хочу добиться, чтобы восторжествовала справедливость.
Маттиас не проронил ни слова. Он продолжал смотреть ей в лицо.
Горация овладела собой:
– Милорд, я надеюсь, вы отговорите ее от этого безумного шага.
Имоджин напустилась на Горацию:
– Я не вправе тянуть с этим! Одна знакомая написала мне, что Ваннек снова собирается жениться. По всей видимости, он понес серьезные финансовые потери.
Маттиас пожал плечами:
– Это вполне похоже на правду. Несколько месяцев назад Ваннек вынужден был продать большой дом в городе и переехать в более скромные апартаменты. Но пока что ему удается соблюдать видимость благополучия.
– Я подозреваю, что сейчас он рыскает по балам и гостиным в Лондоне в поисках состоятельной юной наследницы, – сказала Имоджин. – Он вполне может убить и ее, если завладеет ее имуществом.
– Имоджин, право же, – слабо запротестовала Горация. – Как ты можешь выдвигать такие обвинения? У тебя нет абсолютно никаких доказательств.
– Я знаю, что Люси боялась Ваннека, – упорствовала Имоджин. – И я знаю, что Ваннек нередко бывал жесток с ней. Когда я навещала Люси в Лондоне незадолго до ее смерти, она призналась, что боится его, что когда-нибудь он убьет ее. Она говорила, что он до безумия ревнив.
Маттиас поставил на стол чашку, положил локти на подлокотники и сжал опущенные между коленей руки. С внезапным интересом он взглянул на Имоджин:
– И как вы мыслите осуществить свой замысел, мисс Уотерстоун?
На лице Горации отразился ужас.
– Боже милостивый, вы не должны подталкивать ее к этому, милорд!
– Мне просто любопытно, – сухо сказал Маттиас'. – Я бы хотел узнать подробности этого плана.
– Тогда все пропало, – пробормотала Горация. – Имоджин обладает способностью вовлекать людей в свои планы.
– Уверяю вас, меня не столь легко втянуть во что-либо, если мне это не по душе, – заверил ее Маттиас.
– Молю Бога, чтобы вы вспомнили эти ваши слова чуть позже, сэр, – негромко сказала Горация.
– Моя тетя иногда склонна к преувеличениям, – заметила Имоджин. – Не надо беспокоиться. План я продумала очень тщательно. Я знаю, что делаю… В настоящее время, как вы уже сказали, лорд Ваннек – заядлый коллекционер всего, что касается Замара.
– И что из этого следует? – Маттиас иронично скривил рот. – Ваннек может считать себя экспертом, но на деле он не в состоянии отличить подлинную замарскую вещь от ляжки лошади. Даже И.А.Стоун демонстрирует гораздо большую эрудицию.
Горация с шумом поставила чашку на стол. Она перевела взгляд с Маттиаса на Имоджин и снова на Маттиаса.
Имоджин сделала глубокий вдох и сдержанно проговорила:
– Я знаю, вы часто оспаривали выводы И.А.Стоуна на страницах «Замариан ревю».
На лице Маттиаса отразилось легкое удивление.
– Вы в курсе наших небольших склок?
– О да! Я уже несколько лет подписываюсь на этот журнал. Считаю ваши статьи весьма содержательными, милорд.
– Благодарю вас.
– Но я также думаю, что заметки И.А.Стоуна будят мысль, – добавила Имоджин, как она полагала, с мягкой улыбкой.
Горация предупреждающе нахмурилась:
– Имоджин, мы, кажется, уклоняемся от предмета нашего разговора. Не скажу, что я слишком желаю к нему возвращаться, однако…
– И.А.Стоун никогда не был в Замаре, – процедил сквозь зубы Маттиас. Впервые за все утро в его холодных глазах отразились человеческие эмоции. – Его знания получены не из первых рук, однако он считает себя вправе делать весьма решительные выводы на основе моих работ.
– И работ мистера Ратледжа, – поспешила уточнить Имоджин.
Глаза Маттиаса снова стали холодными.
– Ратледж умер четыре года назад во время поездки в Замар. Это всем известно. К сожалению, его труды уже устарели. И.А.Стоуну следовало бы это знать и не ссылаться на них в своих исследованиях.
– У меня сложилось впечатление, что работы И.А.Стоуна хорошо восприняты членами Замарского общества, – бросила пробный камень Имоджин.
– Я готов допустить, что Стоун располагает кое-какими поверхностными знаниями о Замаре, – с элегантным высокомерием признал Маттиас. – Но он черпает их из работ более информированного эксперта.
– Такого, как вы, милорд? – вежливо осведомилась Имоджин.
– Именно. Очевидно, Стоун внимательно проработал все, что написано о Замаре. И к тому же он отличается невероятной склонностью не соглашаться со мной по некоторым пунктам.
Горация тихонько кашлянула:
– Так что же, Имоджин?
Имоджин преодолела искушение продолжать спор, Горация была права. Сейчас их интересовало другое.
– Да, вернемся к Ваннеку. При всей его интеллектуальной ограниченности, следует признать, что он известен как страстный собиратель замарских артефактов.
Кажется, Маттиас предпочел бы сейчас продолжить жаркую дискуссию об отсутствии опыта у И.А.Стоуна. Однако все-таки заставил себя вернуться к разговору о Ваннеке.
– Послушать его, так все, о чем бы ни шла речь, – из древнего Замара.
Имоджин сурово заметила:
– Буду откровенной, сэр. Ходят слухи, что вы точно такой же. Разница лишь в том, что вы непререкаемый авторитет по вопросам Замара. Я уверена, что при коллекционировании вами руководят тонкий вкус и осмотрительность.
– Я держу у себя лишь самые красивые, самые редкие и наиболее интересные замарские артефакты. – Маттиас не мигая смотрел на Имоджин. – Другими словами, лишь те, которые я сам откопал. И что из того?
Имоджин с удивлением ощутила пробежавший по спине холодок. Не так-то много на свете вещей, которые способны были вывести ее из равновесия, но что-то в голосе Маттиаса действовало на нее именно так.
– Как я уже говорила, я не располагаю доказательствами, чтобы обвинить Ваннека в убийстве. Но я слишком многим обязана Люси, чтобы позволить ее убийце безнаказанно ходить по земле. Целых три года я пыталась придумать план, чтобы отомстить, но лишь после смерти дяди Селвина наконец представилась такая возможность.
– Что конкретно вы намереваетесь сделать с Ваннеком?
– Я хочу разрушить его репутацию порядочного человека в глазах света. И после этого Ваннек не сможет охотиться за невинными девушками вроде Люси.
– Вы серьезно намерены сделать это?
– Да, милорд. – Имоджин вскинула подбородок и не мигая выдержала взгляд Колчестера. – Я предельно серьезна. Я намерена поставить ловушку Ваннеку, что приведет его и к финансовому краху, и к потере положения.
– Для ловушки требуется приманка, – негромко заметил Маттиас.
– Вы совершенно правы, милорд. В качестве приманки я хочу использовать Великую печать королевы Замара.
Глаза Маттиаса округлились.
– Вы хотите сказать, что владеете печатью королевы?
Имоджин посерьезнела:
– Конечно, нет. Вы лучше кого бы то ни было знаете, что печать эта не была найдена. Но незадолго до своей смерти Ратледж направил письмо в «Замариан ревю», в котором информировал редакцию, что он занят поисками Великой печати. По слухам, он умер в подземном лабиринте во время ее поисков, потому что на него пало проклятие.
– Что, конечно, полная чушь. – Маттиас элегантно приподнял одно плечо. – О проклятии говорят только потому, что печать, как предполагают, чрезвычайно ценная. Все особенно дорогие предметы всегда окружены легендами.
– Согласно вашим исследованиям, Великая печать королевы изготовлена из чистого золота и инкрустирована бриллиантами, – напомнила Имоджин. – Вы ведь видели ее описание.
Скулы Маттиаса напряглись.
– Подлинная ценность печати определяется тем, что она изготовлена замечательными мастерами исчезнувшего народа. Если печать существует, то она бесценна – и вовсе не потому, что сделана из драгоценных камней и золота, а потому, что может рассказать нам о древнем Замаре.
Имоджин улыбнулась:
– Мне понятны ваши чувства, сэр. Я и не ожидала услышать от вас что-либо другое. Но смею вас уверить, что такого подленького по натуре человека, как Ваннек, привлекает исключительно материальная сторона. В особенности при его нынешних стесненных обстоятельствах.
Маттиас улыбнулся недоброй улыбкой:
– В этом вы, без сомнений, совершенно правы. И как это увязывается с вашим планом?
– Мой план чрезвычайно прост. Я отправлюсь с тетей Горацией в Лондон и проникну в круги, в которых вращается Ваннек. Благодаря дяде Селвину у меня есть для этого деньги. А благодаря тете Горации у меня есть и необходимые связи.
Горация заерзала на стуле и пояснила извиняющимся тоном Маттиасу:
– Я в дальнем родстве с маркизом Бланчфордом по материнской линии.
Маттиас нахмурился:
– Кажется, Бланчфорд путешествует сейчас за границей?
– Да, – подтвердила Горация. – Это его обычное занятие. Не секрет, что он не любит бывать в обществе.
– Мы с ним схожи в этом отношении, – сказал Маттиас.
Имоджин проигнорировала слова обоих.
– Бланчфорд редко появляется в обществе, но это нисколько не помешает появиться там тете Горации и мне.
– Другими словами, – уточнил Маттиас, – вы собираетесь воспользоваться связями тети, чтобы воплотить в жизнь ваш безумный план.
Горация закатила глаза к потолку и неодобрительно хмыкнула. Имоджин бросила сердитый взгляд на Маттиаса:
– Это вовсе не безумный план, Он очень даже умный. Я разрабатывала его не одну неделю… Словом, я намекну о печати королевы.
Маттиас поднял брови:
– Каким образом?
– Я скажу, что, делая инвентаризацию коллекции дяди, натолкнулась на карту, в которой есть ключ к местонахождению печати.
– Черт побери, – пробормотал Маттиас. – Вы хотите убедить, что эта несуществующая карта выведет его к бесценному артефакту?
– Именно.
– Просто не верю своим ушам. – Маттиас перевел взгляд на Горацию, как бы обращаясь к ней за поддержкой.
– Я ведь пыталась вас предупредить, милорд, – пробормотала Горация.
Имоджин энергично наклонилась вперед:
– Я намерена убедить Ваннека, что покажу эту карту тому, кто поможет финансировать экспедицию за печатью.
Маттиас вопросительно посмотрел на нее:
– И что это, по-вашему, даст?
– Разве не ясно? Ваннек не сможет устоять перед соблазном отправиться за печатью. Но поскольку в финансовом отношении он переживает не лучшие времена и пока еще не нашел себе богатую наследницу, он не в состоянии финансировать экспедицию самостоятельно. Я подтолкну его к идее образования консорциума инвесторов.
Маттиас не отрывая взгляда смотрел на Имоджин.
– Позвольте мне высказать догадку: вы намерены вынудить Ваннека обратиться за финансовой поддержкой, а затем отсечь ее?
– Я знала, что вы поймете. – Имоджин была искренне рада, что до Маттиаса наконец-то начинает доходить гениальность ее плана. – Именно так. Не составит труда убедить Ваннека создать консорциум для финансирования экспедиции.
– А когда он потратит деньги консорциума на то, чтобы зафрахтовать судно, набрать команду и закупить дорогостоящее оборудование, необходимое для экспедиции, вы снабдите его вымышленной картой…
– И он отправится в дурацкое путешествие, – заключила Имоджин, не скрывая удовлетворения. – Ваннек никогда не найдет Великую печать королевы. Экспедиция провалится, члены консорциума будут в ярости. Пойдут слухи, что это был грандиозный обман, направленный против невинных инвесторов… Мыльный пузырь, дутое предприятие… Ваннек не решится возвратиться в Лондон. Его кредиторы будут охотиться за ним многие годы. А если он и отважится когда-нибудь вернуться, то уже никогда не сможет занять прежнее месте в обществе. И шансы поправить свое состояние с помощью женитьбы для него будут равны нулю.
Похоже, откровения Имоджин произвели на Маттиаса впечатление.
– Даже не знаю, что вам сказать, мисс Уотерстоун… Просто поразительно.
«Можно испытать удовлетворение уже оттого, что мой план произвел подобное впечатление на Колчестера Замарского», – подумала Имоджин.
– Неплохой план, вы не находите? Остается добавить, что мне нужен именно такой партнер, как вы, милорд.
– Милорд, прошу вас, скажите, что это безумный, опасный, безрассудный, дурацкий план! – обратилась Горация к Маттиасу.
Маттиас бросил беглый взгляд на Горацию, после чего сурово произнес:
– Ваша тетя совершенно права. Его можно охарактеризовать именно такими – впрочем, не только такими – словами.
Похоже, Имоджин была ошеломлена.
– Чушь! План сработает! Я абсолютно уверена в этом.
– Допускаю, что буду сожалеть, но все же рискну спросить. Мисс Уотерстоун, меня мучает болезненное любопытство. Скажите, а какую роль вы отводите в вашем грандиозном плане мне?
– Разве это не ясно, милорд? Вы признанный авторитет во всем, что касается Замара. За исключением И.А.Стоуна, другого такого авторитета в этой области нет.
– Исключений не существует, – сурово поправил ее Маттиас. – Тем более в лице И.А.Стоуна.
– Если вы на этом настаиваете, милорд, – пробормотала Имоджин. – Каждый член Замарского общества знает о вашей квалификации.
Маттиас не стал опровергать ее слова:
– И что из этого?
– Я полагала, это очевидно, сэр. Простейший и наиболее эффективный способ убедить Ваннека в том, что я обладаю картой, дающей ключ к местонахождению Великой печати королевы, – это продемонстрировать, что вы верите в это.
– Черт побери!] – В голосе Маттиаса прозвучало едва ли не восхищение. – Вы хотите, чтобы я убедил Ваннека и все общество, будто верю в то, что дядя оставил вам подобную карту?
– Именно, милорд! – Имоджин испытала облегчение, почувствовав, что Маттиас наконец-то схватил суть ее замысла. – Ваша заинтересованность в карте придает необходимую достоверность моей легенде.
– А каким образом я должен буду продемонстрировать эту заинтересованность?
– Это самое простое, милорд! Вы сделаете вид, что хотите соблазнить меня.
Ответом Маттиаса было молчание.
– О Боже, – прошептала Горация. – Кажется, мне нехорошо.
Маттиас некоторое время смотрел на Имоджин.
– Я должен… вас соблазнить?
– Конечно, это будет просто видимость, – успокоила она его. – Но в обществе заметят, что вы преследуете меня. Ваннек же сделает вывод, что причина может быть лишь одна.
– Он решит, что я стремлюсь заполучить Великую печать королевы, – сказал Маттиас.
– Именно.
Горация издала тяжелый вздох:
– Мы обречены.
Маттиас тихонько постучал пальцем по ободку чашки.
– А почему Ваннек или кто-то другой решит, что моя цель – соблазнить вас? Ведь вы, должно быть, знаете, что я недавно вернулся в Англию и вступил во владение титулом. В обществе могут вполне посчитать, Что я ищу жену, а не любовницу.
Имоджин поперхнулась чаем.
– Об этом не беспокойтесь, милорд. Никому и в Голову не придет, что вы собираетесь сделать мне предложение.
Маттиас изучающе посмотрел на ее лицо:
– А что у вас за репутация?
Имоджин аккуратно поставила на стол чашку.
– Я вижу, вы не имеете понятия о том, что я собой представляю. Впрочем, это неудивительно. Вы ведь находились за пределами страны несколько лет.
– Вы не могли бы просветить меня относительно своей персоны? – недовольно произнес Маттиас.
– Три года назад, когда я приезжала с визитом к Люси в Лондон, я обрела прозвище «Нескромная Имоджин». – После некоторого колебания она добавила:
– Моя репутация безнадежно испорчена.
Брови Маттиаса образовали одну сплошную черную линию. Он вопросительно посмотрел на Горацию.
– Это правда, милорд, – негромко подтвердила Горация.
Маттиас снова перевел взгляд на Имоджин:
– Кто был тот мужчина?
– Лорд Ваннек, – ответила Имоджин.
– Черт побери! – тихонько произнес Маттиас. – Неудивительно, что вы жаждете мести.
Имоджин выпрямилась:
– Это никак не связано с моим планом. Мне ровным счетом наплевать на собственную репутацию. Отмщения требует убийство Люси. О своей истории я рассказала вам лишь для того, чтобы вы поняли: общество не воспринимает меня как подходящую кандидатуру в жены. Все поймут, что человек вашего положения хочет завести со мной лишь короткий роман или же заполучить от меня нечто ценное.
– Например, печать королевы. – Маттиас покачал головой. – Черт побери!
Имоджин быстро поднялась и ободряюще ему улыбнулась.
– Я вижу, что теперь вы схватили суть дела, милорд. О деталях моего плана мы можем поговорить, вечером за ужином. К тому времени мы, я надеюсь, закончим инвентаризацию. А поскольку вы уже здесь и вам нечем пока что заняться, не хотите ли нам помочь?
Глава 2

Горация пододвинулась поближе к Маттиасу, когда они остались в библиотеке одни.
– Милорд, вы должны что-то сделать.
– Разве?
Озабоченность на лице Горации сменилась выражением явного неодобрения.
– Сэр, я отлично осведомлена о том, кто вы и что вы собой представляете. Когда это произошло десять лет назад, я жила в Лондоне.
– В самом деле?
– Тогда я не принадлежала к вашему кругу. Но некоторые уважаемые люди принадлежали. Так или иначе, я знаю, как и почему вы заслужили прозвище Безжалостный Колчестер. Моя племянница знает вас лишь как Колчестера Замарского. Она восхищается вами уже много лет. Она не знакома с вашими печально известными историями.
– Почему вы ей не расскажете об этом, миссис Элибанк? – негромко спросил Маттиас.
Горация отступила на шаг, словно боясь, что он прыгнет и вцепится в нее клыками.
– Это не поможет. Она назовет это мерзкой сплетней. Я знаю ее. Она сочтет, что ваша репутация несправедливо запятнана, так же как и ее. И без сомнения, станет вашим верным союзником и сторонником.
– Вы и в самом деле так считаете? – Маттиас задумчиво посмотрел на дверь. – У меня их совсем немного.
– Немного – чего? – не поняла Горация.
– Верных союзников и сторонников.
– Я полагаю, мы оба знаем, что для этого есть весьма основательные причины, милорд, – парировала Горация.
– Как скажете.
– Колчестер, я понимаю, что не мне судить вас, но я в отчаянии. Моя племянница полна решимости осуществить свой безумный план. Вы моя единственная надежда.
– Черт возьми, что я, по-вашему, должен сделать? – Маттиас бросил взгляд через плечо, желая удостовериться, что Имоджин не вернулась в комнату. – Не обижайтесь, мадам, но я никогда не встречал такой женщины, как мисс Уотерстоун. Она способна подмять человека.
– Я знаю, что вы имеете в виду, но надо что-то предпринять… Иначе мы окажемся втянутыми в осуществление этого грандиозного плана мести, который она разработала.
– Мы? – Маттиас взял с ближайшей полки том в кожаном переплете.
– Уверяю вас, Имоджин не откажется от своего замысла, даже если вы не согласитесь с ней сотрудничать. Она просто найдет другой способ привести его в исполнение.
– Строго говоря, это уже не мои проблемы.
– Как вы можете так говорить? – в отчаянии произнесла Горация. – Ведь вы дали обещание моему брату, сэр! И было завещание Селвина!.. В нем сказано, что вы всегда держите своё слово. Даже ваши злейшие враги – а их у вас немало – не могут этого отрицать.
– Верно, мадам, я всегда выполняю свои обещания. Но я должен был Селвину Уотерстоуну, а не его племяннице.
– Сэр, если вы хотите заплатить долг моему дорогому покойному брату, вы должны уберечь Имоджин от неминуемой беды.
– Имоджин ожидает от меня совершенно другой помощи, мадам. Она с дьявольским упорством стремится к этой беде. С учетом ее энергии и решимости, я подозреваю, она добьется своей цели.
– Она поразительно упряма, – признала Горация.
– Она способна посрамить и Наполеона, и Веллингтона. – Он повернулся к полкам, забитым книгами. – Я, например, не имею ясного представления, каким образом способен помочь мисс Уотерстоун с инвентаризацией коллекции.
– Такое нередко случается с моей племянницей, – задумчиво проговорила Горация. – Она любит самостоятельно контролировать ситуацию.
– Понятно. – Маттиас посмотрел на заглавие тома, который держал в руках. «Описание странных и необыкновенных предметов в гробницах, обнаруженных на островах южных морей». – Я думаю, это должно войти в ваш перечень.
– Книги об артефактах гробниц? – Горация подошла к письменному столу и склонилась над открытым журналом. Она макнула гусиное перо в чернила и сделала какую-то пометку. – Очень хорошо, вы можете положить ее вместе с другими.
Маттиас водрузил том на все возрастающую стопу аналогичных книг. Он рассеянно посмотрел на оставшиеся тома, поскольку его мозг был занят более насущными проблемами, связанными с Имоджин Уотерстоун. Прежде чем принять решение относительно дальнейших действий, он должен располагать необходимой информацией.
– Каким образом Ваннек скомпрометировал вашу племянницу, мадам?
Горация поджала губы:
– Это очень неприятная история.
– Чтобы действовать, я должен знать хотя бы наиболее существенные факты.
Горация с надеждой посмотрела на него:
– Пожалуй, будет лучше, если вы узнаете некоторые подробности от меня, а не из столичных сплетен. Они ведь, кажется, и вашей репутации повредили, милорд?
Маттиас встретил ее взгляд:
– Вы правы, миссис Элибанк. У вашей племянницы и у меня немало общего.
Горация внезапно стала внимательно рассматривать посмертную маску древних этрусков.
– Так вот, три года назад Люси пригласила Имоджин в Лондон. К тому моменту леди Ваннек была замужем уже больше года, но это было ее первое приглашение.
– Имоджин остановилась у лорда и леди Ваннеков?
– Нет. Люси предупредила, что не может предложить ей остановиться в их доме, потому что лорд Ваннек не выносит гостей. Она предложила снять для Имоджин на несколько недель домик и позаботилась об этом.
Маттиас нахмурился:
– Имоджин отправилась в Лондон одна?
– Да. Я не могла сопровождать ее, потому что мой муж был в то время тяжело болен. Да Имоджин и не считала, что ей нужна компаньонка. У нее очень независимый характер.
– Я это заметил.
– Вину за это я целиком возлагаю на ее родителей, упокой Господь их душу, – вздохнула Горация. – Они души в ней не чаяли и все делали из лучших побуждений, но воспитали ее слишком независимой.
– Каким образом? – поинтересовался Маттиас.
– Мой брат и его жена были далеко не молоды, когда у них родилась Имоджин. Они уже совсем было потеряли надежду иметь детей. Рождение Имоджин было для них великой радостью.
– У нее пет братьев или сестер?
– Нет. Ее отец – Джон, мой старший брат, был философом и имел весьма радикальные взгляды на воспитание молодежи. Он увидел в Имоджин блестящую возможность воплотить на практике свои теоретические воззрения.
– А мать?
Горация сделала гримасу:
– Алетея была весьма своеобразная леди. В молодые годы она наделала шуму… Написала книгу, в которой вполне серьезно подвергала сомнению значение брака для женщины. Мой брат влюбился в нее сразу же, как только прочитал книгу. Они тут же поженились.
– Несмотря на ее взгляды на брак?
– Алетея всегда говорила, что Джон – единственный во всем мире мужчина, который подходит ей как муж. – Поколебавшись, Горация добавила:
– Она была права. Во всяком случае, ее взгляды на женское воспитание были тоже весьма своеобразны. Она написала книгу и об этом.
– Другими словами, Имоджин – продукт радикального философского эксперимента?
– Боюсь, что именно так.
– А что случилось с вашим братом и его женой?
– Они умерли от легочной инфекции в тот год, когда Имоджин исполнилось восемнадцать лет. – Горация покачала головой. – Я часто говорила им, что их привычка курить этот мерзкий американский табак не доведет до добра. К счастью, Имоджин не унаследовала этой гадкой привычки.
– Вы собирались рассказать мне, что произошло три года назад, когда Имоджин отправилась в Лондон. – Маттиас замолчал, услышав шум приближающихся шагов в зале.
Имоджин заглянула в дверь и вопросительно посмотрела на Маттиаса и Горацию:
– Как идет инвентаризация?
Маттиас только что взял в руки переплетенный том «Квортерли ревю антиквитиз».
– Надеюсь, что инвентаризация идет успешно, мисс Уотерстоун.
– Отлично. – Имоджин взглянула на листок, который держала в руках. – Я составила график, и если мы будем его придерживаться, то закончим инвентаризацию первого этажа до нашего отъезда в Лондон в четверг. Тетя Горация и я завершим инвентаризацию оставшейся части дома после возвращения через несколько недель. Так что желаю успешной работы. – Она бодро помахала рукой и исчезла за дверью.
Маттиас задумчиво смотрел ей вслед.
– Удивительное создание.
– Я боюсь, что ничто не способно отвлечь ее от поставленной цели, милорд, – с грустью признала Горация.
Маттиас положил журнал на стол.
– Вы рассказывали мне, каким образом она была скомпрометирована три года назад.
– Если бы я могла тогда отправиться в Лондон с ней вместе! Имоджин считает себя дамой света, но вы, сэр, понимаете скорее всего не хуже меня, что, проведя всю жизнь в Аппер-Стиклфорде, она была совершенно не подготовлена к появлению в свете. Более того, ее родители питали отвращение к высшему обществу. Они вдалбливали ей в голову множество бесполезных предметов, таких как греческий, латынь или логика, но не обучали полезным вещам – например, как выжить в высшем обществе.
– Ягненок среди волков, – проговорил Маттиас. – Однако ягненок с зубками, я так полагаю.
– Ее подруга Люси также ничем ей не могла помочь, – с горечью сказала Горация. – Леди Ваннек определенно несла долю ответственности за инцидент. Но это лишь для вашего сведения… Я знаю, что Имоджин считала ее близкой подругой, однако, я уверена, она была эгоистка и думала только о себе.
– Вы знали Люси?
– Мне приходилось с ней встречаться, когда я навещала брата и его семью. Она была красива, может быть, даже очаровательна. Но красоту и обаяние использовала лишь для того, чтобы манипулировать другими. Она разбила сердца нескольких молодых фермеров здесь, в Аппер-Стиклфорде. Насколько я понимаю, Люси подружилась с Имоджин лишь потому, что в округе не было других молодых леди. Она даже не утруждала себя перепиской с Имоджин после того, как переехала в Лондон и прожила там целый год. А затем как гром среди ясного неба – приглашение.
– Так что же все-таки произошло в Лондоне?
– В первое время все шло нормально. Имоджин стала активным членом Замарского общества. Она буквально бредила Замаром начиная с семнадцати лет. В тот год вы и Ратледж вернулись из вашей первой экспедиции. Имоджин вступила в Замарское общество вскоре после того, как оно было образовано, но у нее не было возможности встречаться с его членами до приезда в Лондон.
– Как ни прискорбно, но должен заметить, что Замарское общество состоит преимущественно из любителей и дилетантов… К сожалению, Замар вошел в моду.
– Возможно… Тем не менее Имоджин впервые получила возможность общаться с теми людьми, которые разделяют ее интересы. Она была очень взволнована этим. Вы должны помнить, что она осталась одна после смерти родителей. Единственной ее подругой была Люси, а после отъезда Люси в Лондон Имоджин оказалась абсолютно одинокой. Боюсь, что изучение Замара значило для нее слишком много, если не сказать все. И естественно, что встречи с такими же увлеченными людьми весьма волновали ее.
– С кем именно она встречалась? – насторожился Маттиас. Мода на Замар привлекла в ряды Замарского общества скучающих франтов, молодых повес, ищущих развлечений.
– Люси представила племяннице молодого человека по имени Аластер Дрейк. – Горация сделала паузу. – Это было единственное доброе дело, которое Люси сделала для Имоджин. Мистер Дрейк разделял энтузиазм Имоджин в отношении Замара.
– В самом деле?
– По всем сведениям, у них сложились добрые отношения. Я слышала от друзей, что у мистера Дрейка появились даже нежные чувства к Имоджин. Поговаривали и о возможном предложении с его стороны. Но затем разразилось несчастье.
Маттиас перестал изображать, что он занимается инвентаризацией. Он оперся плечом о полки и скрестил на груди руки.
– Несчастье в лице лорда Ваннека, как я понимаю?
Глаза Горации, увеличенные линзами очков, были печальны,
– Да. Имоджин не имела ни малейшего понятия о том, как вести себя с развратником, который хочет соблазнить девушку. Некому было наставить или предостеречь ее. – Она внезапно замолчала, вынула платочек из кармана фартука и промокнула им глаза. – Об этой истории даже говорить трудно.
– Я должен просить вас завершить рассказ, мадам, – безжалостно проговорил Маттиас. – Я не могу принять решение, как мне действовать, пока не узнаю, что произошло.
Горация искоса недоверчиво посмотрела на него и, видимо, приняла решение. Она положила платочек в карман.
– Хорошо, сэр. Это никакой не секрет. Все в городе знали о происшествии, и когда Имоджин вновь появится сплетня, без сомнения, оживет снова… Короче говоря, Имоджин застали в спальне с Ваннеком.
Маттиас не мог объяснить причины, но почувствовал себя так, как если бы ему ногой ударили в живот. Он был сам поражен такой реакцией. Ему понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что он не ожидал столь драматической развязки повествования.
Он предполагал нечто более невинное. Ведь подмочить репутацию молодой женщины в обществе ничего не стоит. Один неосторожный поцелуй, выход в магазин или выезд на лошади без сопровождения компаньонки, слишком много вальсов с одним человеком, какой-нибудь довольно безобидный промах – все это может стать для девушки роковым. В высшем свете соблюдать приличия – это альфа и омега поведения.
Но быть обнаруженной в спальне с мужчиной – любым мужчиной, даже если не брать в расчет репутацию Ваннека, – это уже серьезно. Нескромная Имоджин, по всей видимости, заслужила свое прозвище, подумал Маттиас. Ей еще повезло в том отношении, что эпитет мог бы быть и покрепче.
– Это была спальня Ваннека? – заставил себя спросить Маттиас. – Или она пригласила его к себе?
– Нет, конечно. – Горация отвела взгляд. – Но в конечном итоге было бы, наверно, лучше, если бы инцидент произошел в его или ее спальне. К сожалению, Имоджин и Ваннека застали вдвоем в спальне на втором этаже во время бала, который давали лорд и леди Сандоуны.
– Понятно. – Маттиас не без усилий подавил заклокотавший в нем гнев. Какого черта он принимает это так близко к сердцу? Он едва знает Имоджин. – Ваша племянница не останавливается на полпути, не так ли?
– Это не ее вина, – взяла под защиту племянницу Горация. – В спальню ее заманил Ваннек.
– Кто их обнаружил? Горация издала тяжелый вздох:
– Мистер Дрейк, приятный молодой человек, который был близок к тому, чтобы сделать ей предложение. С ним находился его компаньон. Естественно, после этого разговор о женитьбе больше не возникал. Но вряд ли следует осуждать за это мистера Дрейка.
– Но этот Дрейк мог по крайней мере держать свои рот на замке.
– Вероятно, он держал. Но я сказала, что он был с компаньоном в этот вечер. И тот, по всей видимости, оказался не таким уж джентльменом.
Маттиас с шумом выдохнул воздух:
– Этот инцидент, как вы выражаетесь, должно быть, положил конец дружбе между мисс Уотерстоун и леди Ваннек?
– Люсн покончила с собой на следующий день после того, как Ваннека и Имоджин обнаружили в спальне. Она оставила записку, в которой написала, что не может смириться с тем, что ее лучшая подруга предала ее и совратила ее мужа.
Подумав лишь мгновение, Маттиас быстро спросил:
– Каким образом она покончила с собой?
– Она приняла большое количество настойки опия.
– И нет никаких сомнений в том, что она совершила самоубийство?
– В обществе в этом никто не сомневается. Имоджин единственный человек, кто считает, что это Ваннек убил Люси. Я боюсь, что Имоджин просто находится под впечатлением неприятного инцидента, который связан с его именем… Но в том, что случилось в спальне, – вина Ваннека. В этом у меня нет никаких сомнений.
Маттиас взглянул на дверь библиотеки, чтобы снова удостовериться в отсутствии Имоджин.
– А сейчас, спустя три года, мисс Уотерстоун вдруг пришла сумасбродная мысль отомстить за подругу.
– Я думаю, эта мысль подспудно все время жила в ней, – призналась Горация. – Как член Замарского общества, она переписывается со множеством людей. Несколько недель назад один из ее корреспондентов сообщил, что лорд Ваннек занят поисками богатой наследницы. Мой брат недавно умер и оставил Имоджин этот дом со всем содержимым и… гм… с вашим обещанием, и тогда Имоджин внезапно загорелась этой идеей.
– Загорелась – это не совсем то слово, которое я употребил бы. – Маттиас отстранился от книжного шкафа. Его взгляд упал на последний номер «Замариан ревю». Увидев дату выпуска, он нахмурился и чертыхнулся.
– Что-то случилось, милорд?
– Нет. – Он взял журнал в руки и быстро перелистал страницы. – Просто в этом номере редакция опубликовала две статьи, в которых дается различная интерпретация замарских надписей. Одна написана мной, вторая – И.А.Стоуном. Это парень постоянно преследует меня.
– Вот как? – Горация занялась погребальной урной.
– Редакция по непонятной причине охотно и много публикует этого типа, хотя всякому болвану ясно, что его выводы совершенно ошибочны. Я поговорю с редактором об этом.
– Вы собираетесь разговаривать с редактором о публикациях И.А.Стоуна?
– А почему бы нет? Я основал этот чертов журнал. На мне лежит ответственность за то, чтобы в нем публиковались по-настоящему умные, серьезные материалы.
– Понимаю. А что, выводы И.А.Стоуна о замарских надписях не совпадают с вашими, милорд? – ровным голосом спросила Горация.
– Не совпадают. И что особенно раздражает – Стоун, как обычно, делает выводы на основе опубликованных мною результатов исследований. – Маттиас взял себя в руки, не позволив до конца выплеснуться своему раздражению. Обычно статьи других ученых о Замаре его совершенно не интересовали. Он знал лучше, чем кто-либо другой, что после гибели Ратледжа у него нет соперников в этой области.
Никто и не пытался бросать Маттиасу вызов, пока восемнадцать месяцев назад некий И.А.Стоун не разразился статьей на страницах журнала.
После этой публикации Маттиас испытал раздражение, ученый мир – изумление; тем не менее, И.А.Стоун оказался первым человеком, чьи статьи вызывали у Маттиаса желание отреагировать на них. Он не мог понять себя, ведь он никогда даже не встречал этого Стоуна. Своего нового соперника он знал лишь по его статьям. Он дал себе слово, что разыщет Стоуна и поговорит с этим выскочкой.
– Милорд, опять какие-то проблемы? – вкрадчиво спросила Горация.
– Простите, мадам. Стоун – это моя головная боль.
– Я заметила, сэр.
– С того момента, как я несколько месяцев назад вернулся в Англию, я познакомился с его статьями, которые занимали все больше места в «Замариан ревю». Теперь члены Замарского общества разделились и принимают либо его, либо мою сторону, если наши мнения расходятся.
– Я понимаю ваши чувства на этот счет, учитывая ваш авторитет в этой области, – дипломатично изрекла Горация.
– Авторитет? Да И.А.Стоун при каждом удобном случае пытается пошатнуть его!.. Впрочем, это совсем другой вопрос. Сейчас мы обсуждаем Имоджин и ее сумасбродный план.
Горация внимательно посмотрела ему в лицо:
– Да, это верно.
– Я полагаю, что инцидент трехлетней давности не помешает ей снова вернуться в общество?
– Не возлагайте надежд на то, что она не получит приглашений, – предостерегла Горация. – Боюсь, что общество примет ее даже с интересом. Мои родственные связи с Бланчфордом, наследство, полученное ею от Селвина, ее рассказ о карте, которая может привести к замарскому сокровищу, – все это снова пробудит утраченный к ней интерес света.
– Ее будут рассматривать как неподходящую невесту, но в то же время как весьма интересную особу, – негромко сказал Маттиас.
– Боюсь, вы очень точно все выразили.
– Это предвещает беду.
– Да, милорд. Вы моя единственная надежда. Если вы не найдете способа отговорить ее, Имоджин, без сомнения, на всех парусах устремится навстречу катастрофе. – Горация выдержала паузу, чтобы последующие ее слова показались еще более весомыми. – Мне кажется, что если вы и в самом деле намерены платить долг моему брату, вы должны спасти Имоджин. Именно этого хотел Селвин.
Маттиас поднял брови:
– Вы способны весьма лаконично формулировать цели, миссис Элибанк.
– Я в отчаянии, сэр.
– Вам ничего иного не остается, однако почему вы думаете, что можно манипулировать обещанием, данным мной вашему брату.
Горация задохнулась от неожиданности, но затем сумела взять себя в руки:
– Милорд, умоляю вас уговорить племянницу отказаться от этой безумной идеи.
Маттиас посмотрел ей в глаза:
– Если вы говорите, что вам известна моя репутация, миссис Элибанк, то вы должны знать, что я склонен скорее губить, чем спасать людей.
– Да, сэр, я знаю об этом. – Горация простерла руки. – Но к кому же мне обратиться! Она не желает меня слушать! А вы дали обещание моему брату. Всему свету известно, что Безжалостный Колчестер всегда выполняет обещания.
Маттиас не ответил. Он молча прошел к двери, пересек зал, подошел к лестнице и стал подниматься, перешагивая через ступеньку.
Поднявшись, Маттиас остановился и прислонился к стене. По доносящемуся издали шуму он понял, что Имоджин работает в восточном крыле. Он решительно направился в ту сторону.
Имоджин Уотерстоун уже успела нарушить размеренный ритм его жизни, думал он. Пора ему взять под собственный контроль свою судьбу. Он всегда выполнял обещания, но, как он предупредил Горацию, делал это на своих условиях.
До него все время доносился стук, пока он шел к спальне по левую сторону коридора. Маттиас остановился в дверях и окинул взглядом комнату.
Спальня представляла собой затемненное помещение, выдержанное в том же похоронном стиле, что и весь дом. Тяжелые черные шторы на окнах были раздвинуты, но проникающий сюда свет, казалось, был не в состоянии одолеть мрак. На кровати лежало покрывало траурного цвета. С потолка свисали черные и темно-бордовые светильники.
Самым привлекательным зрелищем в спальне был округлый зад Имоджин. Маттиас почувствовал, как у него заныло в паху.
Имоджин нагнулась, чтобы достать из-под кровати железный чемодан, и взору Маттиаса предстали обтянутые платьем обольстительные полушария крепких женских ягодиц. Юбки платья приподнялись, приоткрыв элегантные икры в белых чулках. У Маттиаса вдруг возникло нестерпимое желание запустить руку под платье и пощупать то, что находится повыше чулок.
Внезапно нахлынувшая мощная волна желания ошеломила Маттиаса. Он перевел дыхание и заставил себя сосредоточиться на насущных проблемах.
– Мисс Уотерстоун!
– Что такое?! – Имоджин, вздрогнув, резко выпрямилась и повернулась. Лицо ее было пунцовым от напряжения. Она повернулась и задела рукой маленького, страшноватого глиняного божка на столе. Уродец упал на пол и разлетелся на мелкие куски.
– Проклятие! – нахмурилась Имоджин, глядя на осколки.
– Не тратьте силы на сожаления, – сказал Маттиас. – Это не относится к Замару.
– Правда не относится? – Имоджин стала поправлять белую шапочку на голове, которая сбилась набок. – А я не слышала, как вы шли через зал, милорд. Вы, случайно, не закончили инвентаризацию библиотеки?
– Увы, нет. Я едва начал, но пришел сюда, чтобы обсудить нечто более важное.
Ее лицо посветлело.
– Наш план относительно того, как заманить в ловушку Ваннека?
– Ваш план, а не мой, мисс Уотерстоун. Мы с миссис Элибанк обсудили кое-какие стороны этого дела и пришли к одному мнению: ваш замысел неразумен, опрометчив и весьма опасен.
Она в смятении уставилась на него потемневшими глазами.
– Сэр, вы не сможете удержать меня.
– Я был почти уверен, что вы отреагируете именно таким образом. – Несколько мгновений он молча смотрел на нее. – Что вы предпримете, если я откажусь помогать вам и не стану играть ту роль, которую вы мне отводите?
– Вы отказываетесь выполнить обещание, данное моему дяде? – спросила она после паузы.
– Мисс Уотерстоун, обещание, которое я дал Селвику, было весьма общим. Его можно интерпретировать по-разному, и поскольку обещал я, я и буду расставлять акценты.
– Гм… – Имоджин уперла руки в бока и стала постукивать носком о пол. – Вы намерены нарушить слово, сэр?
– Вовсе нет. Свои обещания я всегда выполняю, и это не станет исключением. – Маттиас почувствовал, что начинает злиться. – Я пришел к выводу, что наилучший способ выплатить долг вашему дяде – это отговорить вас от опасной затеи.
– Предупреждаю вас, сэр… Вы можете отказаться мне помочь, но вам не удастся отговорить меня. Я признаю, что ваша поддержка очень важна для меня, но уверена, что я смогу справиться и без вас.
– Неужели? – Маттиас сделал шаг в глубину комнаты. – И как же вы этого добьетесь, мисс Уотерстоун? Может быть, снова встретитесь с ним в чьей-нибудь спальне, как это было три года назад? Согласен, что такое предложение усилит его интерес.
Несколько мгновений Имоджин ошеломленно молчала. Затем в ее глазах сверкнул гнев.
– Как вы смеете, сэр?
Маттиас почувствовал горечь в душе, но подавил это чувство. В данном случае цель оправдывала средства. Он процедил сквозь зубы:
– Приношу извинения за то, что я навел справки об инциденте, мисс Уотерстоун. Однако, – безжалостно продолжал он, – мы не можем игнорировать прошлое. Факты остаются фактами. Если Ваннек соблазнил вас однажды, он попытается сделать это опять. И если вы не попытаетесь использовать свои чары, чтобы заманить его в ловушку…
– Черт побери! Ваннек не соблазнил меня три года назад! Он меня скомпрометировал! А это совершенно разные вещи!
– Разве?
– Первое означает реальность, второе – лишь то, что кому-то что-то показалось. – Имоджин презрительно фыркнула. – Я полагала, что человек ваших умственных способностей должен бы провести различие между этими двумя понятиями.
Маттиас вспыхнул:
– Сколько бы вы ни спорили о мелочах, это ничего не меняет. Проблема-то остается. И вряд ли это поможет вам справиться с таким типом, как Ваннек.
– Уверяю вас, что мне это под силу, и я с ним справлюсь. Но я прихожу к выводу, что вы правы в одном отношении, сэр. Вероятно, мне не потребуются ваши услуги. Первоначально, продумывая план, я полагала, что ваше участие будет весьма полезно мне, но сейчас склоняюсь к тому, что вы будете мне мешать, а не помогать.
По непонятной для Маттиаса причине слова Имоджин добавили масла в огонь его гнева.
– Да неужто?!
– По-видимому, вы не тот человек, за которого я вас принимала.
– Черт побери! И какой же я, по вашему мнению, человек?
– Я полагала – как выяснилось, ошибочно, – что вы человек действия, что вас не испугает опасность… Человек, способный идти на риск без малейших колебаний.
– И откуда же у вас такое обо мне представление?
– Из ваших статей о древнем Замаре. Читая эти захватывающие статьи о путешествиях и исследованиях, я решила, что вас привлекает острота ощущении в драматических ситуациях. – Она презрительно улыбнулась. – Выходит, я ошибалась.
– Мисс Уотерстоун, вы хотите сказать, что мои статьи написаны на основе вторичных данных, как статьи этого злосчастного И.А.Стоуна?
– И.А.Стоун предельно честен относительно того, откуда он берет информацию. Он не делает заявлений о том, что собственными глазами видел то, о чем пишет. А вы их делаете. Вы выдаете себя за человека действия, но, похоже, вы таковым не являетесь.
– Я ни за кого себя не выдаю, несносная…
– Очевидно, то, что вы пишете, это простая беллетристика, а не факты. Прискорбно, что я видела в вас умного, находчивого джентльмена, готового дерзать. И еще я глубоко заблуждалась, считая, что вопрос чести для вас выше всяких мелких неудобств.
– Вы не только мое мужество, но и мою честь подвергаете сомнению?
– А разве для этого нет оснований? Совершенно очевидно, что за вами долг, сэр, но очевидно и то, что вы намерены уклониться и не платить его.
– Я был должен вашему дяде, а не вам.
– Я вам уже объясняла, что унаследовала этот долг, – парировала Имоджин.
Маттиас сделал еще один шаг в глубь комнаты.
– Мисс Уотерстоун, вы испытываете мое терпение.
– Я вовсе и не помышляла об этом, – угрожающе ласковым голосом сказала она. – Я просто пришла к выводу, что вы не будете принимать участие в осуществлении моего плана. И тем самым я освобождаю вас от данного вами слова. Отправляйтесь восвояси, сэр.
– Черт побери! Вам не удастся так легко от меня отделаться! – Двумя широкими шагами Маттиас преодолел разделяющее их пространство и схватил Имоджин за плечи.
И тем самым допустил ошибку. В мгновение ока его гнев трансформировался в желание.
Несколько мгновений он не мог пошевелиться. Казалось, на него опустился могучий кулак и парализовал его. Маттиас попытался вздохнуть, но аромат духов Имоджин затуманил его сознание. Он смотрел в бездонную глубину голубовато-зеленых глаз и думал: не утонет ли в них? Он открыл рот, чтобы завершить спор ядовитой репликой, но слова застряли в горле.
Гнев во взгляде Имоджин исчез. Вместо него появилась озабоченность.
– Милорд! Что-то случилось?
– Да. – Это было все, что он смог сказать не разжимая зубов.
– Что с вами? – Озабоченность Имоджин сменилась тревогой. – Вы нездоровы?
– Вполне вероятно.
– Боже милостивый! Я не заметила это сразу. Без сомнения, этим и объясняется ваше странное поведение.
– Без сомнения.
– Может быть, вы приляжете на кровать на несколько минут?
– Я не думаю, что это будет слишком разумно…
Она была такой мягкой. Сквозь рукава платья он почувствовал тепло ее тела и вдруг понял, что ему чертовски хочется знать – с такой ли пылкостью предается она любви, с какой ведет спор. Он заставил себя оторвать руки от ее плеч.
– Нам лучше закончить дискуссию в другое время.
– Чепуха, – бодро сказала она. – Не следует откладывать важные дела, милорд.
Маттиас закрыл на пару секунд глаза и сделал глубокий вдох. Подняв ресницы, он увидел, что Имоджин с видимым интересом наблюдает за ним.
– Мисс Уотерстоун, – решительно начал он. – Я попытаюсь изложить свои мотивы.
– Вы собираетесь помочь мне, да? – Ее губы стали складываться в улыбку.
– Прошу прощения?
– Вы передумали, правда? Чувство долга победило в вас. – Ее глаза сверкнули. – Благодарю вас, милорд. Я знала, что вы поможете мне в осуществлении моих планов. – Она одобрительно похлопала его по руке. – И пусть вас не беспокоят никакие другие аспекты.
– Какие другие аспекты?
– Ну, отсутствие непосредственного опыта в делах, где требуются отвага и риск. Я это понимаю. Вам не следует смущаться тем, что вы не человек действия, сэр.
– Мисс Уотерстоун…
– В конце концов не каждый способен быть бесстрашным, – радостным тоном продолжала убеждать она. – Вы не должны бояться, если возникнет какая-нибудь проблема во время приведения в исполнение моего плана, я все возьму на себя.
– При мысли о том, что в опасной ситуации вы возьмете руководство на себя, у меня стынет кровь в жилах.
– Очевидно, у вас слабая нервная система. Но я придумаю, как с этим справиться. Постарайтесь не рисовать себе кошмаров, милорд. Я понимаю, вам внушает тревогу то, что вас ждет впереди, но уверяю вас, я постоянно буду рядом.
– Правда будете? – потрясенно спросил он.
– Я сумею защитить вас. – Без какого-либо предупреждения Имоджин положила руки ему на предплечья и на мгновение ободряюще сжала их.
Та узда, с помощью которой Маттиас пытался себя сдерживать, в одно мгновение ослабла. Раньше чем Имоджин успела убрать руки, он сжал ее в объятиях.
– Сэр? – Ее глаза расширились от удивления.
– В этой ситуации меня по-настоящему пугает лишь одно, – хрипло сказал он. – Кто защитит меня от вас?
Не дожидаясь ответа, он страстно поцеловал ее.
Глава 3

Имоджин на какое-то мгновение застыла, испытав внезапное смятение чувств. Она всегда гордилась крепкими нервами, никогда не падала в обморок, не испытывала слабости и головокружений. Но в этот момент она почувствовала, что близка к потере сознания.
Она часто задышала; ладони стали влажными. Мысли, которые отличались полной ясностью несколько секунд тому назад, превратились в сумбур. Все окружающие предметы вдруг куда-то отодвинулись. Она задрожала и почувствовала, как ее обволакивает сладостное, почти горячечное тепло.
Если бы она не была уверена в своем здоровье, то решила бы, что заболела.
Маттиас застонал и еще крепче прижал ее к своему крепкому телу. Она чувствовала, что его язык блуждает по ее губам, и в смятении поняла, что он хочет проникнуть в ее рот. Любопытство взяло верх, и она приоткрыла рот. Язык Маттиаса скользнул в глубину.
Имоджин почувствовала слабость в коленях. Мир вокруг нее закачался и поплыл. Она крепко ухватилась за плечи Маттиаса, опасаясь, что упадет, если оторвет от них руки.
Маттиас не сделал ни малейшей попытки отпустить Имоджин. Более того, его руки обвились вокруг нее, и она ощутила животом тугую выпуклость внутри его тесных брюк. Она понимала, что он должен чувствовать, как ее груди прижимаются к его широкой груди. Он пошевелился, чуть перегнул ее назад, и одна из его ног скользнула между ее бедер.
Ею овладели неведомые дотоле безрассудные, шалые чувства. Нельзя сказать, чтобы она вообще не имела никакого понятия о поцелуях, но не было сомнений в том, что ни холодно расчетливые поцелуи Филиппа Д'Артуа, ни целомудренные объятия Аластера Дрейка не приводили ее в такое смятение.
Это была страсть – настоящая, всепоглощающая, сжигающая.
Тихонько застонав от восторга, Имоджин обвила руки вокруг шеи Маттиаса.
– Имоджин…
Маттиас поднял голову. Его худощавое лицо было серьезным. Глаза более не казались бесстрастными глазами духа – они сверкали. Казалось, он пытался заглянуть в зеркало, которое должно предсказать его судьбу и ответить на сокровенные вопросы,
– Что это я делаю?
Наваждение пропало, мир мгновенно обрел реальность. Имоджин смотрела на Маттиаса, понимая, что он сожалеет о том, что поддался внезапному порыву.
Имоджин безжалостно отмела внезапно родившееся ощущение потери. Пытаясь взять себя в руки, она лихорадочно искала слова, которые были бы уместны в этой щекотливой ситуации.
– Успокойтесь, милорд. – Имоджин заняла руки тем, что стала поправлять шапочку. – В этом нет вашей вины.
– Нет моей вины?
– Именно так, – заверила она. – Такие вещи случаются, когда просыпаются темные страсти. У моих родителей была та же самая проблема. Все их споры всегда кончались таким же образом.
– Понимаю.
– Мы с вами ссорились несколько мгновений тому назад, и эмоции момента взяли вверх над вами и лишили вас самообладания.
– Вы так разумно мне все объяснили, мисс Уотерстоун. – Глаза Маттиаса сверкнули. – У вас никогда не бывает проблем с тем, чтобы найти нужные слова?
В глубине души у нее что-то дрогнуло. Впрочем, похоже, он не дразнил ее.
– Полагаю, что могут возникнуть ситуации, когда "же самый красноречивый человек не в состоянии отыскать необходимые слова, милорд,
– И ситуации, когда вполне достаточно лишь действия. – Он решительно положил ладонь ей на затылок и медленно наклонился, чтобы поцеловать снова.
На сей раз поцелуй был намеренный, рассчитанный и опустошающий. Имоджин повисла на руках Маттиаса. Шапочка ее упала на ковер, волосы рассыпались.
Имоджин покачивалась. Все вокруг поплыло и стало исчезать. Единственной реальностью оставался лишь Маттиас. Он был по-настоящему материален. Его сила обволокла ее, пробудила в ней сладостное желание. Она обвила руки вокруг шеи Маттиаса и изо всей силы сжала ее.
– Вы преподносите один сюрприз за другим, – прошептал Маттиас возле ее губ. – Не то что Замар.
– Милорд. – Эти слова привели Имоджин в восторг. Сравнить ее с Замаром! О большем комплименте она не могла и мечтать!
Маттиас вынудил Имоджин сделать два шага назад. Она оказалась прижатой к шкафу. Маттиас взял ее за запястья и поднял руки над головой, прижав их к дверце из красного дерева. И в этом положении несколько раз обжигающим ртом поцеловал ее в шею. Одна нога его оказалась между ее колен.
– Боже милостивый! – Имоджин хватала ртом воздух. Теперь нога Маттиаса оказалась уже между ее бедер. – Я не могла подумать…
– В этот момент – я тоже. – Он отпустил запястья Имоджин. Его сильные, красивые руки коснулись ее шеи.
Имоджин неловко схватилась за ручку шкафа, чтобы не упасть. Как раз в этот момент Маттиас сделал попытку подвести ее к кровати.
Имоджин забыла отпустить ручку. Дверца шкафа с шумом распахнулась. Какой-то крупный предмет, находившийся на средней полке, вдруг сорвался с места.
Маттиас оторвал губы от шеи Имоджин.
– Какого дьявола…
Имоджин с ужасом смотрела на то, как предмет достиг края полки и устремился вниз.
Реакция Маттиаса была мгновенной. Он успел отпустить Имоджин, отстранить ее и поймать падающий предмет.
– Черт побери! – пробормотал Маттиас, рассматривая пойманную вазу.
Вздох облегчения вырвался из груди Имоджин:
– Это был изумительный прыжок, милорд! Вы удивительно ловки!
– Если для этого есть причина. – Он еле заметно улыбнулся, продолжая изучать надпись на вазе.
Имоджин заметила блеск в его глазах, хотя он был иного рода, чем несколько мгновений назад. Она перевела взгляд на предмет, который Маттиас держал в руках. Ваза была сделана из полупрозрачного зеленовато-голубого камня. Из такого камня изготавливали утварь в Замаре. Один из корреспондентов писал Имоджин, что этот нежно-зеленый цвет стал в последнее время очень модным. Имоджин увидела надпись и сразу же узнала язык.
– Замар. – Она смотрела на вазу как на чудо. – Дядя Селвин говорил мне, что у него есть несколько замарских артефактов, но я не подозревала, что у него может быть такая прелестная вещь.
– Должно быть, это из гробницы.
– Да. – Имоджин наклонилась, чтобы получше рассмотреть надпись. – Очень изящная вещь, не правда ли? А взгляните на слова. Надпись неформальная. Чье-то личное подношение умершему от любящего человека, если я не ошибаюсь.
Маттиас поднял глаза и оценивающим взглядом посмотрел на Имоджин:
– Вы узнали надпись?
– Да, конечно. – Она осторожно взяла вазу из рук и стала медленно ее вращать в руках, любуясь изяществом отделки. – «Подобно тому как Замарис заключает в объятия Анизамару на закате дня, так наши души будут постоянно в объятиях друг друга».

Квик Аманда - Сюрприз => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Сюрприз автора Квик Аманда дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Сюрприз своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Квик Аманда - Сюрприз.
Ключевые слова страницы: Сюрприз; Квик Аманда, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Этюды о моих общих знакомых