Гансовский Север Феликсович - Черный камень - читать и скачать бесплатно электронную книгу 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Кросс Чарлин

Вечная любовь (Бессмертие любви)


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Вечная любовь (Бессмертие любви) автора, которого зовут Кросс Чарлин. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Вечная любовь (Бессмертие любви) в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Кросс Чарлин - Вечная любовь (Бессмертие любви) без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Вечная любовь (Бессмертие любви) = 239.72 KB

Кросс Чарлин - Вечная любовь (Бессмертие любви) => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Бри
«Вечная любовь»: Эксмо-Пресс; Москва; 1996
ISBN 5-87322-350-5
Оригинал: Charlene Cross, “Everlasting”
Перевод: К. Новиков
Аннотация
Немилость Генриха II обрушивается на юную Алану — король подозревает, что она повинна в смерти мужа. Генрих поручает выяснить все обстоятельства этого несчастья своему верному вассалу — рыцарю Пэкстону де Бомону. Неужели в прелестном теле этой девушки скрывается черная душа?
Чарлин Кросс
Вечная любовь
Глава 1
Северный Уэльс, апрель 1157 г .
Так и должно было случиться. Алана поняла это только сейчас. Глупо было надеяться, что, узнав о смерти Гилберта, король будет сочувствовать ей.
И, тем не менее, Алана на что-то надеялась.
Около четырехсот всадников находились сейчас возле замка Аланы, и нормандец требовал, чтобы ворота были немедленно открыты. Много лет назад этот замок построили ее предки, и он был частью наследства Аланы. И вот снова на него претендуют нормандцы.
Алана перевела взгляд от окна спальни на старого верного слугу Мэдока.
— Неужели там и Генрих вместе с этими людьми? — спросила она.
Мэдок покачал седой головой.
— Едва ли, миледи. Тот, что впереди всех, назвался Пэкстоном де Бомоном. На его боевом флаге изображен золотой дракон на малиновом фоне. Он утверждает, будто знал сэра Гилберта. Говорит, что они старинные приятели. Но пусть бы он даже и рта не раскрыл, по его рыцарскому виду, сбруе коня, по тому, с какой надменностью держится этот человек, — я безошибочно мог бы определить, что он — один из вассалов Генриха. Думаю, он из нормандцев.
Пренебрежительный тон, каким Мэдок говорил о Пэкстоне де Бомоне, не ускользнул от Аланы. Она прекрасно понимала, какую ненависть сейчас испытывает ее верный слуга, тем более что сама она чувствовала то же самое.
Со времен Вильгельма Завоевателя ее соотечественникам приходилось сражаться против наглых захватчиков. Те правдами и неправдами пытались завладеть землями, которые издавна принадлежали предкам Аланы. Эта борьба продолжалась с переменным успехом вот уже более столетия: то одна сторона брала верх, то другая.
И хотя Алане не дано было знать, как все это обернется в будущем, она всегда боялась, что рано или поздно ее земли окажутся захваченными кем-нибудь из сильных мира сего. Тем более что ее родственники уже не раз сталкивались с завоевателями.
Не потому ли и Алана стремилась выйти замуж за Гилберта? Ей хотелось быть уверенной, что ее дети, внуки и правнуки не будут изгнаны с родной земли, кто бы ни оказался победителем — нормандцы или уэльсцы.
И это был прекрасный план! С той, разумеется, оговоркой, что Гилберт теперь мертв, а детей у нее нет.
— Говоришь, там среди них священник? — переспросила Алана.
— Да.
— Интересно, с чего бы это вдруг. Мэдок пожал плечами.
— Должно быть, этот Пэкстон де Бомон таким образом демонстрирует свою религиозность.
— Или, может, он, как Гилберт, думает, что мы тут все еретики, и явился спасти наши заблудшие души.
По крайней мере, Алане казалось это наиболее правдоподобным объяснением того, что в столь небольшом отряде нормандцев оказался еще и священнослужитель. Неужели же им не понятно, что христианство укоренилось на ее родине, когда все прочие о нем еще ничего не слышали?!
— Где сейчас сэр Годдард? — спросила она, имея в виду того рыцаря, на которого была возложена обязанность обеспечивать оборону окруженного со всех сторон замка.
Темные глаза Мэдока сверкнули презрительным огнем. И вновь в его тоне прозвучало нескрываемое презрение.
— Обычное дело, вечером он так много выпил, что все еще спит. Как, впрочем, и его собутыльники.
Алана понимающе кивнула и вновь устремила взгляд в окно. В просветах между деревьями, на которых под теплым весенним солнцем уже появились молодые побеги, виднелась река. Она текла спокойно и умиротворенно. Даже не верилось, что полгода назад, бурля и беснуясь, по долине вниз несся неистовый водный поток.
Алана мысленно вернулась к тому роковому дню.
Как бы со стороны увидела она себя, падающую с высоты в холодную воду, вспомнила, как отчаянно барахталась в воде, беспомощно ударяясь о камни.
Ей не хватало воздуха, и она чувствовала, что еще немного — и ее легкие разорвутся на мелкие кусочки. Непостижимым образом удалось ей выбраться на поверхность, она вздохнула полной грудью, взмахнула руками, но вода снова накрыла ее.
Алане казалось, что это длилось целую вечность. Можно было считать сущим чудом то, что она все же не утонула тогда.
А Гилберт — мерзавец…
— Миледи…
Алана попыталась отвлечься от грустных мыслей.
— Что еще, Мэдок?
— Может быть, я скажу охране, чтобы они прогнали этого Пэкстона де Бомона…
Она резко обернулась.
— Нет. У нас нет выбора, мы должны открыть ему ворота.
— Но ведь…
— Мы должны так поступить. Иначе он может заподозрить неладное. А нам сейчас такие подозрения ни к чему. А, кроме того, я уверена, он явился сюда именно за тем, чтобы обеспечить сохранность всего, что принадлежало Генриху.
Верхняя губа Мэдока презрительно искривилась.
— Что раньше принадлежало Генриху…— повторил он ворчливым тоном. — Да вы просто не знаете этих нормандских псов, этих наглецов. Они могут запросто прийти на нашу землю и нахально заявить, что эта земля принадлежит им. Как и ваш умерший муж, они узнают, какие мы в гневе.
— Все это, может быть, и так, Мэдок. Но до тех пор, пока нам не удастся выгнать этих, как ты сказал, псов с наших земель, мы должны будем усмирять свою гордыню и вести себя так, словно признаем их господство. — Алана в глубине души была уверена, что только таким образом сможет скрыть обстоятельства смерти Гилберта от короля. — И поскольку сэру Годдарду нездоровится, вели открыть ворота, пусть этот Пэкстон де Бомон со своими людьми войдут сюда. Предложи им поесть и выпить. Через несколько минут я и сама спущусь поприветствовать наших гостей.
Как только Мэдок вышел из комнаты, Алана бросилась к сундуку, что стоял у противоположной стены, и достала гребень. Расчесывая волосы, она размышляла над тем, по какой надобности непрошеные гости столь бесцеремонно нарушили границы, затем перешли вал Оффы и вторглись в Кимру. То есть в Уэльс, — тут же поправила она себя, вспомнив, что нормандцы называют ее страну этим давнишним саксонским именем.
Также призадумалась она сейчас над тем, что может собою представлять этот человек, который назвался предводителем отряда.
Пэкстон де Бомон.
Имя это казалось знакомым, однако она сейчас не могла припомнить, были ли у Гилберта какие-нибудь дела с этим рыцарем и в какой именно связи муж мог упоминать при ней имя этого человека. Впрочем, Гилберт не очень-то много рассказывал ей о своем прошлом и о своих друзьях.
Это не слишком удивляло Алану, потому что спустя полгода после их женитьбы муж начал замыкаться в себе, мало с ней разговаривал. А последние три года совместной жизни и вовсе походили на пытку молчанием.
Гилберту было достаточно другого общения с ней.
Хотя отношения между супругами были весьма натянутыми, он всегда с удовольствием исполнял свой супружеский долг. За исключением последних четырех месяцев перед смертью, он приходил к ней каждую ночь и требовал от Аланы супружеской покорности. И она покорялась.
Алану сейчас даже передернуло при воспоминании о том, как безо всякой нежности муж спал с ней: несколько быстрых движений, пыхтение, постанывание, — после чего муж вставал и оставлял ее в покое.
Теперь ей больше не нужно было терпеть эти ужасные муки — и Алана искренне благодарила за то небеса. Может, другие женщины думали на сей счет иначе, но для Аланы занятие любовью всегда казалось отвратительным, и она надеялась, что ничего подобного ни с каким другим мужчиной у нее не будет.
От нахлынувших воспоминаний ее даже стало подташнивать — до того ей было противно. Но что было — то прошло, успокоила она себя и дала себе слово больше не вспоминать об этом. Тем более что теперь ей предстояло решать куда более важную проблему.
Расчесав волосы, Алана заплела их в тугую косу, и, тщательно уложив ее на голове, прижала обручем. Оправив тунику, Алана накинула на плечи мантию, стараясь успокоиться, глубоко вздохнула и вышла из спальни.
На самом верху лестницы, которая вела в главную залу замка, Алана чуть остановилась, придала своему лицу скорбное выражение. За время, прошедшее после смерти мужа, она в такой степени овладела этим искусством, что могла по желанию придавать лицу скорбное выражение, изображая неутешную вдову. Более того, она даже научилась при упоминании имени покойного мужа выдавливать несколько крупных слезинок. Конечно, это был обман. Ведь когда Алана услышала о смерти мужа, она от радости готова была пуститься в пляс.
Со временем Алану перестало интересовать, верят ли ее показному отчаянию и убедительна ли ее деланная скорбь. Сейчас ее интересовал лишь Пэкстон де Бомон.
Она подозревала, что рыцарь явился сюда не без предварительного уговора с Генрихом. Ведь Пэкстон де Бомон перешел границу и вторгся на ее земли, что было для него вовсе не безопасно, наверняка лишь для того, чтобы ее замок не уплыл от короля. Однако Алана сомневалась, что рыцарь появился здесь лишь по этой причине.
Она очень опасалась, что Генрих хочет выяснить, не без участия ли жены утонул Гилберт. Скорее всего именно за этим прислал король своего вассала в окруженный частоколом замок, в эту крепость, фасадом обращенную к небольшой реке, которая впадала в реку Ди, как называли ее англичане. Алана готова была поклясться на родительских могилах, что это была главная цель приезда сюда Пэкстона де Бомона.
Спускаясь по лестнице, Алана сильно волновалась. Из всех, кто жил в замке, лишь двое знали, что случилось в тот день, когда умер Гилберт, и это были Мэдок и она сама.
Когда тело Гилберта было вытащено из реки, Алана и Мэдок заперлись в спальне и подготовили усопшего для захоронения. Алана настояла, чтобы никто не смел заходить в ту комнату. Кровоподтеки и раны лучше всяких слов говорили, что вовсе не холодная вода послужила причиной гибели Гилберта. Нет, не вода была причиной, а остро отточеный клинок, который, многократно вонзившись в тело Гилберта, положил конец презренной жизни.
Ради себя и ради тех, кого она защищала, Алана помолилась, чтобы Пэкстон де Бомон никогда не узнал правду.
Над головой Пэкстона трепетал кроваво-красный флаг, на котором дыбился дракон. Пэкстон ждал у ворот, чтобы его и его воинов пропустили внутрь.
«Странная все-таки эта земля — Уэльс», — думал он, оглядываясь вокруг и чувствуя определенный интерес.
Благодаря этим вот шершавым, цвета грифельной доски горам, дубовым и сосновым лесам, долинам, почти сплошь покрытым пурпуром верескового цвета, благодаря живописному туману, что поднимался над холодными водами, этот край обладал особенной, ни на что не похожей феерической и загадочной красотой.
Особенно загадочными казались жители Уэльса.
«Неуправляемый народец, — решил Пэкстон, припоминая все, что прежде доводилось ему слышать про уэльсцев. — Если есть общий враг — все скопом будут бороться с врагом. А если врага поблизости нет — начнут уничтожать друг друга. И уж без сомнения, ни единому здешнему мужчине ни в чем нельзя верить…»
Что же касается женщин, Пэкстон ничего о них не знал.
Алана из Лланголлена, вдова Гилберта, какая она? Такая же вероломная, как и здешние мужчины, или нет? Имела ли она какое-нибудь отношение к смерти Гилберта?..
Последнее послание, которое он получил от Гилберта, было написано как раз перед тем, как друг его намеревался жениться на прекрасной Алане. Именно так Гилберт назвал свою невесту. Пэкстон получил письмо лишь через полгода после свадьбы Гилберта. Может, она и впрямь была прекрасной, однако Пэкстон решил, что составит собственное мнение о вдове Гилберта, когда познакомится с ней.
Он знал, что Алану из Лланголенна ее родственники предложили в супруги Гилберту, когда тот был направлен укрепить пришедший в негодность от времени замок, который находился достаточно далеко от уэльской границы. По словам Гилберта, Алана была сама кротость.
Но Пэкстон так и не понял, был ли его друг Гилберт счастлив в браке или нет. Долго Пэкстон не получал никаких известий о Гилберте. А две недели назад вернувшийся из Нормандии Генрих сообщил Пэкстону, что Гилберт утонул, пытаясь спасти жену, каким-то образом оказавшуюся в реке неподалеку от замка. Зная, что Гилберт был отличным пловцом, такой трагический исход насторожил Пэкстона и самого Генриха.
Собственно, было три причины, побудившие Пэкстона предпринять это путешествие.
Во-первых, следовало убедиться, что замок по-прежнему принадлежит королю. Дело в том, что втайне от уэльсцев Генрих готовил против них поход, намереваясь разделаться с Овэйном Гвинеддом, уэльсским принцем, чьи громкие подвиги не давали Генриху покоя.
Во время так называемой анархии, когда Стефан де Блуа и мать Генриха Матильда боролись за английский трон, изрядная часть северных земель Уэльса была освобождена от нормандцев. Но поскольку Стефан теперь мертв, а сын Матильды является непререкаемым английским правителем, Генрих полагал, что настало время вернуть себе земли, потерянные за последние двадцать два года. Причем вернуть утраченное Генрих намеревался в самом ближайшем будущем.
Второй причиной путешествия Пэкстона было задание расследовать обстоятельства безвременной кончины Гилберта. Генрих не был в восторге от этих уэльсцев и не верил им. С учетом же всего ранее слышанного об этом народе Пэкстон придерживался того же мнения о жителях Уэльса, что и король.
Но была еще и третья причина, самая соблазнительная. Впрочем, он еще не решил, принять ли ему предложение, Генриха. На случай, если он решится последовать совету своего короля, у него и священник под рукой, и декрет Генриха, с подписью и печатью. Так что Пэкстону оставалось лишь взять бумагу и передать ее в надлежащие руки.
Наконец с громким скрипом ворота замка открылись, и охранник позволил группе всадников пройти внутрь. Пэкстон первым направил своего боевого коня в широкий и темный проход и, миновав надвратную башню, оказался во внутреннем дворе замка, откуда смог как следует рассмотреть деревянные постройки, среди которых была даже небольшая часовенка. Все строения находились на удивление в прекрасном состоянии. Оглядев замок, Пэкстон принялся внимательно изучать его жителей, которые при появлении гостей прекратили работу, но без особенного интереса изучали всадников.
— Для такого замка здесь, пожалуй, слишком много народа, — заметил Грэхам де Монтклер, приноравливая шаг своего коня к шагу коня Пэкстона.
Пэкстон посмотрел на своего соратника и компаньона.
— Да. — Он еще раз оглядел внутренний двор замка. — И один из этих людей направляется сейчас к нам.
— Добрый день, сэры, — приветствовал всадников мужчина, останавливаясь напротив. — Меня зовут Мэдок. Госпожа моя послала меня проводить вас в главную залу, где вас и ваших людей ожидает угощение.
— Ты очень любезен, Мэдок, благодарю, — сказал Пэкстон. Спрыгнув на землю, он остался возле своего коня. — И где же твоя госпожа? Если мне будет позволено, я желал бы лично поприветствовать ее.
— Она пока у себя, — Мэдок кивнул в направлении массивного здания напротив, — и ждет вас. — Несколько поколебавшись, он откашлялся и все-таки спросил: — Полагаю, вас послал Генрих?
По выражению лица уэльсца было ясно, что он с нетерпением ждет ответа на свой вопрос. Однако Пэкстон предпочел уйти от ответа и в свою очередь задал вопрос:
— Кого же интересует это, тебя, Мэдок, или твою госпожу?
— У нас нечасто бывают гости, и моя госпожа решила, что вас сюда послал сам Генрих. Я лишь хотел проверить ее предположения, чтобы при встрече сообщить ей, по какому поводу вы пожаловали.
— Об этом я намерен побеседовать с ней лично, — ответил Пэкстон. — А теперь скажи мне, кто тут у вас командует?
— Должно быть, вам нужен сэр Годдард. Но только он, как и его люди, еще спит.
Пэкстон демонстративно вскинул голову, посмотрел на высоко поднявшееся солнце и подумал, что, судя по всему, замок доверен ужасным разгильдяям, ведь была уже вторая половина дня. Обернувшись, он отметил, что ворота охранял уэльсец. — Ну, так разбуди его, — распорядился Пэкстон. — И скажи, что я прибыл. Я встречусь с ним в зале.
Передав поводья, Пэкстон сделал знак сэру Грэхаму. Они прошли через двор, направляясь туда, где их ждала Алана из Лланголлена.
Высокий, самоуверенный Пэкстон, войдя в дверь и сняв боевой шлем, поправил густые блестящие черные волосы. Приятель его следовал за ним.
Алана безо всякого труда сразу же определила, который из мужчин Пэкстон де Бомон.
Гордый — это он. Гордый и властный.
Надменно, как показалось Алане, оглядел он просторную залу: от пола до потолка, от стены до стены. Увиденное, судя по всему, не произвело на него особого впечатления: все здесь было из кожи и, вероятно, не в его вкусе. Но если он хоть отдаленно знаком с уэльсцами, то наверняка должен знать, что в этих краях излишество не в чести и, наоборот, очень ценится скромность.
Лишь изучив обстановку, Пэкстон перевел взгляд на хозяйку. Затем он направился к ней плавным, чуть тяжеловатым шагом: так мог двигаться только мужчина, воин.
Больше всего Алана желала, чтобы этот человек не оказался на самом деле таким проницательным, каким выглядел в первые минуты. Она молча, со скорбным лицом, ждала, когда он приблизится.
— Насколько понимаю, Алана из Лланголлена? — вежливо спросил Пэкстон, остановившись на почтительном расстоянии.
— Да.
Чуть склонив голову набок, он пристально посмотрел на Алану. Алана с первых же мгновений была зачарована его темно-голубыми глазами и длинными черными волосами. Ее сердце забилось чуть быстрее. Столь неожиданная реакция Алану смутила и одновременно удивила.
— Меня зовут Пэкстон де Бомон, я рыцарь и вассал Генриха, короля Англии, герцога Нормандского и Аквитанского. Кроме того, я имел возможность считать себя знакомым и даже другом вашего ныне покойного супруга. Прошу принять мои самые искренние соболезновения. Его кончина — огромная потеря для меня.
Привычным усилием Алана выдавила из глаз слезы и через влажную пелену посмотрела снизу вверх на Пэкстона.
— Благодарю вас за столь необходимые мне слова утешения. Минуло уже полгода, но я так остро чувствую утрату, как если бы все произошло лишь вчера.
Алана тяжело вздохнула — то была еще одна из превосходно отработанных уловок, которая должна была произвести впечатление.
— К сожалению, — после недолгой паузы продолжила она, — что случилось, то случилось, и ничего теперь не изменить.
— Я очень сожалею.
Его тон был резким. Алана усомнилась, что он поверил в искренность ее слов. Она внимательно посмотрела на него, однако лицо Пэкстона было непроницаемо. Алана старалась быть очень осторожной.
— Слышала, будто бы вы привезли с собой священника, — с любопытством спросила она. — Правда ли это?
— Да, это правда. Неужели его присутствие так беспокоит вас?
— Нет, конечно, — поспешила заверить его Алана, отметив про себя, что Пэкстон как будто оправдывается. — Все дело в том, что священнослужители не балуют нас визитами. И я подумала, что хорошо было бы отслужить заупокойную по Гилберту.
— Убежден, что отец Джевон согласится на ваше предложение. Я передам ему вашу просьбу. Сейчас, насколько мне известно, он осматривает часовню. По крайней мере, когда я в последний раз видел его, он направлялся именно в сторону часовни.
Алана крепко сжала зубы. Может, конечно, она и ошибается, однако из слов Пэкстона она сделала вывод, что даже прибывший священник считал обитателей замка толпой дикарей, вполне могущих позабыть про дом Божий. Иначе как можно объяснить, что священник без промедления устремился в часовню.
Если отец Джевон и предполагал увидеть какую-нибудь ветхую лачугу, всю в паутине и в пыли, то его ожидало разочарование. В часовне был образцовый порядок. Так что священник мог не опасаться испачкать свою одежду.
Алана заставила себя скрыть гнев, помня, что должна выглядеть доброй и покладистой.
— Спасибо, — поблагодарила она Пэкстона. Алана пригласила гостей к столу: — Прошу вас, после долгого путешествия вы, я уверена, изрядо проголодались. Еда и вино поданы специально для вас. Прошу разделить с нами нашу немудреную еду, и пусть это угощение послужит знаком нашего доброго к вам расположения. Но прежде чем сесть за стол, я предложила бы вам вымыть ноги с дороги.
Пэкстон сверху вниз глянул на Алану и усмехнулся:
— Ноги?
— Ну да, таков здешний обычай. Мы предлагаем это всем гостям, когда хотим показать, что расположены к ним. — Она подняла голову, чтобы посмотреть на реакцию Пэкстона. — Вы как будто сомневаетесь? Неужели вас смущает такой обычай?
«Нисколько», — подумал Пэкстон. Хотя лично он предпочел бы с ног до головы вымыться в горячей воде.
— Нет, ваш обычай вполне приемлем для меня, только вот я не стал бы называть себя гостем. Ведь это слово подходит лишь к тем, кто приехал ненадолго…
Пэкстон не закончил фразы, потому что у дверей началась какая-то суматоха. Обернувшись, он увидел неопрятно одетого человека. Его сальные рыжие волосы были спутаны, многодневная щетина покрывала порядком осунувшееся лицо. Он остановился поодаль от стола. На нем были надеты лишь исподние да кольчуга.
— Кто тут Пэкстон де Бомон?! — выкрикнул он, не вполне твердо держась на ногах.
У Пэкстона заходили желваки. Наверняка этот человек не был сэром Годдардом.
— Это я, — отчетливо и громко ответил Пэкстон.
Покачиваясь, этот странный человек направился было к сэру Грэхаму, который находился ближе всех к дверям, затем не слишком уверенно двинулся в сторону Пэкстона. Его босые ступни шлепали по ароматной траве, устилавшей пол в зале. Одолев полпути, он зацепился за край расположенного в центре камина и застыл как вкопанный, привлеченный ароматом дымка, поднимавшегося от огня к потолку.
— Значит, это ты Пэкстон де Бомон? — осведомился он, приблизившись к рыцарю.
Затхлое сивушное дыхание человека заставило Пэкстона отпрянуть.
— Значит, я, — сказал Пэкстон, заметив, что выцветшие голубые глаза человека были влажными и налившимися кровью. — А вы, насколько я могу судить, сэр Годдард.
— Да. Это что, Генрих вас сюда прислал?
— Прислал.
Годдард понимающе кивнул.
— Мало тут нам своих нахлебников, — проворчал он. — Пойдем со мной, я покажу, где тут размещается гарнизон.
Пэкстон был не на шутку поражен.
— У вас что же тут — отдельное помещение для гарнизона?!
— Ну, так…— прохрипел Годдард. Взгляд его остановился наконец на Алане, и глаза Годдарда сузились. — Только так и можно быть уверенным, что во сне всех нас не перережут.
От Пэкстона не укрылась воинственность Годдарда, и он посмотрел на Алану, стоявшую рядом с Годдардом. Ее темные, с длинными ресницами глаза, покорившие его сердце с первого же мгновения, смотрели в пустоту.
— Вы что же это, стало быть, опасаетесь за свои жизни? — осведомился он у рыцаря.
— Давно известно, что ни единому уэльсцу никогда и ни в чем нельзя доверять.
— Да, но ведь двор так и кишит ими, — сказал Пэкстон. Он не хотел спорить со своим новым знакомым, но ему был интересен ответ начальника гарнизона. — Почему же это так, если вы не доверяете этим людям?
— Все это дело рук сэра Гилберта. Его и жены. Она этих людей и подбирала. И будь этот дурак поумнее, отошли он бездельников в леса, где прежде они и жили, уж наверняка был бы сегодня жив и здоров.
Пэкстон обратил внимание, что в продолжение всего разговора Алана слушала не шевельнувшись, не изменившись в лице. Она и вправду была прекрасна. Такой красавицы Пэкстону еще не приходилось встречать. Пэкстон готов был признать, что такую красивую женщину многие мужчины, да и сам он, были бы не прочь заполучить в жены. А способна ли она на предательство и коварство — это уже другой вопрос. В этом и предстояло ему разобраться.
— Так вы говорите, что ее люди виновны в смерти Гилберта?
— Не они, она, — объявил сэр Годдард, сильно покачиваясь из стороны в сторону. — Не прыгни он за ней в реку, нам не пришлось бы вылавливать его тело день спустя. Она виновата, что его сейчас нет с нами.
Слова Годдарда насторожили Пэкстона, хотя никаких доказательств у того не было. Алана же напряглась и ненавидящим и одновременно осуждающим взглядом посмотрела на сэра Годдарда.
— Как обычно, вы не в себе после ночной пьянки, — возмутилась она. — Именно поэтому сейчас, в который уж раз, выплеснулась та ненависть, которую вы испытываете к моему народу. Скажите-ка лучше сэру Пэкстону, почему вы не отправили всех нас в лес. Ну же. Расскажите ему, пусть он послушает.
Сэр Годдард поморщился. Затаенная злоба сверкнула в его взгляде. Пэкстон почувствовал, что Годдард так недоброжелателен к Алане не без основания и дело тут не в одном только наследстве. Пэкстон все же вмешался в их разговор, когда понял, что рыцарь не намерен отвечать.
— Ну-ка выкладывайте, почему все эти уэльсцы находятся здесь?!
Годдард перевел взгляд на Пэкстона, и, пока поворачивал голову, его заметно качнуло в сторону.
— Я не обязан отвечать.
— Неужели? Вы, сэр, ошибаетесь. Я требую, чтобы вы ответили — и немедленно.
— Кто же это, интересно, уполномочил вас требовать от меня объяснений?
— Король Генрих. Да и сам я настаиваю на объяснении.
Сэр Годдард не мог скрыть крайнее недоумение.
— Сам?! Уж не хотите ли вы сказать, что сделались правителем на этих землях?
— Именно — на этих землях. И мне должны подчиняться все, кто находится здесь, — объявил Пэкстон. — В том числе и ты. Ну, отвечай же, или я прикажу тебя связать и перебросить через частокол башкой вперед!
Годдард издал ворчливый, явно недовольный звук и лишь затем сказал:
— Тут нет никакого секрета. Все эти уэльсцы находятся здесь как рабочая сила, чтобы содержать замок в надлежащем виде. Ведь рыцарям не пристало заниматься грязными работами, так ведь?
— Наверное, им платят за эту работу?
— Их кормят, а также дают возможность спать под крышей.
— Они что же, по своей воле могут уходить отсюда и возвращаться сюда? — продолжал выведывать Пэкстон.
— Если вы желаете знать, держат ли их в этих стенах как заключенных в тюрьме, тогда я скажу: нет.
— Вынуждена с вами не согласиться, — перебила его Алана. — Ведь никто из этих людей не смог покинуть замок, с тех пор как попал сюда. Исключая случаи, когда кто-нибудь получал на работе увечье. Или если не случалось иной неприятности.
— Если вы намекаете на молодого Алдвина, — тотчас же поспешил парировать сэр Годдард, — так его наказали за воровство.
— Да ведь он и взял-то всего лишь еды на пару дней, чтобы не умереть с голоду, пока доберется домой к умирающей матери! — воскликнула она. — Когда вы его наказывали, то меньше всего думали о справедливости. Вы чудовищно жестоки!
— Я поступил справедливо, — не унимался сэр Годдард.
— Сначала высекли его, а затем отрубили правую руку?! По-моему, такое наказание не может быть морально оправдано ничем. Тем более что он и преступления-то никакого не совершил.
— Он получил как раз то, что заслуживал, — рявкнул рыцарь.
— Почему? Лишь только потому, что он уэльсец?!
Пэкстону было известно, что Генрих издал специальный закон, согласно которому с ворами следовало поступать по всей строгости. И сэр Годдард явно действовал подобным образом. Однако в данном случае наверняка требовалось проявить чуть больше снисходительности. Ведь этот юноша не был воином, и, стало быть, он не нарушил воинский долг, отправившись к умирающей матери. Кроме того, Пэкстон вовсе не был уверен, что в замке было настолько плохо с провизией, что два куска хлеба и кусок сыра, пропавшие из кладовой, могли бы создать серьезную проблему.
И потому напрашивался единственный вывод, что рыцарь намеренно дал волю своей жестокости. Предположение, что юноша был покалечен лишь потому, что был уэльсцем, — такое предположение звучало вполне правдоподобно.
Из-за жестокости рыцаря обстановка в замке резко обострилась. Враждебность и недовольство уэльсцев в любой момент могли обернуться мятежом. Понимая, что этого допустить он не должен, Пэкстон принял решение.
— Сэр Годдард, объявляю вам, что с данной минуты вы освобождены от выполнения обязанностей по охране крепости. Так что можете сразу же отправляться к себе и упаковывать вещи. Надеюсь, что уже через час вы покинете этот замок.
— И сделаю это с удовольствием, — заявил Годдард. — А вам лишь могу сказать: добро пожаловать в этот затхлый уголок земли, кишащий разным сбродом. И запомните — это проклятая земля. Я ума не приложу, почему Генриху так уж важно сохранить свою власть над этим краем. И я предупредил вас, Пэкстон де Бомон. А от этой сучки лучше держаться подальше, иначе вас постигнет та же участь, что и ее мужа.
Пэкстон наблюдал, как Годдард, сделав разворот кругом, покачиваясь направился к выходу. И вдруг он почувствовал, что его локтя коснулось что-то легкое и мягкое. Он посмотрел на свою руку в том месте, где оказалась миниатюрная ладонь. Мгновение спустя он обнаружил на себе взгляд чарующих глаз… В этом взгляде всякий мужчина без труда прочел бы волнующее обещание, такое обещание, которое завершается исступлением, сумасшествием и экстазом.
Реакция его была непроизвольной. Желание вмиг наполнило кровь.
Пэкстон удивился такой мгновенной реакции, но теперь он прекрасно понимал, чем именно привлекла Гилберта эта красавица Уэльса. Едва просматривающиеся женские формы, скрытые сверху головной накидкой, а от шеи до пят — туникой из шерсти, отделанной гарусной тесьмой, тем не менее, казались весьма привлекательными. Ну а что касается ее лица, то под маской скромности и скорби угадывалась сущая соблазнительница, правильнее даже было бы сказать — совратительница. Но все-таки интересно, причастна ли она к смерти мужа?..
Пэкстон оказался как бы внутри облака, сплошь состоявшего из желания. И вот через эту завесу он вдруг услышал собственное имя.
— Я вам так благодарна, что вы отослали этого Годдарда подальше. С тех пор, как погиб Гилберт, он вел себя чрезвычайно грубо, вечно демонстрировал свое ко мне отношение. Честное слово, я очень признательна Генриху за то, что он назначил вас нашим новым правителем.
«Держись подальше от этой сучки», — вспомнил он слова сэра Годдарда и почувствовал сильное желание оказаться вдалеке от этой чарующей сирены — прежде чем она полностью овладеет его волей.
Иначе Пэкстону суждено погибнуть, как это уже случилось с его другом.
Пэкстон понял, что ему нужно проинспектировать весь гарнизон, чтобы определить, кто из стражей должен унаследовать за Годдардом, а кто может остаться в крепости.
Убрав ладонь Аланы со своей руки и намереваясь отправиться по делам, Пэкстон вдруг попытался представить, как именно мог выглядеть Гилберт, вытащенный из воды.
Правда.
Чего бы это ему ни стоило, Пэкстон намеревался узнать ее.
— Сегодня, Алана из Лланголлена, вы можете благодарить небо за то, что Генрих сделал меня новым правителем здешних краев, — произнес он сдавленным голосом. — Но только имейте в виду, что я вовсе не намерен облегчить вам жизнь. Напротив.
Ему хотелось посмотреть, как Алана воспримет его слова, однако она и бровью не повела. Тогда он продолжил:
— Власть моя весьма велика. Все в этих краях будут обязаны подчиняться моим распоряжениям. Вы поймете, что я вовсе не так груб, как сэр Годдард. Но если обстоятельства того потребуют, я буду действовать столь же решительно и безжалостно, как и он… — Пэкстон взял большим и указательным пальцем ее за подбородок, чтобы она внимательно слушала его. — Благодарны ли вы? Мы встретимся через некоторое время, и тогда у вас будет возможность высказать мне свои чувства. Готов держать пари, что вы уже не будете так же рады мне, как сейчас.
С этими словами он вышел из залы.
Глава 2
Время, что было отведено сэру Годдарду для сбора его вещей, подходило к концу.
Алана внимательно следила за рыцарем. Движения его были резкими, что свидетельствовало о мрачном настроении.
— Хорошо, что эта мразь убирается отсюда, — услышал Пэкстон голос возле своего уха. Это был Мэдок.
— Именно, — поддакнула Алана, с некоторым опозданием задумавшись над тем, что она слишком уж откровенна.
Конечно, она хотела, чтобы Годдард покинул замок, и, тем не менее чувства ее были неоднозначны. Ведь, если рано или поздно правда всплывет, ей придется ох как не сладко.
С одной стороны, она испытывала радостное облегчение при одной только мысли о том, что ненавистный для нее человек вскоре уберется из замка. И в то же время Алана опасалась, что Пэкстон окажется для нее еще более неудобен, чем сэр Годдард.
Встретимся через некоторое время… Готов держать пари, что вы уже не будете так же рады мне, как сейчас…
Слова Пэкстона де Бомона не давали ей покоя. Алана сомневалась, что он будет столь же коварен в отношениях с ее людьми, как и сэр Годдард, но она не знала, как сложатся отношения у Пэкстона с ее соплеменниками уэльсцами.
Решительный и безжалостный. Так он понимает справедливость?
Пэкстон пообещал, что при нем не будет никаких варварских наказаний. Видимо, он имел в виду жестокие избиения и отсечение конечностей в наказание за провинности. Однако он ясно дал понять, что судить провинившихся он намерен строго. Не оказалось бы, что вместо пыток он будет сразу уничтожать подозреваемого в совершении преступления!
Она перевела взгляд на человека, занимавшего сейчас все ее мысли, и была поражена тем, что предстало ее взору.
В лучах яркого солнца казалось, что вокруг головы Пэкстона застыло иссиня-черное сияние. Его длинная кольчуга на солнце переливалась и сверкала, делаясь похожей на большой серебряный кокон, вобравший тело Пэкстона от плеч до колен.
Неземное создание, — первое, что пришло ей в голову. Однако в следующую же секунду, когда Алана вспомнила, что он нормандец, она спохватилась и решила, что если уж он на кого сейчас и похож, так именно на одного из демонов ада.
Алана внимательно пригляделась к Пэкстону. Находившийся сейчас в какой-нибудь полудюжине ярдов от нее, рыцарь казался свободным и раскованным, как если бы ничто в этой жизни по-настоящему не огорчало его.
Но лишь глупец мог подумать, что этот человек столь беззаботен и неосторожен, каким казался в данную минуту. Пзкстон ни на мгновение не расслаблялся и готов был в любой момент ответить на всякое враждебное действие. Он был сильным мужчиной и опытным воином. О, как бы Алана хотела, чтобы сострадание и понимание были ему столь же свойственны, как сила воли и разум.
Почувствовав, должно быть, ее пристальный взгляд, Пэкстон обернулся. Их глаза встретились… Между мужчиной и женщиной пространство вдруг наполнилось мощной энергией, и это свидетельствовало о приближении бури.
А всякая буря приносит не только живительную свежесть, но и опасность, — это Алана хорошо знала, ведь в краю, где она жила, сильные ливневые дожди не были редкостью.
Эта мысль не на шутку испугала ее. Алана поспешила отвести взгляд, но сделала это недостаточно проворно. Она и вовсе смутилась, увидев, что Пэкстон уверенно направился в ее сторону. Остановился он, лишь, когда их разделяли какие-нибудь полторы ширины ладони.
— Насколько я могу судить, вы ждете, не дождетесь, когда этот сэр Годдард уберется отсюда, — произнес он.
Алана не смела взглянуть на него. Странное волнение, которое она испытала, все еще не улеглось. Она чувствовала себя чрезвычайно незащищенной. Достаточно поднять голову, встретиться взглядом с этим человеком — и от всей ее самоуверенности не останется и следа.
Именно в это мгновение Алане пришло в голову, что такой человек, как Пэкстон, вполне способен добраться и до ее самого страшного секрета. Он казался ей необыкновенно проницательным, она чувствовала, что мужчина с таким взглядом, если уж захочет вызнать — вытянет из нее всю правду о случившемся. Положение Аланы было весьма непростым, ибо за одной лишь ошибкой может последовать подлинная катастрофа.
— Как бы я желала, чтобы уже через мгновение его тут больше не было, — глядя прямо перед собой, произнесла Алана.
— Насчет «мгновения» не знаю, но смею вас уверить, что весьма и весьма скоро он уберется отсюда.
В это время несколько спутников сэра Годдарда уже оседлали коней. Примеру их вскоре последовали и остальные.
— Никто здесь скучать без него не будет, — сказала Алана, наблюдая за тем, как Годдард напоследок проверяет крепление седла. — Он вел себя здесь как животное.
— Что ж, может быть. Только не получилось бы так, что, когда сэр Годдард покинет замок, вы об этом пожалеете.
— Вот этого то уж точно не будет.
— Точно? — переспросил он. — Это сейчас вы так думаете, но как только узнаете меня получше, то, возможно, очень захотите, чтобы он вернулся.
Напрочь позабыв о своем решении не встречаться взглядом с Пэкстоном, Алана повернулась в его сторону. Неужели же ее опасения были не напрасны? Может ли такое быть, что этот человек доставит ей еще больше неприятностей, чем сэр Годдард? И хотя в голосе Пэкстона прозвучала явная угроза, лицо его оставалось по-прежнему спокойным.
С той минуты, как Пэкстон покинул залу, настроение его явно улучшилось. Алана заметила, что губы его чуть тронула улыбка и на загорелых щеках показались ямочки.
— Я нарочно сказал это, чтобы вы посмотрели на меня.
Она растерянно заморгала.
— Чтобы посмотрела?
— Ну да. Когда мы с вами разговариваем, вы почему-то стараетесь не смотреть мне в глаза. Хотел бы я знать почему.
Ответ же был прост. Пэкстон очаровывал и вместе с тем пугал Алану. И хотя она ни за что на свете не призналась бы ему в этом, она испытывала именно такие чувства.
Вот опять — она взглянула на него и смутилась: его глаза были прозрачны и чисты, как ясное утреннее небо. И в следующее же мгновение она услышала крик, мощный, как раскат грома.
Звук отозвался звоном в ушах, а земля под ее ногами, казалось, дрогнула.
— Миледи! — что есть сил закричал Мэдок.
Она успела увидеть огромного боевого коня, который стремительно несся на нее, и во все стороны от него летели комья земли.
И в тот самый момент, когда Алана поняла, что ей суждено быть заживо раздавленной, Пэкстон отважно ринулся между нею и конем сэра Годдарда. Хотя в последний момент всадник попытался сдержать коня, было уже слишком поздно. Конь сильно ударил Пэкстона в грудь. Пэкстон, однако, сумел ухватиться за уздечку, что позволило ему самому удержаться на ногах и одновременно остановить взвинченную лошадь.
Ни слова не произнес сэр Годдард в качестве извинения за тот переполох, виновником которого он оказался. Как ни в чем не бывало сэр Годдард заявил:
— Ну вот, мы готовы отправляться в путь.
— Давно пора, — пробурчал Пэкстон, отпуская узду. — Не позднее завтрашнего вечера ты должен уже быть на месте.
— Мы прибудем в замок Честер намного раньше. Уж это я вам могу обещать. — Сэр Годдард посмотрел на Алану, затем вновь перевел взгляд на Пэкстона. — И вот что еще. Мой вам совет: когда ложитесь спать, меч свой кладите рядом. Иначе как бы ваш сон не сделался бессрочным. — И ловко развернув коня, пустил его легким галопом в сторону надвратной башни.
Алана облегченно вздохнула, лишь когда сэр Годдард и его спутники выехали наконец за ворота замка и створки ворот оказались плотно закрыты. Она решила, что непременно отблагодарит Пэкстона за то, что он встал между ней и конем, который наверняка затоптал бы ее. Но, подумав, решила все-таки промолчать.
Пэкстон же помрачнел: ранее испытанные к Алане сентиментальные чувства улетучились. Лицо его посуровело: глаза стали холодными, губы сжались; мускулы его сильного тела напряглись. Уж наверняка предупреждение сэра Годдарда имело под собой некоторое основание. Посмотрев на Пэкстона, Алана поняла, что не время сейчас благодарить его. Ответ Пэкстона, возможно, будет не менее суровым, чем слова, сказанные ей в зале.
— К вашему приезду было выставлено угощение, которое наверняка уже давно остыло. И все-таки, не согласитесь ли перекусить? — предложила она, чувствуя себя спокойнее и увереннее.
— А моих людей это тоже касается? — официальным тоном задал он вопрос.
— Конечно же, и они уже поели. Все, кроме священника. Я так и не сумела пока с ним повидаться. Думаю, что он все еще в часовне.
— Тогда пусть убирают со столов. А священник поест позднее.
— Но вы, должно быть, проголодались. И уж почти наверняка ваше горло пересохло.
— Я перекушу, когда будет ужин. А сейчас у меня есть более неотложные дела.
Резко развернувшись, он зашагал по двору. Алане лишь оставалось проводить его взглядом.
— Ну, как он вам показался? — спросил ее Мэдок, едва только Пэкстон скрылся за дверью помещения, где квартировал гарнизон.
— Трудно пока сказать. — Алана испытывала тревожное чувство, причем тревога ее постоянно нарастала. — Надеюсь, Мэдок, что его поспешность объясняется лишь желанием поскорее познакомиться с гарнизоном и тем, что его интересует, как обстоят дела по хозяйству. Молю Бога, чтобы эта его торопливость не оказалась связанной с Гилбертом. С причиной его гибели.
— И вы, что же, не видели и не слышали ничего подозрительного ни до трагедии, ни после, когда сэра Гилберта вытащили из воды? — спросил Пэкстон.
Мужчина покачал головой.
— Нет, сэр. Леди Алана прямо-таки обезумела от горя… Как и все остальные, она так горевала, так горевала, когда узнала о случившемся.
— Ее слезы были неподдельны?
— Насколько я могу судить — да. Я бы так и сказал: она горевала искренне. — Человек перевел дыхание. — Скажу еще, что она хоть и очень переживала, но настояла на том, чтобы ей было позволено самой обмыть и обрядить покойного. Думаю, лишь из чувства глубокой любви она пошла на этот шаг.
Разочарованный, Пэкстон поскреб в затылке.
— Что ж… Может, оно и так. — Поднявшись с небольшого, изрядно поцарапанного столика, который служил ему сиденьем, Пэкстон сказал: — Спасибо за помощь. Можешь быть свободен.
Посмотрев вслед уходящему молодому солдату, Пэкстон подумал о том, что за столько времени не сумел выяснить ничего существенного. Он расспросил почти всех солдат гарнизона о том, что каждый из них думает о смерти Гилберта. И все они рассказывали приблизительно одно и то же. И только что опрошенный молодой солдат тоже не сказал ничего нового.
Дверь закрылась за последним, двадцатым солдатом; два десятка охранников сумел отобрать из всего гарнизона Пэкстон, чтобы те продолжали служить в крепости. К явному огорчению Пэкстона, после всех расспросов он так и не получил доказательств того, что смерть Гилберта была лишь несчастным случаем, как об этом сообщила Генриху Алана.
И это настораживало Пэкстона.
Несмотря на пристрастие сэра Годдарда к вину, этот человек не был глуп. Что-то наверняка давало ему основание опасаться за свою жизнь, как и за жизнь остальных воинов Генриха. Что-то ведь натолкнуло Годдарда на мысль о том, что гибель Гилберта не случайность…
Пэкстон уже успел пожалеть, что столь поспешно отослал рыцаря в Честер, где находился молодой эрл Хью, под чьим началом служил сэр Годдард, Конечно, следовало не спешить с его отправкой и как следует, в подробностях расспросить рыцаря о том, что именно тот думает о смерти Гилберта. Теперь приходилось выспрашивать, собирать сведения по крупицам, не имея возможности надеяться хоть на чью-нибудь помощь. Что ж, ему самому придется все выяснить, и начнет он с расспросов Аланы из Лланголлена.
Гулкий булькающий звук нарушил тишину комнаты, — это напомнил о себе голодный желудок.
— Сколько времени? — осведомился Пэкстон у сэра Грэхама.
Рыцарь вышел из угла комнаты, где стоял все это время, не проронив ни слова.
— Уже совсем стемнело. Полагаю, что ужин давно уже ждет нас. Думаю, самое время пройти в залу, иначе, когда мы придем, останутся одни только крошки да пустые блюда.
— Верно рассуждаешь, — согласился Пэкстон. Подгоняемые голодом, они вышли из комнаты на улицу. Проходя по двору замка, они услышали шум голосов, доносившихся из залы, а как только Пэкстон и Грэхам вошли, в нос им ударил приятный аромат жареного мяса. Желудок Пэкстона издал громкий вопль, и вопль этот походил на львиное рычание. Найдя за столом два свободных места, приятели уселись.
Пока Пэкстон ел, мозг его не переставал работать: виновна Алана или нет? Его волновало это не только потому, что Пэкстон хотел отомстить за покойного друга, — он боялся упустить возможность, которую предоставил ему Генрих.
Ведь третья причина, вынудившая Пэкстона отправиться в это путешествие, заключалась в том — и это больше всего привлекало удачливого воина, — что король пообещал своему вассалу сделать Пэкстона и возможных его наследников на веки вечные повелителями этой крепости, всех земель в округе, а также всех жителей, обосновавшихся на много миль вокруг замка. У короля было одно-единственное непременное условие: Пэкстон обязан добиться от уэльсцев, над которыми будет поставлен, чтобы те присягнули на верность королю Генриху.
Услуги Пэкстона Генрих оплачивал особо, и поскольку у Пэкстона не было и быть не могло ни малейшей надежды на получение какого-либо наследства, то перспектива сделаться верховным правителем обширнейших земель весьма и весьма ему улыбалась. Дело осложнялось лишь тем, что предложенные земли находились именно здесь, в Уэльсе. Ну, а сами жители Уэльса решительно не намерены были позволить кому бы то ни было приручить себя. И менее всего они готовы были к приручению со стороны нормандца.
Пэкстон вспомнил сейчас свою беседу с Генрихом две недели назад, — именно тогда ему было сделано это заманчивое и лестное предложение. И тогда, и теперь его волновал только один вопрос: примут ли жители Уэльса его в качестве правителя, а Генриха — в качестве своего верховного владыки?
Его волновало, сумеет ли он выполнить требование короля. Должно быть, Пэкстон каким-то образом показал свою неуверенность, потому что она не укрылась от Генриха. Недобро прищурившись, король усмехнулся и, глядя Пэкстону прямо в глаза, осведомился: неужели у такого рыцаря недостанет ума и силы воли, чтобы подчинить этих глупцов уэльсцев?..
— Вы отлично знаете, что я вовсе не дурак, да и силы воли мне не занимать, — явно обидевшись на подпущенную Генрихом шпильку, сказал Пэкстон.
— В таком случае послушай, что я тебе скажу, — заявил Генрих. — Ты отлично служил мне, и потому я хотел бы вознаградить тебя за верность. Мы с тобой хорошо знаем, что уэльсцы — народ совершенно непредсказуемый, а стало быть, понимаем, что выполнить мои требования тебе будет нелегко. Знаю, что тебе по душе моя награда, и я хочу облегчить тебе задачу.
При этих словах он сделал жест рукой, адресуя его облаченному в церковное одеяние священнику, который тут же окунул в чернильницу перо и застыл, ожидая, когда будут произнесены слова, которые нужно записывать.
Привычно откашлявшись, Генрих объявил следующее:
— Королевским декретом ты назначен в мужья Аланы из Лланголлена. Все, что ранее принадлежало ее покойному супругу, Гилберту Фитц Уильяму, равно как и все то, что она получила в наследство от умершего его величества Родри-ап-Дэффида — тем более что полученные ею земли находятся на месте, где ранее стояла старинная нормандская крепость, — так вот, все это переходит во владение сэра Пэкстона в день свадьбы последнего… А как только эта женщина сделается твоей женой, тебе будет не трудно заручиться поддержкой и ее народа.
Пэкстону вовсе не было по душе то, что ему обязательно нужно было жениться на той, которая, быть может, убила Гилберта. Кроме того, Пэкстон сомневался, согласится ли Алана из Лланголлена на это, ведь она — женщина Уэльса.
Сомнения Пэкстона очень рассердили Генриха.
— В тот самый день, когда Алана вышла замуж за Гилберта, она сделалась моей подданной, — рявкнул король. — И она будет подчиняться моим приказам, в противном случае ей придется пенять на себя. Что касается гибели Гилберта, мы до сих пор не знаем, происходило ли все так, как говорит она, и действительно ли он утонул, или же это было злодейское убийство. А потому, если она понравится и подойдет тебе, я советовал бы тебе взять ее в жены. Но если даже она тебе не подойдет, все равно женись на ней.
Ты можешь лечь с ней в постель, лишь когда захочешь, чтобы она зачала законного наследника. Если тебя не будут устраивать ее ласки, найдешь себе любовницу. Ну, а если позже тебе удастся выяснить, что не без участия Аланы из Лланголлена ее муж был отправлен на тот свет, — передашь ее мне, а уж я сумею отплатить ей за предательство.
Если не захочешь жениться на ней, что ж, твое дело. Я лишь подумал, что некоторая помощь с моей стороны не помешает. Потому и продиктовал сей декрет. Но учти, все, что я сказал, остается в силе: если она окажется виновной в гибели Гилберта, то судить ее буду я сам. Такое преступление не должно оставаться безнаказанным. Все ли тебе ясно?
Пэкстон ответил утвердительно.
Сделанное королем предложение было весьма заманчивым, тем более что это была мечта Пэкстона — сделаться правителем и хозяином собственной земли. Его смущало лишь главное условие: уэльсцы должны присягнуть Генриху на верность как своему королю. Если Алана из Лланголлена не будет ему помогать, то задача неизбежно станет невыполнимой.
Конечно, можно было избрать и другой путь. Он вполне смог бы силой оружия поставить уэльсцев на колени и держать их в повиновении. Беда лишь в том, что при таком положении дел награда, о которой Пэкстон мечтал, не будет столь привлекательной, ведь его жизнь тогда будет подобна битве.
Но, тем не менее в кожаном мешочке, прицепленном к поясу Пэкстона, лежал и дожидался своего часа вдвое сложенный пергамент с королевским указом.
Конечно же, Алана была очень красивой женщиной и, теперь он понял, желанной. Однако их брачный союз едва ли окажется удачным. Они ведь такие разные. И главным препятствием было недоверие.
Пэкстону необходимо удостовериться в ее непричастности к смерти друга.
Он оглядел залу, отыскивая женщину, занимавшую все его мысли, и наконец увидел ее, но не за столом, а возле стены.
Пэкстон неотрывно следил за ней: на него произвело впечатление, что женщина предпочла находиться среди своих соплеменников, не желая выделяться. Она прислуживала гостям: наполняла вином чаши, подкладывала желающим еду. Она старалась все время быть среди уэльсцев, которые, как считал Пэкстон, были недостойны даже находиться рядом с ней. Также он обратил внимание, что Алана старалась держаться подальше от места, где сидел он.
Вспомнив, что Алана во время их первой беседы во дворе замка не желала смотреть ему в глаза, Пэкстон задумался о том, что побуждает ее быть такой осторожной. Неужели один его вид заставляет ее нервничать?
Он не представлял, какие его слова или поступки могли вызвать у нее подобную реакцию. Если, конечно, она не…
— Ты все еще думаешь, что смерть Гилберта была спланированным убийством? — спросил сэр Грэхам, допив вино. — Из всего того, что мы услышали, ничто не указывает на убийство.
Эта фраза отвлекла Пэкстона от его раздумий. Сэр Грэхам, как и он сам, ужинал в молчании, склонив светлые волосы над тарелкой. Было очевидно, что Грэхам всецело поглощен событиями последних часов, а именно — беседой с двадцатью солдатами гарнизона.
Пэкстон подождал, пока приятелю вновь не наполнили кубок, но когда горлышко большой плоской бутыли с вином нависло над его собственным кубком, он жестом остановил человека, разливавшего гостям напитки. Дождавшись, когда слуга отошел на некоторое расстояние, Пэкстон сказал:
— Действительно, ничто не указывает на убийство. Однако ведь известно, что если кто-то очень захочет скрыть правду, это вполне может получиться.
Зеленые глаза Грэхама расширились.
— Это как?
— Давно известно, что слезы способны смягчить сердце мужчины, даже если эти слезы и показные.
— Значит, ты полагаешь, что Алана разыгрывает из себя безутешную вдову… и что она и есть преступница?!
— Я подозреваю именно ее.
— Подозрения — это еще не доказательства.
— Может, и так, — сказал Пэкстон и взглянул на Алану. — Можешь назвать это звериным чутьем, если угодно, но я уверен, что она что-то важное недоговаривает. Если она не убивала Гилберта, то уж ей наверняка известен убийца. Но, так или иначе, она имеет к этому какое-то отношение. И это я намерен со временем доказать.
— Я должна предупредить дядю; — шепнула Алана Мэдоку несколько часов спустя.
Они находились в дверях главной залы. Обитатели замка спали прямо на полу возле центрального камина.
— Будет лучше, если вы отправите одного из ваших слуг сделать это, — настойчиво сказал Мэдок, стараясь, чтобы его шепот был слышен одной только Алане. — Затея весьма рискованная. Я заметил, что, в отличие от своего предшественника, этот едва пригубил вино. Не исключено, что и сейчас он не спит. А уж если вас поймают в момент, когда вы будете выходить из калитки, то у Пэкстона могут возникнуть подозрения.
Алана взглянула на помещение, в котором расположились Пэкстон де Бомон и его люди. Из окон здания не пробивался ни единый луч света.
— Меня не поймают. Я не просто собираюсь рассказать Рису о том, что здесь происходит, но и намерена обсудить с ним некоторые другие дела.
— Тогда позвольте мне пойти вместе с вами, — не унимался Мэдок. — Ночной лес — это вовсе не то место, где молодой женщине можно находиться в одиночестве.
Она решительно покачала головой.
— Нет, Мэдок, я пойду одна.
— Тогда, если доберетесь до своего дяди, оставайтесь у него и даже не думайте возвращаться сюда. Не в пример сэру Годдарду, этот человек куда проницательнее. Если только он выведает правду…
Алана приложила палец к губам слуги.
— Я непременно должна буду вернуться сюда. Что бы там ни заявлял Генрих, эта земля — мое наследство. Она принадлежит мне, тебе, всем жителям Уэльса, кто обосновался в этих краях. И я вовсе не намерена уступать то, что принадлежит мне по праву. Не намерена я также и оставлять своих друзей один на один с этими псами. — Она еще раз оглядела весь двор, желая убедиться в том, что поблизости нет ни единой души. — Я вернусь еще до рассвета.
И прежде чем Мэдок успел привести какой-либо новый довод против ее намерения, Алана уже уверенно направилась к боковой калитке. Небо было затянуто облаками, и потому свет луны был очень тусклым. «Что ж, это только к лучшему», — подумала Алана, отлично зная, что ее натренированные глаза в такой вот полутьме смогут различить все, что нужно, не в пример этим нормандцам. Воздух был насыщен влагой, и она молила небеса, чтобы дождь не начался прежде, чем она переправится через реку и вернется в замок.
Она просто обязана добраться до Риса, чтобы предупредить и его и своих кузенов о том, что сэр Годдард покинул крепость. Он был человеком расхлебанным, главным образом оттого, что не расставался с кубком вина. Однако же преемник Годдарда был воином что надо, обладал всеми качествами, которых столь недоставало его предшественнику. Пэкстон де Бомон со своими людьми, поддерживаемый двадцатью солдатами гарнизона, которым дозволено было остаться в замке, вполне способны одолеть ее соплеменников-уэльсцев.
И дело вовсе не в намерении Риса организовать штурм, — просто она обязана была предупредить его, чтобы он оставался на противоположном берегу реки, подальше от крепости, которая возвышалась над долиной и девственным лесом. Больше им не придется запросто встречаться, как они встречались прежде и как рассчитывали встретиться сегодня, ибо риск был слишком уж велик.
Неслышной поступью Алана стремительно перебегала, останавливаясь в спасительной темноте лунных теней, которые отбрасывали постройки замка. Вскоре она уже вполне могла различить главные ворота замка. Присмотревшись и никого не увидев поблизости, Алана пустилась бегом. Но вдруг чья-то сильная рука, схватив за локоть, остановила ее. Испугавшись, она чуть было не закричала в полный голос, — хотела закричать, но лишь сдавленно вскрикнула и уставилась на схватившего ее за руку мужчину.
То был Пэкстон де Бомон.
— Что вам нужно?! — спросила она, одновременно пытаясь высвободиться.
— По-моему, это я могу задать подобный вопрос. — Он посмотрел на ворота, затем перевел взгляд на женщину. — Интересно, куда это вам так не терпится убежать в столь поздний час?! Или, может, ваш любовник ожидает сейчас в лесной глуши?
Сверкнув глазами в сторону мощно сложенного рыцаря, Алана сжала губы. Ну уж нет... Она скорее согласится умереть, чем ляжет в постель с новым мужчиной! Это было первое, что пришло ей в голову, но Алана тотчас же усомнилась, припомнив, что испытала она, увидев Пэкстона впервые.
— Я направлялась на могилу Гилберта! — отчаянно заявила она, выбрасывая из головы все прочие глупости.
— Куда-куда?!
— На могилу, — возмущенно ответила она. — За воротами, тут неподалеку, я приказала расчистить место в лесу. Сэр Годдард не позволял мне покидать замок. И потому мне приходилось дожидаться, когда он в очередной раз свалится пьяным, и под покровом ночи пробираться туда, чтобы на могиле помолиться об успокоении души моего супруга. Пэкстон молчал, причем молчание его настолько затянулось, что Алана восприняла тишину как выражение недоверия к своему объяснению. Но ее страхи рассеились, едва только Пэкстон сказал:
— Я вовсе не такой, как сэр Годдард. Вам бы хорошо запомнить это. Как только утром встанет солнце, мы вместе, вы и я, отправимся на его могилу и помолимся за него. А покуда отправляйтесь к себе. И чтобы вы не вздумали опять куда-нибудь улизнуть, я, пожалуй, провожу вас.
Шагая обратно, Алана думала о дяде. Она обязана найти возможность предупредить его.
Мэдок, вспомнила она. Только на него теперь и можно надеяться, ведь сама она теперь постоянно будет находиться под неусыпным наблюдением.
Впрочем, и Мэдок здесь не поможет, подумала чуть погодя Алана, сообразив, что Пэкстон де Бомон слишком умен и потому без труда раскусит подобный замысел. Кто-то другой должен передать весточку дяде. Тот, на кого не может пасть и малейшего подозрения.
Может быть, Олдвин…
Впрочем, едва ли… Он и так уже изрядно претерпел. И было бы слишком безжалостно подвергать опасности его жизнь. Но как бы там ни было, а Рис должен быть предупрежден.
Они подошли к двери, которая вела в залу. Алана ждала, что Пэкстон отпустит ее руку, но он как будто и не намерен был делать это.
— Вы еще чего-нибудь хотите? — после затянувшейся паузы осведомилась она.
— Хочу получить правдивый ответ. Алана вскинула голову.
— Ответ?! На какой же, интересно, вопрос?
— Действительно ли Гилберт сам утонул. Или все-таки это вы его убили?
Глава 3
Ответом Пэкстону было рассерженное молчание.
Закрепленные на специальных держателях факелы освещали внутренний двор замка. Однако в том месте, где стояли Пэкстон и Алана, царила темнота, и глаза Аланы ничего не могли сказать постороннему человеку. Тем не менее, Пэкстон чувствовал, что она рассержена.
Тянулись тягостные секунды, оба сохраняли молчание, но в воздухе как будто повис страшный вопрос: была ли Алана причиной смерти мужа? Он услышал, что Алана вздохнула.
— Что же, если вы хотите так думать, думайте! Если бы я не оказалась тогда в воде, если бы речной водоворот не подхватил меня, муж сегодня был бы среди нас. Но его нет, он лежит в могиле. Его взяла та самая вода, которая едва не отняла мою жизнь. Но я не заставляла его делать то, что он сделал. Он действовал по собственной своей воле. Так что можете обвинять меня, сколько угодно. Именно так поступал сэр Годцард. Да я, собственно, и не рассчитывала, что вы будете думать иначе.
Она вновь попыталась высвободиться, но сильные пальцы Пэкстона держали ее железной хваткой.
— Но я вовсе не сэр Годдард, — резко сказал он.
— Судя по всему, вы считаете виновной меня, — она дернулась, желая наконец освободиться. — Что ж, если не верите моему рассказу, можете спросить у кого-нибудь другого о событиях того дня. Спросите у солдат гарнизона, которые обнаружили тело моего супруга и перенесли его в крепость.
— Я их уже спрашивал.
Поняв, что из его рук так просто не вырваться, Алана перестала дергаться.
— Ну и что же?
— Никто из них ничего не заметил. Они считают, он просто утонул, — признал Пэкстон.
— И, тем не менее, вы предпочитаете не верить этим людям. Почему?
На этот вопрос Пэкстон был не в состоянии ответить. Что бы он мог сказать? Хотя у него и не было необходимых подтверждений, интуитивно он чувствовал, что именно она убила Гилберта. А если и не убила, то точно была причастна к смерти мужа.
Однако интуиция — слабый аргумент, особенно в глазах короля. Правда, Генрих придерживался той же точки зрения на происшедшее, что и Пэкстон.
— Вы, сэр, с предубеждением относитесь ко мне, — после долгого молчания сказала Алана. — И причина предубеждения одна-единственная: потому что я из Уэльса.
— Вы неправы.
— Неужели? Едва ли вы приставали бы с подобными вопросами к женщине нормандских кровей.
Обдумывая эти ее слова, Пэкстон молчал. Неужели она права? Окажись Алана нормандкой, может, и вправду подобных вопросов ей никто бы не задавал?..
— Вы вот все повторяете, что совсем не похожи на сэра Годдарда, — сказала она. — Но мне кажется, очень даже похожи. Вы и он имеете немало общего, во всяком случае, одинаковые предубеждения.
Эти слова Аланы подействовали на него как холодный душ. Первым побуждением было сразу же отмести все ее обвинения. Он хотел сказать, что вовсе ничего не имеет против нее и ее соплеменников, — однако подобных слов произнести он не смог. На самом деле он решил, что Алана виновата, даже раньше, чем впервые увидел ее. И причиной этого, как он теперь понимал, было ее наследство.
Пэкстон глубоко вздохнул.
— Ладно, снимаю вопрос. Более того, я приношу извинения за то, что задал его вам. Но вы, надеюсь, понимаете, что мне чрезвычайно трудно поверить, будто Гилберт утонул. Ведь он был отменным пловцом… Именно он научил меня хорошо плавать.
— Значит, в тот день его хороших способностей пловца оказалось недостаточно, — сказала Алана. — Ночью, перед тем как все случилось, прошел ливень, какого давно уже в этих краях не было. Течение сделалось чрезвычайно сильным, вся река напоминала кипящий котел. Я даже не заметила, что Гилберт прыгнул вслед за мной. Едва я оказалась в реке, меня потащило течение, и все силы я прилагала к тому, чтобы не уйти на дно. Меня охватил ужас, я думала, что утону. От нехватки воздуха было такое чувство, что легкие вот-вот разорвутся. Если бы не подвернулся обломок дерева на моем пути, за который я как-то сумела ухватиться, мне бы не выжить. Но счастье тогда было на моей стороне. И наоборот — отвернулось от Гилберта.
Пэкстон чувствовал, что Алану бьет дрожь. Голос женщины, пока она рассказывала, несколько раз срывался. Она вспоминала весь ужас того дня, вспоминала о том, как потеряла супруга, весь тот ужас, когда она сама чуть не рассталась с жизнью. Сердце Пэкстона дрогнуло, он почувствовал сострадание к ней.
Выпустив ее руку, он коснулся пальцами лица Аланы и почувствовал, что щека ее была мокрой от слез.
— Успокойтесь, миледи, и постарайтесь более не вспоминать о том дне. Сейчас уже поздно. Вам пора отдыхать. А завтра, как и договорились, мы вместе сходим на могилу Гилберта. А пока я желаю вам спокойной ночи.
— Завтра, — прошептала Алана. Повернувшись, она поспешила в залу замка.
Как только дверь за ней захлопнулась, Пэкстон облегченно вздохнул.
Кончики пальцев его были влажными. Слезы скорби. Но вот искренни ли эти слезы?
Как ни пытался, он не в силах был полностью освободиться от терзавших душу сомнений. И, конечно, определенную роль играл тот факт, что она была из Уэльса.
Ветер взъерошил его волосы, первые капли дождя упали Пэкстону на плечи, на землю. Он продолжал смотреть на дверь, не обращая внимания на крупные слезы природы. Он желал успокоиться, собраться с мыслями.
Вплоть до сего дня он сам не понимал, насколько сильны в нем предубеждения, — может, потому, что он вообще не думал, что у него есть какие-либо предубеждения. Впрочем, не один он был такой. Все человечество в той или иной мере было заражено нетерпимостью. Как ни грустно такое признавать, но это — сущая правда.
Пэкстон был так погружен в размышления об Алане и ее соплеменниках, что даже не чувствовал дождь, усиливавшийся с каждой минутой. Уже вымокнув до нитки, Пэкстон пришел к выводу, что само по себе ее наследство не имело большого значения. Ему следовало относиться к Алане непредвзято. В этом он пытался убедить себя.
Развернувшись, Пэкстон по лужам двинулся в направлении гарнизонного помещения.
Все его логические рассуждения оказались безрезультатными. В том ли было дело, что Алана — женщина Уэльса, или в том, что ему подсказывала интуиция, — но недоверие Пэкстона к вдове Гилберта не исчезало.
Трагедия или гнусное предательство — что было в действительности?
Пэкстон понимал, что не успокоится до тех пор, пока не выяснит правду.
Между пожухлыми прошлогодними листьями, намокшими и потому плотным слоем лежащими на земле, начали пробиваться к солнцу новые молодые побеги. Когда холодный речной ветер налетал на деревья, казалось, что весь лес машет кронами, приветствуя легкие пушистые облака, плывшие по небу. Волнистые хлопья тумана поднимались от быстрой реки, расположенной в низине, — однако туман бесследно таял, едва только первые лучи солнца освещали речную гладь. Воздух был наполнен свежестью, бодростью: сильный дождь, прошедший ночью, как бы очистил все вокруг.
Они находились сейчас на специально очищенном от деревьев пятачке леса. Алана со своего места хорошо видела склоненную голову Пэкстона, который, опустившись на колено возле самой могилы Гилберта, с закрытыми глазами читал молитву.
Стоявшая позади Пэкстона Алана обращалась к Богу со своей молитвой. Но если Пэкстон молился о душе Гилберта, Алана молилась о себе самой.
Делая остановки между именами поминаемых святых, она размышляла сейчас над тем, что с ней произошло бы, догадайся вчера Пэкстон последовать за нею в лес, через реку. Не останови он ее возле ворот, сейчас бы знал о встрече Аланы с Рисом. Она представила, как затаившийся за стволом дерева Пэкстон слышит каждое ее слово и узнает всю правду о том, что сделала Алана. Интересно, неужели Пэкстон убил бы тут же и ее, и ее дядю?
Особенно горячо Алана благодарила сейчас святого Дэвида, покровителя всех жителей Уэльса, с именем которого уэльсцы шли в бой с саксами. Алана искренне надеялась, что святой Дэвид и впредь будет защищать ее от Пэкстона де Бомона и всех мужчин.
Глядя сейчас на продолговатый могильный холмик, который отец Джевон освятил по просьбе Пэкстона, — при освящении также была отслужена месса, — глядя на этот холм, Алана была уверена, что если бы святой Дэвид вчера не уберег ее, то она находилась бы теперь в такой же могиле и смерть Гилберта была бы отомщена…
Рис… Она обязана предупредить его.
Прислушиваясь к шелесту реки, которая огибала утесы и ударяла в огромные валуны, расположенные чуть ниже по течению от места, где была могила, она думала о том, что в течение ближайших нескольких дней никому не удастся переправиться на другой берег.
Она решительно не знала, как ей поступить, и в раздумье кусала нижнюю губу.
Она понимала, что из-за ее неприхода в условленное место дядя будет переживать. Но хотя ее замыслам и не суждено было осуществиться, втайне Алана была рада тому, что ей не пришлось переправляться через реку. Ведь даже если в одну сторону она и сумела бы одолеть водную преграду, то обратно ей ни за что бы не вернуться. Она лишь молилась, чтобы Рис не отправился на ее поиски, и главное — чтобы ему не взбрело в голову одолевать этот бешеный поток. Под ногой ее хрустнула сухая ветка. Почти тотчас чья-то рука схватила ее повыше локтя, так что от неожиданности Алана даже вздрогнула. Резко обернувшись, она увидела стоявшего рядом Пэкстона. Алана была настолько погружена в свои размышления, что даже не заметила, как он поднялся и подошел к ней. Лицо его было скорбным.
— Я несколько раз окликнул вас, но вы так сильно призадумались, — сказал он. — Наверное, вы опять вспоминали тот ужасный день.
Она взглянула на могилу с надгробьем из камня, на гладкой стороне которого была надпись. Мысленно испросив прощения у Бога за очередную ложь, она привычным усилием заставила глаза увлажниться.
— Когда бы я сюда ни приходила, всегда в памяти всплывает тот жуткий день. — Она подняла голову, чтобы Пэкстону были видны ее навернувшиеся слезы. — А как же иначе?
— Я очень хорошо понимаю вашу скорбь. Но вы не должны жить одним лишь прошлым. Иначе так недалеко и до беды.
Алана была не на шутку удивлена, когда Пэкстон вдруг пальцем вытер с ее щеки слезы. Сколь ни быстрым оказалось его прикосновение, она опять успела почувствовать, что руки у него нежные. Еще ночью Алана заметила это. И как прошлой ночью, она поймала себя на мысли, что его мягкое обращение производит на нее довольно сильное впечатление. Алана боялась признаться в этом самой себе.
Сердце ее отчаянно забилось, внезапно кровь прилила к щекам, и она почувствовала, что ей не хватает воздуха. Ни один мужчина прежде не вызывал у нее таких чувств. Справившись с нахлынувшим волнением, она отругала себя за то, что так реагирует на появление Пэкстона. Ни прошлой ночью, ни тем более сейчас она не желала более думать о нем.
Отняв руку от ее лица, Пэкстон сказал:
— Благодарю вас, что показали мне сюда дорогу и позволили проститься с Гилбертом.
— С вашей стороны было очень мило, что вы помолились за него, — ответила она, превыше всего надеясь, что Пэкстон не обратил внимания на то, что с ней происходило минуту назад. — Я уверена, что он был бы счастлив узнать, сколь высокого вы о нем мнения. Гилберт несколько раз с большим уважением произносил при мне ваше имя, однако я так ничего и не знаю про вашу с ним дружбу, равно как и о том, как вы с ним познакомились. А мне очень бы хотелось узнать об этом, если, конечно, вам не трудно было бы рассказать.
Он прищелкнул языком.
— Не вполне уверен, что он упоминал обо мне «с большим уважением», поскольку мы с ним все время боролись за первенство во всем. Но если оставить наше соперничество в стороне, то во всем остальном мы и вправду были друзьями.
Что же касается обстоятельств нашего знакомства, то мы с Гилбертом служили пажами, затем оба сделались оруженосцами в замке Варавиля, в Нормандии. Именно там мы обучались ратному мастерству, служа одновременно отцу и его сыну. Впоследствии мы сделались оруженосцами разных рыцарей, и только затем каждый из нас заработал свои собственные золотые шпоры.
В последний раз мне довелось встретиться с Гилбертом пять лет назад, когда по делам службы я был вызван в Кембриджский замок, это к северу от Дерби, в Англии. Я виделся с Гилбертом в Честере, где он служил тогда под командованием эрла Ранульфа. Я был рад, что мой друг счастлив и что дела у него идут нормально. — Пэкстон опустил голову. — Ну, а теперь я желал бы узнать и вашу историю. Каким образом вы повстречались с Гилбертом?
— Я находилась в замке, когда он с людьми прибыл сюда.
Пэкстон вздернул от удивления бровь, на лице его выразилось очевидное недоверие.
— То есть?! Не хотите ли вы сказать, что захватили принадлежащий Генриху замок?!
— Тогда Генрих еще не был королем. А Англией правил в те времена Стефан. Эта земля принадлежала моему отцу. Но в результате конфликта, сперва между Стефаном и Матильдой, затем между Стефаном и Генрихом, эта крепость на долгое время оказалась покинутой. Однако вместо того, чтобы вовсе ее уничтожить, мы решили поселиться тут. А когда мой отец умер, все это перешло ко мне по наследству.
— Я и говорю, что вы захватили замок Генриха.
Алану его слова рассердили.
— Как же это я могла захватить у него замок, который принадлежал именно мне?! Все вы такие, нормандцы: невежественные и охочие до чужого добра. Вам вечно мало того, что у вас есть, — вечно подавай вам еще и еще. Неужели вам никогда не приходило в голову, что на этих землях вас никто не ждет?!
— Отчего же, конечно, приходило. Но, тем не менее мы здесь, и мы намерены здесь остаться.
Алана поймала себя на мысли, что они, как боевые петухи, сошлись нос к носу. И поскольку для нее это была не самая благоприятная позиция, женщина сделала шаг назад. Гнев ее, однако, не улетучился.
— В один прекрасный день все попытки Генриха отхватить тут себе территории закончатся полным поражением. И всех вас тогда как ветром отсюда сдует. Но весь этот разговор лучше бы оставить. Ибо не ваш король, а эрл Ранульф послал Гилберта сюда, именно Ранульф считал своими эти земли. И, подобно Гилберту, он нынче также покоится в земле.
— Что, собственно, возвращает нас к разговору о Гилберте, — сказал Пэкстон. — Поскольку наследник Ранульфа Хью, граф Честерский, еще совсем ребенок, ему десять лет и потому он не в состоянии защитить свои владения силой оружия или силой своего ума, — именно поэтому Генрих взял на себя все тяготы по распоряжению тем, что принадлежит Хью. Именно поэтому я и нахожусь здесь.
На это Алане нечего было сказать. Граф Хью был шестилетним ребенком, когда умер его отец — отравленный, как рассказывали, Уильямом Певерилом, который не стерпел того, что его земли указом короля Генриха были отписаны Ранульфу.
Когда же весть о смерти Ранульфа сделалась общим достоянием, Гилберт был взволнован возможным восстанием жителей Уэльса, которые, чего доброго, могли напасть и на его замок. Граф Хью по малолетству был не в состоянии принять на себя общее командование, да и Генрих еще к тому времени не взошел на английский трон. Что же касается власти короля Стефана, то она в Уэльсе практически не чувствовалась.
В конце концов, выяснилось, что Гилберт беспокоился напрасно, потому что никаких беспорядков не произошло. Однако многие жители северной части Уэльса все-таки сделались свидетелями насильственных акций, когда Овэйн Гвинедд начал кампанию за освобождение своей родины от нормандцев.
— Что, вам, как я вижу, и ответить нечего? — осведомился Пэкстон после того, как молчание Аланы очень уж затянулось.
Алана встретилась с ним взглядом.
— Нечего. Все так, как вы говорите: замок принадлежит Генриху.
Сама она, конечно, так не думала и ответила подобным образом лишь для того, чтобы Пэкстон успокоился. Она решила не показывать своего недовольства. Ведь чем больше распространялась Алана на тему о том, кому принадлежат эти земли, тем более подозрительным становился Пэкстон. И потому она сочла за благо демонстрировать послушание и покорность. Так было лучше.
Пока длилось молчание, Алана и Пэкстон немного успокоились. Суровое лицо Пэкстона озарилось приятной улыбкой. Он явно радовался, что в словесной перепалке сумел-таки одержать верх.
Повернувшись, Алана зашагала прочь от могилы Гилберта. Пэкстон двинулся следом. Возле мощного старого дуба она обернулась и посмотрела на Пэкстона.
Он тоже пристально посмотрел на нее, затем — как если бы между ними не было никакого спора — ровным голосом спросил:
— Лланголлен — это не на юг ли отсюда? Он ведь на берегу реки, так?
— Именно.
— И сколько же миль до тех краев?
Она прислонилась спиной к стволу дуба, почувствовав легкое покалывание шершавой коры.
— Десять миль. А до Честера тоже немногим больше десяти миль — но на восток.
— Раз Лланголлен — место, где вы родились, как же тогда ваш отец мог утверждать, что эта земля принадлежит ему?
«Тоже хитрый вопрос», — подумала Алана. Ей было не так просто на него ответить. Вообще она с удовольствием бы выбросила из памяти все события, последовавшие за смертью Дэффида-ап-Синнана, всю разгоревшуюся тогда борьбу.
— В этих краях моя семья жила с незапамятных времен, не одно столетие, — ответила она. — Когда умер дедушка, мой отец получил наследство.
Она сочла за благо не рассказывать Пэкстону, что после смерти Дэффида два его сына не на жизнь, а на смерть столкнулись в борьбе за наследство. Роди, старший, и его родной брат — отец Аланы, который и оказался в итоге победителем, но победа досталась ему дорогой ценой — он заплатил за нее жизнью брата Хивеля. Если о каких-то событиях из прошлого Алана и хотела навсегда позабыть, так эта история была одной из таких. Хорошо еще, что ее кузен Гвенифер не гаил против нее злобы, — уже за одно это Алана благодарила судьбу.
— А что вынудило вас задать этот вопрос? — поинтересовалась Алана.
Он пожал плечами.
— Ваше имя и это место настолько несовместимы, что я просто захотел узнать. Считайте это любопытством. — Он сделал паузу. — Ваша мать, насколько я слышал, также умерла?
— Да. Она умерла, когда мне было лишь восемь лет. Отец умер, когда мне исполнилось четырнадцать. У матери была лихорадка, а с отцом — несчастный случай.
— Несчастный случай?
— Его сбросила лошадь.
— И у вас больше не осталось никого из родных?
— Отчего же. Про иных из них вы сами говорили. Большинство из них живут здесь со мной.
Нельзя сказать, что она говорила неправду. Она лишь позабыла упомянуть тех родственников, что жили за рекой. И вновь она подумала про Риса, искренне желая, чтобы он держался отсюда подальше.
Пэкстон подошел поближе.
— Должно быть, вы были очень юной невестой. Был бы жив Гилберт, я обвинил бы его в том, что он вытащил вас едва ли не из детской люльки.
Алана не сумела сдержать улыбки.
— Принимаю ваши слова как комплимент. Хотя когда мы с Гилбертом поженились, мне было больше, чем многим здешним невестам. А сейчас мне уже двадцать первый год.
— А выглядите на шестнадцать.
— Если бы Гилберт был жив, ему было бы двадцать семь. Полагаю, если вас одновременно сделали оруженосцами, стало быть, и вам сейчас столько же.
— Мне исполнится двадцать шесть в день, когда будет праздник Всех Святых Великомучеников. Я был способнее, чем Гилберт. И хотя мы практически в одно и то же время стали оруженосцами, ему пришлось несколько дольше дожидаться золотых шпор. Я ведь уже говорил вам, что мы всегда были соперниками.
Ему пришлось несколько дольше дожидаться.. Эта фраза запомнилась Алане.
— Вы сказали, что соперничали с ним. Но чтобы быть справедливой по отношению к Гилберту, должна сказать, что по-своему он был весьма способным. «Способным двуличником, — тут же подумала Алана. — И как раз из-за собственной лживости он и покоится сейчас в земле, вытянулся неподвижной куклой в своей могиле, и его едят черви».
— А скажите, — обратилась она к Пэкстону, — действительно ли ваши подозрения на мой счет улеглись? Если да, то у меня тоже есть несколько вопросов, которые я хотела бы вам задать.
— Например?
— Вы интересовались моими родителями. А кто ваши? И живы ли они сейчас?
— Мать жива. А отец умер восемь лет назад. Возвращался домой из последнего крестового похода, и по дороге на него напала банда разбойников. Какой-то прохожий обнаружил его тело на обочине дороги в двух милях от нашего дома. Отец лежал в канаве совершенно раздетый, бандиты унесли абсолютно все с собой. Нанесенные ему раны были серьезными, но не настолько, чтобы их нельзя было залечить. Однако в ту самую ночь, когда на него напали, в округе прошел сильный холодный дождь. Вода попала в легкие. Именно это и убило отца. — Пэкстон горестно покачал головой. — Меня до сих пор не перестает удивлять сам факт: отец проехал половину земли, сражался с ордами язычников, — даже чума не свалила его! И в Нормандию он вернулся целый и невредимый, разве с несколькими легкими царапинами — и скончался от крупа.
— Да, грустная история, — сказала Алана, подумав, что жизнь сплошь усеяна самыми причудливыми поворотами судьбы и никогда наверняка не знаешь, что случится в следующую минуту. — А ваша мать, она сейчас в Нормандии?
— Собственно, она в Аквитании. Она повторно вышла замуж и очень счастлива. Мой старший брат живет в Нормандии, ему очень повезло, у него жена и четверо детей. Судя по последним от него известиям, там все нормально.
Он как бы невзначай оперся рукой о ствол дуба — как раз возле головы Аланы. Пэкстон говорил и с каждым словом приближался к ней все ближе и ближе. Сейчас Алана видела перед собой его глаза, голубые и пленительно ясные. Она никогда не смогла бы позабыть ни эту дивную голубизну, ни того, с каким выражением Пэкстон смотрел на нее.
И опять дыхание Аланы участилось.
— Мне пора возвращаться в замок, — сказала она и выскользнула из-под дерева.
Пэкстон поймал ее руку.
— У меня к вам еще одна просьба. Я бы хотел посмотреть место, где все это приключилось.

Кросс Чарлин - Вечная любовь (Бессмертие любви) => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Вечная любовь (Бессмертие любви) автора Кросс Чарлин дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Вечная любовь (Бессмертие любви) своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Кросс Чарлин - Вечная любовь (Бессмертие любви).
Ключевые слова страницы: Вечная любовь (Бессмертие любви); Кросс Чарлин, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн