Коледин Василий - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Холли Эмма

Запретный плод


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Запретный плод автора, которого зовут Холли Эмма. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Запретный плод в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Холли Эмма - Запретный плод без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Запретный плод = 269.93 KB

Холли Эмма - Запретный плод => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Roland; SpellCheck САД
«Запретный плод»: АСТ, Транзиткнига; Москва; 2005
ISBN 5-17-031660-7, 5-9578-1797-X
Оригинал: Emma Holly, “Beyond Innocence”
Перевод: И. А. Никитенко
Аннотация
Незамедлительная женитьба младшего брата на богатой наследнице – единственное, что могло спасти семью Эдварда Бербрука от разорения. И казалось, на роль невесты более всего подходит очаровательная Флоренс Фэрли, приехавшая из провинции на лондонскую «ярмарку невест»...
Но чем дальше, тем отчетливее понимает Эдвард, что нареченная брата – именно та девушка, о которой он мечтал всю жизнь и которую полюбил с первого взгляда...
Эмма Холли
Запретный плод
Посвящается моей сестре Лори, которая поведала мне, каково быть старшим ребенком в семье. Без тебя не было бы этой книги!
Пролог
Л ондон , 1873 год
– С лакеем?! – Лицо Эдварда исказил гнев. – Тебя застукали в спальне с лакеем?!
Он вскочил из-за письменного стола, за которым сидел, и впился пальцами в полированную поверхность так сильно, что чуть не оторвал крышку. В голове стучала кровь. Он все еще не мог поверить в то, что сказал брат.
Фредди тяжело опустился в плетеное марокканское кресло и закинул ногу на ногу. Признание далось ему нелегко, и теперь он подавленно рассматривал свои ухоженные ногти, словно это могло защитить его от бури. Он молча сидел в этой беспечной позе, хотя внутренне был напряжен до предела. Ему казалось, даже ворот белоснежной рубашки душит его. Лицо с утонченными чертами было бледным и растерянным.
– Это всего лишь мимолетное увлечение, – попытался пошутить он. – Никогда не мог пройти мимо крепкой мужской задницы!
Эдвард метнул в него пламенный взгляд и опустился в свое кресло.
– Нашел время для шуток! – Он потер виски. – Да если бы я хоть на секунду поверил в то, что это правда, то давно бы выпорол тебя, как щенка.
Что-то в его тоне предостерегло Фредди от дальнейших признаний. Он выпрямился и незаметно вытер об штанины влажные ладони. Теперь в его позе не было и намека на недавнюю беспечность.
– Извини, я зря это сказал. Ты же знаешь, что у меня своеобразное чувство юмора. – Фредди помолчал. – И давай назовем происшедшее временным помешательством. Допустим, мной двигало глупое желание попробовать что-то новое.
Эдвард пытливо взглянул в лицо брата: от него не укрылось беспокойство, отчетливо слышимое за веселым тоном. Не стоило отправлять Фредди в Итон! Это было глупое, необдуманное решение! Что с того, что каждый мальчик рода Бербруков непременно должен был пройти обучение в Итоне! Его младший брат был слишком изнеженным и ранимым существом, и можно было предсказать заранее, что он не выживет в жестокой борьбе за существование. Недальновидный поступок, еще раз подумал Эдвард. Он должен заботиться о брате, потому что после смерти родителей остался его единственным опекуном. И ведь он хотел как лучше: без суровой школы Итона Фредди нелегко придется в обществе.
Он так задумался, что не заметил, как брат присел рядом, на краешек стола, и положил руку ему на плечо.
– Послушай, – грустно сказал Фредди, взъерошив ему волосы на затылке, – здесь нет твоей вины. Это же произошло не с тобой.
Эдвард громко вздохнул и повернулся к брату. Лицо его приняло обычное спокойное выражение.
– И кто же тебя обнаружил в столь... незавидном положении?
Фред чуть заметно вздрогнул и поджал губы. Указательный палец нарисовал на черной столешнице кружок, затем другой. Он явно медлил с ответом.
– Боюсь, что в этом и есть главная загвоздка, братец. Это был местный сквайр, приглашенный Фаррингдоном.
Хозяин дома задолжал ему крупную сумму, прямо-таки неприличную.
– Имя сквайра? – настойчиво спросил Эдвард.
– Сэмюэль Стокс.
– Пивной магнат, не так ли?
– Он самый, – покаянно ответил Фредди. – После того как он получил рыцарский титул, его стали уважать и приглашать на приемы. Та еще поганка, если верить Фаррингдону.
– Проклятие, это сильно осложняет дело! Еще бы ничего, если бы тебя поймал кто-то из друзей нашей семьи. Вероятно, все ограничилось бы выговором, но едва ли бы сор вынесли из избы. А это! Здесь недалеко до публичного скандала, братец. Хорошо еще, что не дошло до суда. Тогда бы твоя репутация была загублена.
– Вообще-то... – у Фредди перехватило горло и ему пришлось прокашляться, – вообще-то Стокс хотел именно этого. Он кричал, что я не уважаю законов Итона, что я наглец и шалопай.
– Господь милосердный!
– Меня спасло лишь то, что ему доложили, кто мой брат. – Фред многозначительно поднял брови. – Ты же знаешь, как уважают твое имя в тех кругах. Так что мне еще рано сдавать тебя на свалку!
– Очень мило, – хмыкнул Эдвард. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Похоже, предстоит спасать репутацию непутевого брата.
– Может, предложить им взятку? – неуверенно спросил тот. – Например, спонсировать их вступление в твой клуб?
– Что ж, – пробормотал Эдвард, пытливым взглядом изучая Фредди, – я встречусь с этим пивоваренным магнатом. Придется не только принять его в клуб, но и поставить его имя впереди самого Байта, чтобы замять этот скандал.
– Но...
Эдвард прервал возражения брата, положив руку ему на плечо. У Фредди были неплохие успехи – капитан команды по гребле, первый ученик по математике, однако все это не будет стоить и гроша, если позволить истории выплыть. Он никогда не даст младшему брату стать посмешищем в глазах общества.
– Фред, я не только предоставлю Стоксу место в клубе. Я дам ему слово, что подобная непристойность никогда не повторится. А ты должен будешь вести себя безупречно, чтобы не подставить меня под удар. Пора браться за ум, приятель. Заработать дурную репутацию очень просто, а избавиться от нее практически невозможно. Обещай, что сделаешь это!
Фредди не отвел взгляда. Он не произнес ни слова, и лишь плотно сжатые побелевшие губы выдавали борьбу, происходившую в нем.
– Тебе это удастся. Ты должен, черт возьми! – Эдвард замолчал, а затем продолжил более мягким голосом: – Тебе нужно только этого захотеть, братец, и все получится. Помнишь, как ты победил на соревнованиях в первый раз? Ценой тяжких усилий это стало возможным. А как ты учился плавать, помнишь?
Фредди фыркнул:
– Еще бы! Я поплыл потому, что очень боялся утонуть!
– Вот и теперь тебе стоит бояться, дружок. Все в жизни дается ценой тяжких усилий. Люди света не терпят тех, кто живет не по их правилам, и не прощают инакомыслия. Подобные вещи не должны становиться достоянием общественности.
– Поверь мне, Эдвард, меньше всего я хотел, чтобы это стало достоянием общественности, – тихо произнес Фред, отводя глаза. – А еще меньше я хотел втягивать в это тебя.
– Знаю. Но раз уж ты все-таки меня втянул, ты должен отвечать за свои поступки. Пресечь слухи не так-то легко. – Он вопросительно взглянул на брата. – Почему бы тебе не подумать о тех дебютантках, что выходят в свет? Это помогло бы очистить запятнанную репутацию.
– Уж и не знаю, кто из них согласится составить мне пару, если история будет предана огласке. – Фредди криво улыбнулся. – Знаешь же, как придирчивы мамаши этих юных созданий! Тем более что я младший сын – это сильно уменьшает мои шансы на успех.
– Н-да, братишка, это действительно проблема, – усмехнулся Эдвард. – Все великосветские матроны озабочены более всего финансовым положением будущего зятя.
Фредди натянуто улыбнулся и вздохнул. Конечно, он знал, что Эдвард никогда не бросит его в беде и, являясь его опекуном, будет содержать младшего брата. Фреду досталась лишь небольшая доля состояния матери, основной же капитал рода Бербруков перешел по наследству Эдварду, как старшему в семье. Разумеется, он позаботится о брате, выделив ему приличное содержание, но это не сможет обеспечить тому выгодное место на ярмарке женихов. Однако не это было причиной тяжкого вздоха. Видит Бог, он не желал спасать свою репутацию посредством такой жертвы, как быстрый брак. И Эдвард знал об этом.
– У меня нет выбора? – деловито осведомился Фред, пытаясь не выдать своего разочарования. – Клянусь, это будет нелегкой задачей – найти женщину, которая сможет стать тебе достойной невесткой.
Эдвард рассмеялся, откинувшись в кресле.
– Зато брак сразу решит твою проблему.
Говоря это, он отдавал себе отчет, что даже такой серьезный шаг, как брак, совсем не обязательно отведет опасность, нависшую над их семьей. Но для спасения репутации Бербруков хороши любые средства.
Глава 1
Придав лицу строгое выражение, мисс Флоренс Фэрли вышла из душного, забитого пассажирами вагона на платформу. Руки у нее дрожали. Глазам открылось невиданное зрелище: сотни людей – извозчики, носильщики, разнорабочие – бесцеремонно толкались и возмущенно переругивались в попытке забраться в переполненный поезд. Тут и там в разноликой толпе, текшей сразу в нескольких направлениях, мелькали высокие шляпы джентльменов, но в основном это был простой люд, не стеснявший себя в выражениях и очень озлобленный.
Козырек вокзальной крыши, нависший над Флоренс, бросал тень на платформу и на море людей, которое напоминало картинку из Библии, иллюстрировавшую Вавилонское столпотворение. Девушке было здорово не по себе. Она не ожидала, что Лондон встретит ее таким шумом и суетой. Вокзал Юстон просто кишел людьми! Флоренс нервно комкала ткань шелковых юбок, и проходящие мимо люди задевали ее плечами и поклажей.
Да что это с ней! Какая разница, что за люди окружают ее на платформе – в конце концов, она приехала с определенной целью. И если она позволит себе пугаться лондонской жизни, ей никогда не добиться желаемого. Флоренс обернулась к своей спутнице. Лиззи, молоденькая служанка, выполнявшая также роль горничной, по-прежнему боялась выйти из вагона и испуганно смотрела наружу. Пальцами она цеплялась за пыльную дверь, рискуя испортить лучшие белые перчатки своей хозяйки. Старое выходное платье Флоренс мешковатым чехлом висело на ее худенькой фигурке.
Флоренс специально взяла в поездку Лиззи, чтобы чувствовать себя безопаснее. Но до сих пор, наоборот, приходилось постоянно успокаивать трясущуюся от волнения горничную. Флоренс в очередной раз за день расправила плечи и покровительственным жестом предложила Лиз следовать за ней.
– Не волнуйся, все в порядке, – мягко сказала она. Трепеща, Лиззи почти выпрыгнула из вагона, словно он выплюнул ее на платформу.
– Ой, мисс, – воскликнула она в возбуждении, – Лондон просто громадный город, правда?!
– Ты должна называть меня мисс Фэрли, – поправила Флоренс девушку. – Именно так обращается к леди ее компаньонка.
Она подхватила Лиз под локоть и стала пробираться сквозь галдящую толпу.
Было условлено, что служанка будет исполнять роль компаньонки Флоренс, потому что юной леди не пристало путешествовать без сопровождения. Явившиеся из глубинки, они даже не догадывались о том, что для Лондона их пара выглядит по крайней мере странно и что Лиз в платье Флоренс кажется нелепой и мало походит на настоящую дуэнью. Потрясенные взгляды, которые служанка бросала на проплывавшие за окном полустанки, ее неуверенность и молодость не остались незамеченными их спутниками. И если в полутьме почтового дилижанса на них никто не обратил внимания, то мужчины в поезде, разумеется, смотрели на Флоренс и Лиз с недоумением. Флоренс отнесла этот интерес на счет их невоспитанности и злилась, что даже в сопровождении компаньонки юная леди не может избежать повышенного внимания.
– Ой, мисс! – Голос служанки вернул Флоренс на землю. – Я хотела сказать, мисс Фэрли... А как мы выберемся отсюда?
– Последуем за другими. Наверняка толпа вынесет нас на улицу.
После суеты и давки перрона они оказались у входа на вокзал, под огромной аркой с невероятно большими буквами. Здесь людей было даже больше, чем на платформе, только двигались они менее суматошно, словно, очутившись снаружи, могли, наконец вздохнуть спокойнее. Миновав главные двери, похожие на створки гигантских ворот, девушки увидели множество кебменов и носильщиков, предлагавших свои услуги господам побогаче. На Флоренс и Лиз они не обращали ни малейшего внимания.
Чувствуя себя потерянной и слабой, Флоренс была близка к панике, но боялась выдать свое состояние Лиз. Она деловито оглядывалась по сторонам, пытаясь сориентироваться и стараясь не дать воли слезам. Несколько грубых мужланов толкнули ее в бок и в спину, и она упала бы, если бы служанка не поддержала ее за локоть. В этот момент над ухом гаркнули:
– Кеб нужен?
Быстро обернувшись, Флоренс оказалась лицом к лицу со здоровенным потным детиной. Вид у него был самый зверский, но физиономия услужливо улыбалась.
– Так нужен? Всего за один пенни провожу до свободного экипажа. – Он осклабился.
– Что? Целый пенс?! – воскликнула Лиз изумленно. – Да за такую услугу и фартинга много!
Флоренс улыбнулась. Она знала причины возмущения служанки – денег у них было немного. Но она понимала, что таков большой город – жадный и беспощадный, поэтому она прервала девушку:
– Успокойся, пенс нам вполне подходит. Вы получите деньги, как только мы окажемся внутри кеба, – произнесла она с достоинством.
Детина кивнул и свистнул стоявшему поодаль экипажу. Получив свой пенс, он еще раз осклабился и исчез. Странная пара его больше не интересовала.
Черный кеб оказался небольшим и не слишком удобным, зато маленькие размеры позволяли ему легко маневрировать на запруженной экипажами улице. Флоренс сказала извозчику адрес и завороженно уставилась за окно. Дорогие кабриолеты, двухместные кареты, проносившиеся мимо, удивительные здания – все вызывало ее восхищение. Она с достоинством молчала, тогда как Лиз постоянно восклицала что-то, тыча в стекло пальцем.
– Мисс, глядите! Какие балкончики, просто прелесть! Вон какая нарядная леди на той стороне!
Они проезжали Бедфорд-сквер, где движение было не столь затруднительным, и кеб немного ускорил ход. Флоренс рассмотрела колонны Британского музея, дав себе обещание зайти туда, если ей повезет остаться в Лондоне.
Вскоре экипаж въехал в деловые районы города, и девушка отметила, какие озабоченные лица у людей на улицах. Квартал был пыльный и неопрятный, но горожане, казалось, не замечали этого, спеша каждый по своим делам. Клерки и джентльмены торопились мимо золоченых башен собора Святого Павла и не видели его красоты. Здесь у каждого была своя цель, даже воздух был пропитан тревогой, и Флоренс вспомнила, какая серьезная задача перед ней стоит. Если ей повезет, Лондон станет ее городом. Девушка ощутила, как дрожат руки, сложенные на коленях.
– Приехали, мисс, – обернулся извозчик, останавливая кеб.
Сердце девушки, скакавшее бешеным галопом всю дорогу, ухнуло вниз и понеслось еще быстрее. Спускаясь на улицу, она почувствовала, что перчатки стали влажными. Через несколько минут решится ее будущее! Ее надежды сбудутся или будут осмеяны и разбиты навсегда. Отсчитав возмутительно большую сумму денег, Флоренс протянула плату извозчику. Затем она обернулась к зданию, возле которого они с Лиз вышли, и постаралась взять себя в руки.
Небольшая золоченая табличка над дверью гласила, что именно здесь принимает посетителей «мистер Моубри, поверенный». Девушка расправила плечи и позвонила в колокольчик. Почти сразу за массивной дверью послышались шаги, и появился солидный мужчина средних лет. Он оправил бороду и близоруко сощурился. Коричневый твидовый пиджак был снизу расстегнут, являя свету объемистый живот. Массивная золотая цепь для часов свешивалась из кармана. Флоренс сообразила, что перед ней сам мистер Моубри.
– Мисс Фэрли? – густым басом вопросил мужчина, переводя озадаченный взгляд с одной девушки на другую. По их одежде нельзя было понять, кто из них леди, а кто служанка.
Флоренс вспыхнула от смущения, догадавшись, какой жалкий у них, должно быть, вид. Наверняка в эти двери стучались люди куда более богатые.
– Это я, – сказала она, протянув руку. Поверенный пожал ее с достоинством – его немного позабавило такое приветствие. – Прошу простить наше внезапное вторжение. Мы не могли предупредить о визите, так как направились к вам сразу с поезда. Наверное, вам кажется это довольно невежливым, но мы хотели бы тотчас перейти к делу.
Ей было ужасно неловко, что она нарушила правила этикета, и потому ее голос дрогнул на последнем слове. Однако если мистер Моубри и был недоволен, он не подал виду. Наоборот, гостеприимно улыбнувшись, он сделал приглашающий жест.
– Не стоит извиняться, мисс Фэрли. Мне доставит величайшее удовольствие быть полезным дочери давнего друга.
Оказавшись внутри, Флоренс незаметно обвела взглядом помещение. Небольшая контора поверенного была со вкусом обставлена и выглядела ухоженной. Массивный стол, многочисленные полки с толстыми томами книг, турецкий ковер под ногами без следа потертости – все говорило о том, что дела у мистера Моубри идут неплохо. Это придало Флоренс уверенности.
– Как поверенный моего отца, – начала она, – вы, должно быть, знаете, что он оставил мне очень небольшой капитал.
Мужчина неторопливо кивнул.
– Это так. Удивлен вашей силе воли, мисс Фэрли. Такое крохотное наследство для иных леди равно нищете.
– Верно, – подтвердила Флоренс, теребя в руках перчатки. Что скажет этот человек, когда она выложит ему свой план? С невероятным трудом девушка продолжила: – Последние шесть месяцев я старалась растянуть эту сумму, но поняла, что деньги не бесконечны. Особенно такие маленькие деньги. Я не виню отца. Будучи викарием от Бога, он имел неплохой доход и считал, что сбережения на будущее – моя задача. Я не разубеждала его, зная, как мало он разбирается в мирской жизни. Мне не хотелось его беспокоить, потому что я любила его всем сердцем. Но сейчас я оказалась в довольно трудном положении: даже максимально сократив свои расходы, я едва свожу концы с концами! Все, что у меня осталось, – моя служанка. Я не могу бросить ее на произвол судьбы, потому что эта девушка сирота, как и я, и она может пропасть одна.
– Понимаю. – Мистер Моубри говорил с мягкой улыбкой, но тон его был серьезен. Помолчав немного, он осторожно спросил: – Прошу прощения за мою откровенность, мисс Фэрли, но вы... привлекательная юная особа. Вам не приходило в голову устроить свою судьбу с помощью брака?
– В этом и состоит мое намерение, – кивнула девушка, волнуясь. – Но дело в том, что... возможно, это слишком самонадеянно с моей стороны, но я хочу выйти замуж удачно. Пока за мной ухаживал всего один джентльмен, имевший серьезные намерения. Это провинциальный викарий – друг отца. Он предложил раздать мои деньги бедным и отправиться с ним в Африку, дабы наставлять заблудшие души на путь истинный. Не сомневаюсь, это в высшей степени благородная цель, и будь на его месте кто-то другой, я бы согласилась. Но он, как бы это сказать...
– Лицемерный святоша?
– Да-да, именно так, – с облегчением подтвердила Флоренс, чуть покраснев. Хотя собеседник и понял ее с полуслова, его прямота смутила ее.
– Так вы за этим прибыли в Лондон? Потому что здесь больший выбор джентльменов?
– Да, я здесь для того, чтобы найти подходящую партию, – ответила Флоренс. – Я слышала, в Лондоне есть богатые леди, готовые поддержать и вывести в свет молодую девушку на один сезон, при условии, что ее сопровождает компаньонка и что она представлена уважаемому человеку. Такому, как вы. Я готова потратить хоть половину оставшихся денег на это предприятие, если вы сведете меня с подобной женщиной. Разумеется, я... заплачу за вашу помощь, хотя и не так много, как следовало бы.
Мистер Моубри открыл рот, чтобы что-то сказать, но Флоренс не позволила ему вставить и слова – впервые в своей сознательной жизни она прервала мужчину старше себя. Необходимо было ввести его в курс дела прежде, чем он успеет возразить.
– Я отдаю себе отчет, – продолжила девушка, – что хочу довольно многого, поэтому не собираюсь предъявлять к кандидату высоких требований. Младший сын в семействе вполне подойдет мне на роль мужа. Даже если он будет не членом известной фамилии, а торговцем, главное, чтобы он мог обеспечить меня и отнесся с уважением. Понимаю, что я – не слишком выгодная партия. Но я немного разбираюсь в музыке, могу объясниться по-французски. Кроме того, я привлекательна и обучена хорошим манерам. Любви я не требую, пусть будет хотя бы взаимная приязнь. Главное для меня – иметь постоянную крышу над головой и не бояться за свое будущее.
Мистер Моубри слушал её внимательно, стараясь не упустить ни одной детали.
– Хм... – пробормотал он, когда она закончила. Затем побарабанил пальцами по столу. – Сдается мне, вы сильно недооцениваете свои шансы на успех, мисс Фэрли. Ваша скромность делает вам честь, но это не единственное ваше достоинство, поверьте мне, как мужчине.
Он поднялся из-за стола и стал мерить кабинет шагами. Он делал это так энергично, словно хотел выяснить длину помещения, и Флоренс невольно залюбовалась его движениями. Несколько минут он расхаживал по комнате, бормоча себе под нос что-то вроде «да-да, должно сработать», «нужно правильно ее подать» и «тут требуется деликатный подход». Следя за ним, Флоренс подумала, что ее отец не зря называл этого человека Сообразительным Мистером Моубри. Пожалуй, этому мужчине можно было смело вручить свою судьбу.
Остановился он резко, прямо как вкопанный, приняв, по всей видимости, решение.
– Я обдумал ваше предложение, – подтвердил он мысли Флоренс. – Пока не стану ничего обещать. Но если затея выгорит, я устрою вашу судьбу наилучшим для нас обоих образом.
– Нет-нет, мистер Моубри, – помотала головой девушка. – Меня устроит любой подходящий вариант, не обязательно наилучший!
– Погодите спорить, юная леди, – тепло улыбнулся поверенный. – Итак, уточним детали. Вы желаете как можно быстрее выйти замуж, причем ваш избранник должен отвечать следующим требованиям: иметь неплохое состояние, которое позволит ему содержать вас, быть приятным человеком, который сможет оценить вас по достоинству, и предоставить вам «крышу над головой», как вы сами выразились. Все верно? – Флоренс молча кивнула в ответ. – Тогда начнем с вашего гардероба. То, что я вижу на вас в данный момент, сильно уменьшает ваши шансы на успех.
Хотя Флоренс и предполагала, что ей потребуются новые платья, она очень расстроилась, услышав предложение обновить гардероб. Едва ли это было ей по средствам. Модная женская одежда и аксессуары к ней стоили огромных денег. Выдержит ли скромный бюджет такой удар? Но на кон поставлено ее будущее, и риск вполне оправдан. Если затея провалится, она окажется без средств к существованию. В этом случае она сделает все возможное, чтобы устроить Лиз на новое место, и начнет подыскивать себе работу. Например, гувернантки. Многие девушки из разорившихся семей были вынуждены наниматься в богатые дома. Но Флоренс должна попытаться избежать подобного унизительного положения! Даже будучи всего-навсего дочерью викария, она желала себе лучшей доли.
Мистер Моубри прервал ее размышления, протянув ей лист бумаги с неразборчивыми каракулями. Руки у нее дрожали, когда она разворачивала записку.
– Это приглашение к одному моему другу, – пояснил он. – Очень способная портниха, смею заметить. Недавно прибыла из Парижа, так что в курсе всех тенденций современной моды. К сожалению, ее имя еще мало известно в лондонских кругах, поэтому она пока подбирает клиентуру и не требует слишком много за свои услуги. Я сообщу ей, что вы посетите ее в ближайшее время. Все расходы она запишет на мой счет. Нет, не вздумайте протестовать, юная леди! – замахал он руками прямо перед лицом Флоренс, едва не задев кончик ее носа. – Я многим обязан вашему отцу и делаю это из уважения к его памяти. Он немало помог мне в Оксфорде – представьте себе, в те годы у меня порой не было ни шиллинга в кармане, и ваш отец всегда платил за мой обед. Так что я просто отдаю свой долг и надеюсь, что вы не будете против.
– Ни в коей мере, – смиренно ответила Флоренс и улыбнулась.
– Ни в коей мере, ишь ты! – усмехнулся мистер Моубри и вызвал одного из клерков, чтобы тот поймал кеб.
Приятельница мистера Моубри, мадам Виктуар, занимала небольшой дом неподалеку от шикарных магазинов Бонд-стрит. Все окна были открыты нараспашку, являя глазу чудесные горшки с геранью, усыпанной красными цветами. На одном из подоконников Флоренс заметила огромного рыжего кота, развалившегося на солнышке и свесившего вниз две мохнатые лапы.
Флоренс, по опыту знавшая, чем кончаются все ее контакты с животными, вздрогнула, увидев это чудовищное создание.
Горничная в черном платье с белым передником, распахнувшая дверь, провела Флоренс и Лиззи в гостиную. Комната была маленькая, но изысканная, с лепным потолком и множеством окон, сквозь которые лился солнечный свет. Вся обстановка была выдержана в светлых и золотых оттенках, мебель резная и изящная. Никогда раньше Флоренс не приходилось бывать в таких уютных гостиных, хотя ее отец и был приверженцем шика и комфорта. О том, что клиентов принимают и обслуживают прямо в гостиной, говорил голый манекен у стены и отрез бордового вельвета, разложенный на кресле.
Мадам Виктуар ворвалась в гостиную, приветливо улыбаясь и непрерывно болтая на смеси двух языков. Как и многие француженки, она была изящна и очень подвижна, с ярким живым ртом и высокими бровями.
– О-ля-ля! – воскликнула она, подхватывая Флоренс под локоть и увлекая ее к окну, чтобы как следует рассмотреть. – И кто же это заглянул в мой скромный магазин? Мадемуазель?
Не дав Флоренс и рта открыть, она начала осматривать ее наряд придирчивым взглядом, беспрерывно восклицая что-то вроде «quelle horreur».
– Это же просто ужас, мадемуазель! Черное! Никогда больше не облачайтесь в этот цвет, он убивает вашу красоту!
– Но я... в трауре, – попыталась возразить Флоренс.
– Тогда моя задача заставить вас о нем позабыть. Immediatement, тотчас, немедленно! Да это преступление – уродовать вашу фигуру таким отвратительным платьем! Взгляни на ее грудь, Мари! – обратилась мадам Виктуар к горничной, театрально всплеснув руками. – А эти нежные розовые щеки! А пальчики! – Она проворно стянула перчатку с руки Флоренс. – Такие белые и изящные...
Внезапно она оборвала поток красноречия и уставилась на Флоренс неподвижным взглядом. Это случилось, когда она нащупала на ладонях девушки твердые мозоли.
– Мадемуазель! – строго произнесла женщина. – Вы должны избавиться от этих core, потертостей. Мозоли не красят юную леди на выданье.
– Да я вовсе... – начала Флоренс, но мадам Виктуар снова заговорила:
– Ваша неоспоримая красота – большая ответственность, мадемуазель. И не только для вас, но и в огромной степени для меня. Потому что именно мне предстоит огранить сей алмаз. Я – творческая личность, а не какой-то там ремесленник, – надменно хмыкнула француженка, – и мистер Уэрт съест собственную шляпу, когда узнает, чего я добилась! Особенно украсив вас, юная леди.
– Мистер Уэрт? – Флоренс слышала это имя и раньше: французский портной, один из лучших кутюрье...
– Да, именно он, – подтвердила мадам Виктуар, – мистер Чарлз Уэрт. В Париже я работала с ним в паре. Вы ведь именно поэтому пришли именно ко мне, cherie?
– Не совсем так, – взволнованно объяснила Флоренс. – Меня прислал мистер Моубри, мой хороший знакомый. Но если вы действительно работали с великим Чарлзом Уэртом, то едва ли ваши услуги по карману...
– Ах, вот оно что! – весело воскликнула француженка. – Тогда забудьте об Уэрте. Я давно не работаю с этим снобом. Кроме того, вы друг мистера Моубри, а значит, мы сумеем договориться.
И она подмигнула Флоренс. Та вспыхнула от смущения. Похоже, мадам Виктуар неверно истолковала ее фразу и следует сразу объясниться!
– Простите, мадам, – торопливо забормотала она. – Я думаю, вы не так меня поняли. Мистер Моубри и я... между нами нет ничего такого... ну, вы понимаете...
К удивлению Флоренс, мадам Виктуар заливисто расхохоталась и игриво погрозила ей пальцем.
– Конечно, между вами нет ничего такого, дорогая, потому что единственная женщина, с которой мистер Моубри позволяет себе что-то такое, – это я! Разумеется, он очень выносливый мужчина, но едва ли у него хватило бы сил на кого-либо еще, если у него есть Амели Виктуар!
Флоренс изумленно уставилась на француженку, потрясенная этим признанием. Она не знала, как реагировать на подобную откровенность, а потому просто открыла и закрыла рот.
В этот момент, к ее великому облегчению, в комнату влетел вертлявый мальчишка лет трех, тащивший за собой рыжего кота прямо за заднюю лапу. Животное слабо сопротивлялось, очевидно, привыкнув к такому обращению. На ребенке был хорошенький моряцкий костюмчик, но рукава были вымазаны шоколадом.
– Смотри, мамочка! – завопил мальчик в восторге, дернув кота за лапу, отчего тот прижал уши и недовольно заурчал. – Я поймал Китти.
Заметив гостью, ребенок остановился и с любопытством уставился на нее. На лице его боролись нерешительность и приветливость. Наконец, последнее победило и, выпустив несчастного кота из рук, мальчишка бросился к Флоренс и схватил ее за юбку.
– Здорово, ты будешь со мной играть! – объявил он.
Флоренс едва сдерживалась, чтобы не отцепить его липкие пальцы от подола. Она не слишком много знала о том, как обращаться с детьми.
– Боже! – пришла ей на помощь мадам Виктуар. – Отпусти мадемуазель немедленно! Обычно он ведет себя более настороженно с незнакомыми людьми, – удивленно пояснила она Флоренс.
– Дети... любят меня, – неуверенно ответила девушка. – Непонятно только, за что...
– Похоже, что и кошки тоже, – рассмеялась француженка, указывая пальцем на рыжего кота, исступленно тершегося о ноги затаившей дыхание Флоренс. – Думаю, стоит запереть малыша и его животное в спальне, пока мы не покончим с делами. Мария!
Пока горничная отводила в другую комнату упиравшегося ребенка, мадам Виктуар углубилась в чтение письма мистера Моубри, которое ей дала Флоренс. В записке было целых два листа, и прочесть ее заняло довольно много времени. При этом мадам Виктуар улыбалась и что-то иногда восклицала по-французски. Наконец она опустила письмо и взглянула на Флоренс. Похоже, ей было довольно сложно переключиться с сугубо личных деталей послания на рабочий лад.
– Хм, – произнесла она. Это «хм» у нее вышло точно таким же, как у мистера Моубри пару часов назад. Это обеспокоило Флоренс.
Что такого он там написал? Почему не сказал этого девушке? Не хотел одним махом разрушить ее надежды? Поделился с портнихой, что считает дело заведомо проигрышным? Ну почему Флоренс приходится отдавать свое будущее в руки посторонних людей! Всю свою недолгую жизнь она полагалась только на себя, но тогда речь шла о менее серьезных вещах. В любом случае у нее нет выбора, и Флоренс должна принять предложенную помощь или проиграть.
Конечно, она выбрала первое.
Эдвард Бербрук, граф Грейстоу, рывком распахнул дверь и стремительными шагами вошел в дом. Его штаны были сплошь покрыты комьями грязи, с костюма стекала вода. Он уселся на деревянную скамью и задумался, разглядывая лужи, образовавшиеся на ковровом ворсе. Здесь, в своем городском доме, он смог наконец расслабиться.
На лестнице раздались негромкие шаги: Гримби, дворецкий, спускался узнать, кто это прибыл без предупреждения.
– Милорд! – воскликнул он с оттенком осуждения. – Вы совершенно промокли.
«Забавная манера комментировать очевидные вещи», – подумал Эдвард. Он протянул слуге влажную шляпу, предварительно встряхнув ее так, что во все стороны полетели брызги. Наверное, разумнее было бы вернуться, едва начало накрапывать, но сегодня парк был на удивление малолюдным, а настроение Эдварда настолько мрачным, что он решил еще немного покататься верхом.
В утреннем номере иллюстрированного «Таймс» появился стишок:
Один виконт, известный всем, С лакеем порезвился. Видать, он обнаглел совсем, – И вот обман раскрылся...
В воздухе пахло скандалом, и обидный памфлет наверняка прочли все кому не лень. Найти того, кто заказал публикацию, было невозможно, впрочем, Эдвард и так догадывался, кто его автор. В любом случае он не мог ничего изменить и потому всю силу своего гнева обрушил на любимого жеребца, измотав его до предела.
Наконец он заметил, что дворецкий все еще рядом.
– Сэр? – спросил тот осторожно. – Вызвать вам мистера Льюиса, чтобы он помог снять сапоги?
– Пожалуй, да. И пусть приготовят горячую ванну.
Стук в дверь раздался, как раз когда дворецкий удалился наверх, чтобы дать указания слугам. Эдвард вздрогнул от неожиданности и рассмеялся своему раздраженному состоянию. Он встал со скамьи и распахнул входную дверь.
Мужчина, стоявший за ней, все еще рылся в кармане в поиске визитной карточки и, подняв глаза, был очень удивлен, что перед ним сам хозяин дома.
– Мистер Моубри? Чем обязан? – спросил Эдвард. Это был лондонский поверенный его отца, человек надежный и во всех смыслах положительный. Когда-то он работал в крупной фирме, но, сколотив капитал, предпочел вести дела самостоятельно и купил небольшую контору. Любопытно, что привело его сюда в такой неприятный день?
– Милорд, – не спеша заговорил посетитель, понимая, что граф озадачен его визитом, – прошу меня извинить, что я прибыл к вам без приглашения, но дело не терпит отлагательства.
– Удачные капиталовложения? Это привело вас сюда?
Поверенный некоторое время молчал, подбирая слова, и Эдварду стало ясно, что цель его визита совсем иная.
– Можно было бы назвать это и так, – произнес мистер Моубри. – Удачное капиталовложение для вашего брата, виконта Бербрука, милорд.
Граф почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине. Что еще приготовила судьба его семье? И как связан с этим поверенный отца? Он распахнул дверь.
– Почему бы вам не пройти? Поговорим в библиотеке, там значительно теплее.
И он направился по коридору, пока не заметил, что его грязные сапоги оставляют разводы на узоре ковра. Резко остановившись, он окликнул Льюиса, чтобы тот помог ему разуться. Настроение его с каждой минутой ухудшалось. Видит Бог, не так он рассчитывал провести этот день!
– Значит, дочь викария? – снова спросил Эдвард.
– Именно так, милорд, – в очередной раз подтвердил поверенный, отхлебнув чаю.
Они сидели в библиотеке, за небольшим столом у камина. Оба промокли и замерзли, а потому предпочли место у огня. Эдвард протянул ноги в комнатных туфлях поближе к каминной решетке.
– Девушка из провинции? Прямиком?
– Только прибыла, милорд. При этом – что, заметьте, редкость! – хорошо воспитана. Кроме того, она отлично сложена и привлекательна внешне. Очень женственная юная леди.
– Женственная, вы говорите?
Бакенбарды мистера Моубри встопорщились, когда он улыбнулся.
– Представьте себе молодую английскую розу, покрытую утренней росой, но обладающую формами истинной Далилы! Мисс Фэрли бедна, это верно, но красота ее даст сотню очков вперед любой аристократке, какую вы назовете. Если младший лорд Бербрук сделает ей предложение, никто не сможет заподозрить его в холодном расчете. Ведь речь не ведется о деньгах, которые он мог бы присоединить к своему капиталу. Ваше сиятельство, простите мою прямоту, но едва ли эта юная леди в курсе того скандала, который вот-вот разразится в высшем свете Лондона.
Эдвард приподнял бровь. Возможно ли то, что говорит этот человек? И если эта девушка действительно так неопытна и юна, то согласится ли она стать женой такого прожженного повесы, как его брат Фред? Тем более столь неразборчивого в связях? С другой стороны – Эдвард задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла – у нее нет другого выхода. Если она срочно не заключит брак с богатым мужчиной, она вынуждена будет искать работу. Замужняя жизнь наверняка придется ей больше по душе, нежели участь прислуги. Тем более что Фред не так уж и плох в качестве кандидата в мужья: привлекателен, почти не пьет, не играет в азартные игры и хорошо воспитан. Да-да, и для Фредди такой вариант будет совсем недурен!
Однако стоит самому взглянуть на эту девушку. Что, если мистер Моубри сильно преувеличил ее достоинства подобно торговцу, нахваливающему свой товар?
– Я должен увидеть эту мисс Фэрли! – сказал он поверенному. – Только чтоб она не знала. Мне не хотелось бы, чтобы девушка догадалась, что ей устроили смотрины.
Мистер Моубри, с достоинством поставив на стол блюдце и чашку, поднял глаза на графа.
– Что ж, милорд, если вас не слишком пугает небольшая поездка, то я могу устроить вашу встречу сегодня же.
Эдвард чуть прикрыл глаза. Похоже, его собеседник только и ждал этой просьбы – настолько у него было уверенное и довольное лицо. Подозрительно довольное! Но что делать, возможно, от этой сделки выгадают они оба! Или даже все четверо.
Если бы только Эдвард знал, что ему предстоит, он ни за что бы не согласился на подобную авантюру. Странности начались, едва оба джентльмена отпустили кеб 74 недалеко от незнакомого дома. Мистер Моубри не только не позвонил в парадную дверь – он лукаво подмигнул графу и поманил его к черному ходу, где их встретила маленькая юркая служанка. Она провела их внутрь, скользя перед ними, словно крошечная серая мышка. Эдвард и его поверенный поднялись по черной лестнице, до того узкой, что приходилось идти гуськом, чтобы не задевать плечами стены. На втором этаже они прошли через просторное помещение, в котором несколько девушек стучали на швейных машинах, разрисованных желтыми розочками. Их ноги привычно двигались на тяжелых педалях, тогда как руки споро пропускали под иглы материю разных цветов. Ни одна из них не подняла на вошедших головы. Судя по всему, это дом портнихи, решил Эдвард.
– Почти пришли, – прошептала служанка, до сих пор хранившая молчание. У нее был чудесный французский акцент, и Эдвард не успел задаться вопросом, почему она шепчет, как она открыла дверь в одно из подсобных помещений и заговорщицки прижала палец к губам.
По-видимому, раньше эта комната служила гостиной – до сих пор в ней стояли секретер и несколько кресел вокруг стола. Но сейчас здесь повсюду были разложены рулоны ткани, и царил уютный беспорядок.
Служанка поманила графа рукой к дальней стене и указала на одно из кресел. Чувствуя себя до невозможного глупо, Эдвард сел. Тотчас ловким движением руки горничная нажала неприметную кнопку на пестрых обоях, и открылось крохотное отверстие – глазок в смежную комнату. Девушка положила руку Эдварду на плечо и чуть подтолкнула к окошку. Тот вздрогнул от неожиданности – никто не смел касаться его без разрешения.
– Пардон, – тихо пробормотала служанка, смутившись. – Но только так вы сможете увидеть то, что желали.
Она исчезла раньше, чем Эдвард потребовал объяснений. Граф снова взглянул на стену в недоумении. Во что это он ввязался? Ему было очень даже понятно, что за зрелище предстанет перед ним, когда он приникнет к глазку: полуобнаженная девица и портниха – это точно! Что за странный тип этот мистер Моубри? Как часто он использовал этот непристойный способ, чтобы подсматривать за голыми женщинами? И одну из них он прочит в жены его родному брату!
С другой стороны, признал Эдвард, он сам хотел увидеть девушку без ее ведома. Как иначе мог истолковать его слова поверенный? Возможно, он все предусмотрел, и находившиеся за стенкой женщины – а он явственно слышал два голоса – одеты, как полагается, и просто пьют чай, обсуждая новинки моды. Есть лишь один способ выяснить, так ли это. При мысли о том, что сейчас предстанет перед глазами, сердце графа зачастило. Отбросив сомнения, он прильнул щекой к стене и прижался к глазку.
Комната, в которую он заглянул, оказалась просторной и элегантной, залитой ярким светом из высоких окон – сразу после дождя солнце вновь осветило улицы Лондона. Посреди комнаты стояли две темноволосые женщины. Кровь бросилась Эдварду в лицо: портниха была одета в изящное золотистое платье, оттенявшее ее живые черты, а стоявшая напротив нее девушка действительно была полуодета. На ней были лишь тонкая кружевная сорочка и такие же кружевные панталончики. Мистер Моубри не обманул – девица действительно была чудесно сложена и хороша собой, густые темные волосы орехового оттенка были забраны наверх тяжелым узлом. Портниха как раз освободила клиентку от корсета, но даже без его поддержки высокая грудь не теряла формы и часто приподнималась от дыхания. Мисс Фэрли была явно смущена пристальным вниманием портнихи к своей фигуре. Похоже, она и вправду целомудренна, подумал Эдвард, не отрывая изучающего взгляда от девушки. У нее были очень длинные ноги, и сквозь тонкую ткань сорочки и панталон просвечивал темноватый треугольник волос. Эдвард нервно сглотнул, но не отодвинулся от глазка. На панталонах он заметил небольшую заплату, но это не портило общего впечатления, скорее привлекало внимание к хорошенькой попке мисс Фэрли.
Что ж, тот, кто будет обладать этой девушкой, счастливец! Какие изящные белые руки! А какие маленькие ступни ног с аккуратными пальчиками! Граф почувствовал, что взмок за те несколько секунд, пока подглядывал за ничего не подозревавшей девушкой. Проклятие, она и правда чертовски хороша, эта мисс Фэрли, но разве это повод для того, чтобы так волноваться?
Как раз в этот момент он услышал за стеной голоса. Оказалось, сквозь отверстие можно было не только видеть, но и слышать происходящее. Граф напряг слух, по-прежнему не отрывая глаз от стены. Только сейчас он заметил огромного рыжего кота – просто чудовище в пушистой шкуре! – который развалился у ног девушки и довольно урчал. Вполне искренне Эдвард позавидовал животному.
– Вам надо пошить три новых корсета, мадемуазель, – защебетала портниха с заметным французским акцентом. – Два повседневных, поскромнее, и один выходной, для балов, с глубоким декольте. По французской моде! – Пока она говорила, руки ее уверенными движениями измерили талию клиентки.
Мисс Фэрли открыла рот, чтобы возразить, но только тихо ахнула, когда измерительная лента опоясала ее бедра и ягодицы. Краска смущения залила ее лицо. Похоже, эта девушка ужасная скромница, отметил Эдвард, улыбнувшись.
Флоренс чуть кашлянула, проверяя, вернулся ли к ней голос, и все же возразила:
– Мадам Виктуар, я думаю, что три корсета – это... слишком роскошно, и я вполне могу обойтись одним, нарядным...
– Как же так, мадемуазель? – удивилась портниха, оттолкнув в сторону развалившегося кота, ответившего на это недовольным мяуканьем. – Один корсет – это слишком мало для истинной леди! Корсет – это женское оружие номер один. Любой мужчина падет жертвой вашей красоты, если вы будете следовать моим советам.
– Но... мое финансовое положение довольно затруднительно и не позволяет мне... – начала Флоренс, но затихла под осуждающим взглядом мадам Виктуар.
– Глупости, мадемуазель! Такое капиталовложение очень выгодно. Покупая корсет и хорошее платье, женщина получает красоту и элегантность. А это залог успеха у мужчин, разве не этого вы хотите? И перестаньте трястись, можно подумать, я первая, кто увидел ваши лодыжки! – фыркнула портниха весело. – Кстати, у меня есть почти готовый заказ как раз ваших размеров. Немного ушить здесь, тут подобрать и будет просто чудесно!
– О нет, мадам! – воскликнула Флоренс. – Я не хочу, чтобы кто-то из ваших клиентов лишился платья по моей вине!
– Чепуха, леди, заказавшая его, прибудет в Лондон очень нескоро, так что я вполне успею сшить ей другое! – И не обращая внимания на протесты мисс Фэрли, француженка вызвала горничную, велев принести «выходное платье цвета бордо».
– Цвета бордо? – По тону Флоренс было ясно, что она почти в панике.
– Нет-нет, не стоит смущаться, мадемуазель! – воскликнула мадам Виктуар, застегивая тугой английский корсет на спине девушки. – Ведь вы хотите устроить ваше будущее, не так ли? А разве есть иной способ этого добиться?
– Да, но...
– Никаких «но», юная леди! Я не посоветую плохого, поверьте. Ни один джентльмен не возьмет замуж серую мышку!
Этот диалог развеселил Эдварда, хотя желание все сильнее давало о себе знать. Эта мисс Фэрли была невинным цветком, и все попытки портнихи превратить ее в роковую женщину забавляли его. Флоренс оказалась соблазнительным спелым персиком из чудесного сада. Персиком, который безумно хотелось надкусить.
Вот только попробовать этот запретный плод предстоит не ему, Эдварду, графу Грейстоу!
Но даже эта мысль не помогла справиться с невероятным возбуждением, которое владело Эдвардом, пока портниха помогала Флоренс надеть платье. Он столько раз видел, как раздеваются женщины, бывшие его любовницами, но не было ни одного случая, когда он видел их одевающимися. В том, как соблазнительные формы исчезают под строгими линиями одежды, было что-то невероятно возбуждающее! То, как руки мадам застегивали сотни крохотных крючков, как оправляли складки шелковой ткани на груди и бедрах, сводило его с ума.
Сама мисс Фэрли стояла, не произнося ни слова. Похоже, она привыкла одеваться сама, без помощи горничной, и прикосновения чужих рук стесняли ее. Когда мадам Виктуар приподняла привычным жестом ее груди, чтобы соблазнительно уложить их в вырезе платья, Флоренс так покраснела, что даже ее маленькие ушки стали малиновыми.
– Когда я пошью вам французский корсет, вы будете выглядеть еще чудеснее. – И, желая проиллюстрировать свои слова, она чуть сдвинула груди Флоренс вместе, прижав их ладонями с боков, а затем сдавив талию. – Примерно вот так.
Флоренс прижала ладонь к губам, чтобы не ахнуть от смущения.
Эдвард ощутил такой спазм между ног, что вынужден был задержать дыхание, боясь, что его могут услышать. То, как француженка касалась Флоренс, и то, как вздрагивала девушка в ответ на эти прикосновения, будило в нем незнакомые желания. Казалось, никогда раньше он не желал женщину так страстно. Если бы Эдвард не знал, что в доме полно людей и в любой момент его могут увидеть, он бы удовлетворил сам себя – до такой степени был возбужден. Вот-вот его мужское естество взорвется от напряжения!
Тем временем портниха застегнула последний крючок на шее Флоренс и оправила воздушные кружева. Затем она повернула девушку лицом к зеркалу, висевшему, судя по всему, на той стене, за которой прятался граф.
– Ну что, мадемуазель? Как вы себя в нем чувствуете?
Флоренс провела по складкам шелковой бордовой ткани кончиками пальцев. Она сделала это так осторожно, словно яркая ткань могла обжечь ей ладони.
– Я... мне кажется... – пробормотала девушка, – эта вычурность пугает меня.
Мадам лишь улыбнулась в ответ на это признание. Она сняла с волос мисс Фэрли сползающую заколку и, поправив густую гриву волос, снова закрепила прическу. Казалось, портнихе доставляет невыразимое удовольствие касаться Флоренс. И снова Эдвард ощутил жгучее желание. Желание получить запретное.
– Вы видите, как вы женственны, мадемуазель? Этот наряд подчеркивает вашу красоту. Сожгите свое старое платье, оно недостойно вас!
И правда, в новом одеянии Флоренс выглядела иначе, чем в потрепанных панталонах и сорочке. В ней появилась совсем другая грация и элегантность. Теперь она почти не отличалась от важных красавиц лондонских высших кругов, и лишь растерянное выражение лица выдавало ее провинциальное происхождение.
– Мне кажется, – произнесла она задумчиво, разглядывая свое отражение в зеркале, – что сила женщины не только в ее красоте.
– Разве? – иронически усмехнулась француженка. – Возможно, вы и правы. Но красота – главное оружие современной женщины. Встречают всегда по одежке. Так устроен этот мир, и с этим приходится мириться нам, слабым женщинам. Наше оружие не только в привлекательной внешности, но чаще всего это оружие самое мощное. Особенно когда речь идет о поиске достойного мужа. Что плохого в том, чтобы пользоваться мужскими слабостями?
– Я никогда не желала быть красивой безделушкой, – призналась Флоренс.
– О-ля-ля! Я могла бы посоветовать вам привыкнуть к этой роли, мадемуазель, но в вашей застенчивости есть особый шарм. Возможно, в этом состоит часть вашей привлекательности. Главное, не утратьте способность смущаться, это вам так идет! Чем слабее ощущает себя женщина, тем сильнее желание мужчины защитить ее и предложить руку помощи, – рассмеялась портниха.
Неожиданно Флоренс тоже улыбнулась, а затем легко засмеялась в ответ на эту проповедь. Смех у нее был глубокий и какой-то искренний, словно шел от самого сердца. Даже смеялась она непритворно.
– Пожалуй, мне стоит научиться поменьше краснеть, – пробормотала девушка сквозь смех, заливаясь румянцем. И опять они обе расхохотались.
Эдвард вскочил в экипаж, не дожидаясь, пока его проводят. Он был зол на себя за то, что провел в этом доме так много времени, увлеченно подсматривая за ничего не подозревавшей девушкой. Он злился и на Алистера Моубри, втянувшего его в эту затею. То, что они проделали, было постыдным занятием. Но граф не мог не признать, что слова поверенного оказались правдивыми: Флоренс действительно была такой, какой он ее описывал.
Хуже всего было то, как Эдвард реагировал на нее. Наверняка мистер Моубри мог предположить подобную реакцию! Графу казалось, что все, мимо кого он ураганом пронесся, покидая дом мадам Виктуар, были в курсе того, чем он занимался в задней комнате и что при этом чувствовал, – и служанка, открывшая глазок, и белошвейки, строчившие одежду. Между ног у него по-прежнему горел огонь, и его восставшую плоть могли заметить посторонние.
Теперь он был уверен, что жесты портнихи, оглаживающие бедра и груди Флоренс, предназначались именно для него, следившего из-за стены. Это бесило и раздражало Эдварда. Поэтому его настроение было таким же пасмурным, как небо, вновь затянувшееся тучами. К тому моменту, когда экипаж подкатил к фамильному особняку, снова начал накрапывать дождь. Извозчик нахлестывал лошадь столь усердно, как будто понял, что граф пребывает в недобром расположении духа.
Моубри сидел напротив и молчал. Конечно, он все понял!
– Вы немедленно распорядитесь заделать глазок! – мрачно произнес Эдвард тоном, не терпящим возражений.
Если мистер Моубри и удивился, то виду не подал.
– Вы неверно истолковали его назначение, милорд, – ответил он. – Он вовсе не служит для подобных подглядываний. Глазок был проделан еще до того, как мадам Виктуар приобрела дом. Вы – первый мужчина, воспользовавшийся им с того момента.
Поверенный сказал это спокойно, словно и не удивившись приказному тону графа. Эдвард расправил плечи. Что ж, он не имеет права судить этого человека.
– Кстати, эта мисс Фэрли... – сказал граф после паузы. – Она действительно хороша.
Моубри промолчал. Он догадывался, что еще не время повторять свое предложение, и ждал, пока Эдвард примет решение сам.
– Думаю, ваша затея может сработать, – признал, наконец граф.
И только после этого Алистер Моубри задал вопрос:
– У вас есть на примете достойная женщина, которая может стать ее дуэньей?
– Моя тетушка Ипатия, вдовствующая герцогиня. Думаю, она сможет составить мисс Фэрли протекцию. Объявим девушку ее внучатой племянницей из провинции.
Моубри кивнул. Он понимал, что его согласие или несогласие уже не требуется. Несмотря на гнев, тлевший в душе Эдварда, граф не мог не признать, что поверенный – очень сообразительный тип, и невольно начал уважать этого мистера Моубри.
– Вы – человек больших талантов, как я вижу, – сказал граф.
Поверенный сдержанно улыбнулся, явно польщенный.
– Мои таланты к вашим услугам, милорд.
«Что ж, этот мужчина еще и амбициозен», – подумал Эдвард и усмехнулся про себя. Возможно, его дерзкий план не так уж плох.
Глава 2
Эдвард высадил мистера Моубри у его офиса, а сам дал извозчику адрес леди Харгрив. Дождь все так же падал с низко нависшего неба, но уже не был столь назойливым. Колеса экипажа жалобно поскрипывали, утопая в жидкой грязи улиц. Густой туман опустился на город, размыв очертания зданий и приглушив звуки. Воздух казался по-весеннему свежим, но серая мгла навевала мысли о нескончаемой зиме. В конце концов, все происходящее стало казаться Эдварду наваждением.
Он смежил веки и позволил себе вновь вспомнить изящные плечики мисс Фэрли. Какой же притягательной должна быть девушка, если даже мысли о ее обнаженной спине вызывают такое острое желание? Обнаженной спине в тонкой шелковой сорочке, обрисовывающей хрупкие лопатки.
Бедра снова свело, а между ног стало жарко. Каково было бы сжать ладонями ее ягодицы? Желание усилилось и стало нестерпимым. Должно ли это вожделение беспокоить его? Возможно, ему просто необходима разрядка, которая унесет все мысли об этом запретном плоде прочь? Или стоит просто взять себя в руки, и все пройдет само собой?
Или не стоит? В конце концов, эта девчонка весьма хороша собой, и нет ничего странного, что ее обнаженное тело так возбудило его. Очень даже неплохо, что она так привлекательна, это будет компенсацией Фреду за брак по расчету. Больше всего на свете Эдварду хотелось видеть своего младшего брата счастливым. И в безопасности.
Меж тем экипаж выкатился на Риджентс-стрит, а чуть позже в запотевшее окно Эдвард увидел особняки, выстроившиеся тесным полукругом так, что напоминали арену. Вытащив из кармана часы, граф понял, что сейчас как раз время позднего чая. Он знал, что леди Харгрив сегодня никого не принимает, и его визит может вызвать недоумение случайной публики, а потому отпустил кеб, не доезжая до ее дома. Муж леди Харгрив, влиятельный помещик, как раз уехал в Шотландию осматривать свои угодья, и лишние разговоры ни к чему.
Хотя улицы были пустынны, Эдвард осторожно огляделся, прежде чем войти. И даже при этом он не закрывал зонта до тех пор, пока не оказался в передней. Обычно он не приходил сюда так рано, но на сей раз были хороши все средства, лишь бы избавиться от жгучего голода, сковавшего его тело. А леди Харгрив хорошо знала, как утолить этот голод.
Она ждала его в будуаре. Предупрежденная о его визите служанкой, она изящно вытянулась в небесно-голубом шезлонге, откинув голову со свежей прической. Она знала, как представить себя в наиболее выгодном свете, и вся нарочитая небрежность ее позы была лишь тщательно спланированной сценой обольщения. Волосы цвета шампанского роняли несколько локонов на открытые взгляду холеные плечи, изящные пальцы сжимали книгу: леди Харгрив делала вид, что погружена в чтение.
Едва граф вошел в ее комнату, она грациозно поднялась и поспешила ему навстречу.
– Дорогой! – И она быстро поцеловала его в щеку.
Ответный поцелуй Эдварда был куда смелее, чем позволял этикет. Одной рукой он схватил ее волосы, сминая изящную прическу и притягивая ее к себе. Сегодня она будет умолять его взять ее! Ему хотелось, чтобы она кричала и извивалась от страсти. Может быть, тогда комок нервов, в который он превратился, обмякнет, и мучительное желание выпустит его из своих цепких объятий.
– Боже, – с улыбкой проворковала Имоджин Харгрив, – кажется, кто-то желал меня увидеть так сильно, что позабыл все правила хорошего тона.
Ее пальцы шаловливо пробежались по его груди, спустились ниже и нащупали явственную выпуклость в штанах. Эдвард ответил на эти заигрывания поощрительной улыбкой, хотя внутри его бушевал ураган страсти. Он едва сдерживался, чтобы не броситься на эту искушенную в любовных играх женщину.
Имоджин пробежалась кончиками пальцев по его мужскому достоинству, словно проверяя, так ли он готов к ее ласкам, а затем стала гладить его плоть прямо через ткань брюк. Эдвард подался навстречу ее руке, неотрывно глядя ей в глаза.
– Эдди, малыш, ты сегодня такой крепкий. Впрочем, как и всегда, – мурлыкнула Имоджин.
Графу не нравилось, когда она называла его этим дурацким прозвищем, но он позволял ей эту маленькую вольность в обмен на страсть, которую она дарила ему.
Он перехватил ее руку и сдернул с нее легкую накидку. Он и так был напряжен до предела, и ему вовсе не хотелось разрядиться себе прямо в штаны. Кроме того, Эдвард никогда не любил быть ведомым, предпочитая действовать сам. Поэтому он притянул к себе любовницу и заглушил ее довольный смех жадным поцелуем. Он сделает это прямо здесь, в будуаре, на этом кресле с витыми ножками!
– Служанка! – пробормотала Имоджин, разгадав его намерения и задышав чаще от предвкушения. – Она увидит нас!
– Ну и черт с ней! Пусть полюбуется... – отмахнулся Эдвард, сжимая ладонями обнаженную грудь любовницы.
Имоджин засмеялась, запрокинув голову, отчего груди поднялись выше, вызывающе уставившись сосками ему в лицо.
– И правда, пусть смотрит! – Она прижалась бедрами к его бедрам. – Мне нравится, что ты сегодня такой.
Она попыталась оседлать его в кресле, но Эдвард не позволил ей этого, силой перевернув ее на спину. Раньше он не вел себя так настойчиво и резко, но, похоже, Имоджин не имела ничего против такого проявления мужской власти. Она стискивала пальцами его спину, яростно гладила грудь, словно впервые оказалась в его объятиях.
– Пожалуйста, Эдвард! – Ее руки заскользили по его брюкам в поисках пуговиц. – Позволь мне...
Но он не дал ей ничего сделать, чуть оттолкнув настойчивые пальцы, и снова опрокинул ее на спину. Он приподнял ее узкие бедра, раздвинув их, а затем сам расстегнул брюки. Освобожденная плоть рванулась наружу, как выпущенное из клетки дикое животное, и в одно мгновение вся кровь прилила к ней, чуть не разорвав ее. Эдвард не помнил случая, чтобы его желание было так велико, но при этом он словно смотрел на себя со стороны, чуть отчужденно отмечая, как хороша женщина, раскинувшаяся перед ним в ожидании, и какие у него широкие сильные ладони, ласкающие ее. Имоджин столько раз говорила, что лишь граф Грейстоу может заставить ее кричать от наслаждения. Будучи замужем за человеком намного старше себя, она проводила бессонные ночи в одиночестве, не в силах обрести покой. И только Эдвард давал ей то наслаждение, которого она была лишена. Граф подозревал, что был у Имоджин не единственным любовником, но это ничуть не беспокоило его.
Он чуть спустил брюки вниз, и глаза его любовницы расширились от вожделения. «Вот то, чего ты хочешь», – подумал Эдвард. И словно в ответ на его мысли Имоджин застонала. Он смотрел на свое достоинство, в который раз удивляясь, как может женщина желать такое жуткое чудовище: чуть подрагивающее, огромное, со вздутыми синими прожилками вен. И почему он сам испытывает удивительное чувство гордости и собственной власти, когда его плоть вздымается вверх, как приготовившийся к прыжку хищник?
Имоджин потянула его руками к себе, твердый клинок коснулся ее раздвинутых бедер и чуть дрогнул. Сам не понимая почему, граф сопротивлялся этому натиску. Ему нравилось видеть, как женщина хочет его, как жаждет его прикосновения.
– Возьми же меня! О, умоляю, войди в меня, ты, зверь!
Но он лишь провел пальцами по ее животу, развел светлые колечки волос и проник между ними пальцами. Он отдавал себе отчет, что безумно желает, чтобы под ним лежала не эта страстная блондинка, а пугливая темноволосая девушка, которая дрожала бы от страха и ожидания, а не от снедающей ее страсти.
Проклятие! Ему необходимо немедленное облегчение, хватит этих игр! Эдвард стиснул ягодицы любовницы ладонями, приподнимая бедра, и вошел в нее, словно нож в подтаявшее масло.
– Да, да! Сильнее, прошу тебя! – умоляла Имоджин. Ее ноги обвили его бедра, заставляя проникнуть глубже.
Граф чуть помедлил, давая ей привыкнуть к его размерам.
– О, недаром говорят, что у тебя самый здоровенный зверь во всем Лондоне! – шепнула женщина. – Давай же, делай это со мной!
И Эдвард стал двигаться внутри ее все быстрее и сильнее, словно только яростный натиск мог удовлетворить его безумный голод. Голод по темноволосой девушке, увиденной им сегодня. Он гнал прочь эти мысли, учащая темп и сдавливая женщину, стонавшую под ним, пока их хриплое дыхание не слилось в одно.
– Еще, еще, не останавливайся, – бормотала она, вцепившись пальцами в кружевную подушку.
Сумасшедшее движение продолжалось до тех пор, пока его сердце чуть не остановилось на мгновение, а затем что-то словно взорвалось внизу живота, заставив содрогнуться и хрипло закричать. Затем Эдвард осторожно отпустил бедра Имоджин и приподнялся над ней на локтях. Его почти пугала та ярость, с которой он излился в нее.
– Пресвятая Дева, если бы люди только знали, каким Эдвард Бербрук может быть страстным, они никогда не прозвали бы тебя Холодное Сердце!
Интересно, кто автор этого прозвища, подумал Эдвард. Впрочем, это не так уж и важно, решил он секунду спустя. Он посмотрел на Имоджин, распростершуюся на кресле, и чуть отодвинулся. Она выглядела очень довольной и уставшей и потому даже не запротестовала, когда он поднялся. Только мяукнула, как разочарованная кошка, которую согнали с уютного дивана, где она успела угреться. Он не мог сразу уйти, поскольку это было бы невежливо, а потому сел рядом и взял ее пальцы в ладонь. Страсть соединила их давно, но они так и не научились вести ни к чему не обязывающие беседы, а потому обычно расставались быстро. Эдвард всегда был очень замкнутым существом и не привык общаться по-светски поверхностно.
– Ты из тех мужчин, которые заставляют женщину совершать необдуманные поступки. Например, развод с мужем, – пробормотала женщина, опустив золотистые ресницы.
Эти слова немного насторожили графа, хотя и не слишком. Впрочем, Имоджин никогда особо не интересовала Эдварда, он редко задумывался над ее словами, тем более не был настроен делать это сегодня.
Сегодня он ощущал себя почти одиноким.
В таком же невеселом настроении он приехал к своей тетушке Ипатии. По вторникам она бывала дома и принимала гостей. Он застал у нее известную графиню, похожую на старую гусыню, с двумя румяными дочерьми, стрелявшими в него круглыми выпуклыми глазами. Наверное, они казались себе очаровашками, когда щебетали общеизвестные глупости о нарядах и о происхождении лондонских туманов. Через четверть часа, проведенных в их обществе, Эдвард уже еле сдерживался, чтобы не завопить от безысходности. Как можно быть такими бестолковыми дурочками?
Едва графиня с дочками откланялись, Эдвард вздохнул с облегчением.
– Мой дорогой племянник! – воскликнула тетушка Ипатия. – Я прощу тебе твое невежливое общение с этими девушками, только если ты прибыл по важному делу. Не стоит так мрачнеть, заметив, что на тебя положили глаз. Ты же завидный жених, и в твоем возрасте пора бы задуматься о подходящей партии. – Она прищурилась на племянника. – Не хмурься так, Эдвард, я же думаю о твоем благе. И подойди поближе. Ты явно не в духе. Надеюсь, причина твоего визита не в плачевном состоянии моих капиталовложений?
– Нет, тетя, – ответил граф, присаживаясь в кресло, все еще теплое после сидевшей в нем графини. – Ваши капиталы как раз дают неплохие дивиденды. – На протяжении последних лет именно Эдвард был ответственным за все вложения семьи. – Речь пойдет о Фредди.
– Ах вот оно что! А я все ждала, когда же ты придешь спросить моего совета, как поступить в этой щекотливой ситуации! – воскликнула тетушка и вздохнула, отчего ее пышная грудь поднялась. Для своих немолодых лет герцогиня выглядела вполне привлекательно – стройная, статная, с короной серебристых волос, столь же густых, как и в юные годы. В молодости она не была слишком красивой женщиной, но годы смягчили черты ее лица, придав им известную утонченность и привлекательность. Пытаясь скрыть возраст, герцогиня носила перчатки из тонкого сатина и массивное ожерелье из драгоценных камней.
– Мне нужно от вас нечто большее, чем просто совет, тетушка, – произнес Эдвард, сжав пальцами поля шляпы. – Мне нужна ваша помощь. Ваша поддержка в одном деликатном деле.
– В деликатном деле? – спросила герцогиня и позвонила в серебряный колокольчик, вызывая лакея.
– Слушаю, ваша милость, – проговорил тот, входя в комнату, каким-то похоронным тоном, что неожиданно развеселило Ипатию.
– Возьмите у графа шляпу и плащ. А взамен принесите столик с напитками. – Несмотря на преклонный возраст, герцогиня по-прежнему отдавала дань хорошему вину.
– Будет сделано, – все так же мрачно ответил лакей, и это вызвало озорную улыбку у Ипатии.
Когда принесли вино, герцогиня взяла себе бокал красного, отпила из него и только тогда заговорила:
– Итак, я полагаю, что тебе понадобилась моя поддержка, потому что в твою голову пришла блестящая мысль, как спасти загубленную репутацию брата. Да-да, я слышала эту непристойную историю с лакеем!
– Значит, так теперь про это говорят? «Непристойная история с лакеем»?
– Ну, не всегда история с лакеем бывает непристойной, дорогой мой племянник. Вот я вспоминаю одного смазливого лакея, который служил у меня... впрочем, речь не о том. До меня дошли слухи, что Фред приятно проводил время с этим парнем, пока их не застукали. И не надо делать такое лицо, Эдвард. Я гораздо старше тебя и многое повидала на свете, поэтому я имею право называть вещи своими именами. Я слышала о вещах и похлеще, чем этот мелкий инцидент с Фредди. Да что там, я сама порой любила повеселиться на славу!
Она пожала плечами и налила себе второй бокал вина. Эдвард был хмур и почти не пил. Вдруг его посетила интересная мысль. Если Ипатии эта история представляется не столь скандальной, возможно, положение Фредди не так уж и безнадежно, как ему казалось, и он поделился с теткой своими планами.
– Расскажи мне об этой девушке, Эд, – попросила Ипатия. – Надеюсь, она не слишком уродлива?
– Совсем нет, скорее, наоборот, только совсем юная. Дочь провинциального викария из Ланкашира. Бедна как церковная мышь, но очень хороша собой.
– Ах вот как! Очень? – переспросила Ипатия, насмешливо выгнув бровь.
Эдвард проигнорировал эту издевку и продолжил:
– Ей требуется влиятельная дуэнья. Кто-то, кто поддержит ее в течение одного сезона в Лондоне.
– Но зачем ей целый сезон, если она собирается выйти за нашего Фреда?
– О, она пока не в курсе, что собирается выйти именно за него. Я хочу, чтобы он поухаживал за ней и сделал предложение. Пусть люди думают, что это брак по любви.
– А Фредди знает, что ты затеял?
– Узнает, – ответил Эдвард жестко. – И сделает, что я скажу.
– Это точно. Едва ли он будет протестовать, – усмехнулась Ипатия. – Ты принял верное решение. Пусть лучше исправит ситуацию сейчас, пока еще не поздно.
– Так я могу рассчитывать на вашу поддержку, тетя? Она повернулась к нему и лучезарно улыбнулась – зубы у нее были по-прежнему белые и крепкие.
– Ты же знаешь меня, Эдвард, – я пойду на все, если затронута честь семьи. Так же как и ты. Кроме того, разве я могу бросить в беде Фреда, своего любимого племянника?
Боль обиды так сильно полоснула графа, что у него исказилось лицо. Он знал, что Фред – всеобщий любимчик, но Ипатия была для него самым близким человеком, и ее признание задело его гораздо больше, чем он мог предположить. До сих пор единственным, кто выделял самого Эдварда из двух братьев, был его отец, но он давно лежал в могиле. Для окружающих граф Бербрук был жестким и самолюбивым человеком, но никто не мог заглянуть в его душу и понять, какое одиночество подчас царит там.
Ипатия заметила тень боли, пробежавшую по лицу графа, и беспомощно всплеснула руками.
– О, Эдвард, ты же знал, что я дорожу Фредом больше, чем кем бы то ни было. Ведь он так беспомощен и слаб! Тебя я тоже очень люблю, но порой мне кажется, что ты смог бы обойтись вообще без любви. Ты делаешь вид, что не нуждаешься ни в ком, и люди платят тебе тем же. Но от меня ты не скроешь своего отчаяния, нет! Ты близок и дорог мне. Скажу больше: случись со мной беда, только к тебе я пришла бы за помощью, потому что доверяю тебе одному, Эдвард.
Граф, зло поджав губы, смотрел холодно и отстранение Он ненавидел себя за то, что выдал свои чувства, – много лет он учился сдержанности и равнодушию. Он не понимал, что заставило тетку оправдываться перед ним: ведь и для него проблемы Фреда были важнее его собственных.
– Вы не обязаны объясняться, тетя Ипатия, – твердо произнес он почти по слогам. – Я давно уже не зеленый юнец, которого могут обидеть чьи-то предпочтения.
– Милый Эдвард, – со вздохом сказала Ипатия, – мы все становимся беззащитными детьми, когда дело касается любви. Надеюсь, когда ты достигнешь моих лет, ты и сам поймешь это.
Эдвард изо всех сил надеялся, что этого не произойдет. Любовь никогда не входила в его планы на будущее. Но недаром говорят: расскажи Богу о своих планах, пусть Господь посмеется!
Вдовствующая герцогиня оказалась самой удивительной женщиной из всех, с кем приходилось сталкиваться Флоренс. Она была шести футов ростом, почти как мужчина, статная и высокомерная, и совсем не выглядела на те годы, которых достигла. Внимательные голубые глаза, похожие на два бриллианта в окантовке ресниц, казалось, смотрели в самую душу. Синее платье в серебряную полоску с зауженной талией и турнюром делали герцогиню еще выше.
Едва слуга ввел Флоренс в дорого обставленную комнату и представил хозяйке дома, у нее начали дрожать колени. Потолки здесь были такими высокими, что кружилась голова, лепнина на них была просто великолепна. А на то, чтобы вымыть гигантскую люстру, у слуг наверняка уходил целый день. Кресла, стол и шкафы светлого дерева с золочеными ручками и окантовкой были почти такими же, как в доме портнихи, и это даже позабавило девушку. Только в этой комнате не было ни единой подделки.
– Стойте прямо, юная леди! – приказала герцогиня, заметив, что Флоренс незаметно озирается. – Как я могу хорошенько разглядеть вас, если вы сутулитесь!
Флоренс чуть сузила глаза от удивления – она-то знала, что стояла прямо, расправив плечи, как солдат на военном параде. Щеки сразу стало заливать краской. Герцогиня медленно обошла ее, постукивая тростью из слоновой кости. Наверняка вдова больше любила эту трость за звук, который она издавала, чем на самом деле нуждалась в ней.
– Хм, – хмыкнула Ипатия, рассматривая Флоренс. Она остановилась позади нее, изучая покрой платья, и девушка не осмелилась обернуться или спросить, что означает это хмыканье. – Кто пошил это платье?
– Мадам Виктуар с Бонд-стрит, ваша милость, бывшая партнерша мистера Уэрта.
– Никогда не слышала про такую, – отрезала вдова, оказавшаяся опять напротив Флоренс и вновь уставившаяся на нее внимательными глазами. – Этот оттенок красного идет вам, мисс Фэрли, но едва ли подходит для столь юного создания, которое заливается краской при каждом удобном случае.
– Платье шилось не на меня, ваша милость. Это все, что оказалось на руках у портнихи. Она не успела скроить новое за такой короткий срок, – пояснила Флоренс, защищая француженку. Ей всегда было легче вступаться за других, нежели за саму себя.
– Хм, – снова произнесла герцогиня, поедая девушку глазами. Помолчав еще несколько секунд, она снова пустилась в путешествие вокруг Флоренс, ритмично постукивая тростью. – На фортепьяно играете?
– Довольно сносно, ваша милость.
– Поете?
– Несносно, ваша милость.
Постукивание трости прекратилось. Флоренс затаила дыхание. Она явственно ощутила, как два бриллианта глаз буравят ее затылок.
– Хочешь казаться умнее, чем ты есть, девочка?
– Нет, ваша милость, – отчеканила Флоренс. – Это вырвалось само собой.
За спиной раздался странный звук. Смешок?
– Вот как? – фыркнула герцогиня. Помолчав, она добавила: – Хватит на этом. Присядь и выпей со мной чаю. Впрочем, можешь отказаться, а я все равно чашечку выпью. И вот еще что: прекрати называть меня «ваша милость». Для тебя я тетя Ипатия.
– Тетя Ипатия? – Флоренс была так изумлена, что почти рухнула в кресло, так как ноги отказались ей служить. Она была уверена, что после такого придирчивого осмотра и ее неосторожного ответа на вопрос о пении герцогиня с позором выгонит ее.
– Да. А ты – моя племянница. Или ты всерьез полагаешь, что я собираюсь представить королеве дочь никому не известного викария? – И герцогиня весело захохотала.
– О, ваша ми... тетя Ипатия! Я не осмеливалась просить вас о...
– Вот и зря, девочка. Тебе пора научиться смелости. Я не хочу, чтобы моя протеже оказалась испуганной серой мышкой.
– Быть может, я и испугана, – тихо, но твердо возразила Флоренс, – но я точно не серая мышка.
Герцогиня глянула на нее изучающе, и девушка дерзко вздернула подбородок. Да, она робкая, несмелая, но не мышка. Это верно. Серая мышь не бежит из-под родного крова в незнакомый Лондон, не пытается выгадать себе более достойную судьбу, чем прозябание в провинции на жалкие крохи, оставленные отцом. Нет, она точно не мышка!
– Бесхребетным существом тебя точно не назовешь! Пей свой чай! – усмехнулась вдова. – Видишь ли, большинство людей в обществе так привыкли прогибаться, что едва пытаются выпрямить спину, как она сразу ломается. В тебе есть упрямство, но есть и благоразумие. Главное, не дай одному взять верх над другим.
– Я запомню это, ваша милость, – кивнула Флоренс.
– Тетя, – поправила герцогиня и отхлебнула чаю. – Но возможно, в скором времени ты станешь моей крестницей.
И она рассмеялась, заметив, как Флоренс в замешательстве уставилась на нее.
– Жду с нетерпением, когда смогу вывезти тебя в свет. Ты станешь сенсацией сезона, тебя ждет большой успех, поверь мне, детка. Тобой будут интересоваться, и желающих быть представленными придется заносить в список.
– Но мне не нужен успех, ваша ми... тетя, – возразила девушка. – Все, к чему я стремлюсь, – это достойный человек. Пусть даже единственный.
– Такой найдется, детка. Точно найдется! – заверила ее герцогиня. – И он будет далеко не единственным. Но сначала мы с тобой хорошо повеселимся!
И она снова удивила Флоренс, подмигнув ей, как девчонка.
Герцогиня выделила Флоренс на втором этаже шикарную комнату, окна которой выходили на Гросвенор-сквер. Лиззи досталась небольшая смежная комнатка. Поскольку манеры служанки оставляли желать лучшего, вдова приказала обучить ее всему, что должна знать гувернантка леди из хорошей семьи.
– Это просто сон! – восклицала Лиз в восторге. – Ой, мисс, вы только не щипайте меня – я так боюсь проснуться!
Сама Флоренс не разделяла ее оживления. Ей было странно, что богатая и уважаемая герцогиня решила потратить свое драгоценное время на бедную провинциальную девушку. Конечно, тетя Ипатия уверила ее, что в свое время мистер Моубри оказал ей услугу и теперь она просто платит по счетам, приняв его предложение вывести Флоренс в свет. Но девушка с самого начала поняла, что герцогиня не из тех, кого можно обязать простой услугой, и не считала, что поверенный вправе требовать вернуть ему долг столь неожиданным образом. Похоже, у тети Ипатии есть другие тайные причины, по которым она сделала Флоренс своей протеже. Но какие? Соперница-дуэнья, чью дочь должна затмить девушка на ярмарке невест? Даже это более похоже на правду, думала Флоренс.
Она отдавала себе отчет, что ее подозрительность просто неприлична. Отец всегда учил ее видеть в людях только хорошее, а не ковыряться в истоках их поступков. Сейчас он ей сказал бы, что следует поблагодарить за помощь, а не задаваться глупыми вопросами.
Спустя два дня Ипатия пожелала отвезти девушку к своей портнихе, державшей дорогой магазин в центре Бонд-стрит, а не на окраине, как мадам Виктуар, но Флоренс отклонила предложение.
– Я плачу, а тебе стоит соглашаться, – настаивала герцогиня.
Флоренс не уступала. Ей понравилась француженка, и она не хотела менять портниху.
– Кроме того, если у меня получится найти себе мужа, я обязательно выплачу вам все, что вы на меня потратили, – уверенно сказала девушка.
Она заметила, как не по душе были такие слова Ипатии, но не пожелала менять свое мнение.
– Ты еще скажи, что заплатишь за комнату и содержание! – фыркнула, наконец герцогиня.
– Если ваша милость пожелает, – твердо сказала Флоренс.
– Пффф! Никогда не знаешь, что удумают современные девушки!
Флоренс опасалась, что мадам Виктуар не придется вдове по душе – француженка вела себя довольно фамильярно и откровенно. Но к ее удивлению, герцогиня приняла портниху вполне благосклонно. Более того: у них оказались на редкость схожие вкусы в одежде. Так Флоренс получила три новых французских корсета, четыре дорожных платья, шесть обеденных и столько же бальных. Кроме того, теперь в ее гардеробе были десятки сорочек и накидок, а уж сколько пар обуви стояло на нижней полке, она так и не запомнила. И похоже, тетя Ипатия не собиралась останавливаться на достигнутом.
– Нам нужно больше красивых вещей, гораздо больше! – вещала она. – Настоящая леди должна иметь столько платьев, чтобы можно было надевать их весь сезон, ни разу не повторившись!
– Это просто безумие! – хваталась за голову Флоренс. – Человек, который возьмет меня в жены, попадет в долговую зависимость!
Ипатия только милостиво улыбалась над этой шуткой. Между тем Флоренс и не думала шутить.
В субботу пришли карточки с приглашениями. На них было обозначено имя герцогини, а внизу добавлено имя Флоренс.
Ипатия сделала все, чтобы о ее протеже услышали. Всего было тридцать карточек, и если Флоренс и поразило их количество, она лишь только кивнула Ипатии.
– Мы должны выбрать, с кого начать, – назидательным тоном произнесла герцогиня.
Был поздний вечер, и они сидели в будуаре вдовы – сама Ипатия в шезлонге, Флоренс подле нее. Странно было сидеть так, ничего не делая и не занимаясь домашними делами. В доме Флоренс почти не было слуг, и потому хозяева сами готовились ко сну. Здесь все было иначе. Камин был жарко растоплен, и комната наполнялась теплом после прохладного майского дня. Возле шезлонга стоял небольшой столик с чаем. Все это приготовили невидимые слуги, и Флоренс за пару недель так и не привыкла к подобной роскоши.
– В чью пользу мы должны сделать выбор? – спросила она.
– Прежде всего это должны быть те, кто наделен властью. Богатые и уважаемые люди. Те, в чей круг попасть сложнее всего, почти невозможно.
– Но для вас нет ничего невозможного, тетя.
Герцогиня взглянула на Флоренс строго, но глаза ее смеялись.
– Разве я учила тебя лести?
– Нет, ваша милость, – ответила девушка, тоже едва заметно улыбаясь. – У вас не было на это времени.
– Ах, детка, – засмеялась Ипатия открыто. – Тебе так к лицу улыбка. Когда ты напугана, ты выглядишь слишком чопорной.
– Если я верно поняла, большинству людей нравится внушать страх. Им по душе люди, которые принимают их игру.
– Да, – вздохнула герцогиня, отпивая из чашки. – Увы, это так.
Она протянула руку и погладила Флоренс по щеке. Это было такое мягкое и естественное движение, что девушка даже не удивилась. Она смотрела на вдову, видела ее прямой и тонкий нос, глубокие и ясные глаза. Кто она такая, эта герцогиня? Расчетливый делец или добрая женщина, мучимая одиночеством? Как ни боролась с собой Флоренс, мучаясь сомнениями и подозрениями, но сердце уже тянулось к «тетушке Ипатии», и она ничего не могла с этим поделать. Мать Флоренс умерла так рано, что она не познала материнской заботы и ласки. И то робкое, несмелое чувство, поднявшееся в груди, когда рука герцогини коснулась ее щеки, было так похоже на нежность, что Флоренс сдалась.
Какая разница, пытаются ее использовать или нет! В конце концов, она тоже выиграет от этой сделки, а потому подозрения лишены всякого смысла. Флоренс угадывала внутренним чутьем, что герцогиня была одинока и нуждалась в близком человеке. Что плохого, если этим человеком станет она, Флоренс Фэрли, которой не место здесь, но которую приняли как равную?
И она робко улыбнулась восседавшей возле нее женщине.
Утро субботы началось для Флоренс с невыносимой пытки: Лиз пыталась затянуть на ней ее старый корсет по всем правилам. Герцогиня, вошедшая проследить за процессом, давала указания. Новые корсеты должны были прислать через неделю, а старый был жестким и неудобным.
– Вдохни и задержи дыхание! – приказала Ипатия. – И лучше держись обеими руками за спинку кровати, пока Лиззи не оторвала все ленточки. Нечего дергаться, как будто тебя пытают! Придется привыкнуть.
Флоренс вцепилась пальцами в деревянную спинку и слабо застонала при очередном рывке. Она почти не могла дышать.
– Если упадешь в обморок, мы ослабим завязки, – хмыкнула герцогиня.
Жесткие косточки корсета еще сильнее вонзились в ребра и талию. «Господи, – подумала Флоренс, – неужели в этом панцире можно еще и танцевать?»
– Вам... надо... в чем-то помочь, тетя? Вы за этим... пришли? – спросила она, задыхаясь.
– Помощь мне не требуется. А вот твое присутствие на завтраке просто необходимо. Потрудись надеть кисейное платье кремового цвета. Ну, то, что с бархатными бантами, – приказала герцогиня. – Сегодня к нам приедут наши мальчики. Так что у тебя будет пробный светский завтрак.

Холли Эмма - Запретный плод => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Запретный плод автора Холли Эмма дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Запретный плод своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Холли Эмма - Запретный плод.
Ключевые слова страницы: Запретный плод; Холли Эмма, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн