Фишер Тибор - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тут выложена бесплатная электронная книга Змей автора, которого зовут Элиаде Мирча. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Змей в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Элиаде Мирча - Змей без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Змей = 100.58 KB

Элиаде Мирча - Змей => скачать бесплатно электронную книгу



Валерий Вотрин vvotrin@yahoo.co.uk
«Гадальщик на камешках»: Азбука; Спб.; 2000
ISBN 5-267-00163-5
Мирча Элиаде
Змей

Змей ты огнистый,
с чешуей золотистой,
с девятью языками острыми,
с девятью хвостами пестрыми,
отыщи мне ее,
где бы ни было жилье...
Не давай ей покоя,
покуда со мною
зазноба-девица
не согласится
о любви сговориться.
Любовный заговор
1
Последняя строка — и романс смолкнет, Лиза приготовилась хлопать. Сейчас захлопают все, все заговорят, будут восторгаться, хвалить, а она тем временем справится со слезами. Всему виною опять и опять повторяющаяся строфа и ее просто-напросто нелепая чувствительность:
И в золоте кудрей
Блеснуло серебро...
А собственно, с чего она вдруг так расчувствовалась, затосковала? Откуда набежало столько воспоминаний? Ей почему-то кажется, что она уже слышала этот романс, что знает его давным-давно, с тех пор еще, как была маленькой и тетушка Ляна читала ей стихи, модные в незапамятные — до Первой мировой войны — времена...
Блеснуло серебро...
Даже еще не слыша, она словно догадывалась, какие услышит слова, и ждала последней строки, которую застенчивый баритон пропел с такой чудной грустью:
А детство золотое?
Оно давно прошло...
Да, да, те самые стихи, и она уже не могла противиться волнующему потоку воспоминаний: тетушка Ляна улыбнулась ей из сада с тутовыми деревьями на бульваре Паке, а сама она вновь безумно страдала. Она безумно страдала тогда. Ей тогда казалось, что она бесконечно несчастна, юность казалась ей величайшей из трагедий, она чувствовала, что никто не понимает ее, и знала, что никто и никогда не поймет. А теперь ей казалось величайшей из трагедий ее замужество с высокопоставленным чиновником — а сколько было надежд!.. — и таким грустным все, все, все, что бы ни происходило... И ей захотелось очутиться где-нибудь далеко-далеко совсем одной, слушать этот романс и плакать сколько захочется.
— Напишите мне, пожалуйста, слова этого романса, — услышала она голос Дорины с другого конца стола. — Они такие трогательные.
— Слова давние, — отозвался домнул Стамате совсем уж тихо и робко. — Мелодия новая... Мне нравится мелодия, она такая печальная...
Он повернулся к Дорине, и Лиза больше не видела его лица. Он казался чрезвычайно удивленным оглушительным успехом своего пения. Петь он не хотел и согласился только после настоятельных упрашиваний. Хозяев дома он почти не знал, да и гостей, впрочем, тоже. Однако сразу понял, что люди это все весьма достойные, в особенности сами хозяева. Так тепло, так радушно его приняли. Так роскошно убран стол, и где? Во Фьербинць, жалкой деревушке в тридцати километрах от столицы.
— Будьте любезны немного вина пополам с водой, — попросил Стере, протягивая пустой стакан.
Лиза невольно поморщилась. «Такая проза... после такого романса... И это мой муж...»
— А чьи это слова? — продолжала расспрашивать Дорина. — Мне они не знакомы...
Дорина говорила громко, с другого конца стола, чтобы услышал ее и капитан Мануилэ тоже. Кто-кто, а она прекрасно понимала, для чего устроено это пиршество со множеством приглашенных, так далеко, в деревне, в доме ее родни. «Нас хотят сосватать...» И она невольно улыбнулась. За обедом она не раз поглядывала в сторону капитана Мануилэ, а он сидел и аккуратно ел, всячески стараясь, чтобы локти его не коснулись стола, и, казалось, приготовлялся играть фарс, где ей будет отведена роль девицы на выданье, а он, капитан Мануилэ, сыграет роль жениха... Неужели вот так, сразу? За человека, которого она в первый раз видит?!
— Не думаю, что Баковии, — прибавила она очень громко. — И уж никак не Аргези...
«Эти имена должны смутить домнула капитана», — подумала Дорина.
— Не могу сказать, чьи они, — извиняющимся тоном ответил Стамате. — Знаю только, что очень давние...
Капитан Мануилэ, не поднимая глаз от стола, почтительно слушал хозяйку.
— Нет, я бы не смогла сдавать квартиру, домнул капитан, — говорила доамна Соломон. — Вы ведь знаете, жильцы чего только не говорят о хозяевах...
Доамна Соломон выпустила сигаретный дым и долго внимательно следила за ним, сощурив глаза. Он все-таки невыносим, этот мальчишка, молчит и молчит. Не то чтобы галантную тему, поддержать разговор не может. Или влюбился с первого взгляда?
Капитан хотел, но никак не мог отважиться и взглянуть туда, на другой конец стола, где сидела Дорина и задавала вопросы. Он понял сразу, до того как приехал во Фьербинць, понял, как только остался наедине со Стере в автомобиле, что свою судьбу он должен решать быстро. Родня девушки не расположена была долго ждать. Осенью Дорина получила степень лиценциата. Преподавать она не собиралась — это было всем известно, — но диплом получить хотела, ей нравилось учиться. Женихов вокруг нее крутилось пруд пруди, и всем хотелось ее окончательно пристроить. А Дорина шутила, что мечтает о медовом месяце как о каникулах, но только непременно за границей.
— Кому еще кофе? — спросил домнул Соломон, поднимая руку вверх.
Доамна Соломон встрепенулась, обрадовавшись возможности покинуть своего молчаливого собеседника:
— Вы меня простите, я на секундочку! Посмотрю, что там с кофе!
Капитан Мануилэ покраснел и опустил голову еще ниже, словно говоря поклоном: «Разумеется, сударыня, как же иначе?.. Вы же хозяйка...» Он искоса взглянул на Дорину, и ему показалось, что она мечтательно глядит на него. Он улыбнулся, приободрился.
— Вижу, вы любите стихи, барышня, — произнес он совершенно неожиданно.
Вокруг все замолчали. Дорина вспыхнула и машинально принялась перебирать жемчужины в ожерелье. Услышав, что заговорили о поэзии, Стамате, любопытствуя послушать, подался несколько вперед.
— Есть поэты, которых я люблю, — ответила Дорина. — Особенно среди современных...
— Это я понял, — улыбнулся капитан Мануилэ. — Стихи не слишком современные вы не узнали, хотя не такие уж они и древние, — Раду Росетти...
Лиза удивленно взглянула на капитана. Однако он вовсе не глуп... И конечно же прав: стихи и впрямь Раду Росетти. У Ляны было несколько томиков его стихов, маленькие книжечки Лиза помнит до сих пор, спустя столько лет после смерти Ляны. Они стояли в гостиной на полке в старом доме на бульваре Паке и стояли там до тех пор, пока Ляна не умерла от чахотки, так же как все ее сестры. Лиза училась тогда в старших классах лицея. Она вспомнила, с каким вожделением смотрела на заставленную книгами полку. Среди них был и «Ион», только-только появившийся, и, когда Ляна умерла, она чуть ли не обрадовалась тому, что теперь сможет потихоньку унести с собой оба томика и они останутся у нее навсегда, никому и в голову не придет искать их и требовать обратно.
И тут же раздался властный мамин голос: «Не смей ничего брать, кругом микробы!» Книги потом сожгли, и, как говорили, вместе с бельевой корзиной, битком набитой журналами «Литературный мир»...
— Раду Росетти! Какой изумительный поэт, господа! — воскликнул Стере. — Я знавал его во время войны...
Лиза опустила глаза. Старше всего только на девять лет, а такой уже старый, чужой...
Он состарился внезапно, неожиданно, сам по себе, как будто бы ей назло, как будто для того, чтобы не без яда напомнить, что жил и другой жизнью, что он из другого поколения...
Домнул Соломон, видя, что гости разговорились, тихонько вышел из столовой. Для начала он заглянул в кладовку и, прикрыв за собою дверь, придирчиво оглядел все бутылки и сифоны, размещенные по кадкам со льдом. Потом приоткрыл дверь спальни. Доамна Соломон смотрела на себя в зеркало, в правой руке у нее дымилась сигарета, левой она поправляла прическу.
— Имей в виду — с вином покончено, — сообщил домнул Соломон.
Доамна Соломон равнодушно пожала плечами. Неслышно ступая, она отошла от зеркала и присела на краешек кровати.
— Хорошо, что обед позади, — сказала она устало.
— Отобедали замечательно, — подхватил домнул Соломон. — Всего было в изобилии. Говорил я тебе, что и без цыплят всего довольно! А сколько еще осталось. Кстати, ты наказала служанкам все прибрать хорошенько? А то с этой жарой... Вечером пригодится. — Он тоже зажег сигарету и уселся рядом с женой. — Ты мне так и не сказала, едем мы с тобой в монастырь или нет?
— Как хочешь, — отозвалась доамна Соломон. — Только ты же знаешь, что я там не могу спать из-за клопов и комаров.
— И не только из-за комаров... — улыбнулся домнул Соломон.
— Ты как будто и впрямь все знаешь!..
Оба молча курили, пуская дым в потолок.
— Что ты скажешь о капитане? — спросил домнул Соломон.
— Только одно: откуда ты его выкопал?
— Но он оказался вовсе не глуп. После того как ты ушла, он затеял разговор, и весьма серьезный... Он, наверно, робеет. Стере, видно, слишком быстро подхватил его и привез...
— А второй кто таков? — спросила доамна Соломон, поднимаясь.
— Стамате, приятель капитана, кажется инженер по сельскохозяйственной технике.
Брови домнула Соломона сосредоточенно нахмурились, он внимательно вслушивался, пытаясь понять, что происходит по соседству.
— Кажется, кофе принесли? — спросил он неожиданно домашним, будничным голосом.
Из столовой доносились громкие голоса и смех. В коридоре послышались тяжелые шаги, дверь приотворилась, и в спальню вошла доамна Соломон старшая. Вошла осторожно, стараясь не зашуметь.
— Вы здесь? — спросила она, не выказывая ни малейшего удивления.
Ступая с величайшей осторожностью, медленно подошла к кровати и со вздохом устало опустилась на нее.
— Ну и как он вам? — спросила она, глядя снизу вверх на супругов.
— Только бы решилась, — произнес домнул Соломон.
— Вот и я то же самое говорю...
Домнул Соломон повернулся к жене:
— Агли, а не пойти ли тебе в столовую? Посмотришь, может, они пойдут в саду погуляют... Сейчас уже и не жарко...
Доамна Соломон на ходу приостановилась перед зеркалом и опять поправила прическу.
— А ты что скажешь? — спросила старуха. Доамна Соломон пожала плечами и вышла.
— Да я и сама вижу...
Дверь закрылась, старушка вновь подняла глаза на домнула Соломона:
— Не очень-то он ей понравился...
— Да она всегда так, что, ты первый день ее знаешь? Когда мы одни как сычи, день-деньской о гостях мечтает. А когда приедут гости, устанет и все ей не в радость... А мне, например, капитан нравится. И выправка, и выучка есть...
— И другой тоже славный, — согласилась доамна Соломон.
В соседней комнате зашумели: задвигались стулья, молодые голоса смеялись, благодарили. Домнул Соломон поспешил из спальни в столовую.
— Мама, — обратился он уже с порога, — возьми на себя труд, позаботься о припасах для вечера. Мы же едем в монастырь, ты знаешь, так чтобы все у нас было в порядке.
2
В саду было еще жарковато. Стере снял пиджак и повесил его на вишню, оставшись в одной рубашке. Седая, коротко подстриженная голова казалась особенно круглой. Мимо проходила Рири с подносом, полным запотевших стаканов. Стере остановил ее.
— Мне без варенья, благодарю, — сказал он, забирая разом в обе руки два стакана.
Опершись на вишню, Лиза смотрела, как он пьет воду: залпом, сильно запрокинув назад голову, словно вливая эту воду прямо в горло. Лиза смотрела на него и даже не удивлялась. У нее опять возникло отчетливое ощущение, что жизнь ее безнадежно испорчена, что ее обманули, распорядились ею помимо ее воли, прежде чем она успела что-то узнать. И хотелось ей только одного: рассказать кому-нибудь об этом, подружиться с кем-нибудь незнакомым и, не торопясь, долго-долго все-все рассказывать...
Она повернула голову. На травке неподалеку сидел Владимир, брат Рири, и рядом с ним еще двое гостей. Движения Владимира ей показались чем-то странными. И говорил он по-другому — значительнее, весомее. Несколько секунд она внимательно всматривалась, ничего не в силах понять. И вдруг заметила сигарету, которую юноша держал так бережно. Голубой струйкой поднимался дым в теплом воздухе сада, голубизна колебалась, дрожала и внезапно исчезала в полосе яркого солнечного света.
— Что с тобой, голова болит?
Стере подошел и нежно взял ее за руку.
— Ничего не болит, — улыбнулась в ответ Лиза.
— Можно подумать, я ничего не понимаю! — довольно громко воскликнул Стере. — Ох уж эти мне романсы!.. Такое на нас производят впечатление! Ты ведь нисколько не изменилась: чувствительна, как дитя.
Стамате поднял глаза, внезапно покраснев. На Стере он смотрел ласковыми дружескими благодарными глазами.
— А не спел бы ты нам что-нибудь повеселее, домнул инженер? — спросил Стере, подходя поближе к расположившимся на травке молодым людям и не выпуская Лизиной руки.
Стамате хотел подняться, но Стере удержал его, положив руку на плечо:
— Ради Бога, не беспокойся, ты же среди своих.
— Я подумал, возможно, доамна... — запинаясь, проговорил Стамате.
— Она осталась такой, какой была: романтичной и чувствительной. Поэтому я и спросил, может, ты споешь нам что-нибудь повеселее...
Стамате вновь попытался подняться. Он чувствовал себя глупо, сидя на траве в нелепой позе с поджатыми ногами и сдвинутыми локтями, и поэтому, принуждая себя улыбнуться, уставился в землю, чтобы скрыть этой улыбкой и свою растерянность, и свое нежелание петь.
— Да брось ты, голубчик, не беспокойся, — уговаривал его Стере, опять опуская руку ему на плечо. — Или стоя поется лучше?..
— Не думаю, что в саду можно петь, — сказала Лиза. — Нет той атмосферы...
Владимир раздраженно швырнул сигарету за забор. Его прервали в самый разгар спора, когда он совсем уже было расстался с обеденной застенчивостью.
— Ну можно ли петь по такой жаре? — воскликнул он насмешливо. — Лучше садитесь с нами на травку и будем болтать, пока не начало смеркаться. Домнул капитан знает немало интересного. Он только что прочитал книгу...
— Да не стоит об этом, — извиняющимся тоном сказал капитан.
— Да вы настоящий ученый, как я посмотрю! Нет! Нет! Я без шуток, — обратился к капитану восхищенный Стере.
— Лиза, подумай только, книгу о жизни Иисуса! — воскликнул Владимир.
Лиза притворилась необычайно удивленной и изобразила на лице интерес.
— Ну кто может знать что-то достоверное об Иисусе?! — спокойно заявил Стере.
— Существуют документы, — отважился возразить капитан Мануилэ.
— А документы эти разве не попы изготовляют? — насмешливо осведомился Стере. — Я еще раз повторю то, что повторял уже не раз: религия нужна мужикам и простолюдинам, чтобы анархизмом не увлекались... Но конечно, можно посмотреть и с другой стороны: Иисус как идеал совершенства, самоотречения и так далее. Как идеал он, конечно, не вызывает возражений. Напротив, нам бы надо ему следовать...
— О чем это вы рассуждаете с такой горячностью? — спросила Дорина, подходя к беседующим.
Капитан поспешно вскочил на ноги, за ним и Стамате. Стере не успел их удержать.
— Мы говорим о жизни Иисуса, — ответила Лиза. — Домнул капитан недавно прочитал книгу и собирался нам о ней рассказать...
— Это не «Сын человеческий» Эмиля Людвига? — спросила Дорина.
— Какого Людвига? — вмешался Стере. — Не того ли, что писал о жизни Наполеона? Лизочка, у нас ведь есть эта книга...
Капитан Мануилэ с деликатной любезностью повернулся к Дорине и ответил вполголоса, так что не все и расслышали:
— Нет, барышня, читанная мной книга не так знаменита. И вдобавок вовсе не нова, она вышла лет десять тому назад и называется «Тайна Иисуса», П. И. Кущу...
— А не дадите ли вы мне ее почитать? — попросил Владимир.
— С удовольствием, домнул Сэвяну, — любезно отозвался капитан.
Лиза смотрела на капитана с симпатией. Он вовсе не глуп. Он дал возможность Стере поправиться. И то, что он говорил о жизни Иисуса, тоже было небезынтересно. Хотя говорить он мог и интереснее, мог рассказать о христианской мистике, о храме...
Владимир хотел увести куда-нибудь капитана, Стамате и Дорину, чтобы спокойно поговорить на свободе, но тут Рири отозвала его в сторону, тронув за рукав.
— Иди в дом, — прошептала она, — тебя зовет Аглая.
И Владимир направился к дому пружинистым спортивным шагом, который всегда наполнял его ощущением здоровья, напоминал, что ему только-только исполнилось девятнадцать, что учится он на филологическом и вся жизнь у него впереди.
Доамна Соломон рылась в ящиках, ища чистые салфетки, когда он вошел.
— Ты звала меня? — спросил он, переводя дух.
— Я хотела с тобой посоветоваться, может, нам взять патефон в монастырь? — сказала доамна Соломон.
Владимир молчал, словно бы что-то обдумывая. Ему нечего было ответить, вопрос застал его врасплох и показался таким неуместным, странным, чужеродным, он был во власти совершенно иных материй, о которых они только что рассуждали...
— Право, не знаю, будет ли у нас время потанцевать, — ответил он рассеянно. — Приедем мы туда вечером, пока нам покажут озеро, лес, словом, окрестности. Потом ужин...
— Что же, выходит, ты зря тащил патефон? — недовольно спросила доамна Соломон.
— Я думал, мы потанцуем здесь, — извиняющимся тоном отозвался Владимир.
— Та-а-ак, разговор, я вижу, они затеяли долгий, — ответила ему на это доамна Соломон, кивая головой в сторону сада. — Никто и не думает идти в дом.
— В саду так хорошо, — попытался задобрить ее Владимир. — Думаю, и тебе хорошо тоже; спровадили пораньше гостей...
Он засмеялся, показывая, что шутит. Но он был виноват и чувствовал себя виноватым. Когда неделю тому назад доамна Соломон позвонила ему в Бухарест и пригласила вместе с Рири во Фьербинць, он пообещал ей привезти патефон, чтобы занять и развлечь гостей. Он знал, о чем идет речь, прекрасно знал Дорину и уже предчувствовал всеобщую скованность за обедом и послеобеденную неловкую скуку. Зато с патефоном молодые люди могли сразу же после обеда устроить танцы, и лед был бы разбит. Знал он и еще одно — страстную любовь к танцам доамны Соломон, которая большую часть года жила вдали от столицы, в глухой деревне, с глазу на глаз с мужем.
— Как тебе понравился капитан? — спросил он чуть погодя, видя, что она упорно молчит. — Знаешь, он оттаял и даже...
— Можете поступать как знаете, я ни во что не вмешиваюсь, — враждебно прервала его доамна Соломон.
«С чего это, Господи, она так сегодня сердита? — удивленно подумал Владимир. — Может, из-за того, что некому за ней поухаживать?» Он вспомнил, что Аглая веселеет, стоит только появиться у нее кавалеру — грубоватому или галантному, любому, лишь бы он не был домну лом Соломоном. К несчастью, сегодня у нее кавалеров не было. Капитан должен ухаживать за Дориной. А его приятель, инженер, оказался слишком застенчив. Вот если бы устроить танцы!..
— А может быть, мы все-таки потанцуем? — отважился на новую попытку Владимир. — Сейчас около пяти. Поедем мы не раньше половины восьмого. Танцы — лучшее средство всем поближе познакомиться...
— Да вы, кажется, наговориться никак не можете, — сказала доамна Соломон. — Тощища...
Оба опять замолчали. Владимир считал, что танцы — достаточно серьезный повод, чтобы ему вернуться в сад.
— А приятель кто у него? — вновь начала разговор доамна Соломон.
— Я только сегодня с ним познакомился. Отрекомендовался инженером по сельскохозяйственной технике. Стере его напугал, заставляя нам петь в саду.
— Стере и есть Стере, — уронил доамна Соломон.
Владимир чувствовал — ему пора ретироваться: Аглая в любую минуту могла заговорить о своих семейных делах и он должен будет ее слушать, без особого желания встать на чью-либо сторону.
— А что, если предложить нашей компании прогуляться по деревне? — неожиданно спросил он.
Аглая недоуменно на него взглянула. И чуть было не сказала: «Второй Жорж, точь-в-точь», но не сказала, потому что открылась дверь и вошел домнул Соломон.
— Тебя ищет Лиза, — сообщил он жене, обмахиваясь носовым платком. И обратился к Владимиру: — Жаль, что ты ушел! Как он красиво говорил! Имейте в виду, господа, этот молодой человек необыкновенно учен и его ждет большое будущее... — И опять повернулся к жене: — В монастырь мы с тобой едем, я молодежи пообещал. И забыл тебе сказать, — прибавил он минуту спустя, — там будут Замфиреску. Они приехали прямо из Бухареста. Устраивают что-то вроде пикника.
Доамна Соломон неожиданно проявила интерес:
— А откуда ты знаешь?
— Видел слугу господина судьи. Он пришел в деревню за сифоном.
Владимир, воспользовавшись тем, что доамна Соломон занялась разговором, выскользнул в сад. Все стояли кружком возле вишни. Капитан Мануилэ уже не дичился, дружески беседуя с Дориной и Лизой. Рири и Стере болтали со Стамате.
— Скажите мне, о чем вы тут толкуете, — вступил в разговор Владимир, силясь скрыть досаду.
Еще только подходя к этим сблизившимся, дружески беседующим людям, он чувствовал, что о нем все забыли, что никто и не вспоминает тех оригинальных идей, тех тонких замечаний, которые высказывал он, усадив на травку обоих гостей. Самолюбие его страдало: кто, как не он, повел разговор всерьез, пожертвовав собой, взяв на себя обоих незнакомцев, и от низменной обыденной болтовни перешел к проблемам бытия и серьезным книгам. Без него капитан никогда бы не решился заговорить о том, о чем он заговорил...
— Я говорил о ересях, молодой человек, и... — начал капитан Мануилэ.
Владимир благодарно улыбнулся ему, подходя.
Но Дорина не дала договорить.
— Все-таки скажите, о чем вам думается, когда глаза у вас смотрят словно бы в пустоту? — вернулась она к прерванному разговору.
— Понятия не имею, о чем думаю я, когда гляжу в пустоту, — отозвалась Лиза.
И она была оживлена, ей была любопытна затронутая тема.
— Обычно настолько устаешь, что ничего и вспомнить не можешь, — подхватил разговор Владимир.
— А бывало так, что вам вдруг казалось, будто все уже было когда-то? — с живостью спросила Дорина. — Ну, например, вы уже стояли здесь же в саду с теми же людьми и даже говорили те же самые слова?!.
Проблема, видно, занимала ее до крайности, потому что, не дожидаясь ответа капитана, она принялась говорить сама, пытаясь передать оттенки своих ощущений:
— Знаете, когда я вдруг чувствую, что все-все уже было мной прожито, мне становится по-настоящему страшно...
И тут ей показалось, что даже это с ней когда-то было. Да нет, не может быть. «Капитана Мануилэ я еще не встречала», — подумала она, успокаиваясь. И все-таки почувствовала что-то вроде головокружения.
— Иногда мне жаль, что я не записался и на философию, — проговорил Владимир. — Вопросы, связанные с душой человека, ни филологией, ни историей не разрешишь...
На веранду вышел домну л Соломон.
— Кому чаю, кому кофе, кому патефон?! — весело выкрикнул он.
Стамате засмеялся — так уместно показалось ему внезапное вторжение. Стере рассказывал о сыпняке в Яссах во время войны, и его громкий голос заглушал разговор по соседству. Но время от времени Стамате все же совершенно отчетливо слышал то, что говорила Лиза. И ему очень хотелось ей ответить. Столько хочется всего сказать, добавить. И с Рири тоже хочется поговорить, она производит такое милое, приятное впечатление.
— Решайтесь как можно скорее, — вновь раздался голос домнула Соломона.
— Я бы немного потанцевала, — прошептала Рири.
Все потянулись к веранде. Стамате немного поотстал.
— У меня аналитический ум, — различил он Лизин голос.
3
Из Фьербинць выехали с закатом. Жары уже не было в помине. Небо понемногу прояснялось и казалось выше.
— Вечер обещает быть чудесным, — сказала Дорина, повернувшись лицом к капитану Мануилэ.
— Жаль, что дорога у нас не заасфальтирована, — посожалел Владимир.
Автомобилю и впрямь доводилось туго. Дождей давно не было, толстой белой подушкой лежала пыль.
— Как только выедем на опушку, дорога выровняется, — пообещал шофер.
Откинувшись на мягкую спинку, Лиза с жадностью вдыхала сладкий полевой воздух. Как хорошо, что Стере поедет потом, позади, в другом автомобиле, они отправятся, наверное, через полчаса, не раньше...
— Это что за звезда? — спросила Дорина, вдруг неожиданно резко вскинув руку.
— Венера! — воскликнул Владимир. — Ты что, совсем не знаешь астрономии?
Капитан Мануилэ улыбнулся и, не поднимая глаз, любезно сказал:
— Барышня никогда не была влюблена... О Венере узнают и без астрономии...
— Узнают, — согласилась Лиза. — А Эминеску писал...
Дорина попыталась припомнить, что писал Эминеску, но припомнила едва лишь несколько строчек.
— Как хорошо, должно быть, жить за городом, в маленьком деревенском домике!.. — снова заговорила Лиза.
Сейчас она верила, что была бы по-настоящему счастлива в маленьком домике в лесу, на берегу озера, неподалеку от Бухареста. Недавно она смотрела американский фильм, и там как раз были эти прелестные домики на окраине — белоснежные, с просторными верандами, затененные большими деревьями. В Снагове тоже белоснежные роскошные виллы, и глядятся они прямо в озеро, и моторка ждет у причала прямо возле ступенек веранды и слегка-слегка покачивается. Как в заграничном кино...
— Сбежать от толпы, шума, телефонных звонков, — добавила она, мечтательно глядя в небо.
Теплый деревенский вечер дышал тишиной и покоем, и Лизе так захотелось почувствовать себя смертельно усталой, выпитой городской суетой, и тогда уже сладострастно наслаждаться непривычной окружающей красотой. Она вообразила себя светской львицей, утомленной безумствами ночных оргий, пересыщенной дипломатическими приемами и балами, разочарованной в любовных играх, — словом, героиней фильма, которую жизнь лелеет и балует, а она в глубине души таит горечь, ожидая чего-то другого, всегда чего-то другого...
Она повернулась к капитану Мануилэ и взглянула на него с высот своего неизмеримого превосходства, иронически и вместе с тем снисходительно-нежно. Если бы они только знали...
— Ах, какая будет луна сегодня!.. — сказала Дорина. — Хорошо бы нам побыстрее доехать и успеть еще погулять...
Они уже свернули и катили проселком. Вдалеке темной гривой на алой полоске зари виднелся монастырский лес.
«А все остальные? — подумала Дорина и обернулась. — Интересно, они уже выехали?»
Остальные — супруги Соломон, Стере, Стамате и Рири — ехали на автомобиле здешнего своего знакомого. Они выехали куда позднее, но автомобиль у него был лучше и ехал быстрее. Позади на горизонте заклубилось облако пыли.
— Наши! — уверенно сообщил Владимир, внимательно приглядевшись.
— У вас необыкновенно застенчивый приятель, — сказала Лиза.
— Пока как следует не освоится, — ответил капитан. — Наше поколение вообще не отличается экспансивностью. Вот молодежь, — обратился он к Дорине, — теперь куда более общительна, они занимаются спортом и знакомятся куда быстрее. И правильно делают. А мне, например, и до сих пор нелегко чувствовать себя попросту с людьми, которых я едва знаю, хотя наша профессия...
В другом автомобиле Рири, сидя возле шофера, пыталась превозмочь пространство с помощью приставленной к глазам ладони и понять, скоро ли они догонят остальных.
— ...Говорю тебе как старший брат, и ты меня послушай, — говорил Стере, — в твоем возрасте самое главное — не пропустить поезда...
— Разве я так уже стар? — удивившись, засмеялся Стамате. — Мне только-только исполнилось тридцать три...
— Вот именно, — настаивал Стере. — Самый опасный возраст. Если не решиться через годок-другой, попомни мое слово, решишься, когда будет поздно, и будет тебе тогда несладко, это я тебе говорю, и ты уж меня послушай...
Стамате, пламенея, как пион, уставился в затылок Рири. Он не решался повернуть головы, боясь встретиться взглядом с супругами Соломон. До чего же бестактно затевать теперь разговор о женитьбе... И почему он не разыграл полнейшей невинности, сделав вид, что знать не знает о видах семейства Соломон на капитана.
Поначалу ему даже нравилось слушать рассуждения Стсрс, казалось, что он оказывает услугу приятелю, который едет впереди вместе с Дориной. И может быть, нарочно оставил его поговорить с ее близкими... Но разговор, начавшийся общими рассуждениями, мигом перекинулся на него лично. И Стере без всяких околичностей у него спросил, почему это он до сих пор не женился...
— О-о, мы ужасно нескромны, — выговорила доамна Соломон, очень скромно, самым носочком туфли, касаясь ноги ближайшего родственника. Когда Стере недоуменно повернулся к ней, то увидел гневно нахмуренные брови и чуть ли не искаженное лицо.
— Аглая! А они остановились! — воскликнула Рири, указывая рукой вперед.
Все посмотрели вперед: метрах в пятистах от них, на опушке леса, автомобиль притормозил.
Ему, размахивая обеими руками, подавал знаки с середины дороги высокий молодой человек, смуглый, с непокрытой головой и в темных очках. Наверное, он надел их днем и позабыл о них, — сейчас, когда солнце село, свет был совсем не ярок.
— Не сердитесь, что остановил вас посреди дороги, — начал молодой человек чрезвычайно вежливо, подходя к машине и приветствуя всех поклоном. — Полагаю, вы направляетесь в Кэлдэрушань, и прошу вас взять с собой и меня, я поеду на подножке вашего автомобиля.
Он улыбался, однако, без малейшего смущения. Правой рукой он оперся о дверцу автомобиля, левой поправил очки. Дорине стало не по себе. Взгляд молодого человека отличался необыкновенной проницательностью, зрачки глаз были непривычно расширены, и в них словно бы мерцал огонек. Манеры и речь рекомендовали его благовоспитанным юношей из хорошей семьи. Лиза отдала должное его безупречного покроя спортивному костюму с накладными карманами.
— Я заблудился, можно сказать и так, — весело прибавил юноша. — А вернее, заснул в лесу на травке, а мои приятели тем временем уехали. Мы тоже собирались в монастырь...
Капитан поднялся, уступая ему место.
— Нет-нет, я вовсе не хочу вас беспокоить, — запротестовал незнакомец. — Я сказал, что поеду на подножке, и вовсе не преувеличивал. Я прекрасно устроюсь...
— Но будет еще прекраснее, если все мы немного потеснимся, — сказала Лиза. — Дорина может сесть ко мне на колени...
Юноша настаивал, извинялся и в конце концов устроился в автомобиле.
— Позвольте представиться, — произнес он. — Меня зовут Серджиу Андроник, по профессии авиатор или что-то вроде того...
И он опять очень дружески широко улыбнулся и протянул руку. Лиза теперь уже точно решила, что юноша вовсе не смуглый, а очень загорелый. Наверное, он страстно увлекается спортом и много времени проводит на свежем воздухе. Господин Серджиу Андроник с отменной элегантностью поцеловал дамам ручки. Дорина вспыхнула. От склоненной его головы, густых волос на нее повеяло здоровым запахом мужественности, юности.
— Сейчас вы познакомитесь и с остальными, — пообещал Владимир, увидев второй приближающийся автомобиль.
Серджиу Андроник обернулся. Второй автомобиль затормозил рядом с первым. Владимир отрекомендовал нового знакомца вновь прибывшим.
Объяснение Андроника необыкновенно развеселило Стере.
— Не горюй, если приятели не отыщутся, — сказал он. — Повеселишься с нами.
Юноша в знак благодарности поклонился. Впрочем, казалось, что он и не думал горевать. Усевшись между Лизой с Дориной на коленях и капитаном Мануилэ, он тут же бойко заговорил не без изящества и остроумия. «Вот что значит светскость», — подумала Лиза, очарованная новым знакомцем, его успокоительной уверенностью в себе, легкостью и фантазией.
— Я приехал сегодня с утра из Пиперы подышать свежим воздухом, — заговорил Андроник, как только автомобиль тронулся с места. — А они приехали вместе со мной, они — то есть мои приятели... Я учусь летать... Вы не верите, что я могу летать? Ну так вот, я учусь...
Дорина с Лизой жадно его слушали. Летать! Какое наслаждение уметь летать!..
— А это очень тяжело? — вступил Владимир, внезапно воодушевившись.
— В первый раз, когда поднимаешь самолет. Тяжело, плохо. Кажется — всему конец и живым-здоровым тебе на землю не вернуться... А когда привыкнешь, все нравится. И ощущение такое, что жить можно только в воздухе...
Капитан Мануилэ улыбнулся почти что про себя, едва заметно и с легкой грустью. Говорит молодой человек, будто по книге читает, и впечатление от его слов необычное, странное. В особенности экзотика действует на дам. А о тебе они забыли...
Дорина с Лизой в самом деле чрезвычайно оживились. Не часто выпадала им такая удача — разговаривать с живым авиатором... И никогда еще не встречался им такой молодой подтянутый штатский, и такой элегантный вдобавок, и чтобы ехал вдобавок с ними в одном автомобиле и был бы им благодарен за то, что сидит с ними рядом...
— Только, пожалуйста, не пугайтесь моих приятелей, — продолжал молодой человек. — Они чудовища. Затрудняюсь даже сказать, на что они будут похожи, когда мы с ними встретимся. Оставил я их трезвыми и благопристойными, а вернее, они оставили меня...
И он залился смехом. Смеялся он необыкновенно заразительно, басовито и раскатисто. Лиза с Дориной тоже засмеялись. Капитан Мануилэ ограничился улыбкой. Невозможно сердиться на мальчишек. И все же он непременно окажется шалопаем...
— Ты нас перепугал до смерти! — воскликнула Лиза, наконец нападая на нужный тон, какого искала, как только юнец уселся к ним в автомобиль.
— А кто они и чем занимаются? — спросила робко Дорина.
— Один — самый что ни на есть солидный инженер завода в Решице, — серьезно объяснил Андроник. — Другие, они и в самом деле совершенно другие, потому что среди них, во-первых, имеется наш общий приятель архитектор, а во-вторых, две его приятельницы, очаровательнейшие иностранки. Больше о них не знаю даже я...
Дорина вымученно улыбнулась. Ничего не скажешь, приятный сюрприз: барышни, наверное, не знают ни слова по-румынски и придется говорить с ними по-французски, вот уж чего бы ей ни за что не хотелось.
Зато Лизу привела в восторг возможность поговорить по-французски. Как-никак два года она прожила в Париже и до сих пор все пытается заставить приятельниц поболтать по-французски... И потом, кто знает, у этих иностранок могут быть интересные знакомства в Бухаресте. Дипломатические круги, приглашения на чашечку чая, аристократические вечера... Что бы там ни было, удивительно приятная встреча... Они чудесно проведут время...
— Жаль, что у меня нет с собой купального костюма, — снова заговорил Андроник на подъезде к монастырю. — Передать не могу, какое наслаждение купаться ночью при свете луны в озере...
— Но сейчас, наверное, еще холодновато, — отозвался Владимир. — Как-никак май...
— Да я и в феврале купаюсь! — воскликнул молодой человек.
Он говорил искренне. Говорил много, быстро, уверенно, но ни у кого не возникало ощущения, будто он бахвалится. Широкоплечий, загорелый, с красивыми мускулистыми руками, конечно, он непременно должен был купаться в феврале по утрам.
— Если будет луна, надо непременно устроить катание на лодках под пение серенад, — прибавил он. — У Арсеника есть балалайка.
— У кого? — недоуменно спросила Лиза.
— У Арсеника, приятеля, о котором я вам рассказывал и много еще чего порасскажу.
— Чего же именно? — со смехом спросила Лиза.
— О! Столько женщин еще и теперь по нему сохнут, — покачал головой Серджиу Андроник.
Автомобиль, миновав аллею, остановился возле монастырских ворот. Здесь, под густой сенью деревьев, уже не было сомнений, что настала темная ночь. Влажный холодок пробежал по спине обеих женщин.
4
Когда вся компания, поручив свои сумки и корзины с едой отцу келарю, собралась отправиться на озеро, из кельи вдруг появился Серджиу Андроник.
— Нигде никого! — воскликнул он огорченно и вместе с тем как бы забавляясь собственными злоключениями. — Как сквозь землю провалились!
Дорина невольно радостно всплеснула руками. Ее радость заметила Рири, и капитан Мануилэ тоже.
— Может, они уехали в Бухарест? — отважилась она спросить.
— Нет, этого быть не может! — ответил Андроник. — Полагаю, произошло следующее: они отправились в другой монастырь!..
Он улыбался, засунув руки в карманы и глядя на озеро, словно ничего и не произошло.
— Не отчаивайся, — утешил его Стере, — завтра утром уедешь с нами на автомобиле.
— Я вам чрезвычайно благодарен, вопрос только в том, как я проведу ночь и как встану утром! — Он повернулся к Лизе, которая смотрела на него и улыбалась: — Простите, сударыня, за столь нескромные подробности, но если бы вы знали, каким пугливым я становлюсь ночью и какая густая щетина вырастает у меня поутру! Ужас, а не щетина!..
Дамы весело рассмеялись, и веселее всех доамна Соломон.
— Ужас, ужас, я нисколько не преувеличиваю, — настаивал Андроник, — у вас просто недостанет мужества посадить меня рядом с собой в автомобиль. Впрочем, если у вас есть багажник...
Он говорил так искренне и непосредственно, что даже капитан Мануилэ не мог не засмеяться.
— Как вы думаете, мы успеем покататься на лодке? — спросил Владимир.
Домнул Соломон взглянул на часы. Он и здесь, в монастыре, продолжал чувствовать себя хозяином. Впрочем, он и здесь хлопотал обо всем, был доверенным лицом у отца келаря, да и многие другие монахи были ему знакомы.
— Без четверти восемь, — ответил домнул Соломон. — Если вы не так уж голодны...
— Ну о чем ты говоришь? Можно подумать, что всю ночь мы будем ужинать! — возмутилась Лиза.
Ей непременно хотелось покататься на лодке с этим малознакомым молодым человеком. Домнул Соломон почувствовал по тону Лизы, что допустил ошибку, заговорив об ужине.
— Как хотите, — сказал он. — Вот только есть ли лодки?
Андроник спустился к самой воде, просто чудо, как это он не провалился в густую прибрежную грязь, отливающую жирным блеском. Казалось, он что-то необыкновенно внимательно высматривает посреди озера.
— Не поскользнись, — крикнул ему Стере. — Вода здесь отвратительная.
Юноша повернулся к нему, губы его слегка улыбались.
— Кому-кому, а мне это известно лучше всех! Я пытаюсь проверить, точно ли я помню место, где два года тому назад перевернулась лодка и я чуть было не утонул...
— Да что ты говоришь?!. — испугался домнул Соломон.
Андроник поднялся ко всем остальным. Лицо у него сделалось другим: задумчивым, даже, пожалуй, грустным. Руки он опять засунул в карманы. И двигался очень медленно. Можно было подумать, что вернулся он с того света.
— «Чуть было» слабо сказано, — добавил он. — Здесь утонул мой друг, адвокат Хараламбие...
— Как, ты и был с ним в одной лодке?! Вот чудеса-то! Когда ты сказал «утонул», я тут же вспомнил Хараламбие... Надо же, какое совпадение! Я ведь тоже его знал. Когда мне сообщили, я даже собрался ехать, но что-то мне помешало, уж не помню...
— Судебное заседание, — напомнила доамна Соломон.
— Вот-вот, — согласился домнул Соломон. — Я очень тогда горевал... Ох, бедняга... бедняга...
— Как же это произошло? — взволнованно спросила Дорина.
Андроник притягивал ее, завораживал. Подумать только, пережить столько опасностей... Столько раз глядеть в лицо смерти... Тайны, мужественность, необычайные приключения — голова Дорины кружилась, словно от хмеля. Словно крепко обняла ее неведомая сила и толкала подойти поближе, еще и еще ближе, близко-близко к этому чудесному таинственному незнакомцу, на которого, однако, вряд ли можно было положиться. Капитан казался ей бесцветным и холодным. Она видела: он стоит и внимательно слушает, правой рукой крутя пуговицу на нижнем кармане кителя.
— Расскажите, как же произошло это несчастье? — повторила вопрос Дорина.
— Никто так и не понял, как оно произошло, — тихо ответил Андроник. — Сколько раз мы плавали по этому озеру, поплыли и на этот раз, и вон там, на середине, — он указал рукой, — лодка вдруг завертелась на месте и перевернулась...
— Похоже на водоворот, — сказал Стамате.
— Конечно водоворот, — отозвался Андроник, посмотрев на него очень внимательно. — Водоворот и водоворот, ничего особенного. И он неплохо плавал, и я. Лодка была бы нам в помощь. Но он сразу пошел ко дну, господа, как будто его заколдовали и к ногам привязали свинец...
Он замолчал. Все поглядывали друг на друга тревожно и боязливо. Кататься на лодке никому уже не хотелось. Видно стало, как уже темно, а под деревьями совсем ночь.
— Под водой много водорослей, — проговорил домнул Соломон. — Потом, кажется, настоятель распорядился, и озеро очистили... Но там их было очень много...
— Не повезло им, — проговорил Андроник, — не утони здесь человек, росли бы себе и росли под водой.
— И быстро он утонул? — спросила Лиза.
— Я видел его голову секунду или две, потом уже больше не видел... Иногда я и теперь думаю, как я-то остался жив?
— Тебя Бог пожалел, — сказала доамна Соломон.
Андроник улыбнулся грустной улыбкой.
— Может, и так, — произнес он смиренно.
Медленно, держась поближе друг к другу, двинулись берегом обратно. Владимир обернулся и с вожделением посмотрел на лодку, которая осталась позади, привязанная к колышку. Андроник, словно бы вспомнив о чем-то, приостановился, вынул руки из карманов и рассмеялся.
— Мало ли что было! Подумаешь! — воскликнул он. — Что же, нам теперь и на лодке не кататься?!
Он весело взглянул на остальных. Глаза его пристально и неотступно вглядывались то водного, то в другого. Особенно пристально смотрели они на Владимира и Рири.
— А что, если нам сейчас взять и покататься по озеру? — спросил он внезапно, делая шаг назад и собираясь вернуться к лодке.
Стере удержал его за руку.
— Ну-ну-ну, не валяй дурака, — сказал он. — И судьбу не испытывай...
— Ну, если меня не оставили в покое, — прошептал Андроник как бы про себя, исподтишка поглядывая на воду.
Рири прыснула — Андроник так смешно сказал!..
— Пойдемте-ка лучше в лес погуляем, — предложил домнул Соломон и прибавил шагу.
Все не спеша потянулись за ним, и самыми последними Андроник, Владимир и Дорина. Домнул Соломон предложил руку жене и пошел еще быстрее, ему хотелось кое о чем пошептаться с женой без опасения быть услышанным.
— Как ты думаешь, кто он такой? — раздраженно зашептал он. — Имей в виду — мне он совсем не нравится... И капитан сразу стушевался. А мама сказала, что желательно все как-то решить сегодня вечером... Может, найти возможность оставить их наедине?..
Доамна Соломон равнодушно внимала таинственному шепоту мужа. Взор ее, отдыхая, покоился на ожидающем их впереди лесе.
— Что я должна, по-твоему, делать? — спросила она вяло. — Мы пригласили его, и мне не кажется, что он чем-то нам досаждает. И за Дориной он тоже не ухаживает, так мне кажется.
— Нет-нет, чего нет, того нет, — извинился домнул Соломон. — Я и не говорил, что ухаживает, однако он гусь, этот Андроник, повидал виды и теперь такого словесного туману напускает... Капитан куда основательнее, на каждом шагу не вылезает, а если и вставит слово, то в общий разговор, а чтобы сам — нет, скромно молчит себе и молчит.
Он ждал, что ему ответит супруга. Но доамна Соломон была все так же рассеянна.
— Нам, знаешь ли, придется позаботиться, похлопотать, — вновь заговорил домнул Соломон. — Вот оставим их наедине и посмотрим, может, паренек и найдет что сказать... Конечно, лучше бы его узнать покороче... Но не сидеть же ей всю жизнь на нашей шее...
— Не помню, чтобы тебя это особенно смущало, — заметила мужу доамна Соломон и улыбнулась. — Что вдруг на тебя нашло?
Домнул Соломон покраснел и крепко сжал жене руку.
— Не до шуток, душенька, — сказал он, убыстряя и убыстряя шаг. — Нужно же как-то в конце концов ее устроить, разве нет? К тому же мы тут все свои, одной семьей, и должны содействовать...
Тут доамна Соломон тихонько толкнула мужа в бок, прося замолчать. Впереди им навстречу двигалось по дороге семейство Замфиреску. Барышня Замфиреску первая узнала их и заторопилась к ним.
— Ах! Как хорошо, что и вы сюда приехали! — воскликнула она.
Вслед за ней, едва ковыляя от усталости, подошла и доамна Замфиреску, а следом двое мужчин — муж и свояк.
— Вы тоже сюда с ночевкой? — радостно спросила доамна Замфиреску. Теперь она успокоилась: партия в покер ей обеспечена. Две колоды карт она предусмотрительно захватила с собой из Бухареста, потихонечку сунув их в карман автомобиля.
— Мы тут целой компанией, — сообщила доамна Соломон не без гордости, указывая рукой на группки, неспешно бредущие полем.
— С нами один наш приятель, авиатор, необыкновенно забавный...
Андроник уже догнал впереди идущих, и с ним вместе Владимир, Стамате и Рири. Дорина так и шла последней вместе с Лизой и капитаном Мануилэ. Она словно бы нарочно старалась держаться подальше от Андроника и как можно реже встречаться с ним взглядом. А молодой человек вел себя как нельзя более непринужденно и со свойственной ему веселостью заговаривал то с одним, то с другим. Он не прибивался ни к какой из компаний, и, если бы не предусмотрительность Владимира и Рири, которые подозревали, ради чего супруги так далеко ушли от остальных, Андроник догнал бы их давным-давно.
— И барышня Замфиреску, — завершила с улыбкой знакомство доамна Соломон, польщенно посмотрев на Андроника: не каждый день доводится представлять друзьям авиатора, к тому же столь элегантного, спортивного и аристократичного.
— Да здесь у вас целое общество собралось! — воскликнул домнул Замфиреску, разглядывая приближающуюся молодежь.
И тут же подумал, как можно повеселиться в монастыре. В монастыре или на даче... И почему — вопрос исключительно для мужчин — монастырь мужской, а не женский?..
— Дорина, а кто это с тобой? — осведомилась барышня Замфиреску между поцелуями.
— Позволь мне тебе представить...
Капитан Мануилэ и Стамате с любезной корректностью склонили головы.
Доамна Замфиреску оглядела одного и другого оценивающим взглядом, — теперь-то ей все понятно, задумали пристроить Дорину, окрутить одного из молодчиков. Ну ясное дело — Стамате, он, сразу видать, лопоухий, таких легко одурачить...
— Мы возвращаемся из лесу, — промурлыкала барышня Замфиреску. — Ах, если б вы видели, что там за красота!
И она закатила глаза от восторга.
— А мы только идем в лес, — сердито сказала Лиза, раздосадованная тем, что семейство Замфиреску их опередило.
Ей казалось, что Замфиреску украли принадлежавшее им добро, что лес, на который любовались другие, не может оставаться таким же красивым. И тем больше раздражали ее восклицания и восхищения барышни Замфиреску. И она их прекратила.
— Прибавим шагу, друзья, — сказала она, обернувшись к Владимиру и остальной молодежи. — А то как бы нам не пришлось брести в потемках на ощупь, пока луна не покажется.
— Вам непременно надо идти по проселочной дороге, той, что посередине, — заторопилась с советами барышня Замфиреску. — А иначе вы заблудитесь...
— Конечно-конечно, — согласилась Лиза, обходя ее. — Однако монастырь виден и отсюда, заблудиться трудно...
Она пошла рядом с супругами Соломон и Стамате. Капитан, Дорина и Стере по-прежнему замыкали шествие. Остальные вместе с Андроником шли как придется, болтая между собой.
— Имейте в виду — я ужасная трусиха, — смеясь, призналась Рири. — Пожалуйста, не пугайте меня.
— Ничего вам не могу обещать, — притворяясь серьезным, отвечал Андроник. — В лесу все шутки жутковаты.
Дорина услышала его и мечтательно улыбнулась. Она шла опустив глаза и ни на кого не смотрела.
— Лес — самое подходящее место для твоего приятеля, — убеждал Стере капитана. — Вот пусть и споет ночью в лесу.
— Конечно-конечно, — рассеянно соглашался капитан Мануилэ. — Только боюсь, как истинный горожанин, он не слишком вдохновится лесом.
— А хотите, сыграем в казаков-разбойников, — вновь услышала Дорина голос Андроника. — И если не сделаете меня атаманом, искать меня будете всю ночь.
Рири опять рассмеялась; улыбка Дорины сделалась натянутой, почему-то ей казалась обидной крепнущая на глазах дружба Рири, Андроника и Владимира.
— Осторожнее, барышня!
Это сказал капитан, когда Дорина споткнулась о сухую ветку. Треск испугал Дорину меньше громкого голоса капитана Мануилэ. Она обернулась и встретилась с ним глазами. Глаза капитана светились в темноте по-кошачьи. Дорине сделалось не по себе.
— Оцарапались? — спросил он, подавая ей руку.
Теперь голос у него был низкий, теплый и движения плавные, ласкающие.
— Неужели чулок порвала, Дорина? — спросила, подходя, Рири.
Она торопилась узнать подробности происшествия. За ней следом, несколькими размашистыми шагами преодолев разделяющее их расстояние, появился и Андроник.
— Я пришел не затем, чтобы узнать, порвался ли ваш чулок, — сообщил он, смеясь. — Я хочу предложить вам одну игру... А вы будете нам помогать, капитан? — обратился он совсем уж по-приятельски к капитану Мануилэ.
— Охотно, если в игру принимаются старики, которым перевалило за тридцать, — отозвался капитан.
— Игра предлагается вот какая, — принялся объяснять Андроник. — Мы все по очереди один за другим отправляемся... Вот только нам нужны часы со светящимся циферблатом, — спохватился он.
— У Стамате великолепные часы, в любой темноте все видно, — сообщил капитан.
И посмотрел вперед, на дорогу, где шли, не торопясь, несколько человек и среди них его приятель. Но различил он его с большим трудом.
— Погодите, я сейчас, — пообещал Владимир и умчался.
Супруги Соломон и Стамате сидели на стволе упавшего дерева.
— Какая чудная ночь! — воскликнула Лиза.
Она делала вид, что устала, но на самом деле поджидала отставших, и больше других Андроника. Ее уже тяготила молчаливость ее теперешних спутников. Стамате говорил мало, тщательно выверяя каждое свое слово. «Можно подумать, что влюблен», — сказала про себя доамна Соломон. Бегом подбежал Владимир, и Стамате поднялся.
— Случилось что-нибудь? — спросил домнул Соломон.
— Ничего. Меня отрядил к вам капитан Мануилэ, — обратился Владимир к Стамате. — Он просит вас дать нам ненадолго ваши часы... Мы хотим сыграть в одну игру, — добавил он, отирая лоб.
— Пойдемте-ка и мы, — внезапно заторопилась Лиза, неизвестно отчего обеспокоившись.
И пошла быстрее, чем подобало бы, по аллее, едва различимой в серых сумерках. Сердце у нее билось громко-громко, и она чувствовала, как громко оно бьется, словно предстояло ей что-то чрезвычайно важное, словно ожидало ее что-то необыкновенно значительное там, где среди остальных стоял Андроник.
— Принес! — победно воскликнул Владимир, обращаясь ко всем разом.
Андроник взял часы и передал их Стере.
— Выжидаешь минуту, но только одну минуту, — продолжил он объяснение, — даешь сигнал бежать следующему. Кто вернется, не побывав у дерева, узнает, что его ждет!..
Рири рассмеялась.
— А мне страшно бежать одной к дереву, — пожаловалась она.
— Кому страшно, тот не играет и ждет здесь вместе с судьей, — сказал Андроник.
— Ну нет, тогда я побегу!
Супруги Соломон и Лиза ничего не поняли.
— Так что это за игра, голубчик? — спросила доамна Соломон.
— Теперь давайте мне в залог свои фанты, — снова заговорил Андроник, не отвечая на вопрос. — Сложим их в шляпу.
Он быстро оглядел присутствующих мужчин. В шляпе был один Стере, и еще капитан Мануилэ в кепи.
— Мы попросим господина капитана одолжить нам кепи, — вежливо попросил Андроник.
Капитан снял кепи и, улыбаясь, протянул его.
— Спасибо. Теперь кто пойдет со мной выбирать дерево? — спросил Андроник.
Дорина не отказалась бы пойти, но ее опередили Владимир и Рири.
— Да объясните же и нам, в чем состоит эта ваша игра! — раздраженно потребовала Лиза.
— Ты сейчас все поймешь, — ответила несмело Дорина, — знаешь, она похожа на бега, только в лесу... Не нужно бояться и не нужно спотыкаться и падать... бежишь ты, через минуту бежит другой...
Глаза ее следили за тремя удаляющимися фигурами тех, кто отправился выбирать дерево.
5
Начинал игру и первым бежал Владимир. Ему дали фант Дорины — платочек, перевязанный полосатым шнуром от марцишора. Он не бежал, а летел огромными прыжками, остерегаясь, однако, стволов и пней. Дерево он увидел издали. В дупле ствола лежал его залог и зажигалка Андроника. Владимир зажег зажигалку, положил платочек Дорины и пустился другой дорогой обратно бегом. Он слышал команду Стере:
— Следующий!..
«Только бы не погасла зажигалка до Дорины», — подумал Владимир. Он обернулся. Между деревьев уже мелькала белая блузка девушки.
— Владимир! — крикнула Дорина. — Не убегай далеко, мне страшно!
— Не хочу проигрывать фант! — извиняющимся тоном откликнулся Владимир.
Дорина искала дерево по зажженному огоньку. Вокруг себя она ничего не видела. А если подует ветер и огонек погаснет?.. Прижимая руки к груди, она побежала быстрее. Сколько секунд прошло? Дорина напряженно всматривалась в темноту впереди себя... «Не перепутала ли я дорогу?» И тут узнала дерево. По большому листу бумаги, который прикрепил Андроник как опознавательный знак. Подойдя ближе, Дорина увидела в глубине дупло и трепещущий огонек. С волнением взяла зажигалку в руки. Крепко сжала и не выпускала, даже не думая, почему вдруг взяла. Потом быстренько поменяла фанты. Теперь была очередь Стамате, а фантом у него — самописка. Ее так легко держать в руке, когда бежишь...
— Следующий, — услышала она далекий голос Стере. И, испугавшись, что не успеет, бросилась опрометью обратно.
Словно бы еще темнее стало. Если бежать другой дорогой, то и огонька не видно будет. И Дорина побежала той же тропинкой. Через несколько секунд она увидела перед собой тень, несущуюся словно бы испуганными прыжками. Услышала учащенное дыхание. Стамате бежал низко нагнув голову и крепко сжав кулаки. Как будто хотел установить рекорд.
— Ты ошиблась дорогой, — крикнул он Дорине, чудом не упавшей ему на грудь.
— Мне было так страшно, — пожаловалась Дорика, не убавляя шага.
«Неужели я проиграю, если вернусь той же дорогой?» Мысль о проигрыше ее взволновала. Могло случиться, что и Андроник, который побежит пятым...
— Ты вернулась той же тропинкой? — спросил Стере, когда она прибежала.
Он стоял с часами в руках, необыкновенно сосредоточенный, если не сказать важный; ему всерьез польстило, что его выбрали судьей. С другой стороны — кого еще? Только у него был такой мощный голос и такая дикция, что его можно было расслышать и возле дерева.
— Мне было так страшно там, — виновато сказала Дорина, прижимая руки к груди. — Казалось, вот-вот змея выползет...
Дамы вздрогнули.
— Здесь змеи не водятся, — уверенно сказал Андроник.
— Следующий, — внезапно скомандовал Стере, не отрывавший глаз от часов. — Лиза, беги!
И она побежала. С той секунды, как убежал Стамате и было объявлено, что следом ее очередь, она стояла вся напрягшись и пристально вглядывалась в темноту. Она следила за тенью Стамате, как та мелькала и терялась между деревьями. Она немного боялась ночи, которая поджидала ее в нескольких шагах, которая вмиг ее поглотит и она будет одна-одинешенька. В особенности ей стало не по себе, когда она услышала Доринины слова о змеях, по спине у нее так и побежал холодок. Но слова Андроника ее успокоили. В конце концов, все они просто играли. Две-три минуты одиночества в лесу. А потом за ней следом побежит Андроник...
Она быстро добежала до дерева с белым опознавательным знаком. Обменяла фанты. Потом нащупала зажигалку. Зажигалка не горела. Может, подул ветер, а может, Стамате, недотепа, не сумел ее зажечь... Она стояла перед деревом. Сердце у нее колотилось, но не оттого, что она бежала. Ей вдруг сделалось холодно. Так холодно, что у нее застучали зубы.
— Пятый! — услышала она голос мужа, словно еще сильнее охрипший. И все стояла, прислонившись к дереву, пытаясь совладать с дрожью. Какую глупость она делает, какую глупость...
Андроник тронулся с места, шагая широко и ритмично спортивным шагом атлета, целиком поглощенного игрой. Вслед ему смотрели все. Дорина и Рири тоже, и смотрели совсем не равнодушно, как растворяется в сумерках легкий и гибкий силуэт. Потом Дорина повернулась направо, ожидая увидеть Лизу. Подождала несколько мгновений и вновь вперила взгляд в темноту. Что же, Господи, ее так задержало?.. Рири нервно переступила с ноги на ногу. Теперь наступал ее черед. Когда Стере поднял руку, приготовляясь крикнуть: «Следующий!» — Рири рванулась с места.
— Лиза! — нетерпеливо крикнула Дорина. — Ты заблудилась?
— Что она там себе думает, эта девчонка? — спросил и Стере, не отрывая глаз от циферблата. — Прошло уже две минуты и пятнадцать секунд. Не могло с ней что-то случиться? Заблудиться она не могла?
— Лиза-а-а! — протяжно позвал Владимир. — Ты потерялась?..
Лиза слышала крик, но не торопилась отвечать, она хотела успокоиться. Она была раздражена, разочарована, чуть ли не плакала. Андроник ничуть не удивился и не обрадовался, обнаружив ее возле дерева. Он только вежливо спросил:
— Устали, сударыня?
Она повторяла про себя какие-то слова. Она ждала, что что-то случится, ждала что-то услышать. Андроник направился к дуплу, обменял фанты, зажег зажигалку, предварительно почистив фитиль, и, уходя, без всякого участия спросил:
— Вы так легко сдаетесь? У вас еще осталось секунд тридцать.
И ушел эластичным широким шагом, исчез за границей света. Лиза почувствовала детское унижение. Ей захотелось громко заплакать, крикнуть ему что-то обидное. Тень Андроника быстро затерялась между деревьями. А она так и не сдвинулась с места. Теперь было бы просто смешно бросаться и бежать за ним. Хотя не менее стыдно было бы встретиться здесь с Рири...
Увидев Рири, она шагнула в темноту, за дерево, и отправилась другой дорогой. Сердце у нее уже не колотилось. Пустота после дурацкого напряжения...
— Лиза-а-а, — снова услышала она голос Владимира.
— Она стояла там прислонившись к дереву, — объяснил Андроник, вернувшись. — Мне показалось, что она устала.
В миг, когда уходил капитан Мануилэ, Лиза появилась из-за деревьев.
— Что это с тобой, братец? — ласково спросил Стере.
— Я слишком быстро бежала, и у меня закружилась голова, — ответила Лиза.
Ей показалось, что Дорина взглянула на нее удивленно и не без подозрительности, и это взвинтило ее еще больше. До конца игры она стояла в стороне и недовольно курила, вздрогнуть ее заставил голос Андроника, вздрогнуть и заволноваться.
— Теперь начинается вторая половина игры, самая интересная. Судьи теперь не будет. Все разбегаются и прячутся. Единственный судья у нас — часы.
Лиза подошла ко всем остальным.
— Фанты есть у всех? — спросил Андроник.
— И я тоже убегаю? — спросил Стере. — Боюсь, для меня это будет затруднительно.
— Не нужно бежать далеко, — успокоил его Андроник. — Только чтобы спрятаться... — И опять обратился к остальным, словно читая лекцию: — Каждый не менее чем через четверть часа возвращается сюда и берет в качестве фанта все, что ему попадется под руку. Как залог, как слово чести... понимаете?..
— И что же, мы оставим здесь часы? — спросил капитан Мануилэ.
— Но, кроме нас, здесь же никого нет, — ответил Андроник.
— А зачем вообще нужны часы? — спросил домнул Соломон.
— Это и есть главная загадка игры, в которую мы играем, — засмеялся Андроник. — Власть, судия...
Никто не понял, что же все-таки будет и как все будет, поэтому и загорелись нетерпеливым желанием начать поскорее, завертев головами в разные стороны, словно бы выбирая себе тропинку в лесу и место, где можно спрятаться. А тем временем наступила уже настоящая ночь. Над озером небо еще слегка светлело; зато среди ветвей засветилось уже несколько звездочек. И всю округу одела глубокая тишина, такая глубокая, что никто ее даже не заметил, и она никого не испугала.
— Бежать нужно по одному, чтобы было как можно больше направлений, — прибавил Андроник. — Только не бегите все разом в монастырь, чтобы я тут один не куковал.
— А ты что, собираешься остаться? — спросил капитан Мануилэ.
— До последнего.
Стамате искал глазами приятеля, желая что-то спросить.
— Кто проиграл, бежит первым, — произнес Андроник.
Лиза вздрогнула. Улыбаясь, она вышла из ряда и, видя, что все ей машут, побежала.
— Не беги слишком быстро, голова закружится, — крикнул ей вслед Стере. Лиза ему не ответила.
6
Наконец остались двое: капитан Мануилэ и Андроник. Слышно было, как тяжело и осторожно ступал Стере. Время от времени раздавался девичий смех или вскрики. Издал боевой клич Владимир, засмеялись Рири и доамна Соломон, которые сговорились держаться поближе друг к другу.
— Ваш черед, домнул капитан, — напомнил с улыбкой Андроник.
— А что, если мы сыграем с ними шутку, спрячемся здесь и никуда убегать не будем? — предложил капитан.
— И испортим игру. Как раз тогда, когда начнется самое интересное.
— А что именно, вы не можете мне сказать? — попросил капитан.
Андроник рассмеялся и словно бы на мгновение оперся на плечо капитана. Как будто бы мимолетом ударил. Капитан вздрогнул.
— И я не знаю, что произойдет, — сказал Андроник. — Игра хороша лишь тогда, когда ее не знает никто.
— Вы это серьезно? — удивленно спросил капитан. — Но в таком случае для чего оставлять здесь часы?
— Ни в коем случае не для того, чтобы их украли, — мгновенно отозвался Андроник. — Согласитесь, громоздко и нелепо придумывать новую игру, вовлекать в нее добрый десяток человек и все только для того, чтобы кто-то получил возможность украсть часы со светящимся циферблатом!..
Капитан покраснел, но взгляда не отвел. И продолжал смотреть, не отрываясь, прямо в глаза Андронику. Молодого человека ничуть не смущали испытующие глаза капитана Мануилэ.
— А для чего же? — спросил еще раз капитан.
— Как будто трудно догадаться?! — воскликнул Андроник. — Ну просто для того, чтобы знать, сколько времени.
Он снова засмеялся и махнул Мануилэ рукой, давая понять, что давно пора прятаться.
— Я последний, — сказал Андроник.
Капитан недоверчиво покачал головой и широко зашагал, не разбирая дороги. Андроник ждал, следя за его тенью до тех пор, пока она не исчезла между деревьями. И снова рассмеялся.
— Теперь и я исчезну, — проговорил он сквозь зубы.
Подошел, взял часы и взглянул на светящийся циферблат: девять часов пять минут.
— Я позволю им поиграть до десяти часов, — пробормотал Андроник самому себе, — а потом послушные детки вкусно поужинают и улягутся в постельки...
Он положил часы обратно на пенек и торопливо зашагал в сторону озера. На опушке посмотрел сперва налево, потом направо, желая убедиться, что никто его не видит. Впрочем, он не сомневался — все побежали прятаться поглубже в лес. Здесь тоже слышались взрывы смеха, испуганные вскрики, треск веток под ногами. Он направился к копне свежескошенного сена и беззаботно вытянулся на нем, заложив руки за голову. Глазам его открылось необъятное небо со светящимися в потемках льдистыми звездами. Издалека приглушенно слышались звонкие голоса в лесу.
— Только бы не поддаться их страхам, — шепнул еле слышно Андроник и улыбнулся.
Убежавшая первой Лиза внезапно остановилась как вкопанная, испуганно глядя в темноту впереди себя. Ей показалось, что она видит там чью-то тень, притаившуюся в засаде неподалеку и внимательно в нее всматривающуюся. Ей даже показалось, что она различает дыхание, тяжелое, сиплое дыхание зверя. Ей сделалось страшно до жути, и она замерла, застыла на месте, не решаясь больше глядеть вперед. Тень шевельнулась тихонько, осторожно, опасаясь зашуметь.
Лиза, может быть, так и стояла бы с расширенными от ужаса глазами, не осмеливаясь дышать, если бы не услышала подле себя неожиданно громкий голос, идущий справа:
— Кто это там?
И узнала Стамате, который продвигался вперед вытянув руки, и тоже явно не без опаски.
— Тш-ш, только не шумите, — прошептала ему Лиза. — Не кажется вам, что там впереди кто-то есть?
Стамате пристально вгляделся:
— Ничего не вижу...
Может, так сипло дышал ветер? Стамате был теперь совсем близко от Лизы и даже словно бы чувствовал ее близость, вот здесь, справа от себя. И никогда, казалось, еще не был так смущен.
— Никого нет, — прибавил он, чтобы успокоить ее.
Но на деле тень как будто внезапно замерла: ни движения, ни шороха. Ветер, тихий-тихий, трогал где-то наверху ветки.
— Что остальные? — внезапно спросила Лиза с любопытством. — Вы кого-нибудь видели?
— Барышню Рири, — ответил Стамате, подходя к Лизе еще ближе, — она была одна...
— И вы ее оставили?.. — недовольно спросила Лиза.
— Она меня не интересовала, — отважился сказать Стамате, беря Лизу за руку.
Лиза не отняла руки. Ее забавляла и, пожалуй, льстила внезапная страсть, которую она сумела зажечь в молчаливом инженере. Она чувствовала, что может без опаски играть им. Он так робок, так благовоспитан.
— Интересно, чем сейчас занят Андроник? — спросила она внезапно, словно бы для того, чтобы прервать неловкость молчания. — Мне он кажется весьма подозрительным субъектом, — прибавила она быстро. — Вы хоть что-то поняли в этой игре?
— Ничего, — галантно поторопился с ответом Стамате. — Но мне она так еще больше нравится... Не играй мы, мне бы никогда не остаться с вами вот так, наедине...
Она чувствовала, как колотится у него сердце. Он держал ее руку, почти прижимал ее к груди. Лиза засмеялась.
— А вы уверены, что мы с вами здесь одни?! — спросила она, глядя ему в глаза.
Стамате вздрогнул. Но тут же решился. Обнял ее и стал целовать. Лиза без труда высвободилась из его объятий.
— Нет-нет, только не это, — сказала она, убегая.
— Но вы же проиграли. Мы играем в фанты...
Лиза бежала по лесу. Она уже не боялась, чувствуя, зная, что следом за ней бежит Стамате.
От ощущения свободы возрастала радость побега.
— Я могу споткнуться и упасть, и виной всему будете вы, — пожаловалась она, чувствуя за спиной дыхание мужчины.
Стамате поймал ее в объятия, на этот раз он ее не выпустит. Но Лиза и не вырывалась.
— Разве мы не играем в фанты? — прошептал Стамате.
Он хотел поцеловать ее. Лиза отстранилась, смеясь. Но, отстраняясь, она ждала продолжения дерзких попыток.
— А если нас кто-нибудь увидит? — шепнула она таинственно.
— Подойдет близко-близко и совсем бесшумно, — прошептал он в ответ почти в самое ухо, касаясь губами волос.
В Лизе просыпалось волнение, она чувствовала, как бьется у него сердце, позволяла обнимать себя.
— Кто здесь? — услышали они голос Владимира.
И замерли, не ответив. Лизе очень хотелось рассмеяться, но она сдержалась, уткнувшись лицом в грудь Стамате.
— Ш-ш-ш... — почти в самое ухо шептал Стамате. — Мы сыграем с ним шутку.
— Кто, кто здесь? — опять и опять с беспокойством спрашивал Владимир.
Ему чудились приглушенные голоса, смех, шорох, завороженный его слух различал волнующую любовную тайну, возбуждающую, чувственную. По всему его телу растекалась неведомая теплота и томление, похожее на дурманящий хмель. Рядом, возможно всего в нескольких шагах, за вот этими высокими задумчивыми деревьями происходит что-то неведомое, немыслимое. Но кто там может быть?.. Владимир шагнул вперед. Но заметил в другой стороне тень, которая махала ему обеими руками. И он направился к ней, осторожно, боясь наступить на ломкий сухой сучок.
— Ты кого-нибудь еще видел? — спросила доамна Соломон, беря его под руку.
По горячечному теплу ее ладони Владимир понял: с женой дядюшки Соломона что-то стряслось. Она дрожала, глаза ее лихорадочно блестели, голос звучал еще более хрипло, чем обычно.
— Ты представить себе не можешь, как мне было страшно, пока я тебя не встретила, — пожаловалась она, приникая к нему всем телом. — Я была одна, я заблудилась...
Мало-помалу дрожь завладела и Владимиром.
— Как же ты могла заблудиться? — спросил он для того, чтобы что-то сказать, а не для того, чтобы получить ответ.
Молчание несказанно пугало его, молчание, в котором слышался лишь торопливый стук сердца да горячечное дыхание тетушки.
— Мне казалось, что кто-то идет за мной по пятам, — сказала доамна Соломон. — Тебе не страшно?
— Нисколько, — спокойно ответил Владимир. — Только я ничего не понял в нашей игре. И даже представить себе не могу, сколько прошло минут с тех пор, как углубился в лес.
Он повернулся к доамне Соломон, встретил се блестящие глаза и покраснел.
— А не пойти ли нам посмотреть, который теперь час? — спросил он наудачу, только бы скрыть волнение.
— Мне боязно, — прошептала доамна Соломон. — Лучше пойдем куда глаза глядят и захватим кого-нибудь в разгар любовного преступления, сыграем с кем-нибудь шутку...
Тгтущка псе крепче сжимала его руку.
— Лиза! — послышался голос Стере. Доамна Соломон рассмеялась.
— Каждый ищет свою жену, — сказала она с важностью. — Может, в этом и состоит игра.
Лиза, услышав шаги, попыталась высвободиться из объятий Стамате.
— Пусти меня, — шепнула она.
Доамна Соломон внезапно остановилась, словно бы ощутив колдовство тех же чар, которые взбудоражили и Владимира.
— Здесь кто-то есть, — сказала она тихонько. — Сейчас мы узнаем...
И они стали потихоньку подкрадываться к дереву. Лиза опередила их, выйдя им навстречу.
— Не иначе как фавн поселился в этом лесу! — воскликнула она, стараясь казаться безмятежно спокойной.
— И будем надеяться, что только один, — подхватила доамна Соломон.
Она было вновь собралась опереться на руку Владимира, но он застыл неподвижно, вперив глаза в темноту, из которой появилась Лиза. Кто же там был? И что там могло произойти, в густой кромешной тьме, под ее черным кровом?.. Он стыдился своих мыслей и злился на свое тело, скованное робостью. Ему хотелось бежать отсюда. Лес теперь сделался словно бы живым человеческим существом, теплым, телесным. И словно бы наплывал со всех сторон туманящий хмель женской наготы, и словно бы под каждым деревом учащенно дышали обнявшиеся пары.
— А у тебя что стряслось, Владимир? — спрашивала тем временем Лиза. — Это ты только что кричал, да? — задала она с улыбкой новый вопрос.
— Будто сама не знаешь? — ответил он, чувствуя себя униженным и мрачнея. — Можно подумать, что до сегодняшнего дня ты не слышала, как я кричу...
Доамна Соломон рассмеялась и пододвинулась поближе к Лизе.
— Оставь мальчика в покое, не смей мне его огорчать, — сказала она покровительственно.
Владимир сам себе был мерзок. Надо заговорить о чем-то другом, куда-нибудь спрятаться, скрыться.
— Интересно, а где все остальные? — спросил он и, высвободившись из настойчивых рук доамны Соломон, сложил ладони у рта и громко гикнул.
Оглушительно-раскатистое «Эй» разом освободило его, самолюбивая его рана затянулась, как только ему показалось, будто весь лес встрепенулся и отозвался на его крик.
— Вла-а-ад! — радостно отозвался девичий голос. — Где ты там прячешься?
— Давайте устроим ей сюрприз! — предложила Лиза.
— От нашего сюрприза ей станет страшно, а нам смешно, — согласился Владимир.
В прогалине появилась боязливо ступающая тень.
— Никаких сюрпризов! — закричала Рири. — Я вижу, где вы.
Но шла она все-таки с большой опаской... Из-за каждого дерева кто-то мог неожиданно выскочить, прыгнуть, схватить, напугать...
— Сейчас я вас посмешу, — прибавила она, подходя. — Только не надо устраивать мне сюрпризов...
Она остановилась и переждала несколько мгновений, превозмогая дрожь.
Из темноты ей навстречу шел Владимир.
— А где ты была? — задал он вопрос, отвлекая ее и успокаивая.
— Пошла посмотреть, который час, и заблудилась. А кто там еще? — быстро спросила Рири, вглядываясь в темноту.
— Лиза и Аглая, — прежним успокаивающим тоном ответил Владимир. — Ты кого-нибудь еще видела?
Рири рассмеялась:
— Я пошла посмотреть время, а там, знаешь, Стере и Жорж развалились на травке...
Из-за деревьев появилась заинтересованная Лиза.
— Кто-нибудь видел Андроника? — спросила она.
— Нет, я не видела... Может, он нам еще что-нибудь готовит... А у меня тоже сюрприз, — прибавила Рири уже куда громче. — Дорина и капитан гуляют ну точь-в-точь влюбленная парочка...
Заинтересовавшись, подошла поближе и доамна Соломон.
— Ты их видела? Точно капитан? Или Андроник? — спросила Лиза.
Рири покачала головой. Нет, нет, конечно, капитан Мануилэ шел с Дориной рядышком, и они потихоньку между собой переговаривались, а Дорина все вверх смотрела, словно из лесной чащи хотела выбраться на простор и на свободе полюбоваться небесным сводом.
— Они вдвоем шли? — опять спросила Лиза. — Андроника не было неподалеку?
Рири вновь покачала головой: никого, ни души не было. И сама удивилась, до чего горячо отрицает присутствие Андроника, как будто защищает его от незаслуженного обвинения, и вспыхнула.
— Интересно, о чем могут говорить влюбленные? — улыбнулся и словно бы удивился Владимир. — Надо будет сказать Жоржу, он обрадуется...
Капитан Мануилэ столкнулся с Дориной случайно, он не искал ее. В путь он отправился последним, постоял, подумал и пошел прямиком по просеке. Шел углубившись в собственные мысли, чувствуя все отчетливей и отчетливей отвращение к себе: какое гадкое, постыдное малодушие, с чего ему, человеку зрелому, взрослому, слушаться какого-то мальчишку?!. Наваждение, да и только!.. Многое казалось ему странным в этом Андронике. Странным и неприятным. Но неприятнее всего было то, что его шумное, беспокойное вторжение, его нелепые детские затеи (мальчик, без сомнения, привык делить все свое время между спортом и женщинами) нарушили некий лад, не дав возможности насладиться ночным таинственным лесом. Огромный дремотный лес больше не занимал Мануилэ. Как не занимал его и просторный городской парк, где кричат увлеченные игрой подростки и дети... Затеянная Андроником беготня лишила лес всякой таинственности, и сень листвы, так казалось теперь капитану, могла прятать теперь только целующуюся парочку или храпящего сновидца.
Он уже подумывал, не повернуть ли ему назад, как вдруг совсем рядом с собой заметил Дорину. Он узнал ее расшитую блузку и белые неспокойные руки.
— Это вы, господин капитан? — окликнула его девушка.
— По нечаянности, я, — ответствовал капитан. — А вы кого ждете?
Дорина словно бы и впрямь затаилась в засаде. С пенька, который она себе облюбовала, можно было, оставаясь невидимой, наблюдать за множеством разбегающихся между деревьями тропок. Но на вопрос капитана Дорина ответила однозначно и даже с негодованием. Мануилэ все понял, и кровь бросилась ему в лицо. Андроник всерьез раздражал его. И раздражал все больше. Уязвленное самолюбие заставляло презирать и глупую девчонку, которая вообразила, будто легче легкого вскружить голову первому встречному.
— Я не понял, в чем все-таки смысл игры, — говорил между тем Мануилэ, наблюдая замешательство Дорины. — Мне думается, Андроник вознамерился что-то стянуть и исчезнуть... Но замечательно то, что все без исключения служат его прихотям, — поторопился он добавить, заметив, что Дорина приготовилась возражать.
— Не думаю, чтобы домнул Андроник был всего-навсего заурядным мошенником, — сказала Дорина, овладев собой.
Капитан рассмеялся и, шагнув, оказался близко-близко от девушки. Ему вдруг почудилось, что перед ним — нет, не невеста, не благонравная барышня, которая требует безоглядного почитания, а одна из тех веселых девиц, которые роем мелькали в его холостой жизни. Он взял ее за руку и легонько потянул к себе.
— Забудь о нем, голубка, он не достоин того, чтобы его защищала такая славная барышня...
Дорина застыла в изумлении от столь внезапной перемены. Кто он такой и что себе позволяет, да еще так фамильярно?
Но звать на помощь она не стала. В общем, капитан не сказал никакой грубости, и жест его был вовсе не так уж дерзок, только слишком уж неожидан...
— Пойдемте лучше пройдемся, — предложил капитан Мануилэ.
Дорина колебалась, но капитан тихонько тянул ее за собой.
— Вы ведете себя несколько странно, — отважилась сказать ему Дорина.
— Вообразите, будто отыгрываете фант, барышня, — засмеялся Мануилэ. — Разве сердится кто-нибудь на фанты? Да и кавалер сплошь и рядом попадается не тот, который по нраву...
Прямота его вынудила Дорину к извинению:
— Ничего подобного я не говорила. Но должна признаться, ваш голос напугал меня.
— Может быть, виной тому эхо... Но подумайте, может ли что-то случиться с нами в этом лесу? — помолчав, спросил капитан, оглядывая все, что только мог оглядеть.
Дорина подняла глаза к небу. И впрямь, оно было так спокойно, так незыблемо-надежно...
— Мы как будто в Цишмиджиу, — добавил Мануилэ.
— Нет, скорее в Синае, в парке возле монастыря, — уточнила с улыбкой Дорина.
— И это обидно, ведь правда? Особенно если предвкушал в лесу жутковатую встречу со сказкой, чертями и вурдалаками.
— Не продолжайте, прошу вас! Мне сразу становится страшно! — воскликнула Дорина, загораживаясь руками.
— Не бойтесь. Я тоже на что-нибудь да гожусь. Но что бы мы ни говорили, нам было бы куда лучше без этого взбалмошного юнца.
Дорина насупилась. Мануилэ раздражал ее настойчивым повторением одного и того же. «Кто знает, что про меня думает этот мужлан?..» Дорина и впрямь понадеялась в какую-то минуту, что идет Андроник. Забавно было бы повстречаться с ним наедине. И возможно, кто знает... Она и теперь оборачивалась. Ей казалось, что кто-то идет за ними, но никого позади не было. Все остальные были далеко-далеко.
— А что, вы думаете, делают остальные? — осведомилась Дорина, только бы переменить тему.
— Как и мы с вами, беседуют о любви, — с нарочитой грубостью ответствовал капитан.
Дорина тревожно вздрогнула. А что, если он сейчас предложит ей руку и сердце? Было бы только смешно... Но все же вполне возможно, что в один прекрасный день именно этот человек... Ах, если бы он был дурачком вроде Стере, которого просто-напросто можно было бы презирать...
— Мне хотелось бы порассуждать с вами как раз насчет этой материи, — вновь заговорил капитан. — И совершенно серьезно... А чем заняты остальные, я, честное слово, не знаю, но вас я бы хотел спросить по-дружески, разумеется, если вы мне позволите...
— Ну разумеется, — поспешила уверить его успокоенная Дорина.
— Я хотел бы узнать ваше мнение вот по какому вопросу: штука, которую именуют любовью, что она, по-вашему, — случайность, внезапный пожар или итог долгих лет дружеского расположения и взаимопонимания?.. Ваше, именно ваше собственное мнение мне чрезвычайно интересно.
— Видите ли, я пока еще не имела дела ни с каким видом собственности, — пошутила Дорина. — Но конечно, какое-то мнение есть и у меня... Конечно, я думала о любви, и скорее как о чем-то идеальном, поскольку еще ничего не знаю о ней...
Она говорила много, охотно, с жаром. И вдруг поняла, что сама не знает, что говорит, говорит будто в беспамятстве, думая совсем о другом, тревожно завороженная мерцанием неспокойных глаз... И она замолчала и стала глядеть вверх, на небо, ища покоя.
«Она думает о другом», — уязвленно понял Мануилэ. И он с такой остротой ощутил присутствие того, другого, что душная волна ревности перехватила ему дыхание и заставила покраснеть.
— Я понимаю, понимаю, — сказал он, овладевая собой.
— Разве не так? Но это так трудно высказать, — извинилась Дорина.
Они по-прежнему шли рядом. «О нем, она думает только о нем», — чувствовал капитан.
— Интересно, а который теперь час? — вдруг спросила Дорина, словно вспомнила о необыкновенно важном деле. — Не пора ли нам возвращаться?
7
Шел десятый час, и терпению семейства Замфиреску приходил конец. Все втроем они сидели во дворе на лавочке и смотрели на келарскую.
— И не сомневайтесь, все так и есть, как я вам сказала, — говорила доамна Замфиреску. — Они спят и видят, как бы сбыть Дорину с рук...
Барышня Замфиреску, сочтя унизительным оборот, который приняла их беседа, поднялась со скамейки и отправилась к озеру.
— Пойду посмотрю, не возвращаются ли, — сказала она.
— И я думаю, что не ошибаюсь, предполагая, кто уладит дело, — продолжала госпожа Замфиреску. — Слаживалось все тишком, еще в Бухаресте, так чтобы мы ни о чем и знать не знали... Можно подумать, что боялись, будто мы у них женишка украдем...
Она засмеялась, хотя было ей не до смеха, она нервничала. Хоть бы Лиза побыстрей возвращалась, у Лизы она что-нибудь бы выведала...
— Ты, наверно, тоже проголодалась? — спросил домнул Замфиреску. — Может, не будем больше ждать и поужинаем?
Наконец-то доамна Замфиреску могла дать выход своему раздражению:
— Да мы обедать кончили в четыре часа! И уж ты-то, слава Богу, накушался!..
Домнул Замфиреску мигом повернулся к своей супруге, готовясь дать ей резкий отпор. Но тут к ним, размахивая руками, подбежала барышня.
— Идут! — крикнула она весело. — У озера уже голоса слышны... Какая приятная у них компания!..
Теперь она уже жалела, что не пошла с ними в лес. Может, они играли в какие-нибудь игры или хором пели. Раз так долго не возвращались.

Элиаде Мирча - Змей => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Змей автора Элиаде Мирча дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Змей своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Элиаде Мирча - Змей.
Ключевые слова страницы: Змей; Элиаде Мирча, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 …Как цветок на заре - 23. Бессмертная любовь