А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Джирарди Роберт

Дочь пирата


 

Здесь выложена бесплатная электронная книга Дочь пирата автора, которого зовут Джирарди Роберт. В библиотеке АКТИВНО БЕЗ ТВ вы можете скачать бесплатно книгу Дочь пирата в форматах RTF, TXT, FB2 и EPUB или же читать онлайн книгу Джирарди Роберт - Дочь пирата без регистраци и без СМС.

Размер архива с книгой Дочь пирата = 337.33 KB

Дочь пирата - Джирарди Роберт -> скачать бесплатно электронную книгу



OCR Roland; SpellCheck Miledi
«Дочь пирата»: АСТ, АСТ Москва, Транзиткнига; Москва; 2005
ISBN 5-17-030067-0, 5-9713-0087-3, 5-9578-2064-4
Оригинал: Robert Girardi, “The Pirate's Daughter”
Перевод: И. П. Бабкин
Аннотация
Две карты Таро, которые кто-то подбросил обычному американцу Уилсону Лэндеру… угроза, предупреждение или предсказание?
Очаровательная хозяйка магазинчика магических предметов, к которой он обращается за объяснениями… случайная встреча — или судьба?
Путешествие на корабле, идущем к берегам Африки, в которое он отправляется вместе с новой знакомой… развлечение?
Нет. Приключение, которое случается только раз в жизни!
Роберт Джирарди
Дочь пирата
…и в тех Богом забытых водах я потерял те жалкие и неясные воспоминания о традициях и о городах, которые хранил.
Герман Мелвилл



Часть первая
ИМПЕРАТОР И ПАЖ-ОРУЖЕНОСЕЦ
1
Это случилось в августе в понедельник. Возвращаясь вечером домой, Уилсон Лэндер нашел карты Таро. Это были «император» и «паж-оруженосец». В тусклом свете заходящего солнца карты, два светлых прямоугольника на мостовой, казалось, излучали особый смысл.
Уилсон остановился, расслабил галстук и нагнулся. Император представлял собой крепкого седобородого мужчину, сидящего на троне на фоне песчаных гор. Над головой у загадочного императора висела римская цифра IV. Паж-оруженосец был изображен молодым человеком в зеленом халате с деревянной дубиной, увенчанной железным наконечником и поросшей молодой листвой. Далеко за ним — тот же пейзаж, похожий на африканский.
Уилсон рассматривал карты чуть ли не пять минут, чувствуя при этом странное покалывание в спине. Он не относился к числу иррациональных людей, но трагическое детство наложило на него неизгладимый отпечаток: ему постоянно мерещились опасности. Настороженность стала жизненным стилем Уилсона Лэндера. Он источал ее, как выдыхают воздух, он носил ее, как брюки и носки, так что возникшие невесть откуда карты он воспринял как предвестие ужасных событий. Почти не думая, он поднял карты и положил во внутренний карман куртки.
— Похоже, это означает удачу, — объявил он сплошным фасадам складов и запаху эмульсий, витавшему в атмосфере. — А почему бы и нет, черт возьми? То, что тебя ожидает, может быть с одинаковым успехом и добрым и злым…
Но Уилсон не привык разговаривать сам с собой и не поверил в собственную браваду. Каким образом карты вообще сюда попали? Днем улицы окраинного района Рубикон заполняли дальнобойщики в клетчатых рубашках и фабричные рабочие в башмаках со стальными подковами на мысах, то есть не те люди, которые могли бы валять дурака с подобной суеверной чепухой. Страх звенел в голове Уилсона подобно большому колоколу, созывающему народ на молитву в честь Пресвятой Богородицы.
Позднее в маленькой квартире с окнами, выходящими на канал Харви, Уилсон попытался забыть о картах Таро. Он выпил пива, посмотрел по телевизору последние известия, приготовил на обед пирог с сыром и салат и, облачившись в пижаму, лег спать. Небольшую спальню наполнял синий свет, который становился час от часу все темнее. Чувство надвигающейся опасности было так велико, что у Уилсона заболел живот. Он лежал под тонкими простынями, не в силах уснуть, слушал шум кондиционера, вставленного в окно, и думал о том, как его собственная смерть приобретает зримые черты. Заостренные когти, растопыренные перья и вздыбленная чешуя — монстр по другую сторону эсхатологического мрака.
2
На следующий день Уилсон позвонил своей подружке и сказал, что на работу не придет.
— Что на сей раз? — сурово спросила Андреа сквозь помехи, трещавшие у нее в мобильнике. — Очередной приступ паники?
— Не требуй объяснений, — попросил Уилсон, не желавший ничего говорить о картах Таро.
— Ты ведь знаешь, есть пилюли от напряженного ожидания. Я читала, что оно появляется из-за неправильного сочетания химических веществ. Проглатываешь пилюлю, и оно улетучивается.
— Это неправда, — возразил Уилсон. Андреа слегка смягчила тон:
— Ты по-настоящему беспокоишь меня. Тебе следует снова сходить к терапевту.
— Не начинай, — взмолился Уилсон.
Андреа считала, что чувство надвигающейся опасности, которое преследовало Уилсона, было болезнью вроде гриппа, что от него можно избавиться, умело изменив химию мозга с помощью действующих на настроение лекарственных препаратов. Уилсон же воспринимал свою тревогу как нечто более захватывающее, как некое эпическое проклятие, передающееся по наследству. Когда Уилсону было девять лет, его отец погиб в знаменитой катастрофе: четырехчасовой экспресс сошел с рельсов и упал с моста Трохог в реку Потсвахнами. А менее чем через год мать умерла в результате дикого несчастного случая. Был еще двоюродный дед (сведения о нем отрывочны), тот отправился на поиски счастья в Перу за пятьдесят лет до рождения Уилсона и пропал без вести.
— Мне нужен только один день, — сказал Уилсон. — Завтра у меня будет все в порядке.
Последовала напряженная пауза, Уилсон различил шуршащие звуки компьютеров в офисе Андреа, шум уличного движения, а также ровное дыхание любимой. Наконец она вздохнула, сказала твердым голосом:
— Хорошо, увидимся завтра утром, — и повесила трубку.
Андреа была работодателем Уилсона. Будучи младшим вице-президентом «Чайной биржи» — небольшой, но респектабельной брокерской фирмы на улице Файнэншл-майл, она занималась товарными фьючерсами на минеральные богатства, лежащие на дне моря, на стада скота в Боливии, на корабли с тигровым крилем, добытым из Марианской впадины, на силосный ячмень с Украины, — на все, кроме чая. Она наняла Уилсона в качестве исполнительного помощника год назад, когда он безуспешно искал место службы. Как известно, профессионализм и страсть — две вещи несовместные. Последнее время их отношения заметно похолодали. Предоставление работы оказалось актом доброты, о котором оба теперь жалели.
3
За завтраком Уилсон съел добрую миску каши из отрубей, облачился в серую одежду, чтобы не привлекать внимания окружающих, и поехал на одиннадцатичасовом автобусе через мост в город. От Метрополитен-терминал он отмерил двадцать кварталов и подошел к старому магазинчику, затесавшемуся между новым французским рестораном и складом, наполненным резиновыми массажерами (улица, похожая на темный каньон, располагалась в той части города, которая стремительно становилась ультрамодной). Единственным отличительным признаком магазинчика являлось оранжевое знамя с силуэтом ведьмы на помеле. В маленькой витрине были выставлены несколько старых книг с потускневшими золотыми корешками, керамические сосуды с непонятными травами и — что самое интересное — чучело обезьяны в красном одеянии, украшенном вышитыми пентаграммами и полумесяцами. Обезьяна с закрытыми глазами скалила черные зубы на прохожих. Шерсть у нее благодаря стараниям то ли парши, то ли термитов наполовину отсутствовала, отчего была видна блестящая черная кожа, твердая, как асфальт.
Уилсон пристально смотрел на эту вызывающую страх реликвию сквозь темное от пыли и грязи стекло. Очень близко от обочины, на которой он стоял, промчался полицейский автомобиль. Подъехал и остановился у рытвины фургон со ступеньками, из кузова свешивались многочисленные резиновые ленты. Над французским рестораном назойливо развевалось желтое знамя с изображениями винной бутылки и чесночной головки. Согласно новым городским правилам, над всеми заведениями этой части города, помимо любых других знаков, следовало водружать флаги, что, наверное, объяснялось стремлением властей воссоздать атмосферу средневековых торговых гильдий и аккуратных ремесленников. Отведя взор от французского стяга, Уилсон заметил в витрине отражение собственного лица, обеспокоенного и бледного, как у привидения.
Магазин представлял собой глубокую пещеру, которая в дальнем конце сходилась в одну точку.
Вошедшего Уилсона встретил кот с оранжевыми глазами, восседающий на розовой подушке у входа. На левой стене висели чугунные котелки разных размеров, оловянная посуда, штапельные мешочки и связки кореньев, на правой — книжные полки. «Руническое колдовство, легкий способ», «Оргазм с богинями», «Колдовство и лесбиянство», «100 легких уроков магии», — прочитал Уилсон. За стойкой посередине магазина сидела на стуле молодая женщина и красила себе ногти на ногах. Уилсон осторожно приблизился к ней, так как был единственным посетителем. Звуковая система издала громкий вибрирующий звук.
— Извините, можно задать вопрос? — начал разговор Уилсон.
Женщина подняла взгляд, и Уилсон забыл, зачем он пришел. Она была очень хороша — сине-зеленые, цвета морской волны, глаза, копна отливающих медью волос. Лицо загорелое за исключением того места, где находились солнцезащитные очки, белизна вокруг глазниц делала ее похожей на енота. Потрескавшиеся губы, хлопчатобумажные брюки на резинке, свитер с капюшоном, украшенным слева надписью «Корабль американских ВВС „Уильям Итон“»… Нет, женщина совершенно не соответствовала старому магазинчику. По виду она напоминала члена экипажа какого-нибудь судна, плывущего вдоль островов Зеленого Мыса, в то время как мелкие соленые брызги летят через поручни, а на небе собираются тучи, предвещающие бурю.
— Хорошо, — сказала женщина, нахмурившись. — Так что за вопрос?
— Вы не… Вы… отвечаете на вопросы? — Уилсон беспомощно оглянулся на приворотную воду и шаманскую куклу, парящую под потолком.
— «Красный из джунглей», — сообщила молодая женщина, покачав перед Уилсоном закрученным пузырьком с лаком. — Как вам это нравится? — Она подняла приведенную в порядок ногу.
— Красиво, — одобрил Уилсон.
— Не беспокойтесь, я могу ответить на любой вопрос, который вас интересует, — сказала женщина.
Уилсон вынул из кармана карты Таро и положил на стойку:
— Я нашел их на улице, когда возвращался домой. Они лежали вот так.
— Император и паж-оруженосец, — определила женщина. — Большой и малый секрет.
— Я, конечно, не верю в эту чепуху, — сказал Уилсон, — но что за черт? Они что-то означают? Да?
Молодая женщина долгим изучающим взглядом впилась ему в зрачки. Енотовидное лицо внушало опасение. Уилсон слегка поежился. Рассудок уверял, что пара карт, случайно подобранных на улице, не может предсказать судьбу, но привычный страх убеждал в обратном.
— Прежде чем дать квалифицированный ответ, я должна кое-что узнать, — сказала женщина, кивнув на карты. — Ваш лунный знак, ваш солнечный знак, размер вашей обуви. Ваши пристрастия и антипатии. Ваш любимый цвет. Точные день, час и минута вашего рождения. Особые приметы на теле. Как вы вышли из чрева матери — головкой или попкой вперед. Родились в рубашке или нет.
— Простите?
— Рубашка — это тонкая эмбриональная ткань, которая в редких случаях покрывает лицо новорожденного, когда он появляется на свет. Рубашка может означать, что ребенок отмечен судьбой, что его ожидает счастливое будущее. В любом случае определенные особенности восприятия являются врожденными.
— Рубашка… Я не знаю.
— Спросите у матери.
— Она умерла.
— А как насчет отца?
— Его тоже нет.
— Конечно, — промолвила молодая женщина. — Все имеет значение.
— Он был игроком, — сказал Уилсон после некоторого колебания.
— Профессиональным? — В ее голосе прорезался интерес. А в глазах блеснули искорки недюжинного ума.
— Да, — смущенно признался Уилсон.
— Хорошим?
Уилсон пожал плечами:
— Он этим зарабатывал на жизнь.
— Сколько?
— Послушайте…
— Вы тоже игрок?
Уилсон решительно покачал головой:
— Я работаю в офисе.
— И вы никогда не играли в азартные игры? — Она, казалось, была разочарована.
— Когда-то сыграл несколько партий в покер.
— Проиграли?
— Вроде нет.
Женщина улыбнулась, и от этой улыбки Уилсону стало вдруг не по себе, даже в дрожь бросило. А в животе завязался какой-то узел, не имеющий ничего общего с ожиданием опасности.
Женщина, нахмурившись, начала кончиками пальцев двигать карты кругами по стеклянному прилавку. Уилсон чуть ли не слышал, как работает ее мозг.
— Давайте пойдем дальше. Скажите, какой головной убор вы носите — цилиндр или жокейскую шапочку?
— Цилиндр, — ответил Уилсон и сообразил, что она просто потешается над ним. — Спасибо за помощь.
Он взял карты и вышел на улицу. Однако, увидев флаг с чесночной головкой и винной бутылкой, покачивающийся в легком ветерке, он почувствовал, что в желудке опять образовался узелок, и вернулся в магазин.
— Разрешите пригласить вас на ленч? — спросил с безопасного расстояния, а именно — стоя в дверях.
— Если не очень далеко, — ответила женщина.
4
Белый зал ресторана, где подавали ленч, был пуст, если не считать двух пожилых мужчин в глаженых полосатых пиджаках и полосатых же галстуках-бабочках. Оба ели одинаковый тыквенный суп и могли бы сойти за братьев, если бы не сидели за разными столиками и не молчали. Метрдотель, высокий француз, облаченный в дорогую тройку, провел Уилсона с женщиной на задний дворик, где размещались пять столиков и росли розы. Он походил скорее на бизнесмена, нежели на официанта, пусть даже главного.
— Обычно мы придерживаемся особых правил в том, что касается одежды, — объяснил метрдотель. — Вот почему я посадил вас здесь, вы не возражаете?
И он оставил их одних, вручив меню и карту вин. Тихо поплескивал небольшой фонтанчик. В плюще, который обвивал стену противоположного дома, свили гнезда малиновки. В старую кирпичную ограду была вделана терракотовая мексиканская маска. Она взирала на Уилсона в упор пустыми глазницами.
Женщина облизала потрескавшиеся губы и принялась читать меню. Названия блюд были написаны по-французски. «Вот где ей самое место, здесь, под солнцем, — подумал Уилсон, — а не в мрачном магазине с чугунными котелками и книгами о том, как оживлять мертвецов и вызывать демонов».
— Место не дешевое, — констатировал он.
— Тогда давайте закажем что-нибудь легкое, — предложила женщина, закрывая меню. — Какой-нибудь салат, суп, французский хлеб и сыр.
— Звучит хорошо, — сказал Уилсон.
— И бутылку вина.
— Я не слишком разбираюсь в винах, — признался Уилсон.
— Оставьте это мне.
Она посмотрела на список вин и быстро захлопнула карту. Когда она сделала заказ, Уилсон снова почувствовал неприятную нервную дрожь. Он вспомнил об Андреа, которая сейчас сидела в своем офисе и всматривалась в маленький экран ноутбука, изучая цены при вчерашнем закрытии рынков. Вспомнил и о том, как она часами проводит селекторные совещания с главной конторой в Денвере, и вокруг ее глаз углубляются ранее незаметные морщинки, на лбу появляются складки, а губы поджимаются, выражая недовольство.
Один официант принес «Мон Орже кот ду Рон» 82-го года, другой — хлеб, третий — сыр. Это был ресторан, где на каждый столик приходится по дюжине официантов.
Молодую женщину звали Крикет.
— Как букашку, — пошутил Уилсон.
— Да.
— Это ваше настоящее имя?
— По документам я Сьюзен, — ответила она. — Но люди зовут меня Крикет.
Под копной рыжих волос Уилсон заметил тяжелые золотые серьги, украшенные жемчугом и рубинами. Серьги выглядели испанскими, очень старинными, они свисали над тарелкой, когда Крикет при еде наклоняла голову. По ее словам, она трудилась в магазине оккультных наук, чтобы выручить подругу и заработать немного денег.
— «Колдрон сентрал» — это на самом деле не мое. Я знаю кое-что об оккультизме, и, мне кажется, у меня непредубежденный ум. Но вы бы только посмотрели на некоторых, приходящих с улицы! Они похожи на людей, только что выбравшихся из-под завала.
Уилсон почувствовал, как у него краснеют уши.
— Нет, нет, я не имею в виду вас, — спохватилась Крикет. — Вы кажетесь мне приятным и нормальным парнем, просто у вас много переживаний.
— Откуда вы знаете?
Крикет пожала плечами:
— Как бы там ни было, я ожидаю судно.
— Вы служите в торговом флоте?
— Я работаю на частных яхтах. Немного занимаюсь судовождением, содержу в порядке морские карты. Слежу, чтобы палубные матросы выполняли свои обязанности.
— Я понял, — кивнул Уилсон. — Вы морячка.
— Можно и так сказать, — согласилась Крикет. — Я совершила кругосветное плавание, как Магеллан.
— Магеллан его не совершил, — поправил Уилсон. — Туземцы схватили его на Филиппинах.
— Вы мрачный человек, — отреагировала Крикет.
— Я знаю.
Четвертый официант принес французские деревенские салаты из листьев эндивия и бекон с кусочками козьего сыра. Они быстро покончили с салатами, а несколько минут спустя и с вином. Крикет позвала первого официанта и заказала еще одну бутылку, не спрашивая Уилсона. Это было «Шато Марон» 77-го года, белое бургундское с впечатляющей золотой наклейкой. Официант принес его в ведерке со льдом.
— Я расскажу вам историю, которая заинтересует вас из-за вашего отца, — продолжила разговор Крикет, наполняя стакан Уилсона.
— Моего отца?
— Ведь он был игроком, так?
Уилсон пожал плечами.
Пока они пили вино и доедали последние кусочки хлеба, Крикет поведала Уилсону о том, что она росла на Пальметто-Киз, небольшом скоплении яйцеобразных островов в Мексиканском заливе, в основном состоящих из песка и ракушечника, в пятидесяти милях к юго-востоку от устья Миссисипи.
— Там, на Аутер-Ки, есть маленький городок Сент-Джордж, в котором я и родилась. Мой отец владел гостиницей и чартерной пароходной фирмой, благодаря чему был, пожалуй, единственным в округе, кто имел постоянную работу, не связанную с игорным бизнесом. До меня доходят слухи, что теперь там процветает туризм. Тогда же, до того как поменяли законодательство, там процветали азартные игры. Одна половина островков принадлежит Флориде, а другая — Алабаме. В течение многих лет на алабамских островах в частных заведениях играли в покер на большие деньги. Может быть, и ваш отец заглядывал туда.
— Он предпочитал лошадей, — сказал Уилсон.
— В любом случае вы могли делать миллионные ставки, если только не были владельцем казино. То есть если никто не работал у вас по найму и занимались вы этим не в своем доме. Почти каждый уик-энд в Сент-Джордж съезжались гангстеры с туго набитыми кошельками, из Нового Орлеана, Майами, Чикаго или Нью-Йорка, и тогда в красивых частных домах, расположенных на подветренной стороне, начинались игры по-крупному. После того как мои родители развелись, отец проводил много времени с местным игроком по имени Джони Мазепа, тот организовывал игры с большими ставками каждое воскресенье с сентября по май.
Однажды ночью, как раз в канун Рождества, мне тогда было около семи лет, отец посреди ночи подошел пьяный к моему окну. Он вскрыл окно с помощью перочинного ножа, завернул меня в свитер и отнес в лодку с подвесным мотором. Мы пошли по проливу Пальметто между Аутер-Ки и Иннер-Ки, и я помню, что пахло соляркой и папиным табаком, а темень была кромешная, на небе ни звездочки.
Мы пришвартовались у причала Мазепы и пошли в дом, безвкусно отделанное розовое бунгало размером с большой гараж. В гостиной сидели двадцать пять мужчин в костюмах. Сцена была очень напряженной. На столе перед каждым игроком лежал револьвер. В надувном детском бассейне, расположенном на полу, валялись деньги, как мне потом сказал отец, около двух миллионов долларов, выигрыш зависел от того, как будут сняты карты для оставшихся в игре Мазепы и головореза из Чикаго. Чтобы снять карты, им требовался совершенно незаинтересованный человек. Среди своего окружения они такого найти не смогли, и тогда отец привез меня.
Я была испугана так, что едва не обкакалась, дрожала, как осиновый листок, но не плакала. Они открыли новую колоду. У меня до сих пор стоит в ушах хруст целлофана и свербит в носу от запаха их потных тел, виски, пива и гангстерских сигар. Я сняла карты. Это оказался червовый король. Они делали ставку на большую и на меньшую карту — Мазепа поставил на меньшую, головорез — на большую. Джони Мазепа потерял все. Его жена, бразильянка, и вообще слегка чокнутая, покончила с собой. Два месяца спустя Мазепа продал дом и навсегда покинул Пальметто. А ведь его предки жили на острове в течение двух сотен лет. Сначала как лица, потерпевшие кораблекрушение, потом как каперы, потом как контрабандисты и игроки. Всегда что-нибудь вроде этого.
Головорез из Чикаго дал мне четыре пятисотдолларовые банкноты за то, что я сняла карты в его пользу. Я крепко держала банкноты в руке все время, пока мы плыли домой, а по черной морской воде пролегала яркая лунная дорожка. Утром мать нашла у меня под подушкой две тысячи долларов. Я сказала ей, что меня посетила добрая фея и подарила эти деньги. «Слишком добрая фея», — сказала мать, починила окно, положила деньги в банк на мое имя и больше ничего о них не говорила. Десять лет спустя я сняла деньги со счета и ушла в море. И больше на Пальметто никогда не бывала.
Вторая бутылка почти опустела. В бледно-желтой жидкости высотой примерно полдюйма плавали крошки пробки. Уилсон чувствовал себя прекрасно. Он вылил остатки вина в стакан Крикет. Она поднесла стакан к губам. Он вздрогнул, заметив, что у нее поломаны ногти, что кожа на руках покрыта ссадинами от тяжелой работы. Все это никак не соответствовало рыжим волосам и глазам, подобным тропическому мелководью, полному рыб и кораллов. Крикет перехватила взгляд Уилсона, слегка покраснела и быстро спрятала руки за столик.
— Почему вы так долго не были дома? — спросил Уилсон, чтобы снять возникшую неловкость.
Крикет пожала плечами. Ее волосы вспыхнули медным блеском в солнечном свете.
— Я предпочитаю море. Оно так переменчиво, то взъерошено от волн, то гладкое, как зеркало. Полагаю, что оно такое и есть, поэтому лучше быть готовым к чему угодно. На суше нас одолевает иллюзия стабильности. Но это величайшая ошибка; все может пойти кувырком от одного расклада карт. На море ты по крайней мере знаешь, что тебя ожидает. Я скажу вам, что такое моряк. Моряк — это…
Ее прервал метрдотель, он подошел и подал лист бумаги на черном глянцевитом подносе.
— Ваш счет, — произнес он голосом кардинала, благословляющего паству.
— Сколько там? — спросила Крикет.
— Я плачу, — отвел ее руку Уилсон.
Счет оказался на 178 долларов и 29 центов, не считая налога и чаевых, то есть больше его месячного бюджета на съестное.
— Черт, всего лишь за суп и салат… Думаю, это вино. — Он раскрыл карту и увидел, что первая бутылка, которую заказала Крикет, стоит 65 долларов, вторая — 78.
Пока он суетился со своей кредиткой, она быстро встала:
— Спасибо за ленч, я, пожалуй, вернусь в магазин.
Соображая, сколько дать метрдотелю на чай, Уилсон не разобрал ее слов, а когда поднял голову, Крикет и след простыл.
5
Два дня спустя Уилсон встретил Андреа в обеденный перерыв на набережной в «Марине» — большом шумном баре-ресторане, популярном среди обитателей улицы Файненшл-майл после рабочего дня.
Уилсон ненавидел «Марину» — прилизанное заведение, всегда переполненное людьми и со множеством правил. Так, здесь нельзя было пить во дворике, не заказывая что-то с кухни; нельзя было напиваться между пятью и восемью часами вечера, если за столом не сидело по меньшей мере четверо; в баре имелся десятидолларовый минимум, а чеки не принимались без предъявления водительского удостоверения и двух кредитных карточек. Мускулистые мужчины, стриженные под ежик, в синих шортах и красных теннисках с логотипом все той же «Марины», оснащенные переносными радиостанциями, патрулировали огороженную веревками внешнюю террасу, высматривая клиентов, которым неизвестным образом удавалось напиваться вусмерть водянистыми напитками с завышенными ценами, и за теми, кто осмеливался садиться за столик, не испросив предварительно разрешения у хозяйки. Всякий раз, посещая «Марину», Уилсон чувствовал себя пленником в фашистском государстве для лиц, карабкающихся вверх по служебной лестнице.
Андреа ждала его в баре на втором этаже. Она выглядела опустошенной и усталой. Портфель, набитый памятными записками, компьютерными распечатками и утренними докладами Биржевой комиссии, стоял около нее на стойке бара. В течение трех дней она пользовалась услугами временного сотрудника для того, чтобы выполнять работу Уилсона, этот сотрудник не знал, как найти важные файлы, не был знаком с порядком работы офиса вообще и с трудом отыскивал базу данных в персональном компьютере в кабинетике Уилсона.
— Из-за тебя дела в конторе шли чертовски плохо последние несколько дней, — были первые слова, с которыми Андреа встретила Уилсона, когда тот вошел в бар.
Он опоздал на полчаса. На стойке его ожидала «Каипиринья» в стакане с тающим льдом.
— Это мне? — спросил он.
— Ты, как мы договаривались, должен был прийти в шесть. Я заказала тебе коктейль, потому что цены обеденного перерыва закончились пятнадцать минут назад. — Она сердито посмотрела на него поверх своего стакана с дешевым местным вином. — Сегодня я уволила временного сотрудника.
— Зачем ты это сделала?
— Потому что он трахнутый придурок. Он никак не мог найти файл компании «Марти шугар», хотя он был прямо на накопителе S…
— О Боже! — воскликнул Уилсон. — Ты не дала пареньку шанса. Возможно, он еще учится в колледже.
Она проигнорировала его слова:
— …и еще потому, что ты возвращаешься на работу завтра.

Дочь пирата - Джирарди Роберт -> читать дальше


Отзывы и коментарии к книге Дочь пирата на нашем сайте не предусмотрены.
Полагаем, что книга Дочь пирата автора Джирарди Роберт придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете рекомендовать книгу Дочь пирата своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Джирарди Роберт - Дочь пирата.
Возможно, что после прочтения книги Дочь пирата вы захотите почитать и другие книги Джирарди Роберт. Посмотрите на страницу писателя Джирарди Роберт - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Дочь пирата, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Джирарди Роберт, написавшего книгу Дочь пирата, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Дочь пирата; Джирарди Роберт, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно
Загрузка...