Бородин Сергей Алексеевич - Книга Мудрости русских волхвов 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тут выложена бесплатная электронная книга Десять тысяч автора, которого зовут Якименко Константин Николаевич. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Десять тысяч в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Якименко Константин Николаевич - Десять тысяч без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Десять тысяч = 95.71 KB

Якименко Константин Николаевич - Десять тысяч => скачать бесплатно электронную книгу



Рассказы –

Константин ЯКИМЕНКО
ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ
Дверь возникла впереди стремительно, почти внезапно. Черный, зловещий прямоугольник, для Инны тем не менее ставший символом спасения. Чего-то вроде бы не хватало. Наверху – узкая щель, непонятно зачем: заглянуть или просунуть что-нибудь через нее было бы попросту неудобно. Чуть ниже – ржавые трещины номера: "0195". На миг Инна зацепилась мыслью за этот номер, будто сейчас ей было не все равно, что он обозначает. Значит ли, например, заглавный нолик, что здесь можно найти как минимум тысячу дверей? Она тут же отбросила эти бесполезные мысли, взгляд опускался ниже: замок со щелочкой для ключа…
Ах, да: на двери не хватало ручки.
Инна не стала задерживаться и на этом. Толкнула сначала легко – без какого-либо результата. Тогда попробовала посильнее, но дверь даже не думала поддаваться. Какая же ты дрянь! – мысленно обратилась к ней. Та никак не прореагировала. Инна одернула себя: плохому танцору известно что мешает, сама виновата, надо было прижать ее чем-то, когда вошла – так нет, понеслась себе вперед, как дитя малое… Ладно, рано еще отчаиваться. Открыла сумочку на поясе, чуть остановила взгляд на зеркальце – но тут же отодвинула его в сторону, даже не успев увидеть свое отражение; впрочем, она бы и не разглядела его как следует в здешнем полумраке. Затем, взявшись за наглухо запаянное незатейливое кольцо, Инна вытащила наружу ключи.
Ключей было около полутора десятка. Самый маленький не превосходил половины большого пальца, самый большой едва помещался в ладони. Она уже прикидывала: так, этот какой-то плоский, точно не отсюда… а этот может и похож, но великоват, не пройдет в скважину… Отобрала несколько штук и поспешно склонилась к двери. Первый ключ не подошел. Инна усмехнулась про себя: никогда в жизни не отличалась особенным везением, скорее наоборот – глупо было бы ожидать, чтобы на этот раз все обернулось иначе. Второй тоже не годился. Так что же, подумала, – самый последний, по законам жанра? Эти "законы жанра" вновь побудили ее улыбнуться и даже слегка приободриться. Ну, прогулялась немножко по таинственным подземельям… Зато теперь будет о чем рассказать – это ж подумать только! Ну, ладно. Погуляли – и хватит. Девочка хочет домой. Дом, милый дом…
Четвертый ключ начал двигаться в замке. Инна едва не пискнула от радости, но в последний момент сдержалась – что-то подсказывало ей: не стоит без крайней необходимости нарушать тишину этого жутковатого места. Поворачивала ключ медленно, будто наслаждаясь каждым пройденным градусом. Когда позади остались все триста шестьдесят, замок щелкнул. На всякий случай она продолжила вертеть – возможно, одного оборота будет недостаточно. Ключ прошел еще полукруг, щелкнул снова и замер.
Инна взялась обеими руками за кольцо, долженствующее заменить собой отсутствующую дверную ручку, и потянула на себя. Безрезультатно. Попыталась еще – с точно таким же успехом. Ну, ладно, подумала, может, дверь все-таки открывается от себя? Она толкнула раз, другой – глухо. Чертово подземелье упорно не хотело выпускать ее из своей утробы. Так, постой-ка: а может, эти дополнительные пол-оборота были лишними? Инна попробовала крутануть ключ назад и столкнулась с новой неожиданностью: он действительно застрял. Теперь он не двигался ни в одну, ни в другую сторону.
Она выругалась матерным словом – на этот раз вслух. Почему-то сразу стало легче, она немного расслабилась, но тут же вновь собралась.
– Ах ты, дрянь, сейчас я тебя!.. – произнесла вполголоса, сильнее сжала кольцо и подергала туда-сюда. Результатов это не принесло. Ну все, подумала, вот теперь я начинаю злиться по-настоящему! Инна стиснула кольцо как могла и со всей силы рванула на себя – раз, другой… После третьего она едва не грохнулась на спину – лишь с трудом умудрилась сохранить равновесие. Потом поглядела на плоды своей деятельности: в связке болталось фигуристое колечко, отломавшееся от злосчастного ключа. Остальная его часть – круглый металлический стержень – по-прежнему торчала из замка.
Инна схватилась за этот стержень и, уже без всякой надежды, потрясла им в скважине. Замечательно, подумала она. Просто замечательно!
Но что же теперь?
Сложив пальцы в кулак, она стукнула по двери:
– Эй, есть кто-нибудь там?
"Там-там-там…" – отозвалось эхо где-то позади. И все – больше ни единого звука. Нет, так дело не пойдет! Инна забарабанила по металлу:
– Откройте! Э-ге-гей! Ау-у-у! Откройте, вы, слышите?!
Никто, очевидно, не слышал – а если и слышал, то явно не стремился это показать.
– Дрянь! Сволочь! – кричала она, обращаясь непонятно к кому – скорее всего, к двери. Я тебе покажу, проклятая! – добавляла про себя. Я вам всем покажу! Вы у меня больше не посмеете!.. Дура, дура, и зачем надо было вообще сюда соваться, любопытной Варваре нос оторвали, ну какого черта, спрашивается – чтоб вы там сами все сквозь землю провалились! – эх, десять тысяч, дура, дура…
Костяшки пальцев отозвались болью, и Инна прекратила бесполезное занятие. Ну вот, на правой руке даже кровь выступила – зачем же так? Она медленно опустилась на пол, обхватила руками колени и замерла. Время будто остановилось. Впрочем, остановилось оно гораздо раньше, когда у нее стали часы. Сколько она уже здесь – полчаса? час? больше? Может быть, просто посидеть тут, возле двери, пока ночь не закончится, а там они придут, выпустят ее, и…
Но кто придет? Куда придет? Нет, никто сюда не придет – поняла Инна вдруг. Даже и не подумает. Они будут ждать, пока она сама не явится к ним, а тогда… Но сюда – нет. Никто и никогда. Скорее всего, они даже понятия не имеют, что она сидит вот здесь, перед этой дверью с дурацким номером сто девяносто пять, боже, какое противное число, ненавижу его, они этого даже не знают, им не нужно это знать, им ничего не нужно, и она им не нужна – только деньги, игра на деньги, азарт, вот и все, и она тоже такая, потому что риск – но зато десять тысяч, подумаешь, какая глупость, всего одну ночь в заброшенном доме, и ведь никакой мистики не существует, мы живем в реальном мире, и все такое прочее, и идите все на фиг, на фиг, на фиг…
Инна опомнилась, когда поняла, что на глаза наворачиваются слезы. Ну нет, одернула себя, неужели так быстро? Хорошо, эта дверь не открывается – но ведь могут быть и другие! Могут или нет? Если есть один выход, почему бы не быть и другому? И потом, эта связка ключей – ведь все не просто так? Или?.. Ну, ладно. Инна встала, отряхнула со спины пыль и решительно отвернулась прочь от двери. Сумрачный коридор поигрывал мерцающими огоньками тусклых лампочек на потолке, будто спрашивая: "А вам слабо?" "А мне по барабану", – мысленно ответила она коридору и спокойно зашагала вперед.
Перед развилкой Инна остановилась. Левый ход, несомненно, выглядел более привлекательным. В общем-то, он был таким же, как и тот, из которого она сейчас пришла – монотонные темно-зеленые стены и неяркие светильники на потолке. Правый отличался от него тем, что огоньки в нем вспыхивали заметно реже; к тому же, посреди туннеля неспешно тек мутный ручей, прямо как в городской канализации. Правда, Инна никогда не бывала в канализации, но благодаря голливудским боевикам составила себе о ней представление, и никакого энтузиазма это представление у нее не вызывало. Но…
Но где-то в левом коридоре скрывалось "оно".
Инна толком и не знала, что именно подразумевает под этим многозначительным словом. В сущности, она его даже не видела. Просто где-то там, впереди, широкий и относительно светлый путь выходил к большому бассейну и дальше продолжался вдоль него. И когда она пыталась пройти этим путем прошлый раз, что-то в воде вдруг забулькало и заурчало. Она остановилась – но уже в следующий миг бульканье стало угрожающим, а поверхность воды начала вздыматься, готовая явить миру лик омерзительной твари. Конечно, если рассудить здраво, никаких доказательств омерзительности данной твари пока еще не было. Но Инна предпочла не дожидаться их появления и, как последняя трусиха, побежала прочь, после чего и оказалась перед проклятой дверью "0195".
Нет, не хочу туда, подумала она. Что ни говорите – а не хочу.
Вздохнув, Инна свернула направо. В "канализации" было тихо – слышался только скромный шелест ручейка, неторопливо несущего воду неведомо откуда и неведомо куда. Нет, пожалуй, это все-таки была не канализация, потому что воздух здесь оказался на удивление чистым, и водяной поток совсем не напоминал скопище отходов жизнедеятельности. Тогда что же это? Инна не стала ломать себе голову – она осторожно шла вперед, придерживаясь правой стены.
Скоро ход свернул влево под прямым углом. Следующий этап пути выглядел настолько длинным, что конца ему не было видно – он терялся где-то в полумраке подземелья. Почему я не посмотрела в щель? – вдруг подумала Инна. Там, на двери, на самом верху была щель – а я в нее даже не заглянула. Почему, ну почему же я такая дурочка? Эх-х… С другой стороны, развивала она свою мысль, как бы я в нее заглянула? Да просто не дотянулась бы! Вообще-то Инна никогда не жаловалась на свой рост – наоборот, всегда считала, что он как нельзя лучше соответствует принятым стандартам красоты. Но тут уж был повод пожалеть, что она не оказалась хоть чуточку повыше стандартов. Только опять же, с третьей стороны: ну, выглянула бы она, ну, даже разглядела бы там что-нибудь… А потом? Можно подумать, это как-то помогло бы ей открыть дверь. Да никак не помогло бы. Так что и фиг с ней, со щелью.
Но назойливая мысль, возникнув один раз, никак не хотела отцепляться, хотя Инна твердо решила, что назад возвращаться не станет.
Тогда она решила использовать старый испытанный метод: в голове сам собой возник мотивчик, и она запела тихонько про себя:
"Почему же, почему же, почему же
Не смогла я открыть эту дверь?
Почему же, почему же, почему же
Я забыла заглянуть в эту щель?
В эту чертову, дурацкую щель!"
Последнюю фразу для пущего эффекта Инна повторила три раза.
Собственносочиненная песня развеселила и приободрила ее. Туннель уже не казался таким мрачным, а ее положение – таким безнадежным. В конце концов, безвыходных положений не бывает – это всем прекрасно известно.
Лишь бы только ее не надули с десятью тысячами, а все остальное… Закончив куплет, Инна решилась и на третий раз запела песенку вслух.
Подземелье поспешило ответить ей эхом, причем двухголосым: один голос доносился спереди, другой откликался сзади. Она испугалась, замерла на полуслове, но тут же одернула себя: ну что за глупости – бояться какого-то эха? Чепуха все это! Сейчас мы покажем здешним монстрам кузькину мать! Продолжила немного тише, но все же достаточно решительно:
– …В эту чертову, дурацкую щель! – выдала Инна завершающую фразу почти в полный голос. В этот миг на всем протяжении коридора погас свет.
Она только начала было повторять: "в э…" – тут же оборвала и несколько секунд вслушивалась в отзвуки собственного голоса. Скоро они стихли, только вода продолжала мерно шелестеть. Инна стояла неподвижно. Ну вот ты и доигралась, девочка! – сказала сама себе. Вот уж точно – все в лучших традициях жанра. Сейчас сюда приплывет бульбулятор из левого коридора, выползет из воды и сожрет ее. Бульбулятор, повторила она. Буль-буль-оглы. Вот черт! Хотелось смеяться, но она заткнула рот рукой. Вот так всегда, все не вовремя. Ей страшно, но она смеется, ведь она смеется не потому, что не боится страха, а именно потому, что страшно, и поэтому выходит смешно, но так еще страшнее… Чушь какая!
О, господи… Инна медленно присела, скользя спиной по стене. Майка, наверное, уже вся в грязи, ее любимая маечка с эмблемой SETI, вот ведь нехорошо-то как. Опять я о глупостях каких-то думаю: о майке, еще о чем-то, в то время как чудовища уже… Да это тоже глупости – не бывает никаких чудовищ. Вот если бы маньяки, бандиты всякие, тогда…
Откуда-то спереди донесся шорох. Инна застыла, как была, на корточках. Тут же почувствовала боль в ступнях: поза явно вышла не самой удобной. Проклятье, вот проклятье! Что это там? Крыса? Нет, ненавижу крыс!!! Или… нет… Господи, ради всего святого, пускай это будет всего лишь крыса. Самая обычная крыса…
Шорох приблизился. Инна осторожно повернулась на носках, вглядываясь в ту сторону, откуда доносился звук. Бесполезно – она не видела ничего даже в нескольких сантиметрах от собственного лица. Чуть отклонилась назад, пытаясь принять менее напрягающее положение. Вдруг поняла, что сейчас упадет; в горле зародился крик, и она едва успела подавить его. Правой рукой ухватилась за стену, чтобы удержать равновесие.
Ладонь соскальзывала, Инна зацепилась ногтями; в следующий миг безымянный палец пронзила острая боль. Она снова сумела обойтись без крика. Ну вот, подумала отстраненно, еще и ноготь сломала, просто замечательно. Теперь она сидела уже прямо на холодном мокром полу – да, джинсы тоже испорчены, как и майка, как и кроссовки, наверное… И черт с ними! Сердце ухало в груди. Она осознала, что какую-то секунду назад была буквально на грани обморока. От этой мысли сделалось дурно; в желудке ощущалась предательская слабость. Сколько времени прошло с тех пор, как она последний раз поела? Пять часов? больше? Не экзистенционально… До источника шороха, судя по звуку, оставалось всего несколько метров.
Лучше бы уж поскорее, подумала Инна. Нет, лучше, конечно, вообще не надо – но если суждено этому случиться, то поскорее. А может, самой, вперед заре навстречу? Нет… Песенки петь, дурацкие чертовы песенки – это да. А так – нет. Пускай уж оно…
Вдруг стало тихо. Инна напрягла слух – но не было ничего, кроме привычного уже шелеста воды. Вот ведь дрянь! Притаилась, наверное.
Готовится напасть? Небось, эта погань видит в темноте, вот и думает, как бы ей сподручнее накинуться на жертву. А жертва, понятное дело, я.
Нет, это невыносимо! То был хотя бы шорох, а теперь вообще ничего – как прикажете это понимать? Передумала она или все-таки… А проверить самой слабо, а?! Эх ты, малолетка дура-дурой…
Эта "малолетка" не замедлила прицепиться к Инне, и она тут же принялась бездумно напевать песенку про себя, без конца повторяя одну и ту же строчку. В этом не было никакого смысла, но глупые слова по крайней мере заслоняли собой чувство страха. Голова кружилась, а журчание потока превратилось в давящий шум и здорово действовало на нервы. Хоть бы скорее, снова повторила Инна. Хоть бы скорее…
Когда свет появился не менее внезапно, чем пропал, она уже не смогла удержаться от крика – который, впрочем, вышел больше похож на мышиный писк. Потом посмотрела вперед – и вскрикнула еще раз. Здоровая, размером с ее сумочку, крыса сидела в трех шагах от нее. Кажется, зверюгу тоже слегка испугала неожиданная перемена в освещении. Она не шевелилась и глядела на Инну изучающе, как-то даже оценивающе. Некоторое время обе противницы продолжали рассматривать друг друга. Затем крыса осмелела и немного продвинулась вперед.
– Пошла вон, – выговорила Инна. Вот, подумала тут же, даже сказать по-человечески не могу, как-то так выходит вымученно и неубедительно… Наверное, крыса тоже чувствовала неуверенность в ее интонации, потому что и не думала уходить. Вместо этого она пошевелила усами и, как показалось Инне, даже улыбнулась.
Если крысы улыбаются – значит, это кому-нибудь нужно, промелькнула странная мысль, но веселее от нее не стало.
– Вон! – повторила Инна настойчивее.
Зверюга оставалась на месте. Наверное, собиралась дождаться, когда девушка окончательно примирится с судьбой.
Да что же это такое, подумала Инна. Чтобы надо мной вот так запросто издевалась вот эта гадина, какая-то ничтожная, в сущности, крыса… Ну нет уж! Она вскочила на ноги – и сразу зашаталась, едва не потеряв равновесие и не упав обратно на землю.
– Убирайся, дрянь, кому говорю! – выкрикнула тем не менее уже решительнее.
Крыса только нахально пошевелила мордой. Инна почувствовала, что вконец раздражается, и в этот миг решилась. Ну все, мерзопакостница, ты у меня получишь! Ты у меня узнаешь! Она прыгнула вперед, чуть присела, отцепила от пояса коричневую сумочку и схватила за ремешок… Во всем остальном не оказалось нужды: какой бы наглой ни прикидывалась хищница, но собственная жизнь была ей дорога. Стремглав проскочив у девушки между ног, крыса принялась улепетывать по коридору прочь. Слава тебе господи, выдохнула Инна. Потом подумала, что могло бы статься с ее сумочкой, достигни удар цели, и неожиданно для себя рассмеялась.
На душе заметно полегчало, однако задерживаться на месте не стоило. Инна медленно двинулась вперед. Безымянный палец напомнил о себе ноющей болью, и она взглянула на ноготь. Тот был сорван почти полностью, мясистая ткань кончика пальца набухла и покраснела. Стоило Инне увидеть все это своими глазами, как разболелось будто еще сильнее. И как теперь с таким показаться на людях? Небось, пару месяцев будет отрастать… Придется на время прикрывать накладным, что делать? Ладно, все эти проблемы в принципе разрешимы. Выбраться бы сначала отсюда…
Бесконечный туннель все-таки заканчивался. Пока еще сложно было понять, что там впереди – но явно нечто большее, чем просто очередной поворот. Скоро Инна смогла увидеть все собственными глазами. Если все-таки называть это подземелье канализацией, то здешнее помещение было чем-то вроде коллектора. Оно представляло собой круглый зал, к которому сходились пять коридоров – четыре других, насколько она могла видеть, выглядели копиями того, из которого она вышла. Где-то мерно капала вода, будто отсчитывая время: кап-п… кап-п… кап-п… Кажется, китайцы – или кто там еще – пытали своих пленников, садя их под такие регулярно падающие капли и принуждая медленно сходить с ума в полном одиночестве… Инна поежилась. Потом заметила, что громкой капели вторит другая, потише и с каким-то чуть сбитым ритмом: кап-кап… кап-кап… кап-кап-кап… кап-кап…
Посреди зала обнаружился колодец, в который стекалась вода со всех пяти направлений. Даже туда она опускалась медленно, бесшумно, будто нехотя. На потолке полукругом расположились светильники – заметно более яркие, нежели лампочки в коридоре, хотя и такие же невзрачные на вид. Инна перевела взгляд на центр. Там, прямо над колодцем, повисло что-то черное и бесформенное. И оно как будто шевелилось… бр-р-р! Она присмотрелась получше: нет, наверное, показалось. Но подходить поближе к колодцу и заглядывать в него, как она собиралась вначале, ей совсем расхотелось.
Так, и куда же теперь дальше? – думала Инна. С виду все коридоры совершенно одинаковые, но как на самом деле? Можно ли по одному только внешнему виду судить о том, куда они ведут? Не знаю, как вообще, но в этом месте, пожалуй, нельзя. Что же делать? Хотя, вот, было такое правило левой руки… Сработает ли оно здесь? И, кстати, в самом начале я свернула не влево, а вправо, так что… Ну, это, допустим, никакой роли не играет. Пускай вместо левой руки будет правая, не все ли равно? Но даст ли это хоть что-нибудь?
Пожалуй, наличие хоть какой-нибудь, пускай даже сомнительной системы все же лучше, чем ее полное отсутствие, решила Инна. Она выбрала ближний к себе правый туннель и, не имея никакого желания надолго задерживаться в зале, тут же свернула в него. Новый ход был освещен чуть получше старого, и это не могло ее не обрадовать. Никаких других отличий она не заметила – те же скользкие зеленые стены, мокрый пол и плавно текущая вода посредине. Но если предыдущий отрезок пути был очень длинным и прямым, то здесь сразу же в пределах видимости оказался поворот налево. Хм, как бы не получилось, что путь сейчас просто-напросто примкнет к залу этаким полукольцом… Впрочем, не проверишь – не узнаешь.
"Вот – новый поворот, и мотор ревет! Что он нам несет?" – напевала Инна мысленно. Петь вслух больше не решалась, но даже так было уже веселее и меньше страшно. Страсть к музыке жила у нее в душе с самых ранних детских лет, еще когда мама наигрывала ей что-нибудь на пианино, а доченька своими неумелыми пальчиками пыталась это повторить. Позже играла уже сама – сперва на том же пианино, потом на "Ямахе", деньги на которую раздобыла с таким трудом… Инна знала на память множество классических мелодий, но часто любила пофантазировать, сыграть "на вольную тему", как она это называла – в таких случаях обычно запиралась в комнате одна, остерегаясь, как бы кто-то невзначай не потревожил ее "музу". Она и говорила про свои фантазии не иначе как: "ко мне прилетела муза". Но, похоже, муза оказалась не слишком благосклонной к своей служительнице, не то она бы как-нибудь постаралась, чтобы Инна стала если не композитором, то уж хотя бы пианисткой. Но жизнь складывалась совсем по-другому… Наверное, очень они с этой музой не сошлись характерами. Если бы не так, не приходилось бы ей сейчас лазить по этой жуткой дыре…
Поворот был уже совсем рядом. Не спеша Инна вышла за угол и посмотрела вперед. Увиденное оказалось как минимум неожиданным. По привычке она прикрыла рот рукой и попыталась приглядеться получше, прежде чем подойти и рассмотреть с более близкого расстояния…
В нескольких метрах от Инны на полу лежал человек.
Поза его казалась неправильной, неестественной. С верхней частью тела все было нормально, она располагалась так, как вполне мог расположиться спящий – хотя и странно это, чтобы кто-то рискнул заснуть в таком месте, да еще и на влажном полу, ничего даже под себя не подложив. Но вот ноги свешивались прямо в воду. Инна осторожно шагнула вперед. Она по-прежнему держалась правой стороны коридора, а незнакомец устроился на левой, но перебраться к нему при желании ничего не стоило. На нем была темная рубашка и такого же цвета брюки – и то и другое слегка примятое, но, в общем, еще вполне приличного вида. Сам он выглядел, кажется, довольно молодо… Если все же рискну его разбудить – сначала постараюсь хоть немножко привести себя в порядок, решила Инна. Хотя здесь и "тёмно подземелье", но предстать перед парнем в своем нынешнем виде… Как бы там ни складывалась жизнь, но самоуважение она все же не утратила. Инна подошла еще ближе. Да, молодой парень, и весьма привлекательной наружности, кажется… Вот если бы он вывел меня отсюда, получилось бы просто прекрасно, я тогда ему может быть даже… Она перевела взгляд на правую руку, в которой незнакомец что-то держал. Что-то? Это выглядело очень похоже на…
Инна вскрикнула и уже с запозданием автоматически поднесла ладонь ко рту. Теперь причина его малоудобного положения стала очевидной: парень был мертв. Об этом недвусмысленно свидетельствовало темное пятно у него на лбу.
Инна решилась и все-таки перепрыгнула на левую сторону. Сердце бешено колотилось. Он мертв, да – но почему? Его убили? Кто, зачем?
Или… или он сам?! Вот ведь как все сходится: пистолет в руке, и эта дырка во лбу… Но, опять же, зачем? Что-то увидел и испугался? Уж наверное это была не просто крыса…
Голова кружилась. Инна снова перевела взгляд на рану. Черная кровь уже запеклась; глаза были широко открыты и отрешенно смотрели перед собой. Прямо как святой, подумала она. Однако, кожа уже начинала приобретать отвратительный трупный оттенок. Инна почувствовала, что ее мутит. Нет, не хочу! – крикнула мысленно. Не хочу и не буду! Вот еще чего не хватало! Но организм, кажется, считал иначе. Полная отвращения к происходящему и к самой себе, она повернулась к воде и исторгла в нее все, что еще не успело перевариться в желудке. Поток медленно уносил противного вида кашицу; она сплюнула несколько раз, чуть подождала, зачерпнула воды и умылась. Потом склонила голову; на глаза наворачивались слезы, и Инна не пыталась их остановить. Эх, дура ты, дуреха набитая! Ну зачем сюда потащилась? Что, всю жизнь мечтала увидеть труп с простреленной башкой? Мало было на такое по телеку смотреть? На вот, смотри теперь, сколько влезет! Смотри-смотри, скоро сама на его месте будешь! Ну, что еще? Мало тебе, искательница приключений на свою голову хреновая?!
Инна снова обратила взгляд на парня. Тот и правда был красавчик, даже сейчас, уже отошедши в мир иной. Черты лица правильные, чересчур строгие даже, но именно такие ей и нравились. Волосы черные, темнее чем у нее, короткие, гладко уложенные, только местами непослушно закручивающиеся в кудри – совсем как у живого… Если бы случилось чудо и этот парень сейчас встал – она пошла бы за ним куда угодно. К выходу… да что там – к выходу. Конечно, если бы он знал, где выход… но все равно: куда угодно, хоть на край света! Ну и что, что она видит его первый раз в жизни? Если бы он встал, она бы с ним… Инна вдруг ощутила пробуждающееся желание и содрогнулась. Что за гадость, ведь это же труп! Но если бы он все-таки встал…
В этот момент что-то дотронулось до ее плеча.
Инна дернулась, как если бы это был удар, а не легкое прикосновение. Тут же осознала, что сейчас завалится прямо в воду. Вот дурочка!
Она беспомощно взмахнула руками, уже зная, что это ее не спасет. В следующий миг неизвестный сжал ее предплечье. Убийца! это убийца! – пронеслось в голове. Перед глазами мерцала какая-то фигура, явно человеческая – но все сейчас виделось ей нечетким и расплывчатым. Инна потянулась правой рукой, чтобы разжать захват незнакомца; сразу же поняла: если сделает это, то загремит в воду вне всякого сомнения. Она сдалась и покорилась судьбе. Ну и ладно: только бы пришелец не оказался маньяком, а там уж как-нибудь можно будет договориться. Теперь ее держали уже две руки; чувство равновесия возвращалось. Обретя его окончательно, Инна уселась обратно на каменный пол, и человек отпустил ее.
– Прошу прощения, – голос его оказался высоким, почти писклявым, хотя и несомненно мужским. Страх прошел в один миг. – И в мыслях не было тебя напугать.
Наконец-то она смогла его разглядеть. Он оказался мужчиной средних лет, волосы были почти рыжие, прямые, длиннее обычного; лицо чем-то напомнило ей Жерара Депардье. Правда, дальше лица сходство с французским актером не распространялось. Человечек был невысокий, щупленький, сгорбленный так, будто тащил на спине непосильную ношу. На нем был светлый, далеко не новый пиджак без единой пуговицы и еще более истрепанные, совсем выцветшие брюки. Впечатление маньяка-убийцы незнакомец явно не производил – Инна постепенно успокаивалась.
– Но у вас это получилось, – сказала она и добавила: – Спасибо.
– За что?
– За то, что не дали мне упасть.
– А, это пустяки, моя девочка. Само собой.
Это обращение ее покоробило. Одно дело, если бы так ее назвал какой-нибудь старик – но этот мужчина, пускай и не первой свежести, несомненно, был еще вполне способен… Инна скривилась и оборвала мысль, не став додумывать ее до конца.
– Я не ваша девочка, – сказала она.
– А, я здесь совершенно ни при чем. Но в общем, глобальном смысле, согласись… Все-таки, твой юный возраст… Все дороги впереди, знаешь ли… это так замечательно… – говорил он как-то устало, через силу, будто ему мешал невидимый груз на спине.
– Вы не знаете, что с ним? – спросила она, указывая на труп.
– Разве ты сама не видишь? Он мертв.
Она крякнула. Почувствовала, что раздражается: этот тип либо принимал ее за идиотку, либо строил идиота из себя.
– Это-то я вижу. Но отчего он мертв?
– А, это очень просто. Смотри, – человечек склонился над покойником. Повернулся к Инне спиной, и она увидела на пиджаке совершенно четкий отпечаток чьей-то ступни. Бог ты мой! Она тут же попробовала представить, с какой силой кто-то должен был припечатать его ногой, чтобы оставить подобный след, и вдруг подумала: ничему больше не удивляться! ничему не раздражаться! Мне нужен выход, это – главное. Остальное уж как-нибудь…
Пришелец тем временем продолжал:
– Если мы посмотрим, что он сжимает в правой ладони, то увидим там пистолет. Я бы даже сказал, что это пистолет Макарова, калибра 7,62. Логично будет предположить, что он поднял руку, поднес ее вот сюда, – рассказчик указал на лоб, – спустил курок, и…
– Все ясно. Об этом я догадалась и без вашей помощи, – как могла спокойно сказала Инна.
– Почему же в таком случае ты задаешь мне эти вопросы?
– Уже ни почему. Скажи, ты не знаешь, где выход? – она наконец решилась перейти на "ты", а еще подумала, что не стоит тянуть время. Конечно, она благодарна ему за то, что он спас ее от падения, но вовсе не намерена по этому поводу развлекать его светской беседой. Для бесед пускай поищет себе кого-нибудь другого.
– Выход? Какой же выход ты имеешь в виду?
– Выход из этой чертовой подземной дыры, конечно же! – теперь Инна даже не пыталась сдерживаться.
– А, да, – задумчиво сказал он и поднял голову, будто пытался пробиться взглядом сквозь свод тоннеля и увидеть звезды. – Выход! Какое это, однако, интересное слово! Ведь, если разобраться, все мы ищем выход. Вот только думаем ли мы, зачем он нам нужен? Вот хотя бы ты, моя юная девочка. Думала ли ты, например, что такое жизнь?
Она вспомнила и усмехнулась:
– Жизнь – это фонтан.
– Фонтан? – склонный к рассуждениям незнакомец оказался озадачен.
– Ну, у тебя, может быть, и не фонтан, – весело сказала Инна. – Это анекдот такой.
– А, разумеется. Это аллегория, да, я понимаю. Круговорот воды, круговорот вещей… Основа сущего… Вот взять хотя бы этот поток воды. Задумывалась ли ты о том, куда он течет?
– Не думала, и не хочу думать, – предельно искренне сказала Инна.
– А зря, между прочим! Знаешь ли, иногда вдруг начинаешь задумываться о совершенно, казалось бы, тривиальных вещах – и тебе открываются такие неожиданные перспективы! Вот этот труп. Он лежит здесь, и он абсолютно бесполезен, – человечек ткнул парня тупым носком черного ботинка. – Но на самом деле… Ты же видишь: его ноги касаются воды!
Это ли не знаменательно, моя девочка?
– Прекрати называть меня "моя девочка", – сказала она, оставив пассаж о знаменательности без внимания.
– Тебе не нравится? Хорошо, впредь я буду называть тебя по имени.
Знаешь ли, Инночка, иногда я могу случайно забыться, но если тебе что-то не понравится…
Она вздрогнула, когда он произнес ее имя вслух. Выходит, он ее знает. Значит, один из них? Это все входит в план, в какой-то жуткий сценарий? Попробуй тут разберись…
– Так ты можешь отвести меня к выходу?
– К выходу? Не знаю. Это слишком сложный вопрос, его невозможно решить вот так сразу, в одночасье. А пока я предложил бы тебе пройти со мной в мое скромное обиталище. Я ведь, в сущности, так одинок… К тому же, я угостил бы тебя чем-нибудь. Ты, конечно же, голодна?
Инна и вправду проголодалась, но сейчас предпочитала даже и не думать о еде.
– Нет, кажется… Но я пойду с тобой. Если только ненадолго… – ей не хотелось признаваться, что она согласилась бы почти на все, что угодно – лишь бы не пришлось снова топать в одиночку неведомо куда.
Итак, ей предстояло вроде как идти в гости… но в гости в таком виде! О, господи! Нет, по большому счету, Инну не очень-то волновало, какое впечатление она произведет на своего спутника. Но все-таки она бы чувствовала себя заметно увереннее, приведя в порядок свой внешний вид.
– Извини, ты не мог бы чуточку подождать? Мне нужно…
– А, конечно! Конечно-конечно! – человечек даже не дал ей закончить. – Но постарайся все-таки не слишком долго. А то, знаешь ли, всякое бывает…
Инна старательно пропустила мимо ушей последние слова, отвернулась и вытащила зеркальце. Освещение было не ахти какое, но все же лучше, чем ничего. Несколько минут она наводила красоту; вдруг представила себе, как это должно выглядеть со стороны: ее трогательная забота о внешности в глубоких подземных катакомбах. Она рассмеялась, но и не подумала прекратить занятие. Наконец нашла результат удовлетворительным: губки накрашены, щечки припудрены, и прическа вроде уже не напоминает взрыв на макаронной фабрике. Одежда тоже приобрела более презентабельный вид. Инна обернулась:
– Все, я готова.
Новый знакомец окинул ее взглядом с головы до ног:
– А, да. Поверь мне, так значительно лучше.
Говорит так, будто это он уговорил ее сделать "значительно лучше"! Она тихонько фыркнула, но промолчала. Теперь они направились обратно к коллектору, оставив позади таинственный труп. Инна наконец догадалась спросить:
– А как тебя зовут? А то я до сих пор и не знаю…
– Ну… ты вполне можешь называть меня Этап.
– Этап? – удивленно повторила она. – А, это тоже аллегория, да?
– Нет, ну почему же? Если, например, твое имя означает "бурный поток", то что – я обязательно должен усматривать здесь аллегорию?
– Хм, – только и выдала она. "Бурный поток" оказался для Инны откровением. Надо обязательно запомнить – все-таки, хоть какая-то польза от этого знакомства.
– Как мне следует истолковывать твое "хм"?
– Да никак. Просто…
– Если тебе не нравится мое имя, то мы можем перевернуть его и прочитать задом наперед. Тогда получится Патэ.
– Ну и что?
– Ничего. Тебе больше нравится Патэ?
– Мне это как-то не экзистенционально, – сказала Инна.
– Экзистенциально, – поправил человечек, и она подумала: какой же он все-таки зануда! – Ну, я рад. Просто, знаешь ли, иногда встречаются люди… Так как ты будешь меня называть?
– Пускай уж будет Этап.
– А, превосходно. Я крайне рад, что мы достигли взаимопонимания в этом сложном вопросе.
Они уже прошли зал, и Инна запомнила, что из него они двинулись во второй коридор справа. Она решила, что будет отслеживать весь предстоящий ей путь, каким бы сложным он ни показался. Всегда должна быть точка отсчета, думала Инна. Если есть точка отсчета, то можно отталкиваться от нее и выстраивать цельную картину. Моей точкой отсчета будет дверь с номером "0195".
А тут как раз показалась другая дверь – тоже черная и тоже с номером: "0044". Инна уловила здесь намек на то, что предположение о тысяче дверей может соответствовать действительности, и нашла эту мысль малопривлекательной. Ручка была на месте, и никакой щели наверху или где-либо еще не наблюдалось – кроме, естественно, щели для ключа.
– Давай сюда, – сказал Этап.
– Что? – Инна замерла в недоумении.
– Что-что… – передразнил он. – Ключи, конечно же.
– Откуда ты знаешь?
– Инна! – назидательно проговорил Этап. – Ты хоть и юная, но уже большая, вполне взрослая девочка, и как будто неглупая…
– Нет, наверное, я все-таки глупая, – возразила она. Как будто это было само собой разумеющимся, что у нее должна быть при себе связка ключей, и что один из них подойдет именно для этой двери. – И вообще, лучше бы ты прекратил разговаривать со мной таким тоном!
– А, прошу прощения! Я совсем не хотел… Ну, так? – он протянул руку.
Инна покорно вытащила из сумочки связку и вложила в эту руку. На мгновение Этап задержал взгляд на бесхозном колечке – казалось, он хотел по этому поводу что-то сказать, но в последний момент передумал.
Несколько секунд он перебирал ключи пальцами – было похоже, что он делает это не для того, чтобы выбрать нужный, просто ему нравился сам процесс; нравилось, как ключи тихонько позванивают, будто колокольчики. Наконец, снова поднимая воображаемую тяжесть, он вставил ключ в замок и повернул его там. Инна приготовилась услышать душераздирающий скрип, но дверь распахнулась беззвучно.
– Добро пожаловать в мое скромное жилище! – торжественно произнес Этап, возвращая Инне ключи. – Особенных удобств не обещаю, но чем могу…
Он прошел вперед, совершенно по-видимому забыв о существовании хороших манер. Первым, на что обратила внимание Инна, был резкий, очень знакомый, какой-то звериный запах… Ну да, конечно. Долго гадать не пришлось, потому что источник запаха стоял в углу небольшой комнаты. Это была клетка из тонкой, густо переплетенной проволоки, достававшая почти до потолка. В клетке обитали кошки – в количестве не меньше двух десятков. Самые разные: рыжие, черные, белые, полосатые и серо-буро-малиновые. Здоровенный белый кот с роскошной шерстью, дрыхнувший на дощатой полке под потолком, вымахал едва ли не с половину Инны – не говоря уж о том, что живот у него был явно потолще, чем у нее. В противоположность здоровяку, на полу под боком у своей мамы спал крохотный рыжий котенок – таких у Инны на ладони могло разместиться сразу двое. Так значит, Этап большой любитель кошачьих? Да, но зачем же держать их всех в клетке, да еще и в таком количестве? Это просто жестоко!
Посреди комнаты располагался деревянный потрескавшийся стол.
Никакой скатерти не было – кое-какая посуда стояла прямо так; здесь же на углу стола приткнулся самовар, от которого вниз тянулся провод.
Электрический самовар… провод почему-то сразу успокоил Инну – на душе стало легче от осознания факта, что диковинный обитатель подземелья вовсе не оторван от цивилизации.
Первым делом хозяин наполнил и тут же включил самовар. Заодно включил и микроволновку, стоявшую на полке слева – увидев ее, Инна тихонько хмыкнула.
– Я вот перекушу с удовольствием, – сказал Этап. – Ты, может быть, тоже? Или все-таки…
– Нет, спасибо, – ответила Инна. – Ты зачем животных мучаешь?
– Мучаю? Ну ничего себе! А что ж мне с ними, церемониться прикажешь? Они ведь так все разбегутся! Ты об этом подумала, Инночка?
– У хорошего хозяина не разбегутся, – она хотела было попросить котенка на руки, но раздумала: условия в клетке явно были не очень-то гигиеничными, и ей только не хватало для полного счастья подхватить какую-нибудь заразу.
– Ну, знаешь ли, – сказал Этап. Посмотрел на жилище кошек: – Вообще-то их тоже покормить пора бы.
Он встал, подошел к правой стене и что-то там нашарил. Тут же в клетку посыпалась широкая струя кошачьего корма. Кто был посноровистее, уже подставляли под нее свои рты, ловя пищу прямо на лету. Даже здоровяк на верхотуре, спавший, казалось бы, беспробудным сном – и тот сразу зашевелился.
– Ешьте-ешьте, бездельники! – с легким злорадством сказал Этап. – Спасу на вас нет. И мороки сколько! Эх-х-х… утоплю я вас когда-нибудь! Вот так всех сгребу в охапку и утоплю.
– Э, э! – вскричала Инна. – Ты что?!
– Шучу я, – сказал хозяин миролюбиво. – Разве ж можно, сама подумай, такие доходы… Ну что – есть не хочешь, но чай хотя бы будешь?
– Буду.
Скоро самовар вскипел. Этап наполнил две чашки – Инне досталась зеленая с замысловатыми абстрактными узорами. Перед собой он поставил тарелку, извлеченную из микроволновой печи. На ней лежало нечто, с виду напоминающее курятину:
– А я вот мясца поем. Не хочешь все-таки? Брезгуешь?
– Не хочу. А чье мясо-то? Курица?
– А, кошатина, само собой, – Инна едва не поперхнулась. – Заметь: натуральная, без обмана. Это тебе на базаре кошку под видом кролика продадут. А у меня все честно: кошка – значит, кошка.
– Так ты их для этого держишь? Изверг!
– Да ну, брось, в самом деле! Бизнес как бизнес. Каждый, знаешь ли, выплывает, как может.
– Все равно это отвратительно, – сказала она.
– Ну и зря, между прочим. В своем роде деликатес, понимать надо!
Эх, ты, несчастная… – окончание фразы потерялось в увлеченном чавканье.
– Чай у тебя хотя бы нормальный? – спросила Инна, боязливо поставив чашку на стол.
– Чай как чай. "Дилмах", между прочим. Тебе этикетку показать?
– Не надо, – напиток и правда был хорош, а вот хозяин этого жилища с каждой минутой все больше вызывал у нее антипатию. Только бы он знал, как добраться до выхода, а там уже можно будет преспокойно от него отделаться и забыть…
– Никому нельзя доверять, – вдруг выдал Этап.
– Это ты мне? – она подняла голову.
– А, нет, ни боже мой! Ты что, подумала… нет, конечно же нет!
Это, если угодно, в своем роде дружеский совет. Никому, абсолютно никому! Ты вот представь себе, Инночка: один мой знакомый недавно идет так себе среди бела дня, никого не трогает… И тут какие-то бандюги хватают и выкалывают ему глаза. Вот просто так. А? И что ты после этого скажешь?
– Ужасно, – сказала Инна. Она ни минуты не сомневалась, что эту байку Этап сочинил специально для нее. Может быть, даже прямо сейчас.
– Вот так вот… – он тяжело вздохнул. – И так везде! Кошмар, безобразие! Да что я говорю… Вот ты же сюда отправилась – и что? Они тебе говорили про подземные коридоры, двери и ключи, про зверинец, про пропасти… Говорили, а? Да ничего они тебе не говорили! До утра просидеть в домике, только и всего! Десять тысяч, ха-ха-ха! Нет, это невыносимо. Невыносимо… – Этап вдруг схватился за голову и едва не плюхнулся лицом в тарелку.
– А что ты об этом знаешь? – спросила она. – Что за пропасти?
Он только махнул рукой: отстань, мол. Инна молча пожала плечами: не хочешь говорить, ну и не надо, я не напрашиваюсь, не любопытная.
Мысленно ухватилась за "десять тысяч": вот что должно быть для меня отправной точкой! Вот какова моя цель. Десять тысяч – а для этого выбраться отсюда, а для этого, в свою очередь… да, тут уже было сложнее.
– Или, вот, крокодилы, – сказал Этап, приподнимаясь со стола.
Инна едва не уронила чашку.
– Что – крокодилы?
– Летают… – произнес он мечтательно.
Она прыснула со смеху. Что-то такое проснулось в ее памяти, связанное с летающими крокодилами, но она так и не смогла сообразить, что же именно.
– Ага, – сказала вслух, – крылышками махают. Раз-два, раз-два…
– Нету у крокодилов никаких крылышков, – оборвал ее Этап. – Сама знаешь.
– Знаю, – согласилась она. – И то, что летать они не могут, тоже знаю.
– Ну так а я что говорю?
Это уже точно напоминало какой-то тонкий издевательский прикол.
– Так значит, все-таки не летают?
– Ну а то? Или у юной Инночки есть на этот счет какие-то сомнения?
– Да мне, в общем, как-то…
– Не экзистенционально, – закончил Этап.
– Экзистенциально, – ехидно поправила она, хотя сама привыкла произносить это словечко в намеренно искаженном варианте.
– Вопрос не в том, летают или не летают, – сказал он. – Но почему?! Вот что интересно! Причем обрати внимание: не "почему крокодилы не летают?", и не "почему крокодилы могли бы летать?" Нет, я смотрю на вещи шире, глобальнее: почему крокодилы могут летать или не летать?
Почему, наконец, вообще крокодилы? Задумывалась ли ты когда-нибудь над этим? А ведь если ты однажды задумаешься… А… – вдруг оборвал он фразу, безнадежно махнул и снова завалился на стол.
Инна допила чай и отодвинула от себя чашку. Этап и не думал шевелиться, как будто заснул или вообще потерял сознание. На спине по-прежнему отчетливо был виден отпечаток ноги. Она спросила громко:
– Этап, а ты что, здесь и живешь?
Он поднял голову и издал нечто нечленораздельное. Инна вздохнула:
– Хозяин, здорово же ты гостей принимаешь!
– А, извини. Извини ради бога. Если я что-то сделал не так, то готов немедленно искупить свою вину.
– Да я всего лишь вопрос задала…
– А я, между прочим, все слышал! – вскричал Этап. – Да, живу я здесь, ну так и что? Почему бы и нет, а? Как ты думаешь?
– Не знаю. В таком месте…
– А, ну так… И чем же тебе место не угодило? Живут же люди, в конце концов? Ну и я живу. Нормально вполне, между прочим. Или тебе не нравится?
– Да мне-то что… И что, много людей здесь живет?
– Вот еще! Много, не много… Разве это важно? Сама подумай: разве это важно? Что, по-твоему, важнее: количество или качество?
– Ну и в чем в таком случае ваше качество? – спросила Инна. Она чувствовала, что нить разговора постоянно от нее ускользает, как ни крути.
– Э-э! – Этап погрозил пальчиком. – Ишь, чего! Качество! Моя юная девочка… Виноват, прошу прощения! Юная Инночка, я хотел сказать… Качество – оно, знаешь ли, не просто так. Оно доступно не всякому… О! О, о-о! – он как будто входил в экстаз. – Да-а… Так я хотел сказать… Ну, вот… А… Опять сорвалось. Ну что ж ты будешь делать? – он взялся наливать себе чай и при этом перестарался, слегка перелив через край. – Вот так вот и живем, – закончил усталым тоном.
Если поначалу Инна думала, что этот человечек притворяется, то теперь уже почти уверилась в том, что он такой чудной и есть, и добиться от него чего-то путного будет затруднительно. Хотя она чувствовала к нему неприязнь, но к этому чувству примешивалась и определенная доля жалости, причину которой она не смогла бы толком объяснить. То ли дело было в странном следе на его спине, то ли в чем-то еще. Именно из-за жалости Инна не позволяла себе говорить с ним слишком резко. Но, может быть, стоит не отвлекаться на посторонние темы и наконец перейти к сути?
– Ну, кто о чем, а я все о своем, – сказала она. – Этап, так ты все-таки знаешь, где отсюда выход?
– Выход, – повторил он как попугай. – Выход! – произнес еще раз торжественно, воздев правую руку к небу.
– Да, выход! – Инна слегка повысила голос.
– А, да. Да-да. Но скажи мне пожалуйста, Инна: уверена ли ты, что готова? Это, знаешь ли, не так просто, и не всякий… Так как: можешь ли ты быть точно уверена, что… А?
"Ничему не удивляться" – вспомнила она и сказала:
– Да, я абсолютно уверена.
– Превосходно, – Этап встал из-за стола, и Инна внутренне обрадовалась. – Это, знаешь ли, просто превосходно. Когда человек наконец понимает, что он действительно готов, что он на самом деле уверен – разве что-то может быть прекраснее? Что ж… – он сунул правую руку за шиворот и начал что-то там усиленно чесать. Через полминуты прекратил – все это время Инна терпеливо ждала – и лишь тогда продолжил: – Пожалуй, я должен показать тебе одну вещь.
– Что за вещь?
– А, ты поймешь! Только лишь увидишь – и сразу… Ну, вот что, – Этап отошел к дальней стене, и только теперь Инна заметила, что часть этой стены немного выступает вперед, несомненно представляя собой дверь. – Сейчас я принесу эту вещь сюда, и ты сама сможешь оценить. А пока подожди здесь. Минута-другая, не более. Ну как?
Наверное, нужно было соглашаться. Не то чтобы ее очень привлекала перспектива остаться в комнате одной, но если какой-то неведомый ритуал гласил, что, прежде чем узнать о выходе, она должна взглянуть на некую вещь – то что оставалось делать?
– Хорошо. Только ты побыстрее!
– А, разумеется. Инночка, подумай сама: ну разве я посмел бы тебя задерживать? Сейчас-сейчас! Я почти уже здесь!
Этап отодвинул дверь; она только попыталась заглянуть за нее, но он с несвойственной ему прытью уже проскочил вперед и закрыл ее за собой. Инна осталась одна. Она встала из-за стола, на котором собралась кучка грязной посуды. Может быть, прибраться здесь немного, пока хозяина нет? Беглое окидывание взглядом комнаты дало понять, что в ней отсутствует умывальник. Что за безобразие! Интересно, он что – моет посуду прямо в канаве в коридоре? И вообще, где берет воду, хотя бы даже для чая – в той же канаве? Нет, об этом лучше не думать…
Инна перевела взгляд на клетку. Там все было тихо и спокойно – кошки, коты и котята, насытившись как следует, большей частью завалились спать. Только одна парочка вела какую-то очень увлекательную игру, но и они старались делать это потише, чтобы не мешать остальным.
Бедные животные! Что вам еще нужно: только поесть и поспать, и вы даже не подозреваете, что в один прекрасный день ваш обожаемый хозяин откроет эту клетку, извлечет наружу самого жирного, полоснет воттакенным мясниковским ножом… Претендент на "самую жирность" снова дрых на верхней полке, как-то даже по-человечески похрапывая. Картинка тут же возникла перед Инной во всех красках: вот Этап в традиционном поварском колпаке подходит к клетке… злорадно потирает руки… открывает дверцу… заискивающе гладит белого здоровяка, почесывая его роскошную шерстку… вдруг схватывает его за хвост и рывком тянет вверх!
Кот брыкается, визжит, почти как маленький ребеночек, но ничего не может поделать. Все это происходило под веселую мелодию "собачьего вальса". Инна даже вздрогнула, настолько живо представилась ей эта сцена. Но что-то все же было не так. Ну да: в сценарии Этап открывал в клетке дверцу, но где эта дверца на самом деле?
Она осмотрела кошачье обиталище со всех сторон – в особенности с той, где в ее воображении хозяин просовывал в него руку. Однако проволочное плетение выглядело сплошным и нигде не прерывалось. Правда, был рычаг на стене, который включал подачу корма. Если его нажать, откидывалась примыкающая к этой же стене задняя часть, но туда уж точно никак нельзя было протиснуть руку. Но как-то же, черт возьми, он их достает! Некоторое время Инна ломала голову над этим вопросом, так и эдак оглядывая клетку. Ответ упорно не находился. Так продолжалось до тех пор, пока она вдруг не поняла: прошло уже, наверное, минут пять, а хозяин все не возвращается.
"Ну разве я посмел бы тебя задерживать? Я уже почти здесь!" – мысленно передразнила она его. Да что же это такое, в конце концов?
Похоже, у Этапа слова совершенно расходятся с делом. Впрочем, по-хорошему, она могла бы догадаться об этом гораздо раньше. И еще, он сказал: никому нельзя доверять. Никому, значит? Замечательно, так почему бы не начать с него самого?
Инна тяжело вздохнула. Что ж, буду ждать, подумала она невесело.
Что еще делать? Она оставила клетку и подошла к другой стене – той, где стояла полка с микроволновкой. Там же на полке обнаружилась еще кое-какая кухонная утварь, сваленная в кучу без всякого порядка, как придется. Заняться все равно было нечем, и Инна принялась раскладывать эти вещи, пытаясь привести их хоть в какую-то систему. Типично мужская черта, думала она – совершенно не заботиться о порядке в своем жилище.
И чего я делаю для этого отвратительного типа то, что следовало бы хоть иногда делать ему самому? Она отбросила этот вопрос как риторический и подняла голову чуть выше, где над полкой что-то висело…
Там оказалась небольшая деревянная дощечка, поцепленная на гвоздик. Посередине дощечки был нос. Обычный человеческий нос – все как положено: две ноздри, и даже, кажется, волоски из них торчали… В нижнем правом углу светились серебристые буквы, стилизованные под рукописный шрифт: "M.S."
Вот этот нос, думала Инна. Нос-нос, на голове ты рос, да без головы остался. Но как же это? Неужели кто-то взял, чиркнул кому-то другому таким вот ножищем, оттяпал нос – и это специально для того, чтобы прилепить его на дощечку и хвастаться: вот, мол, какой у меня трофей!
Может быть, сам Этап и оттяпал? Или нет – не он, а загадочный Некто, который наступил ему на спину. Но зачем? А он еще что-то рассказывал про знакомого, которому выкололи глаза…
Все это было дико, глупо и бессмысленно. Впрочем, не более бессмысленно, чем само по себе подземелье как таковое. Вокруг стояла полная тишина, даже коты уже совсем замолкли. О, господи, да что же это?! Инна вдруг решилась, быстрым движением сняла дощечку со стены и поднесла к глазам. А может, он и не настоящий, подумала она. Вот и волоски какие-то ненатуральные… Или это так кажется? Мне ведь хочется, чтобы он оказался ненастоящим, вот я и думаю… Но все равно – зачем?!
Еще и инициалы: "M.S." Она вернула нос на место, села на стул и отвернулась. Где же этот негодяй? Ни слуху ни духу. Может, ему самому там сейчас что-то отрезают? Какая чушь…
Происходящее казалось настолько странным, что Инна даже почти не боялась. Она встала и подошла к деревянной двери, за которой исчез Этап. Сейчас хотя бы выгляну, куда она ведет… Идти никуда не буду, нет, лучше не стоит – мало ли что? Только выгляну… Ухватилась за темный выступ на привычно зеленом фоне и потянула на себя. Неожиданно дверь издала такой ужасающий визг, какой мог бы извлечь из скрипки человек, впервые в жизни взявший в руки этот инструмент. Инна отпрянула и отпустила дверь – та тотчас захлопнулась. Она сделала глубокий вдох и выдох. Нет уж! – подумала, меня так просто не запугаешь! Ее натуре была присуща черта доводить все начатое до конца, и сейчас она не собиралась отступать от этого принципа. Она подошла вплотную и снова потянула – на этот раз медленно, осторожно. Как только щель стала достаточной, чтобы можно было просунуть голову, Инна заглянула в нее.
Увидела она не так уж и много. За дверью был короткий слабоосвещенный коридор, переходящий в ступеньки. Ступеньки уходили вниз, но куда именно, разобрать отсюда было невозможно. Вот черт! Чтобы узнать больше, нужно было не просто заглянуть, а уже зайти за дверь. Стоит ли рисковать? Подумав об этом, Инна ощутила, как желание увидеть, что находится внизу, становится все более жгучим, уже физически непереборимым. Но…
"Любопытной Варваре нос оторвали".
Она отпустила дверь и отскочила назад, как ужаленная. Потом замерла, будто ее огрели по голове тяжеленным молотом. Вот же он, этот нос, на стене!.. Дрожащей рукой нащупала спинку стула; стала опускаться и поняла, что сейчас сядет на пол – стул был развернут не той стороной. Она принялась его поворачивать, и тот угрожающе заскрипел – ножки терлись о пол. Инна оставила в покое стул, махнула рукой и почувствовала, что ее шатает. Сердце отбивало в груди жесткий ритм.
Бежать, скорее бежать отсюда! Дыхание стало частым и прерывистым, как будто она и в самом деле уже куда-то бежала. Вприпрыжку Инна обогнула стол, мимоходом сшибив на пол чашку Этапа. Выругалась в сердцах: мать-перемать, какая же я неуклюжая! Поднимать чашку не стала и остановилась перед входной дверью. Взялась за железную ручку, повертела: ничего. О, господи!.. Каким же ключом он ее открывал? Инна вытащила из сумочки связку, взглянула бегло: нет, не помню! Вот дуреха набитая, и куда ты смотрела, когда он отпирал дверь? Ну что ж, придется, как обычно, методом научного тыка.
Она механически перебирала ключи, а мысли текли сами собой в другом направлении. Ну что, девочка, несчастная юная Инночка, наигралась?
Могла бы сейчас дома сладенько дрыхнуть в своей постельке! Нет – понесло… Так ведь не для себя же старалась! Десять тысяч проклятые, чтоб им… Ей-то что, она до сих пор без них обходилась и дальше обошлась бы, не для себя ведь! Ну, что ж теперь… Ключи один за другим откладывались в сторону – ни один пока не подходил. Однако монотонные действия постепенно ее успокаивали. Куда она, в сущности, пытается бежать? Назад в мокрое подземелье, где труп безвестного юноши лежит? А еще там бродят крысы и бульбуляторы всякие… А здесь что? Ну, нос висит на стене. Так мало ли что… У одного ее знакомого на стене целая коллекция черепов висит, и среди них один человеческий, между прочим – так что ж с того? Правда, насчет черепа ей прекрасно известно, что он был вырыт из брошенной могилы, а вовсе не снят с только что убитого человека – а вот этот нос, откуда он? А если не с убитого, а прямо с живого?!
Инну прошиб холодный пот. Она вдруг поняла, что пробует ключи уже по второму разу. Проклятье, ну неужели она его пропустила? Вот уж точно – дура-дурой… Или не пропустила? Нет, такого не может быть. Ну разве, в самом деле, бывает так, чтобы снаружи дверь открывалась одним ключом, а изнутри – совсем другим? Или все-таки бывает?
От лихорадочных действий Инна совсем взмокла. Она остановилась, вытерла пот со лба. В комнате все еще стояла зловещая тишина. Что делать-то теперь, что делать? Куда идти, куда бежать? Минут пятнадцать уже, наверное, прошло – а Этапа все нет. Проклятый человечишка, под Депардье косящий – с его ли сложением?.. Дьявольщина. Инна сидела на полу под дверью, ключи лежали у нее на животе. Бесполезно, все бесполезно. В этом месте все неправильно. Так не должно быть, мы живем в реальном мире, а тут приходят какие-то коротышки и мучают кошек в клетке, у которой нет дверцы, а в свободное время отрезают носы всем любопытным Варварам… или вАрварам. Один фиг. Ну и ладно. Его зовут Этап, а всякий этап рано или поздно должен быть пройден. И этот тоже будет пройден. Раз гора не идет к Магомету – значит, Магомет сам прогуляется к горе, разомнет свои ножки… Инна поднялась и подошла к двери у противоположной стены. Все, надоело! Иду на вы!
Инна решительно прошла за дверь и почти бегом проскочила коридорчик. По лестнице спускалась уже медленнее: гранитные ступеньки были неровные и очень высокие – достигали ей едва ли не до колена. Однако лестница никак не могла быть рассчитана на великана – слишком низкий потолок, Инна чуть-чуть только не цеплялась за него головой. Она еще не успела разобраться с этим противоречием, как спуск уже закончился. Внизу оказалась квадратная площадка, а через нее проходил коридор – настолько узкий, что даже двое в нем не разминулись бы. Слабый свет едва достигал пола. Что ж, по крайней мере, здесь сухо… Инна, верная своей системе, выбрала правый ход, набрала в грудь воздуха и шагнула навстречу неизвестности.
Но и этот путь не был очень длинным. Пройдя поворот влево, Инна обнаружила, что здесь стало гораздо просторнее и светлее. Правда, впереди коридор оканчивался тупиком… зато по бокам располагались двери.
Целых шесть дверей – по три с каждой стороны. Без номеров – тут же поспешила заметить Инна. И вообще – равны, как на подбор. Куда же идти?
Когда первая дверь оказалась запертой, она подошла к вопросу методически. Тут же проверила все остальные, одну за другой – ни одна не хотела открываться просто так. Ну что ж, подумала, и снова на арене любимица публики – наша многострадальная связка ключей. Бояться пока как будто было нечего, и Инна решила не спешить, чтобы снова не оконфузиться. Теперь она действовала медленно и тщательно – с чувством, с толком, с расстановкой. Первым делом взяла за исходную точку колечко от сломанного ключа и двигалась от него, перебрасывая использованные ключи на другую сторону. Ни один упорно не желал подходить. Если сначала она думала, как выбрать правильный путь среди шести возможных – то сейчас молила бога, чтобы доступным оказался хотя бы один. Первую дверь вскоре пришлось признать непреодолимой, а за ней и вторую…
И все-таки на этот раз "законы жанра" сработали. Инна вздохнула с облегчением, когда последняя шестая дверь распахнулась перед ней. Слава тебе, господи! Впереди было на удивление светло – от такого яркого освещения она уже успела отвыкнуть. Первым, что бросилось в глаза, было зеркало от пола до самого потолка. Вмурованное в стену, оно отражало в себе ее одновременно радостную, усталую и слегка недоуменную улыбку. Инна подошла ближе и придирчиво окинула свое отражение взглядом со всех сторон. Да-а-а… С джинсами, пожалуй, еще можно будет что-то сделать, а вот майка… очень повезет, если удастся ее отстирать. Кроссовки… ну, для утренних пробежек, допустим, сгодятся. Она перевела взгляд на лицо. Весь глянец, который она недавно пыталась навести, уже расплылся и потек. А может, никакого глянца особенно и не было – она, конечно, старалась как могла, но в том туннеле не много чего увидишь. Фигня, однако… Если бы на месте этого паршивца Этапа оказался кто-нибудь посимпатичнее, ей было бы не очень-то приятно. Ну что – стоит потратить немножко времени, чтобы навести красоту, или лучше не тянуть и двигаться дальше?
Сзади что-то громко щелкнуло. Инна поняла, что произошло, раньше, чем увидела: дверь захлопнулась. Ну, в конце концов, она же вроде не собирается возвращаться назад? Только теперь она прошлась глазами по всему помещению. Комната оказалась квадратной, даже, пожалуй, кубической. Слева была голая стена, против обыкновения выкрашенная в белый цвет – возможно, еще и поэтому здесь так светло. Справа? Точно такая же белая стена…
Проклятье!
Комната была пустой и тупиковой – зеркало, которое так предательски отвлекло Инну, являлось единственным предметом ее интерьера.
Ну что ж… куча времени потрачено зря – но все-таки остается еще путь налево от лестницы! Она посмотрела на дверь – и вдруг громко расхохоталась. Вот это уже воистину замечательно! Сегодня у нее действительно сногсшибательное везение. Тут даже и говорить не о чем. Ха-ха-ха!
Ха-ха-ха!..
На двери не было не только ручки – на ней также отсутствовала замочная скважина. Кажется, ее вообще не предполагалось открывать с этой стороны.
Я попала в ловушку, констатировала Инна. Теперь у нее было сколько угодно времени, чтобы наводить красоту, но только не было ни малейшего желания. Кого интересует ее красота, если со всей этой красотой она будет сидеть здесь взаперти, и никто ее все равно не увидит?
Ее саму, во всяком случае, уже не интересовала.
– О, горе мне, горе! – пробормотала вполголоса. Палец с сорванным ногтем распух и разболелся сильнее. До сих пор Инна как-то почти не замечала этой боли – но стоило один раз обратить на нее внимание, и ощущение стало навязчивым. Она вытащила из сумочки носовой платок, обмотала вокруг пальца, вскрикнув при этом пару раз… Не то чтобы стало намного легче, но по крайней мере теперь она нечаянно не зацепится ранкой за что-нибудь – и то ладно.
Инна опустилась на пол, села по-турецки… надо бы для полного счастья в позу лотоса – невесело усмехнулась про себя; менять положение все же не стала. Завтра не пойду в институт, подумала равнодушно.
Или надо говорить "сегодня"? Попробуй тут пойми, если часы давным-давно стали. Наверное, все-таки уже сегодня. Если, когда она зашла за ту чертову дверь, было как минимум пол-одиннадцатого, то сейчас уж точно за полночь. В любом случае – фигушки еще куда-то идти, после таких-то путешествий. С другой стороны, обидно: завтра как раз была дискретка – может быть, единственный предмет, который Инна посещала с удовольствием. Вот еще та странность: казалось бы, никогда ее не привлекала математика ни в каком виде, а тут – на тебе! И что в этой дискретке такого особенного, что она так ее приворожила? Наверное, "особенное" было все-таки в преподавателе. Нет, ничего такого в духе анекдотов, которые любят рассказывать студенты, Инна к нему не питала – да он и по возрасту ей едва ли не в отцы годился, о чем тут говорить? Но был в нем какой-то шарм, что-то такое в его манере вести лекцию, да и говорить вообще… Пожалуй, это действовало не только на нее, но в большей или меньшей степени на всех студентов – ну, кроме всяких отморозков, про которых Инна вообще предпочитала не думать. Да, бывает все-таки иногда что-то хорошее в этой жизни – причем, что особенно приятно, именно там, где его меньше всего ожидаешь…
Нет, подумала она, но надо же смотреть на вещи реально! Сейчас я, конечно, еще бодренькая, вроде и спать даже совсем не хочу… Но это сейчас. А приду домой – небось, сразу завалюсь, как убитая, и хоть из пушки над ухом стреляй. Какой там к черту институт, да ну его на фиг! Еще не освоив до конца свою будущую профессию, Инна уже успела ее возненавидеть. Возможность посвятить всю себя любимому занятию ей явно не светила. Максимум, на что она могла сегодня рассчитывать – скромная страничка в Интернете и небольшой круг виртуальных единомышленников и сомнительных поклонников. Такая слава казалась Инне неправильной, какой-то ненастоящей и совсем ее не привлекала, поэтому ее музыкальные способности до сих пор оставались чем-то вроде семейной тайны. Вот если бы эти десять тысяч… Да, их вполне хватило бы, чтобы подмазать где следует, дать на лапу нужным людям, засветиться в их элитных тусовках, сделать себе какое-никакое имя и обеспечить задел на будущее… Правда, эта так называемая "элита" шоу-бизнеса по большей части не вызывала у нее ничего кроме отвращения, но она бы уж как-нибудь сумела держать свои чувства при себе. А так – заманчиво, ох как заманчиво! Но Инна решила твердо: она не возьмет себе с этих денег ни цента.
Ну вот, подумала с грустью, я уже делю шкуру неубитого медведя.
Ты, юная Инночка, сначала еще получи эти десять тысяч! Да что там – выберись первым делом хотя бы отсюда… тьфу ты черт, прицепилось же ко мне это придуманное Этапом обращение! Юная Инночка шла под землей, труп увидала вдруг перед собой… как там дальше? Инна у трупа взяла пистолет – больше в туннеле том жителей нет. Вот присочинится же иногда такое! Почему я, кстати, в самом деле не взяла тот пистолет? Хотя – зачем он мне, я и стрелять-то не умею… Ладно, проехали. Разогналась, понимаешь: идти мне завтра в институт или не идти? Ты из тупика сначала выйди, да?!
Инна вскочила и принялась мерить комнату шагами. Она терпеть не могла долго сидеть на одном месте, а тем более – если при этом нечем было заняться. Попалась, значит, так элементарно попалась, по дурости своей, как мышь в мышеловку. Только мышь ловят на сыр – а ее поймали на зеркало. Да будь оно проклято, это зеркало! Инна подошла к нему поближе, состроила зловещую гримасу и погрозила бессловесному предмету кулаком – отражение ответило ей такой же угрозой.
– Ах ты дря-а-ань! – выкрикнула агрессивно; конечно, зеркало само по себе было ни в чем не виновато, но ей страшно хотелось на чем-то сорвать накопившуюся злобу. Потом отвела руку назад и замахнулась для удара. Ой! – остановилась в последний момент: мало тебе сломанного ногтя, что ли? Еще и руку искровавить хочешь, ты, дурочка, идиотка несчастная? Она все-таки ударила – несильно, только едва толкнула – это был не более чем жест отчаяния. И тут же отскочила, пораженная случившимся.
Зеркало вздрогнуло, на миг изогнулось, пустив волны по изображению Инниного двойника, и застучало противным металлическим лязгом несмазанного механизма. Затем, чуть продвинувшись вперед, отделилось от стены и с таким же лязгом отъехало влево.
– Я фигею… – пробормотала Инна. Подумала: надо было чаще играть в компьютерные игрушки. В эти, как их… эр-пэ-гэшки, вот.
За зеркалом обнаружилась зловеще-черная, грязная каменная стена.
В стене были три трубы – одна у самого пола, другая на уровне головы и третья как раз между ними. Трубы призывно глядели на Инну жуткими черными дырами – их ширина была вполне достаточной, чтобы внутри смог проползти человек. Проползти как змея, как червяк какой-нибудь!
Всю жизнь мечтала лазить по трубам, подумала Инна. Вот ни о чем другом так не мечтала, как об этом. Конечно же, там внутри темно, грязно, и вонища стоит… А главное, даже непонятно, куда они ведут, трубы эти. Может быть, там вообще тупик. А может, там крысиное гнездо… Нет, что-то я путаю: гнездо – осиное, а у крыс как-то по другому называется. Ну, неважно. А может, там дальше вода течет, или вообще кислота какая-нибудь. Вот залезу – а она тут и потечет, и тогда тебя, девочка, только и поминай, как звали… Ну как? Не правда ли, замечательная перспектива?
Инна кивнула сама себе: конечно, еще и какая замечательная!
Наугад выбрала среднюю трубу: выглядели все три совершенно одинаково, но в эту по крайней мере было легче забираться. Вдохнула на полную грудь: кто знает, вдруг это последняя в жизни возможность надышаться по-человечески? На прощание оглядела комнату, втайне надеясь, что столь желанный выход как по волшебству возникнет в ней из ниоткуда. Нет, чем-чем, а волшебством тут явно не пахло. Мошенничеством – это может быть, и подлостью, без сомнения, тоже. Ну что ж – с богом! Инна хлопнула рукой об руку, ухватилась за край трубы, сунула в нее руки, потом голову… О, проклятье, бог ты мой! В нос ударил затхлый дух, наполненный животными испражнениями и другими неведомыми, но ничуть не более приятными запахами. Она поспешила закрыть нос. Черт, вот об этом уж точно никто не предупреждал, а то она бы как-нибудь позаботилась захватить с собой противогаз. И что же делать? Инна колебалась еще с полминуты, потом подумала: если она не собирается ждать у моря погоды – а она не собирается – то это только вопрос времени. Все равно придется лезть, неизбежное не оттянешь. Она подтянулась и протиснулась в трубу целиком; сначала еще пыталась придерживать нос, но так было неудобно ползти. Решила: буду дышать ртом, может это и вреднее, зато вонь чувствуется гораздо меньше. Какое счастье, что в животе ничего нет, кроме разве что чая!
Почти сразу наступила полная тьма. Главное – не пугаться, думала Инна. Не пугаться, что бы ни случилось. Для поддержания бодрости духа она тихонько запела:
"И рабочему – труба!
И колхознику – труба!
Ну а Инночке-красавице
Тем более – труба!"
К сожалению, долго поднимать настроение таким образом не удалось – уже после второго повтора Инна почувствовала, что задыхается. Она тут же прекратила пение, хотя мысленно все еще продолжала его – так было всегда, стоило какому-нибудь мотивчику привязаться к ней, и отделаться от него потом было уже нелегко. Впрочем, сейчас она и не стремилась отделаться – наоборот, эта бессмысленная песенка хоть немного отвлекала ее от окружающей обстановки. Инна протягивала вперед руки и, прижимая их к стенкам трубы, тянулась вслед за ними сама, отталкиваясь ногами. Черт, долго еще? Она поняла, что начинается поворот, только ощутив, как изгибается ее тело. Ну что ж – поворот так поворот, лишь бы не тупик. Руки снова продвинулись вперед, и пальцы нащупали целый слой какой-то жидкой грязи. О, господи! Думала ли она, что будет когда-нибудь ползать по дерьму – причем, можно сказать, практически добровольно? Инна сплюнула; тут же выругала себя: ей же сейчас по собственному плевку придется ползти! Что, мало вокруг чужого дерьма, так еще и от себя добавить решила?
Дико скривившись от отвращения, она все же прижала руки к стенкам, оттолкнулась… Вдруг почувствовала, что застревает. О черт, только не здесь, не среди этого говна! Голова кружилась от недостатка воздуха, и к горлу подступила тошнота. Нет! Нет, нет! – мысленно закричала Инна. Только не это опять! Она закрыла рот, хотела по привычке прижать его рукой… ой, нет – это явно была не самая лучшая идея.
Подумала: жаль, что я когда-то бросила заниматься йогой, терпения не хватило, как всегда… В следующий миг недавно выпитый чай уже выходил наружу вместе с противной слизью. Она вырвала раз, закашлялась, сплюнула – и тут же опорожнила желудок снова. Да что ж это такое, в конце концов, там уже давно не должно было ничего остаться! Ну, теперь он точно был пуст, в этом сомневаться не приходилось.
Инна снова кашляла. Голова совсем пошла крУгом, в ушах возник какой-то шум и постепенно нарастал. Сейчас отрублюсь – подумала отстраненно. И, что главное, никто даже не имеет ни малейшего понятия, где меня искать. Вот тут и подохну – прямо на куче дерьма. И тем самым еще увеличу эту кучу. Поспешно одернула себя: да что ж это за мысли такие?! Ты что же, девочка – взаправду помирать собралась? У тебя ведь жизнь только начинается, двадцать один год всего, все дороги, блин, впереди, это же так, блин, замечательно! Ну и подыхай, дура, прямо здесь – какая геройская смерть! Ах-ах, вы ж подумайте!
Инна зажмурилась, сжала веки до боли. Вообще-то и так не было видно ни зги – это несомненный плюс: проще ползти по говну, когда его не видишь. Ну что, задала самой себе вопрос: сможешь себя превозмочь?
В ушах стояло предательское гудение, напоминая о том, что она в любой момент может завалиться в обморок. Ну, была не была, терять как будто нечего. Инна размотала поврежденный палец, резко схватила его левой рукой и сжала со всей силы. Болевой удар мгновенно отозвался по всему телу и врезал в мозг бешеным криком: а-а-а!!! Она не стала сдерживаться – выкрикнула вслух; из глаз уже текли слезы. Боже, кто б мог подумать, что это будет так больно?! А-а-а-а!.. Но шоковая терапия дала нужный результат – шум стих, и в голове сразу прояснилось. Не теряя времени, Инна набрала в грудь воздуха, не обращая уже никакого внимания на его "дивный" запах, выдохнула стремительно – и так же стремительно рванулась вперед. Грудь прошла по чему-то мокрому и скользкому – она прекрасно знала, чему. Но теперь, кажется, пора было вовсе забыть о существовании такого слова – брезгливость. Пользуясь неожиданным приливом сил, Инна быстро продвигалась дальше.
Ура! Скоро в нескольких метрах замаячил "свет в конце туннеля" – серый овал на черном фоне снизу. Впрочем, это, похоже, был не совсем конец, а промежуточный выход – после него труба продолжалась еще дальше. Ну и пусть себе, подумала Инна – какое мне дело до продолжения, если вот он, выход, уже почти передо мной! Конечно, это не был выход вообще, о таком счастье она не смела даже и думать – но даже выход из этой вонючей трубы, разве это не счастье? Она в несколько рывков добралась до спасительной дыры, высунула в нее голову, вдохнула – спертый воздух подземелья показался ей райским ароматом. Пол, с виду твердый, возможно даже металлический, был в паре метров внизу. Как бы не сломать себе что-нибудь… Да ну, подумала, после героического броска сквозь трубу мне, кажется, уже нечего бояться.
Инна внутренне собралась. Проползла немного вперед, пока не почувствовала, что может спустить в дыру ноги. Тогда начала медленно двигаться назад, постепенно высовываясь наружу. Неожиданно оказалось, что бедра застряли и никак не хотят протискиваться. Инна нервно задергалась на месте. Ну нет уж! – подумала она. Только не теперь! Уж как хотите, а я отсюда выберусь. Если надо – даже джинсы сниму, и на такое пойду, вы не думайте. Но выберусь! В этот момент самое широкое место ее тела все-таки прошло сквозь отверстие. Через две секунды Инна уже висела на руках; затем примерилась и спрыгнула.
Приземление получилось удачным. Звук падения тут же разнесся во все стороны и вернулся назад многократным эхом – кажется, это был единственный звук, нарушивший тишину помещения. В следующую секунду она чуть не упала – за время похода организм заметно ослабел. Ну что ж – присяду на пол и передохнУ немного, вот так… Пол действительно был металлическим и холодным – но все лучше, чем отвратительная поверхность трубы.
С одеждой надо было что-то делать. Инна осторожно, чтобы не испачкать лицо, стянула с себя безнадежно замурзанную майку – осталась в одном только некогда бывшим белым лифчике. Выбросить маечку она все-таки не решилась – свернула ее аккуратно, самой грязной стороной внутрь, и сунула за пояс. Джинсы, правда, тоже были не в лучшем виде, но их снимать совсем не хотелось – хотя бы даже потому, что тут было холодно. Вот теперь очень к месту была бы канава с водой, но похоже, как назло… Ладно, подумала, сейчас осмотрюсь и разберусь, что к чему. Лишь бы только здесь никого не было, а то если меня увидят в таком состоянии… Инна попробовала представить, что сказала бы мама, увидев ее в таком состоянии. Нет, решила тут же, мама никогда не узнает всех подробностей этого странного путешествия.
Она подняла глаза вверх – и взгляд натолкнулся на крест. Массивный, добротно сработанный деревянный крест висел в полуметре над полом – он был подвешен за металлические скобы на тяжелых цепях, уходивших куда-то под потолок на высоту не меньше трех этажей; там же на потолке была закреплена большая круглая лампа – единственный, но достаточно мощный источник света в этом месте.
На кресте был распят человек.
Инна вскрикнула. Зал не замедлил ответить ей несколькими отголосками, и она тут же выругала себя за такую нервную реакцию. Потом снова наступила тишина, как в межзвездном вакууме. Инна оперлась руками за спиной и обратила взгляд на жертву. Распятый был мужчиной лет сорока, может быть даже тридцати пяти. Весь его облик говорил о солидности и респектабельности: круглая шляпа на голове, аккуратный черный пиджак, темно-красный галстук с запонкой, брюки с почти идеальными "стрелками", лакированные туфли… И это – в таком месте! В ладонях торчали здоровенные гвозди; в дополнение, руки были привязаны к кресту бечевой – наверное, для пущей гарантии. Безвольно повисшая голова склонилась набок, изо рта тонкой струйкой сочилась кровь – только теперь Инна заметила на полу маленькую темную лужицу. Кажется, трагедия случилась не так уж и давно.
Нарушая образцовый вид внешности несчастного, из правого кармана брюк что-то выглядывало. Инна присмотрелась получше. Какая-то бумажка, пожалуй – да, точно, это была "зеленая" банкнота. Ее достоинство девушка не могла отсюда разобрать.
Десять тысяч…
Инна вздрогнула; в следующую секунду она вскочила на ноги. Ее заманивают, это же очевидно! Сначала – труп в туннеле, потом – отрезанный нос на стене, теперь – этот распятый… Да еще и кошачий мучитель с чьим-то следом на спине. Хотят запугать, довести до кондиции, чтобы потом… что – потом? Ты что же, девочка, хочешь сказать, что этого недотепу подвесили здесь специально, чтобы тебя напугать? Ну не пори ты чушь, в самом деле! Да, но за что? За что?!
Инна принялась медленно обходить крест. Каждый раз ставила ногу осторожно, чтобы не порождать эхо – нет, никто не должен знать, что она здесь, никто не должен видеть ее, Этап сказал правильно: никому нельзя доверять, поэтому – никто, нет, нет! Главное – осторожность и спокойствие. Она прошла совсем рядом с телом, взглянула на мятую бумажку: один доллар. Всего-навсего один доллар. Что это может значить?
И должно ли это что-то значить? В конце концов, разве не мог у него чисто случайно вылезть из кармана доллар, когда его водружали на крест? "Почему, наконец, вообще крокодилы?" – а, черт возьми?!
Нет, фиг с ними, с долларом и с крокодилами – скорее прочь отсюда! Она сделала несколько шагов вперед, оставив крест за спиной, и только теперь заметила: в дальней стене зала был проход, уводящий неведомо куда. Инна оглядела другие стены: правая и левая представляли собой только лишь гладкие поверхности. Сзади взгляд встретился с целым переплетением труб – одни выходили из стены и чуть дальше входили в нее же, другие поднимались под потолок или исчезали в полу. В некоторых виднелись такие же овальные дыры; кажется, никакие две трубы не пересекались между собой. Повезло же мне, подумала она, что в моей трубе не оказалось вертикальных участков – черта с два бы я тогда выбралась. Интересно, а что было бы, выбери я не среднюю трубу, а, скажем, нижнюю? Нет, нет, об этом можно подумать и позже, а сейчас надо идти!
Получалось, что кроме труб и коридора впереди никаких других вариантов не было. Хорошего мало: в сущности, этот коридор – единственный нормальный путь отсюда, а значит – риск на кого-нибудь наткнуться возрастает… Но что делать?
Наверху раздался оглушительный лязг, беспощадным многоголосьем ударивший по барабанным перепонкам. Инна подняла глаза и оторопела: цепи медленно двигались вниз, а вместе с ними опускался и крест…
Не помня себя, она уже неслась по коридору, нисколько больше не заботясь о бесшумности своих шагов. Скорее прочь, уходит в ночь отдельный… ну вот, опять какая-то ерунда в голову лезет. Скорее, скорее! Ее ничуть не интересовало, кто и с какой целью решил вдруг опустить крест: только ли для того, чтобы снять готовую уже жертву, или… Нет, может быть и интересовало, но Инна предпочла бы узнать об этом в более спокойной обстановке. "Жить хочу, жить хочу" – отстукивали ее кроссовки по металлу на каждом шаге. Скорее, скорее, жить хочу, жить хочу!
Ход свернул вправо, потом метров через двадцать – влево. Инна сбавила темп. Звук ее шагов снова стал почти единственным нарушителем тишины, грохот из зала превратился в далекий монотонный гул. Во всяком случае, ее пока никто не преследовал… кажется. Она перешла с бега на быстрый шаг, постаралась восстановить дыхание. Постепенно ей это удавалось; она усмехнулась: все-таки есть какая-то польза от ежедневных утренних пробежек. Здешний коридор отличался от туннелей, по которым она бродила в начале, прежде всего тем, что был целиком сделан из металла. В остальном – почти то же самое: гладкие стены такого же темно-зеленого оттенка и неяркие круглые светильники на потолке. И еще не было потока воды – именно тогда, когда он был ей особенно нужен! Вот безобразие: столько труб, и все с какими-то дырами – нет чтобы по ним воду перегонять, а то развели всякое дерьмо…
Инна снова вспомнила про свой кошмарный внешний вид, но понятия не имела, как она сейчас сможет в нем что-то исправить. К тому же, место не казалось ей достаточно безопасным, чтобы задерживаться надолго. Что ж, буду надеяться, что в ближайшее время я никого не встречу – мысль не очень-то ее успокоила, но она остановилась на том, что сохранить жизнь, без сомнения, все-таки важнее, чем привести в порядок внешность. Коридор как будто заканчивался… подойдя ближе, Инна поняла, что это не совсем так. На самом деле он просто уперся в другой, перпендикулярный ему ход. Да и впереди был не совсем конец – там оказалась дверь. Внушительная железная дверь с уже знакомой щелью наверху; номер на этот раз был "0021".
А число-то какое! – мысленно воскликнула Инна. Очко, значит, да еще и мой нынешний возраст. Она тут же схватилась за ручку в виде толстого кольца и потянула на себя. Запоздало подумала: а правильно ли я поступаю? Может, мне надо идти не в дверь, а в какой-нибудь из коридоров? Придерживаться моей правосторонней системы? А, отмахнулась тут же, какая теперь разница? О какой системе тут можно говорить? Топологию еще помнишь? Для каких лабиринтов годится такая система? Для плоских – вот то-то и оно. А это подземелье фиг тебе плоское! Так что забудь, девица-красавица. Да и эта щель, опять же… А если там выход?!
На удивление, дверь оказалась незапертой – связка ключей получила передышку.

Якименко Константин Николаевич - Десять тысяч => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Десять тысяч автора Якименко Константин Николаевич дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Десять тысяч своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Якименко Константин Николаевич - Десять тысяч.
Ключевые слова страницы: Десять тысяч; Якименко Константин Николаевич, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Мыслитель