Малышева Анна Витальевна - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Риз Лаура

Сверху и снизу


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Сверху и снизу автора, которого зовут Риз Лаура. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Сверху и снизу в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Риз Лаура - Сверху и снизу без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сверху и снизу = 274.13 KB

Риз Лаура - Сверху и снизу => скачать бесплатно электронную книгу



OCR: Лариса
«Сверху и снизу»: АСТ; Москва; 2001
ISBN 5-17-006448-9
Оригинал: Laura Reese, “Topping from below”
Аннотация
Убита прелестная молодая девушка.
Полиция считает, что это дело рук маньяка-садиста, сестра же убитой уверена в другом — и готова доказать свою правоту ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ.
Даже если ради установления истины ей придется стать любовницей человека, которого она подозревает в причастности к преступлению. Человека, скрывающего под маской изысканного интеллектуала свое истинное лицо — лицо обольстительного, порочного демона. Однако демон — не всегда убийца…
Лаура Риз
Сверху и снизу
Его решимость спасла мне жизнь. Да, он сделал этот последний шаг, он переступил порог, дав мне шанс остаться. Возможно, в этом и состоит все различие между нами; возможно, вся мудрость и вся правда жизни сконцентрировалась в том миге, когда мы должны были переступить через порог неведомого.
Джозеф Конрад. Сердце тьмы
И это тоже… было одним из самых мрачных мест на земле.
Джозеф Конрад. Сердце тьмы
Прежде чем начать…
Эту историю нелегко рассказывать. Я посвящаю ее памяти моей сестры, которую нашли мертвой в ее квартире в Дэвисе всего десять месяцев назад. Это был ласковый весенний день, один из тех, когда на цветущих деревьях весело чирикают птицы, яркие лучи солнца греют, но не обжигают, и кажется, что жизнь можно начать заново. Именно в такой день, когда весна проявляет себя во всей красе, и нашли мою дорогую сестру — с заклеенным ртом, связанную по рукам и ногам, со следами жестоких пыток на полуразложившемся за эти пятнадцать жарких дней теле. Мой рассказ — о ней, а также об университетском профессоре, преподавателе музыки Майкле М., который до сих пор живет в Дэвисе и которого я считаю ее убийцей.
Меня зовут Нора Тиббс. Моей умершей сестре Фрэнсис было двадцать четыре года. Мы обе выросли в Дэвисе, маленьком университетском городке, находящемся всего в пятнадцати милях от Сакраменто. Смерть близкого человека я переживаю уже не в первый раз. У меня был еще младший брат, Билли, который погиб в туристическом походе в возрасте всего двенадцати лет. Мы очень переживали его смерть, каждый уголок дома напоминал нам о Билли, и мои отец с матерью, не в силах этого вынести, забрали Фрэнни и уехали в Монтану. Я на десять лет старше сестры и к тому времени уже зарабатывала самостоятельно, поэтому не последовала за ними, а уехала в Сакраменто, где устроилась на работу в газету. Однако через год наши родители погибли в автомобильной катастрофе, и Фрэнни, которой исполнилось всего четырнадцать, переехала ко мне в Сакраменто.
Мы были с ней не очень похожи. Как и мой отец, я рослая, атлетического сложения; если того потребуют обстоятельства, могу быть напористой. Фрэнни, напротив, была склонна к полноте; бледная, с кожей нежной, как у ребенка, и всегда выглядела какой-то взъерошенной: мешковатая одежда, спутанные волосы. Чересчур робкая, она терялась, если ее начинали слушать слишком внимательно, а на тех немногих вечеринках, на которые мне удавалось ее затащить, старалась, подобно хамелеону, слиться с мебелью. Если кто-то обращал на нее внимание, она становилась похожа на школьницу, отвечающую невыученный урок: в глазах ее появлялось беспокойство, она отводила взгляд от собеседника и вся сжималась в комок, нервно обхватывая себя руками.
После школы Фрэнни устроилась медсестрой в Сакраменто; ее работа заключалась в том, что она подключала почечных больных к аппарату, фильтрующему кровь. Этим она занялась не случайно — за полгода до несчастного случая наш брат где-то подхватил инфекцию, которая привела к почечной недостаточности. Ему пришлось делать диализ, и он даже стоял на очереди на пересадку почки. После того как Билли погиб, Фрэнни преисполнилась решимости стать медсестрой и работать именно на диализе. Я понимала ее мотивы — при разнице в возрасте всего в один год они с Билли были очень близки, — но решимость, с которой Фрэнни претворяла в жизнь свой замысел, граничила с манией, как будто ею двигала не столько любовь, сколько чувство вины.
Тем не менее ее выбор оказался очень удачным. Когда Фрэнни входила в кабинет, присущие ей робость и нерешительность куда-то исчезали. Она прямо-таки порхала по помещению, успевая одновременно подключить к аппарату одного пациента, измерить давление у другого и сказать доброе слово третьему. Она здесь командовала, хотя при других обстоятельствах это слово едва ли к ней подходило. Однако после работы Фрэнни вновь, как черепаха, пряталась в свой панцирь.
С течением времени она переселилась в Дэвис: Сакраменто, к которому Фрэнни так и не смогла привыкнуть, пугал ее скопищем автомобилей (по правде говоря, не идущим ни в какое сравнение с Лос-Анджелесом или Сан-Франциско), постоянными сообщениями об уличных перестрелках или поножовщине — вот почему Фрэнни предпочитала ежедневно за пятнадцать миль ездить на работу. В Дэвисе было тихо; самое страшное преступление, которое здесь случалось, — это кража велосипеда. Фрэнни любила по субботам приходить на рынок в центральный парк, любила ездить на велосипеде по дендрарию и кормить уток в Пута-Крике. Именно там она и встретила Майкла М.
У моей сестры был компьютер «Макинтош», на котором она вела неоконченный дневник под названием «Файл Фрэнни»; прочитав его, я поняла, что совсем не знала ее. Сестра писала о своих увлечениях и бедах, об М., о том, что он делал с ней, о своем унижении и отчаянии. Наивный, безыскусный тон ее записей еще более оттеняет низость его натуры, но Фрэнни, похоже, была не в состоянии читать между собственных строк и разглядеть, насколько больна душа М.: подобно раковой опухоли, он проник в ее жизнь и уничтожил эту жизнь изнутри.
Полицейские до сих пор так и не арестовали убийцу. Хотя они прочитали дневник Фрэнни, М. отпустили с миром. Говорят, что против него нет прямых улик; кроме того, у него нет мотива. Единственное, что доказывают дневники, как не очень тактично сказал мне один из детективов, это то, что «ваша сестра плохо разбиралась в мужчинах». Следствие зашло в тупик, но я обязательно добуду те улики, в которых оно нуждается. То, что М. не предъявлено обвинений, еще не означает, что он не виновен: если вы прочтете ее дневник и узнаете, что он с ней делал, вы обязательно поймете, почему я не могу дать ему уйти.
Раньше мне казалось, что люди не бывают плохими от природы — такими их создают обстоятельства. Теперь же я не так сильно в этом уверена. Работая научным обозревателем «Сакраменто би» , я пришла к выводу, что природа сильнее воспитания. Исследователи все больше убеждаются, что гены играют в поведении человека более важную роль, чем это предполагалось раньше, и люди, а точнее мужчины, имеют ген, который заставляет их вести себя агрессивно, выбирать войну, а не мир. Говоря проще, мужчины ведут себя иначе, чем женщины, и эти различия определяются биологическими причинами. Здесь, чтобы избежать недопонимания, я должна заметить, что к мужененавистницам никогда не относилась и не собираюсь огульно обвинять весь мужской пол, а с мужчинами у меня всегда складывались добрые отношения.
. Но если мужчины генетически предрасположены к насилию и агрессии, то, может быть, и склонность к злодеяниям определяется биологией? Может быть, это своего рода генетическое отклонение? У меня нет ответа на эти вопросы. Я знаю только то, что некоторые мужчины, в силу их происхождения или же воспитания, глубоко порочны, и история, которую я собираюсь рассказать, повествует о том страдании, которое причинил Фрэнни один из них.
Зло редко бывает одето в черное, злодеев зачастую не отличишь от добропорядочных соседей. Профессор М. до сих пор преподает в КУД (Калифорнийском университете в Дэвисе). Я часто вижу его в компании женщин, молодых и старых; он им что-то говорит, в ответ они улыбаются и даже смеются. Он кажется совершенно безобидным и уж никак не способным на убийство, но когда я прочитала дневник своей сестры, то поняла, что это подлый человек без души и без совести. Он уничтожал Фрэнни сознательно, не проявляя при этом ни малейшего раскаяния. Связанная, она подвергалась пыткам, но коронер так и не смог определить причину ее смерти. До сего дня она остается загадкой.
Начиная этот рассказ, я не знаю, чем он закончится, и постараюсь придерживаться дневника Фрэнни, описывая события так, как описала их она. Но в дневнике есть большие пропуски и недостает деталей, которые могли бы изобличить ее убийцу, — за ними мне придется отправиться к Майклу М. Я уже видела его — конечно, издали, а теперь, чтобы закончить свой рассказ, мне предстоит познакомиться с ним достаточно близко.
После смерти сестры я вернулась в Дэвис и, скопив немного денег, взяла в газете отпуск без содержания, а затем сняла дом в южной части города, на Торри-стрит, в районе, называющемся Виллоубэнк. М. тоже живет в Виллоубэнке, в его старой части, где стоят низкие дома, где деревья смыкают ветви над улицей, создавая благословенную тень, неоценимую в наше жаркое, сухое лето; где нет тротуаров и где немногочисленные низкие деревянные изгороди сделаны скорее в эстетических целях, чем для защиты от воров. Я переехала сюда для того, чтобы наблюдать за М., и в первую очередь иметь возможность поближе с ним познакомиться.
Читаю и перечитываю дневник Фрэнни. Его открывают строки, полные надежды и легкой иронии:
«Пожалуй, скоро я отправлюсь в путешествие. Со мной происходит что-то прекрасное, я чувствую себя заново рожденной, и все это благодаря Майклу. Он видит во мне то, чего никогда не видели другие, заставляет меня чувствовать то, чего я никогда не чувствовала. Да, я меняюсь. Я отчаянно хочу расстаться со своей скучной и спокойной жизнью, дать наконец волю собственным страстям, безоглядно отдаться Майклу, предоставить ему полную власть над собой. Вчера вечером он обещал взять меня туда, где я никогда не бывала. „Галапагосские острова? — спросила я у него. — Гавайи?“ — понимая, однако, что он имеет в виду не географию. О Майкл! Я не смела и мечтать о таком, как ты!»
Такое вот восторженное начало, полное надежды и радости. Обещанное путешествие оказалось, однако, вовсе не столь уж безобидным. Началось оно как сказка — описания ее первых сексуальных опытов с М. читаются как красивый роман, — а кончилось кошмаром, когда Фрэнни оказалась в руках изощренного садиста. Ее ждало путешествие в ад!
Я посвящаю эту историю памяти Фрэнни и пишу ее потому, что у меня нет выбора, — это стало для меня навязчивой идеей. Подобно конрадовскому Марлоу, подобно Старому Моряку у Колриджа, я должна об этом рассказать. Писатели не выбирают для себя тем — темы их выбирают. Я рассказываю историю Фрэнни потому, что она не может сама ее рассказать; я рассказываю ее историю для того, чтобы изобличить М., то есть сделать то, чего полиция сделать не сумела. Мы живем в обществе, где люди несут ответственность за свои поступки, и М. тоже должен ответить за свои. Он взял Фрэнни в дьявольское путешествие, из которого она так и не вернулась. Мне тоже придется в него отправиться, но я прожила на свете дольше, чем моя сестра, и если я и не умнее ее, то уж наверняка опытнее; так что конец у этого путешествия будет другой — и для М., и для меня.
Часть 1
ФРЭННИ
Глава 1
В последний день октября, проезжая на велосипеде по территории КУД, Фрэнсис Тиббс поняла, что впервые в жизни влюбилась.
Точнее, она об этом подумала. Она ничего не сказала вслух, но охватившее ее чувство было очень похоже на любовь, поскольку все вокруг казалось новым и прекрасным.
В этот момент на ее пути появился какой-то мужчина, и Фрэнни сразу забыла о своем радужном настроении. Резко на жав на тормоза, она вывернула руль и с трудом избежала столкновения. На голове у мужчины был чулок; в правой руке он держал огромное ружье, а может быть, винтовку или дробовик — Фрэнни в этом не разбиралась, однако, посмотрев на оружие повнимательнее, поняла, что оно не настоящее — поменьше и как будто сделано из пластика.
Игрушечное ружье! Сегодня же Хэллоуин , вспомнила Фрэнни. Довольный произведенным эффектом, злодей — теперь она видела, что это всего-навсего студент — ухмыльнулся и пошел прочь, поигрывая своей игрушкой.
Чувствуя себя одураченной, Фрэнни вновь взобралась на велосипед и двинулась по тропинке, проходящей вдоль северного рукава Пута-Крик. Застоявшаяся вода была здесь ядовито-зеленого цвета и издавала такой неприятный запах, что Фрэнни с облегчением вздохнула, оставив позади этот участок. Дальше путь был более приятным, дорога по краям густо заросла деревьями и темно-зеленым кустарником, издававшим приятный лесной аромат. Фрэнни заехала сюда в надежде встретить своего нового друга Майкла. Она не могла точно объяснить, что именно влечет ее к нему, но думала о нем постоянно и знала, что с момента их встречи ее жизнь стала немного ярче.
Некоторым образом Майкл напоминал Фрэнни ее отца — он выглядел спокойным, уверенным в себе человеком, который, без сомнения, всегда сможет ее защитить. Со дня смерти отца и матери прошло уже много времени, и, хотя у нее была сестра, Фрэнни по-прежнему чувствовала себя одинокой. Когда же Майкл смотрел на нее, ей казалось, что он видит ее насквозь, и это было замечательно.
Съехав со склона, Фрэнни набрала скорость. Ездить на велосипеде она начала для того, чтобы сбросить вес. У нее было несколько излюбленных маршрутов: мимо домов с солнечными батареями в западной части Дэвиса, по велосипедной дорожке вдоль бульвара Расселла до Угла Кактусов и наконец этот, сегодняшний, по которому она ездила чаще всего, — вдоль Пута-Крик по южной окраине университетского городка. Узкая извилистая дорожка шла через университетский дендрарий — небольшой уголок искусственного леса, заросший мамонтовыми деревьями, соснами и эвкалиптами. Фрэнни любила бывать здесь, где между деревьями прятались столы для пикников, на земле валялись опавшие листья и щепки, а в воздухе стоял неповторимый аромат, напоминавший о давно прошедших временах, — влажный, тяжелый запах, ассоциировавшийся у нее с остатками древних цивилизаций, похороненных под грудами земли и камней.
Переехав по горбатому деревянному мостику на другой берег ручья, Фрэнни оказалась на открытой поляне. Здесь течение образовывало широкую тихую заводь, в которой плескались утки. Сейчас, в конце дня, поблизости не было ни души. Сойдя с велосипеда, Фрэнни села на траву и принялась мечтать о том, чтобы появился Майкл. Воздух был прохладным, легкий ветерок поднимал рябь на воде и шевелил верхушки деревьев. Иногда он усиливался, и тогда на землю, кружась, падали красновато-коричневые листья.
Чтобы согреться, Фрэнни обхватила руками колени. Лужайку недавно подстригли, и в воздухе стоял приятный аромат свежескошенной травы. Много лет назад отец приводил сюда их с Билли. Нора, старшая сестра, уже была подростком, и ее не удавалось заставить гулять вместе с младшими. Но Фрэнни и Билли любили дендрарий, временами они просто сидели здесь с закрытыми глазами и вслушивались в происходящее вокруг.
С удовольствием слушали они и рассказы их отца, ученого-эколога, о связи человека с природой — эта связь, складывавшаяся в течение миллионов лет, прочно соединяет людей с землей, солнцем, небом. Здесь, на открытом воздухе, где были слышны лишь шум ветра, крики уток да время от времени шелест шин от проезжающих мимо велосипедов, Фрэнни чувствовала себя совершенно спокойно. Действовала ли на нее так умиротворяюще память об отце или же сама матушка-природа, она не знала, для нее оба понятия давно уже стали неразделимы.
Двое студентов, парень и девушка, держась за руки, подошли к мостику и встали посредине, глядя на бегущую воду. Фрэнни задумчиво наблюдала за их безмятежными лицами. Эти двое были наверняка влюблены друг в друга. Фрэнни слышала звук разговора, но не могла различить слов: веселый смех молодых людей терялся в верхушках деревьев.
Майкла она встретила здесь три недели назад. Привезя с собой черствого хлеба, Фрэнни кормила уток, когда кто-то за спиной вдруг произнес: «Вы не студентка».
Вздрогнув, она обернулась — позади нее стоял высокий мужчина с оливкового цвета кожей и темными, седеющими на висках волосами. Судя по морщинам на лице, ему было под пятьдесят. Засунув руки в карманы, он не мигая смотрел на Фрэнни взглядом многоопытного человека, который уже все на свете познал и постиг.
Фрэнни опустила голову, а когда взглянула на него снова, то увидела, что незнакомец по-прежнему не отрываясь смотрит на нее. Какой у него холодный, бесчувственный взгляд — он как будто оценивает ее, решая, сгодится ли она для какой-то одному ему известной цели.
— Нет, я не студентка. — Фрэнни неожиданно покраснела, словно ее застали врасплох за чем-то нехорошим, и, отвернувшись, отщипнула кусочек хлеба, чтобы бросить его уткам, которые тут же устремились за добычей. Швырнув им остаток, она протянула руку за следующей порцией. Мужчина не двигался с места, продолжая ее разглядывать.
— Вы и не похожи на студентку, — наконец сказал он, заставив Фрэнни гадать, почему он так решил, тем более что она совсем недавно оставила учебу. — Я уже видел вас здесь. Вы лежали на траве и кормили уток. Вы всегда приходите сюда в одно и то же время, и всегда одна.
Фрэнни только искоса взглянула на него, но ничего не ответила. Ее неприятно поразило, что кто-то, оказывается, следил за ней в течение нескольких недель. Она снова посмотрела на незнакомца. Энергичное лицо — квадратная челюсть, прямой, правильной формы нос; худощавое, но крепкое телосложение. Он не относился к числу тех, кого называют красивыми, но тем не менее производил сильное впечатление — даже, пожалуй, слишком сильное. Фрэнни предпочла бы обнаружить в нем какой-нибудь изъян — ну, например, двойной подбородок, — тогда, возможно, у незнакомца был бы не такой устрашающий вид.
— А можно мне? — спросил он и, не дожидаясь ответа, взял ее за руку и забрал кусочек хлеба.
Застигнутая врасплох, Фрэнни не сказала ничего и только молча наблюдала, как этот человек кормит уток ее хлебом.
— Я приходил сюда, надеясь застать вас, — снова заговорил Майкл, — и если вас не было, у меня возникало ощущение, что день прошел впустую, что чего-то не хватает. — Слегка повернув голову, он посмотрел на нее смеющимися глазами. — Кажется, вы стали для меня чем-то вроде утреннего кофе.
Эти слова вызвали у Фрэнни улыбку — до сих пор ее никто не приравнивал к бодрящему напитку. Они познакомились и в течение трех недель встречались здесь, у заводи. Несколько раз Майкл пропускал свидание, и тогда Фрэнни начинала бояться, что он больше не придет. Тем не менее в следующий раз он как ни в чем не бывало появлялся снова, никак не объясняя свое предыдущее отсутствие. Его легкая, открытая манера общения располагала к разговору, и все же Фрэнни в основном молчала. Он не возражал и не пытался вызвать ее на откровенность, словно интуитивно чувствовал, что Фрэнни должна к нему привыкнуть. Она была благодарна ему за это и вскоре обнаружила, что отправляется к Пута-Крик не столько ради прогулки, сколько ради встречи с Майклом.
Майкл преподавал на музыкальном факультете, он был образованным, интеллигентным человеком и совсем не относился к тому типу мужчин, которые, как считала Фрэнни, могли ею заинтересоваться. По правде говоря, она сомневалась, что таковые вообще существуют в природе. За последние годы она встречалась с несколькими мужчинами, но ничего хорошего, из этого не вышло. Всего месяц назад Нора затащила ее на вечеринку, устроенную сотрудниками ее газеты, и там Фрэнни познакомилась с одним молодым человеком — репортером, как и сама Нора. У этого блондина была такая открытая, почти мальчишеская внешность, что Фрэнни инстинктивно доверилась ему. Парень казался искренним, но на следующее утро, когда она уже переспала с ним, смущенно признался, что накануне слишком много выпил. Фрэнни, однако, винила за происшедшее только себя — она действовала чересчур нетерпеливо, чересчур настойчиво, надеясь, что секс приведет к большей близости. Этого не произошло, и когда после проведенной вместе ночи парень повел ее завтракать в кафе на Кей-стрит, он явно чувствовал себя не в своей тарелке, так что Фрэнни в конце концов сама начала испытывать к нему жалость. Несколько дней она ждала его звонка, а потом, не дождавшись, позвонила сама. Парень не знал, что сказать, а затем предложил остаться друзьями. Фрэнни повесила трубку, тем самым отклонив это может быть и продиктованное самыми благими намерениями, но совершенно нереальное предложение.
Майкл бы так никогда не поступил, подумала она. Хотя он оказался вдвое старше ее и всего на шесть лет моложе ее отца, но с ним ей было так хорошо, как ни с кем другим. Иногда, придя домой, она представляла себе Майкла в роли своего любовника, хотя и не знала, что он думает о ней. Даже когда он выглядел особенно любезным, ей продолжало казаться, что между ними стоит стена.
Услышав сзади быстрые шаги, Фрэнни улыбнулась, зная, что это Майкл.
— Привет!
Она повернулась на звук его голоса. Несмотря на скромную одежду — коричневые брюки и такой же пиджак, — Майкл выглядел так, словно собрался на званый вечер. Он был, как всегда, собран, уверен в себе — не то что Фрэнни с ее мешковатым пальто и джинсами. Кроме того, в облике Майкла ощущалась некая чувственность, как магнитом притягивающая к себе Фрэнки. Вот и сейчас у нее появилось желание обнять его и привлечь к себе, хотя она знала, что никогда этого не сделает.
Парочка на мосту, держась за руки, двинулась прочь.
— Любовь! — с сарказмом в голосе заметил Майкл. Ожидая продолжения, Фрэнни вопросительно посмотрела на него, но он больше ничего не сказал.
— Мне кажется, это так прекрасно… — наконец тихо сказала она.
Майкл испытующе посмотрел на нее, и Фрэнни в замешательстве опустила голову. Порыв ветра взъерошил ее волосы, и в тот же миг она ощутила столь же легкое прикосновение к щеке — это Майкл впервые до нее дотронулся.
— Вы правы, Фрэнни, — согласился он. — Это может быть прекрасно. Но с вами такого еще не случалось, верно?
Покраснев, Фрэнни хотела сознаться, что никогда не любила, но тут Майкла окликнула проходившая мимо невысокая женщина с вьющимися черными волосами. Очевидно, они были друзьями. Она была очень миленькой, эта женщина с выщипанными бровями и накрашенными губами, в облегающем льняном костюме цвета красного вина.
Отведя взгляд, Фрэнни нервно вертела в руках травинку.
— Мне кажется, вы ей нравитесь, — наконец сказала она.
— Это не имеет значения, — слегка улыбнувшись, ответил Майкл, и Фрэнни покраснела, поняв, что он догадывается о ее ревности. — Меня она не интересует. Вы хотите знать, какой тип женщин мне больше нравится?
— Да… — выдавила из себя Фрэнни и тут же осеклась — ей не очень хотелось слушать про других женщин.
Майкл от души расхохотался.
— Пойдемте ко мне домой, — сказал он. — Мне кажется, нам пора заняться любовью.
Фрэнни заморгала от неожиданности. В ее мечтах все происходило не так. Там он не говорил: «Нам пора заняться любовью». Она ожидала чего-то другого, чего-то более романтичного.
Не дожидаясь ее ответа, Майкл встал.
— Ну же! Нельзя упускать такой шанс.
За всю свою жизнь Фрэнни ни разу не рисковала, не пускалась в авантюры, в общем, всегда «упускала свой шанс» — не то что ее старшая сестра Нора. Например, она бесстрашно поехала в Никарагуа в самый разгар военных действий, а в один из отпусков спустилась на плоту по реке Урубамба в Перу.
Фрэнни не могла представить, как бы она колесила по свету, рискуя жизнью просто ради собственного удовольствия. Что ж, возможно, теперь и для нее настало время воспользоваться случаем.
Некоторое время она молча смотрела на Майкла, а потом сказала то, что было у нее на уме: «Ладно!»
Погрузив велосипед Фрэнни в багажник машины Майкла, они направились в его дом в Виллоубэнке, что на юге Дэвиса. Все дома здесь были большими, старыми и, как правило, хорошо ухоженными, с увитыми плющом верандами, подстриженными лужайками и растущими повсюду высокими деревьями. Особняк Майкла стоял далеко в стороне от дороги. Это был просторный дом, по фасаду заросший глицинией; очевидно, его недавно перестраивали: об этом говорили полированные дубовые полы, плафоны на кухне и в фойе, высокие, от пола до потолка, окна в гостиной. Все такое же строгое и аккуратное, как и сам Майкл, подумала Фрэнни.
Нервничая, она прошлась по дому. Здесь почти все было выполнено в теплых и сочных коричневых тонах. Это должно было успокаивать, но ничего подобного не происходило — Фрэнни чувствовала себя неловко и отчужденно, словно утка в магазине одежды.
Пока она осматривала дом, Майкл галантно снял с нее пальто, шарф и варежки: у Фрэнни даже возникло ощущение, что он чистит ее как капусту, обдирая слой за слоем. Не спрашивая ее желания, он приготовил выпить и подал бокал со слова ми: «Я думаю, тебе надо немного расслабиться».
Обычно Фрэнни не пила спиртного — ей не нравился его вкус, — но сейчас она послушно, как ребенок, выполнила приказание. Подведя ее к кушетке, Майкл заговорил с ней так, словно они находились где-нибудь в аудитории, — тихо, спокойно, лаская словами. Вспомнив, как разговаривал с ней отец, Фрэнни в конце концов успокоилась — то ли от слов Майкла, то ли от воспоминаний, то ли от выпитой жидкости. Когда наконец Майкл нежно поцеловал ее, это нисколько не походило на пьяную ласку последнего из мужчин, с которым она была, — репортера из «Пчелы». Поцелуй Майкла был нежным, страстным и крайне эротичным — именно таким, на который она надеялась.
После этого он отвел Фрэнни в свою спальню — просторную комнату с высокими сводчатыми потолками, оклеенную серо-голубыми обоями, в которой стояла светлая современная мебель и громадная, с пологом, кровать. Шторы были отдернуты, и за окном виднелся задний двор, по которому слонялась большая черная собака.
— Не будь такой мрачной, — сказал Майкл, глядя на застывшую на пороге Фрэнни. — Тебе это понравится.
— Извини, — пытаясь улыбнуться, ответила Фрэнни и выключила свет.
Снаружи еще не стемнело, и даже без света в спальне все было видно. Ей очень хотелось побыстрее оказаться под одеялом — так, чтобы Майкл не успел как следует ее рассмотреть. Толстой ее, собственно, нельзя было назвать — такое телосложение некоторые называют приятной полнотой. Рубенсовский стиль. Но как это ни называй, Фрэнни не хотелось его демонстрировать, тем более что Майкл был широкоплечим, стройным и без всякого лишнего веса. Закусив нижнюю губу, Фрэнни снова посмотрела на кровать, не зная, как приступить к делу.
Подойдя вплотную, Майкл обнял ее за талию.
— Фрэнни, у тебя ужасно испуганный вид. Скажи, что случилось?
— Боюсь, у меня мало опыта в подобных делах, — просто ответила она.
— Я понимаю. — Он улыбнулся и стянул с себя свитер. Фрэнни почувствовала, что должна оправдаться.
— Мне надо сбросить несколько фунтов.
Тихо засмеявшись, Майкл поцеловал ее в шею и прошептал:
— Я дам тебе то, что ты хочешь.
После этих слов Фрэнни замерла в недоумении. Чего, собственно, ей хочется? Она и сама этого не знала.
Сняв с нее остатки одежды, Майкл принялся массировать ее полное тело, месить его, словно булку. Сначала это смутило Фрэнни — он так и не позволил ей ускользнуть под одеяло, — но вскоре в опытных руках Майкла она забыла о своих тревогах. Похоже, он вообще не обращал внимания на ее полноту. Он поворачивал Фрэнни то так, то этак, вертел, словно манекен, ласкал и целовал ее тяжелые груди, ощупывал все выпуклости и все впадины, и в конце концов Фрэнни впервые в жизни почувствовала в себе сильное возбуждение, чудесную раскрепощенность, которая одновременно радовала и пугала. В этот момент она поняла, что нашла того, кого искала: любовника и отца одновременно.
Глава 2
Больная Сью Дивер сидела на розовато-лиловой кушетке, ожидая, когда Фрэнни подключит ее к аппарату для диализа. Это была полная женщина пятидесяти с небольшим лет, лишенная обеих ног. Проработав в университетской клинике вот уже почти два года, Фрэнни все это время наблюдала постепенное угасание миссис Дивер, которая была матерью одной из ее подруг детства. До этого они не виделись уже много лет, так что, снова встретив ее, Фрэнни была потрясена. Правую ногу миссис Дивер ампутировали четыре года назад, а левую — сразу после того, как Фрэнни поступила на работу. Пациентка плохо видела, нервы ее были расстроены, а многолетнее не умеренное потребление алкоголя изрядно разрушило печень. И наконец, у нее была почечная недостаточность, требующая регулярного проведения диализа. В последние годы миссис Дивер жила в больнице для хроников в Дэвисе и три раза в неделю проходила эту процедуру. Она была довольно милой женщиной, и Фрэнни очень ее жалела.
Клиника, в которой работала Фрэнни, находилась в Сакраменто, в медицинском комплексе на углу Альгамбры и Стоктона. Приемная здесь не отличалась от приемной любого медицинского учреждения — ряд низких кресел, кипа журналов на столиках, — но, чтобы пройти дальше, нужно было дождаться звонка, раздававшегося из-за запертой двери. За узким коридором и еще одной дверью находилась вторая приемная — несколько кресел, умывальник, помост для колясок, а уж за ней, наконец, располагалась главная процедурная. В центре этого просторного помещения, окрашенного в мягкие, приглушенные тона, находились два сестринских поста, а вдоль стен стояли восемнадцать аппаратов для диализа и рядом с каждым из них — глубокое кресло. Сейчас было семь часов утра, и работа кипела: пациентов уже подключили к аппаратам «искусственная почка» или должны были вот-вот подключить. Обычно эту работу выполняли техники, но сегодня их не хватало, так что Фрэнни пришлось взять на себя троих, в числе которых оказалась и миссис Дивер.
Ее уже взвесили, измерили температуру и обработали руку бетадином — антисептическим средством наподобие йода. Фрэнни измерила ей артериальное давление, прослушала сердце и легкие, периодически делая пометки в своем блокноте. На миг оторвавшись от работы, она взглянула в затемненное окно, где сильный северный ветер только что разогнал облака. Когда Фрэнни отправлялась на работу, ветер отчаянно дул прямо на встречу машине. Тогда-то она и обратила внимание на заснеженные вершины Сьерра-Невады: может быть, ей удастся уговорить Майкла поехать туда с ней на выходные?
— Сегодня холодно, правда? — сказала миссис Дивер. — Готова поспорить, что ты думаешь о своем новом дружке.
Посмотрев на нее, Фрэнни улыбнулась. Хотя собственное тело отказывалось с ней сотрудничать, миссис Дивер старалась следить за собой: ее длинные, до плеч, соломенного цвета волосы были всегда завиты, приветливое лицо напудрено и накрашено. За последние два года Фрэнни очень сблизилась со своей подопечной, поскольку виделась с ней не только во время диализа, но и навещала ее в больнице. Миссис Дивер, чьи двое взрослых детей жили в другом штате, относилась к Фрэнни с материнской заботой. Если у Фрэнни были какие-то проблемы, она всегда внимательно выслушивала ее и обязательно давала совет, независимо от того, спрашивали его или нет. Фрэнни понимала, что в основе их близких отношений лежит одиночество, но это ее ничуть не смущало: присутствие миссис Дивер напоминало ей о родной матери; к тому же она знала, как миссис Дивер скучает по своим детям.
— Ну да, — улыбаясь, сказала Фрэнни. — Я думала о нем.
Сейчас всем своим видом она напоминала персонаж какого-нибудь фантастического фильма: поверх голубого комбинезона был надет пластиковый фартук, лицо закрыто прозрачным щитком, на руках — резиновые перчатки. Подобное обмундирование носил весь медицинский персонал, чтобы защититься от брызг крови при подключении пациента к аппарату. Взявшись за постоянно закрепленный шунт на предплечье миссис Дивер, связывавший артерию с веной, Фрэнни вставила в него две иглы, которые подсоединила к машине. Поступающая в аппарат кровь из артерии будет там очищаться и затем возвращаться в организм через вену.
— Он тебя куда-нибудь возил в прошлые выходные? — спросила миссис Дивер.
— Да, — сказала Фрэнни. — Мы ездили в Напа-Вэлли и там оставались на ночь.
— В Напу? Вы там дегустировали вино? Фрэнни кивнула:
— Мы были в нескольких погребах — все уж и не припомню, а обедали в очень милом французском ресторане. Там замечательно готовят.
Произнося эту фразу, Фрэнни записывала параметры кровяного давления — во время процедуры их надо было снимать каждые полчаса. Она подробно рассказала миссис Дивер о поездке, сообщая как можно больше деталей — о том, в какой прекрасной гостинице они останавливались, о сувенирных бокалах, которые ей купил Майкл, о разлитом в воздухе резком запахе молодого вина.
На самом деле все это была ложь. Фрэнни не решалась сказать, что Майкл никуда с ней не ходит и не ездит. Они встречаются вот уже почти месяц, но так нигде и не бывали. Он занят со студентами, сочиняет музыку, работает над статьями, и из-за всего этого у него не хватает на нее времени. Фрэнни понимала, что он очень занятой человек, и не жаловалась, но все же хотела, чтобы хоть изредка Майкл водил ее куда-нибудь: в кино или, скажем, на ужин. Почти всегда они встречались у него дома, после его звонка, и обычно поздно вечером, словно мысль о Фрэнни приходила ему в голову в последнюю очередь.
— Кажется, тебя можно поздравить с удачным уловом, — сказала миссис Дивер. — Держись за этого парня. — Она произнесла это таким тоном, будто у Фрэнни был богатый выбор.
Замолчав, миссис Дивёр вздохнула и закрыла глаза. Фрэнни уже собралась уходить, чтобы проведать других пациентов, но тут миссис Дивер снова открыла глаза и тихо сказала:
— Мой Фрэнк был совсем не подарок — он всегда доставлял мне неприятности. Не знаю, почему некоторые мужики бывают такими. После него я вообще на мужчин смотреть не могла.
Снова закрыв глаза, она задремала.
Фрэнни вспомнила, как после школы заходила домой к своей подружке Дженни — дочери миссис Дивер. Отец Дженни все время находился в каких-то загадочных командировках, во время которых миссис Дивер подкрепляла себя спиртным. Пока девочки играли в комнате Дженни, миссис Дивер часто к ним заглядывала — то принесет пирожных, а то зайдет и просто так. Видимо, ей очень не хотелось оставаться одной. Тогда она была красивой, статной женщиной с идеальной фигурой, золотистыми волосами и длинными накрашенными ногтями; ее многочисленные украшения позвякивали и поблескивали на ходу, что производило неотразимое впечатление на десятилетних девочек. Сидя на кровати Дженни, она непрерывно курила и то и дело прикладывалась к бокалу, в котором плескалась янтарно-желтая жидкость, — кажется, она всегда появлялась с бокалом в руке, все время болтала что-то бессвязное и громко смеялась чему-то совсем не смешному. Фрэнни находила это печальным, как, очевидно, и Дженни, поскольку она предпочитала играть у Фрэнни.
Через несколько лет миссис Дивер разошлась с мужем. Она все время чувствовала себя неважно, поэтому Дженни перестала приглашать Фрэнни к себе домой. Они по-прежнему оставались лучшими подругами, но Дженни предпочитала ходить к Фрэнни, а ее маму вообще, кажется, считала своей — все время старалась быть с ней рядом, ласкалась к ней, обнимала. Как будто мама — это товар, который можно обменять на другую, лучшую модель! Странно, как все повернулось, подумала Фрэнни: когда они были детьми, Дженни нуждалась в маме Фрэнни, а сейчас уже Фрэнни нуждается в миссис Дивер.
Проверив двух других пациентов, она измерила их кровяное давление, спросила, как они себя чувствуют, и записала соответствующие сведения в их карточках, а затем обошла комнату, следя за работой техников. Все были при деле, машины тихо гудели, техники, одетые в светлые комбинезоны, спокойно наблюдали за пациентами, так что Фрэнни решила сделать небольшой перерыв. Посетив туалет, она прошла в комнату для персонала и купила в автомате шоколадку. Диету она по-прежнему не соблюдала, но Майкла это, кажется, нисколько не беспокоило. Она продолжала свои велосипедные прогулки, которые вроде бы помогали сбросить вес, но теперь они уже не доставляли ей столько удовольствия, как прежде. Майкл был занят и не мог встречаться с ней на Пута-Крик. Фрэнни скучала по прежним долгим разговорам и прогулкам по дендрарию. Сейчас они, конечно, тоже разговаривали, но это было совсем по-другому.
Съев шоколадку и скомкав обертку, Фрэнни решила, что создает проблему из ничего: они ведь вовсе не прыгают в койку в тот же момент, как только приходят к нему в дом, а сначала подолгу разговаривают, потом вместе смотрят телевизор, и она всегда остается ночевать. Майкл с ней ласков и внимателен, а за то, что они больше не встречаются на Пута-Крик, — он нигде с ней не бывает — его нельзя винить, потому что ему приходится слишком много работать. Фрэнни тут же решила позвонить ему на работу и узнать, можно ли прийти сегодня вечером.
После первого же гудка Майкл поднял трубку.
— Да, — раздраженно сказал он. Фрэнни пожалела о том, что позвонила.
— Я что, не вовремя?
— По правде говоря, да. Опаздываю на занятия.
— Извини. Я позвоню позже.
Он вздохнул, начал что-то говорить, но тут же осекся, снова вздохнул и некоторое время молчал. Затем он снова заговорил, уже более спокойным тоном:
— Ладно, что ты хотела?
— Я подумала, может, мы проведем этот вечер вместе? Ну, например, пойдем куда-нибудь поужинаем…
В трубке было слышно, как Майкл забарабанил пальцами по столу.
— Я сегодня работаю допоздна, — наконец сказал он. За тем наступила пауза, стук прекратился. — Приходи ко мне в девять. И знаешь еще что?
— Что?
— Надень сегодня свою рабочую одежду: белое платье, белые туфли, белые чулки, шляпу, стетоскоп — в общем, полный комплект. У меня для тебя сюрприз.
Положив трубку на рычаг, Фрэнни улыбнулась: Майкл всегда преподносит ей сюрпризы. Жаль, что у нее нет такой близкой подруги, которой можно было бы все рассказать. Самая, близкая подруга — это миссис Дивер, а с ней Фрэнни не смог ла бы говорить о сексе. Она подумала о сестре — пожалуй, Норе можно рассказать о подобных вещах.
Снова подняв трубку, Фрэнни набрала номер редакции, но тут же дала отбой, решив, что не будет говорить об этом даже с Норой. Это чересчур личное.
Ночью, лежа в постели рядом с Майклом, Фрэнни вспоминала ту игру, в которую они сегодня играли на обеденном столе, исполнявшем роль смотрового кресла. Это была очередная вариация его фантазии на тему врач — сестра. Майкл заявил, что если она не хочет лишиться работы, то ей придется удовлетворять все его желания. Фрэнни, разумеется, должна была называть его Доктором. На Майкле был надет белый лабора торный халат, на руках — хирургические перчатки, а в красной бархатной тряпке у него хранились сверкающие инструменты из нержавеющей стали. Для Фрэнни все это было ново: до встречи с Майклом она не представляла себе, что можно вот так воплощать в жизнь свои фантазии. Сегодня, уговорив ее себе подыгрывать, он тщательно обследовал Фрэнни с помощью своих инструментов, а затем вознаградил тем, что гладил ее там, где ей нравилось, до тех пор, пока она не кончила. Заставив Фрэнни закрыть глаза, он говорил с ней твердым, решительным тоном, уводя все дальше и дальше в мир своих фантазий, причем, когда все кончилось, у Фрэнни осталось неприятное чувство, что это лишь подготовка к чему-то большему.
Сейчас, лежа на боку, Фрэнни, глядя, как вздымается и опускается его грудь, слушала спокойное дыхание Майкла. Сквозь прозрачные занавески пробивался лунный свет. Качающееся на ветру дерево отбрасывало на пол призрачные тени. Она хотела кое-что сказать Майклу, но, не зная, как начать, принялась крутить завитки волос у него на груди и продолжали это делать да тех пор, пока он не остановил ее, накрыв руку своей ладонью. Тогда, опершись на локоть, Фрэнни, наконец заговорила.
— Не уверена, захочешь ли ты меня слушать, — нерешительно начала она. — Может быть, и не захочешь. Я понимаю, ты чувствуешь не так, как я, но мне хотелось бы, чтобы., ты знал, что я чувствую к тебе. — Она замолчала, путаясь в словах, затем продолжила снова: — Дело в том, что я, кажется, в тебя влюбилась.
Ожидая ответа, она принялась грызть ноготь. Фрэнни знала, что Майкл слышал ее слова, потому что дыхание его изменилось, стало другим, но он по-прежнему молчал.
— Это тебя расстроило? — наконец спросила Фрэнни. — Ты бы хотел, чтобы я этого не говорила?
Вместо ответа Майкл включил ночник, и в его ярком свете Фрэнни почувствовала себя особенно беззащитной. Ей вдруг захотелось с головой укрыться одеялом.
— Дорогая, милая Фрэнни, — заговорил Майкл и, повернувшись на бок, стянул с нее одеяло, хотя знал, что ее это смущает.
Она вся напряглась, затем попыталась расслабиться. Вглядываясь в ее полное тело, он погладил ее по щеке и улыбнулся. Опустив руку ей на грудь, Майкл слегка сдавил розовый сосок, потом, обхватив снизу ладонью, сжал грудь так, словно это была дверная ручка.
— Прошло уже очень много времени с тех пор, как я любил в последний раз. Конечно, я очень рад, что ты рассказала мне о своих чувствах, рад, что ты меня любишь. — Он говорил тихо, по-прежнему не выпуская из руки ее грудь. — И все же мне не так уж легко влюбиться. — Он помолчал, затем добавил: — Ты понимаешь, что это значит?
Фрэнни покачала головой.
— Это значит, — он сильно сжал ее грудь, — что ты моя официальная любовница и я имею права на твое тело, это моя территория. Теперь оно принадлежит мне. — Он игриво улыбнулся. — Эта сиська принадлежит мне. Твое тело принадлежит мне, и я могу делать с ним все, что захочу.
Фрэнни засмеялась. Его любовница, подумать только — его любовница! Как это звучит! Она никогда не думала, что может быть так счастлива. Пусть он пока ее не любит, но со временем это придет. Сейчас важно то, что она ему нравится: действительно нравится. И еще он сказал, что считает ее тело своей территорией: он будет защищать ее так, как это делал отец. Крепче прижавшись к нему, Фрэнни довольно улыбнулась.
— А что ты собираешься делать с моим телом? — с любопытством спросила она.
Майкл лизнул ее сосок.
— Все в свое время, — сказал он и заговорщически подмигнул.
Глава 3
По небу медленно двигались огромные черные тучи. Большие капли дождя мерно барабанили по ветровому стеклу машины. Фрэнни не любила ездить в плохую погоду. Едва она успела включить «дворники», дождь пошел сильнее, мгновенно превратив шоссе в постимпрессионистский расплывчатый ландшафт. Сегодня они ужинали с Норой в отеле «Рэдиссон», что возле шоссе номер 160. Сестры старались встречаться по крайней мере раз в месяц, и обычно эта встреча, за которой они поедали свой любимый китайский куриный салат, происходила как раз в «Рэдиссоне».
Подъехав к серовато-коричневому зданию гостиницы, издали похожему на современный монастырь, Фрэнни попыталась загнать машину на автостоянку, но оказалось, что возле входа в здание некуда втиснуть ее старый черный «кадиллак». Хотя машина, сделанная еще в пятидесятых годах, была необыкновенно прожорливой и занимала много места, однако Фрэнни ее любила. «Кадиллак» был для нее старым другом, и она с удовольствием о нем заботилась: мыла, полировала, драила хромированные части, следила за давлением в шинах. Эту машину она купила еще в школе, когда жила с Норой, и сестра, впервые увидев «кадиллак», назвала его уродливым монстром, который к тому же представляет угрозу для окружающей среды. Однако обычно покладистая Фрэнни на сей раз наотрез отказалась продавать машину. Она ее полюбила, сама не зная почему.
Место для парковки удалось найти только позади здания. Выключив зажигание, Фрэнни потянулась за зонтиком, который должен был лежать на заднем сиденье, но его там не оказалось. Надев пальто и натянув на голову капюшон, она сделала рывок к главному входу. Достигнув двери, Фрэнни остановилась и, словно животное, стряхнула с себя капли дождя. Привратник, худой человек в очках, странно посмотрел на нее и после некоторых колебаний распахнул стеклянную дверь.
— Спасибо, — задыхаясь после бега, сказала Фрэнни и, не глядя на швейцара, вошла внутрь. Пройдя мимо регистрационной стойки, мимо растений в кадках и магазинчика, торгующего сувенирами, она поднялась на несколько ступенек вверх и попала в ресторан. Уходя с работы, Фрэнни переоделась в длинную черную юбку и свитер. Мокрые от дождя волосы она попыталась пригладить руками, но не добившись никаких результатов, полезла в сумку за беретом. Рядом с кошельком лежал серебряный медицинский браслет Билли с выгравированной надписью «Диализ», который всегда был с ней. После смерти родителей Фрэнни носила браслет на руке, но потом Нора настояла, чтобы она его сняла. Сестра считала, что прошлое принадлежит истории и что это ненормально — носить медицинский браслет Билли как какой-нибудь амулет. Но ведь Фрэнни никогда и не относилась к нему как к амулету, для нее это было нечто вроде стигмата. Теперь она хранила браслет в своей сумочке или носила на цепочке на шее, так, чтобы никто не мог его видеть.
Отыскав и надев берет, она в тот же момент заметила Нору, которая сидела возле стены и пила вино. В облегающем вязаном платье, которое подчеркивало ее стройную фигуру и длинные ноги, сестра выглядела просто шикарно. Кстати сказать, Нора очень следила за своим весом, по шесть раз в неделю занималась в атлетическом клубе и всегда тщательно выбирала меню.
Увидев Фрэнни, Нора улыбнулась и помахала ей рукой. Сразу почувствовав неуверенность в себе, Фрэнни подошла к ее столику.
— Привет. Почему ты так задержалась? Я уже собралась уходить. — У Норы было приятное лицо, уголки ярко накрашенных губ слегка приподнимались кверху, словно она собиралась улыбнуться.
Сняв пальто, Фрэнни повесила его на спинку стула.
— Извини, — сказала она. — У нас на работе ЧП.
— Да? — Нора слегка приподняла брови.
— У одного пациента сильно упало давление, и он впал в коматозное состояние. Мне пришлось прекратить диализ. — Фрэнни свернула салфетку и положила ее себе на колени. — Техник должен был следить за ним получше. У меня еще ни разу такого не случалось. Я ввела ему соляной раствор и вызвала врача. — Заметив, что Нора слушает невнимательно, а взгляд ее блуждает где-то далеко, Фрэнни поспешила закончить свой рассказ. — В общем, мы отправили его в стационар.
Нора отхлебнула глоток вина, и в этот момент стало еще отчетливее видно, что цвет ее ярко-голубых глаз прекрасно гармонировал с цветом надетого на ней платья. Фрэнни, однако, знала, что все это подделка, цветные контактные линзы: от природы глаза у Норы были серо-голубыми.
К их столику подошел официант, сестры заказали себе по порции салата, к которому Фрэнни добавила травяной чай.
— Тебе нравится? — спросила Нора, наклонившись вперед и откинув волосы так, чтобы Фрэнни видела ее новые серьги — серебряные конусы с желтыми каплевидными камешками.
— Очень мило. — Фрэнни погрузила чайный пакетик в кружку с горячей водой.
Официант принес корзинку с разными сортами хлеба, и Фрэнни, взяв кусок кислого хлеба, принялась намазывать его маслом.
— В прошлую среду я была в Беркли, делала статью об одном зоологе, который исследует механику движения. Он изучает насекомых — сороконожек, пауков, тараканов. Это и в самом деле интересно. На следующей неделе статью должны напечатать. Я уже собиралась свернуть на шоссе, как вдруг заметила ювелирный магазин. Там продаются замечательные вещи. Именно в нем я это и купила.
Взяв из корзины кусок черствого хлеба, Нора принялась его жевать, разглядывая всех находившихся в зале — посетителей, официантов и официанток, музыканта, игравшего в углу на пианино. Вероятно, благодаря своей профессии Нора была очень наблюдательной: ее взгляд всегда казался напряженным, даже во время разговора она постоянно оглядывалась по сторонам. Некоторых это раздражало: они считали, что Нора не уделяет им достаточно внимания, — но Фрэнни знала, что Нора не упустит из сказанного ни одного слова и будет все помнить даже после того, как ее собеседник об этом забудет.
— Тараканов? — со скептическим видом спросила Фрэнни.
— Угу, — ответила Нора, ослепительно улыбнувшись официанту, который принес им салат. Заказав еще один бокал вина, она вновь повернулась к Фрэнни. — Он помещает их на бегущую дорожку, снимает на видеопленку и затем анализирует картинку на замедленной скорости. Этот человек считает, что все животные и насекомые передвигаются одинаково, потому что их ножные мышцы совершают похожие движения.
Взяв в руки палочки для еды, Нора продолжала с увлечением рассказывать о том, какое значение могут иметь эти исследования для физиологии и медицины. Не вполне понимая то, о чем она говорит, Фрэнни тем не менее гордилась сестрой. Иногда ей хотелось быть такой, как Нора, но она тут же себя одергивала: бессмысленно желать то, чего у тебя нет и быть не может. С тем же успехом можно надеяться выиграть в лотерею.
Они уже доели салат, а Нора все говорила о тараканах и сороконожках. Фрэнни хотелось поговорить о сексе, но она не знала, как к этому подступиться. Вообще-то о сексе они говорили и раньше, но лишь в общем плане и не всерьез, не вдаваясь в детали. Фрэнни до сих пор так и не сказала ей о Майкле. Из своих отношений с ним она не собиралась делать тайну, но ей никак не удавалось поговорить на эту тему. Нора всегда была слишком занята — когда бы Фрэнни ей ни позвонила, оказывалось, что сестра или спешит на деловую встречу, или срочно дописывает статью, или отправляется на свидание. Фрэнни же не хотела говорить о Майкле до тех пор, пока не сможет спокойно все рассказать. В последние несколько недель она совсем запуталась, не понимая, что в сексе является нормой, а что нет. Кое-что из того, чего желал Майкл, казалось Фрэнни весьма странным; несколько раз она даже отказывала ему, но потом Майклу удавалось ее убедить, и, как ни странно, эти вещи ей нравились. Тем не менее неприятный осадок оставался, тем более что с каждым днем Майкл становился все более требовательным, все больше ее подавлял.
— Ты куда-то собралась? — спросила Фрэнни. — Я сужу по тому, как ты одета.
Нора кивнула:
— Я думаю пойти потанцевать в «Ярость». Хочешь со мной? Фрэнни покачала головой. Обе знали, что приглашение Норы — чистая формальность. Фрэнни не любила баров, а еще больше — танцы.
Положив локти на стол, Нора нагнулась вперед; даже в полумраке ее волосы сияли.
— Я встретила этого парня неделю назад, — усмехнулась она. — Он прекрасно танцует и великолепно выглядит: ростом под два метра, широкие плечи, аккуратная задница. Да, в самом деле аккуратная!
Фрэнни испуганно оглянулась по сторонам, надеясь, что никто не слышал последних слов сестры.
— Тебе он нравится? Нора пожала плечами:
— Он работает монтером в телефонной компании. Приятный, забавный, но, пожалуй, для меня недостаточно сообразителен. Через некоторое время он мне наверняка наскучит. — Она поднесла к губам бокал с вином. — А жаль, у него великолепное тело.
Фрэнни уже привыкла к бесцеремонному отношению сестры к мужчинам. У Норы всегда было множество приятелей, несколько человек даже просили ее руки, но Нора с самого начала говорила им, что замужество не входит в ее планы. Фрэнни же, напротив, нравилась семейная жизнь, когда есть кто-то, кто любит тебя и заботится о тебе. Она все отдала бы ради замужества, в то время как Нора небрежно отклоняла подобные предложения и без всякого сожаления расставалась со своими мужчинами, словно они были чем-то таким, что можно легко заменить, — нечто вроде авторучки или гигиенического тампона.
— Ты переспала с ним? — спросила Фрэнни и тут же покраснела от такой прямолинейности. Хотя Нора откровенно сообщала ей о том, с кем из своих дружков была близка, Фрэнни всегда выслушивала ее молча, без каких бы то ни было замечаний, и никогда не рассказывала о себе.
— С каких это пор ты меня об этом спрашиваешь? — весело засмеялась Нора.
Фрэнни застенчиво улыбнулась.
— По правде говоря, — сказала Нора, — нет, не переспала. Я думала об этом, но решила, что не хочу лишних неприятностей.
Очевидно, на лице Фрэнни было написано искреннее недоумение, потому что Нора слегка скривила рот и принялась объяснять:
— Я вот что имею в виду — все эти предосторожности. Приходится расспрашивать о его сексуальной жизни, доставать презервативы и спермицид, причем обязательно нужно убедиться, что презерватив сделан из латекса, а смазка на водной основе, и так далее, и так далее. Зачем я буду так стараться ради человека, с которым наверняка скоро придется расстаться? Проще уйти домой в одиночку. Иногда секс не стоит таких хлопот.
Фрэнни решила, что настал подходящий момент, чтобы упомянуть о Майкле, но сестра уже натягивала пальто, собираясь уходить. Ей хотелось танцевать.
Просмотрев счет, Нора положила на стол деньги.
— Что такое? — заметив колебания Фрэнни, спросила она. Слабо улыбнувшись, Фрэнни покачала головой:
— Нет, ничего.
Она все-таки решила не рассказывать сестре, что у нее появился любовник: Нора встречалась только с мужчинами своего возраста или моложе себя и часто говорила, что не видит нужды встречаться со «стариками», ей наверняка не понравится то, что Майкл вдвое старше Фрэнни. А что она подумает, узнав, что они никуда вместе не ходят? Нора, всегда отличавшаяся циничным отношением к мужчинам, вероятно, ее не поймет. Возможно, она захочет сама встретиться с Майклом. А если он откажется от встречи? Фрэнни решила подождать. Время еще не пришло.
Когда вечером она приехала домой, на автоответчике мигал зеленый огонек. Это было послание от Майкла, который приглашал ее прийти к нему. Фрэнни улыбнулась и, пройдя в дом, принялась снимать с себя мокрую одежду, развешивая ее по комнате для просушки. Ее жилище было довольно скромным: однокомнатная квартира на втором этаже здания, заселенного преимущественно университетскими студентами. Зато квартирная плата Фрэнни вполне устраивала, а скудный интерьер она пыталась разнообразить разноцветными подушками, вьющимися растениями и украшавшими стены яркими картинами.
Войдя в спальню, она стащила с себя остатки одежды, бросила их на кровать и прошла в ванную. Горячие струи душа быстро разогрели ее озябшее тело. Фрэнни была рада звонку Майкла. До того как его встретить, она даже не понимала, на сколько одинока, потому что привыкла к одиночеству, подобно тому как привыкают к небольшой незаживающей ране — с ней живут, иногда о ней даже забывают, но тем не менее она никуда не исчезает. Теперь вид ее пустой квартиры был для Фрэнни невыносим: каждый раз, отправляясь к Майклу, она чувствовала себя так, словно совершает побег.
Тело Фрэнни раскраснелось от горячей воды, в помещении было жарко, в воздухе висели клубы пара. Закрыв кран, она стянула с вешалки полотенце и, вытираясь, вспомнила, как на прошлой неделе принимала душ вместе с Майклом, как он с алчным и решительным видом намыливал ее, разминая ее тело, словно скульптор глину. Затем он повернул ее и прижал к себе. В его сильных руках Фрэнни чувствовала себя красивой и желанной, и ей хотелось оставаться такой всегда. Но тут Майкл нагнул ее, раздвинул ягодицы и грубо вошел сзади; его скользкий от мыла, твердый пенис двигался взад-вперед, а Майкл, несмотря на болезненные стоны Фрэнни, только сжимал ее еще сильнее и требовал расслабиться. Наконец он кончил, потом, все еще оставаясь в ней, обнял Фрэнни, нежно поцеловал в шею и сказал:
— Иногда будет так, детка. Иногда я люблю, чтобы было пожестче, и тебе надо учиться воспринимать это как должное.
Фрэнни оставалось только надеяться, что любовь бывает и такой.
Почистив зубы, она надела чистую одежду и поехала к Майклу, который, даже открывая ей дверь, держал в руках телефонную трубку и с кем-то разговаривал. Фрэнни он встретил усталой улыбкой, темные волосы его были слегка взъерошены. Махнув приветственно рукой, Майкл жестом пригласил Фрэнни проследовать за ним в кабинет — большую, длинную комнату с элегантной мебелью и высокими книжными шкафами. В одном конце комнаты стояло черное пианино, в другом — кушетка и письменный стол. Не прерывая телефонного разговора, Майкл сел на кушетку.
Стянув с себя пальто, Фрэнни принялась ходить по комнате, разглядывая названия книг. Письменный стол стоял рядом с книжными шкафами, а на стене, над большой, в рамке, фотографией родителей Майкла, висела абордажная сабля его отца — стальной клинок почти метровой длины с массивной бронзовой рукояткой, привезенный со Второй мировой войны. Как когда-то объяснил Майкл, отец служил на корабле и в 1944 году взял на абордаж немецкую подводную лодку — это был последний случай, когда на флоте официально использовалась абордажная сабля. Клинок окружали фотографии других родственников — дядей, теток, бабушек и дедушек. Фрэнни оставалось только завидовать Майклу: она ничего не знала о своих бабушках и дедушках, которые умерли до ее рождения.
Откинувшись на кушетке, Майкл положил ноги на подушки. Очевидно, он разговаривал со своим другом из Сан-Франциско. Они договаривались о встрече в «Рыбацком причале» в пятницу вечером. Фрэнни была уверена, что туда он ее не пригласит. Письменный стол был завален какими-то бумагами. Сев за стол, Фрэнни взяла в руки один из листков и прочитала: «Симфония „Новый мир“ Дворжака представляет собой сочетание американского и богемского тематического материала и написана на музыкальном языке, присущем Богемии, проникнута музыкальным темпераментом композитора и духом Америки». Она положила листок на место. Майкл преподавал музыкальную литературу и теорию, но никогда не рассказывал Фрэнни о своей работе, своих студентах или о своей музыке. Если она что-то об этом спрашивала, он только отмахивался. А вот о ней Майкл знал все. Он выпытывал у нее даже малейшие интимные детали, расспрашивал о родителях и Билли, о том, как они умерли, о Норе, о продлившемся всего одну ночь «романе» с безымянным репортером из «Пчелы». Он желал знать, как тот целовал ее, как занимался с ней любовью, что она при этом делала. Он желал знать все подробности, вплоть до самых мельчайших. Но когда речь заходила о его жизни и сексуальных связях, Майкл сразу замолкал.
Закончив разговор, он потянулся и зевнул, затем подсунул под голову подушку и окинул Фрэнни оценивающим взглядом.
— У меня был тяжелый день, — наконец сказал Майкл. — Иди сюда.
Это звучало как приказание, но Фрэнни осталась стоять у стола.
— Майкл, нам нужно поговорить.
Он склонил голову набок и удивленно посмотрел на нее. Не выдержав этого взгляда, Фрэнни опустила глаза и принялась нервно потирать руки.
— Ты ничего не рассказываешь мне о себе, — наконец произнесла она. — Я ничего не знаю о твоей работе, о твоей жизни, о твоих друзьях…
— Мы это уже прошли, Фрэнни, — твердо ответил он, — и сейчас я не в настроении обсуждать данную тему вновь.
Фрэнни с минуту помолчала, затем, глядя в пол, тихо сказала:
— Меня не радует, как все складывается. Мы с тобой нигде не бываем. Ты находишь время для друзей, но не можешь проводить больше времени со мной. Почему я не могу пойти с тобой в «Причал рыбака»? — Она медленно покачала головой. — Не понимаю. Иногда ты кажешься мне таким далеким.
— Фрэнни, посмотри на меня.
Она подняла взгляд. Закинув руки за голову, Майкл смотрел на нее терпеливо-снисходительно, словно Фрэнни была его студенткой.
— У меня не так много свободного времени, и ты прекрасно об этом знаешь.
— Я думала, что в конце концов время найдется, что ты изменишься. И еще я думала…
Майкл предостерегающе поднял руку, показывая, что еще не закончил.
— Ты с самого начала знала, что я собой представляю. Я никогда не обещал тебе, что изменюсь. И с твоей стороны не разумно ожидать, что я стану другим только потому, что ты этого хочешь.
Фрэнни молчала.
— У тебя есть выбор, Фрэнни. Если тебе плохо со мной, мы можем перестать встречаться. Ты этого хочешь?
Она покачала головой:
— Нет, не хочу. О таком я даже не думала. Я люблю тебя. — Невидящим взглядом она смотрела на пианино. — Я надеялась, что со временем ты тоже меня полюбишь.
Сев, Майкл опустил ноги на пол.
— Иди сюда, Фрэнни. — Голос его был тихим и спокойным, но Фрэнни показалось, что в нем промелькнула нотка сочувствия.
Она покорно подошла, и Майкл притянул ее к себе. Чувствуя себя побежденной, Фрэнни опустилась на колени и положила голову ему на ногу.
— Ты знаешь, как я к тебе отношусь, — погладив ее по голове, сказал Майкл. — Я не могу ничего обещать, но, возможно, когда-нибудь полюблю тебя. Это устраивает? — Он приподнял ее подбородок так, чтобы Фрэнни могла его видеть.
По щеке Фрэнни скатилась слеза.
— Да, — кивнув, ответила она и поцеловала его руку. — Я буду ждать, сколько бы ни понадобилось. — Она уткнулась лицом в его колени. Майкл по-прежнему гладил ее по голове. Оба молчали. Было тихо, слышалось только их дыхание, тиканье часов на стене да отдаленный лай собаки. Фрэнни думала о том, как хорошо быть рядом с Майклом, прижиматься к нему, чувствовать теплоту его тела, ласку его рук.
— Ну, теперь с тобой все в порядке? — дружелюбно спросил он, и Фрэнни кивнула. — Вот и молодец. У меня был тяжелый день. Накопилось напряжение, и мне нужно его сбросить. Я хочу, чтобы ты хорошенько у меня пососала.
Фрэнни с удивлением посмотрела на него, решив, что ослышалась, но Майкл уже расстегивал молнию на брюках, доставая пенис.
— Майкл, может, мы сделаем это потом? Я не…
— Ш-ш-ш! — Он приложил палец к ее губам. — Мне очень нужно, чтобы ты обо мне позаботилась. Делай, что я говорю! — Он пригнул ее голову. — Отсоси как следует, детка.
Давясь слезами, Фрэнни принялась за дело.
— О, моя милая! — устраиваясь поудобнее, выдохнул Майкл. — Работай получше. Он до сих пор не очень твердый. — Осторожно откинув волосы с ее лица, он добавил: — Даю тебе пять минут. Если за это время я не кончу, придется тебя наказать.
Глава 4
Одна неделя сменяла другую. В клинике у Фрэнни все шло гладко, без происшествий, но сегодня ей пришлось задержаться на работе, и к тому времени, когда она отправилась домой, то есть к половине седьмого, на город уже начал опускаться туман, который быстро сгущался. Когда Фрэнни подъехала к Дэвису, он стал таким густым, что видимость сократилась до нескольких метров.
Повернув налево, Фрэнни въехала на эстакаду и у развилки замедлила скорость. Можно было отправиться или в «Макдоналдс», или в «Тако» , или в «Король бургеров». Решившись, она поехала прямо — в «Король бургеров», где купила себе кое-что на ужин. Выехав на улицу, Фрэнни свернула на старую заброшенную дорогу, идущую вдоль железнодорожных путей, и по ней направилась в Дрифтвудскую больницу для хроников. Раньше Фрэнни навещала миссис Дивер по выходным или в отгулы, но в последнее время, после того как забросила велосипедные прогулки, приезжала сюда три или даже четыре раза в неделю, прихватив с собой ужин.
Как только Фрэнни открыла входную дверь, в нос ей ударил слабый запах мочи. Несмотря на то что полы здесь всегда тщательно мыли, запахи разложения и фекалий не вытравлялись никакой дезинфекцией. Больница, куда пациентов по большей части отправляли умирать, представляла собой довольно мрачное место.
В длинных коридорах на стенах висели рождественские картинки: Санта-Клаус с северным оленем, украшенные рождественские елки, сцены из Библии. По коридорам бесцельно катались в инвалидных колясках старики, которые не могли ходить. Были здесь и ходячие пациенты, правда, пораженные старческим маразмом; на руках у них виднелись специальные браслеты, подающие сигнал тревоги в том случае, если несчастный покидал пределы здания.
Войдя в комнату миссис Дивер, Фрэнни на миг задержалась у двери. Комната была рассчитана на двоих; на белые стены с потолка свисали бежевые шторы, подвешенные так, что бы можно было отгородить от окружающего мира каждую кровать. Соседкой миссис Дивер была маленькая седая старушка восьмидесяти с лишним лет, которая большую часть времени спала. Спала она и сейчас — под натянутым до подбородка голубым покрывалом ее тщедушное тело было едва заметно. Возле кровати стоял мочеприемник, в который по прозрачной трубке поступала нездорового вида, с оранжевым оттенком, моча.
Миссис Дивер бодрствовала, сквозь стеклянную дверь глядя во двор. Уже стемнело, и снаружи почти ничего не было видно, но она смотрела не отрываясь.
Заметив Фрэнни, старушка просияла:
— Привет, милая, я так рада тебя видеть. Приподними меня, чтобы нам было удобнее разговаривать.
Поставив на столик свою сумочку и пакет с едой, Фрэнни нагнулась и с помощью специальной рукоятки приподняла кровать. Ужин миссис Дивер — индейка с горохом и фруктовый компот — стоял перед ней на подносе нетронутым.
— Разве вы не хотите есть? — спросила Фрэнни.
— У меня было плохо с желудком, — скривилась миссис Дивер, — но сейчас попробую поесть. — Взяв в руки вилку, она отколупнула кусочек индейки.
Подвинув стул к кровати, Фрэнни открыла пакет с едой. Отложив вилку, миссис Дивер передвинула в сторону поднос.
— Больше не буду, — дрожащим голосом произнесла она. — Боюсь, меня сейчас вырвет. — Грудь и плечи женщины затряслись, но ее не вырвало.
Достав из прикроватной тумбочки бежевый пластмассовый контейнер, Фрэнни пододвинула его к миссис Дивер и ободряюще похлопала ее по руке.
— Ты хорошая девочка, — посмотрев на нее, сказала миссис Дивер. — Твои отец и мать могли бы гордиться тобой. Ты ведь знаешь это, не так ли?
Фрэнни улыбнулась.
— Они были прекрасными людьми. Семья для них значила все. Они всегда возили тебя, Нору и Билли по музеям, на пикники, на природу. Если бы мой Фрэнк был похож на твоего отца! — Она немного помолчала, а потом добавила: — Когда твой брат умер, это стало для них тяжелым ударом. Потерять такого ребенка! В то время они сильно изменились. — Она сжала руку Фрэнни. — Ты тоже изменилась. Это было ужасно — когда ты увидела мертвого брата.
Фрэнни слушала ее, не говоря ни слова.
Внезапно миссис Дивер схватилась за пластмассовый контейнер, поднесла его к губам и выплюнула туда густую мокроту. Когда она закончила, Фрэнни отнесла коробку в ванную, промыла ее и вновь вернула на место.
— Вы сегодня неважно себя чувствуете, да? — спросила она.
Тяжело вздохнув, миссис Дивер покачала головой:
— Что со мной случилось, Фрэнни? Как я дошла до этого? — Она посмотрела на кровать, туда, где когда-то находились ее ноги, а теперь лежали лишь два худых обрубка.
Снова вздохнув, она взяла Фрэнни за руку, которая тоже была не вполне нормальной — в детстве Фрэнни случайно от резала мизинец ножом для разрезания бумаги. Несчастье случилось вскоре после смерти Билли, когда она уехала с родителями в Монтану.
— Это все же лучше, чем потерять ногу, — перехватив ее взгляд, вздохнула миссис Дивер. — Главное, почти незаметно. А ведь я была красивой — помнишь? — внезапно оживилась она. — Молодой и красивой, полной надежд и благих намерений. — В голосе старушки зазвучала тоска.
Кивнув, Фрэнни села на стул. Вспоминая лучшие дни, миссис Дивер молча смотрела в темное окно. Фрэнни задумчиво откусила кусок мяса. Она тоже знала лучшие дни — когда ее родители были живы. Прошло уже десять лет, но она до сих нор ясно помнит тот день, когда ей сказали, что они попали в автокатастрофу. Чувство защищенности мгновенно покинуло ее, и с тех пор Фрэнни уже не верила, что кто-то будет любить ее просто так, за то, что она существует на свете; больше она не чувствовала себя в безопасности. Сестра пыталась сделать для нее все, что могла, но она сама тогда была слишком молода, слишком занята собственной жизнью, чтобы заметить: Фрэнни нужен не только стол и кров. Надежды найти у Майкла любовь и защиту тоже оказались необоснованными.
— Ха! — вдруг сказала миссис Дивер. — Благие намерения, как же! Фрэнк все это испортил. Не надо было выходить за него замуж.
Фрэнни молчала; все это она слышала уже не в первый раз.
— Он как все мужчины из семейства Кеннеди. Если хочешь понять, за кого выходишь, посмотри на его отца. Каков отец, таков и сын. — Миссис Дивер сорвала с груди салфетку. — Отец Фрэнка был дрянью, он обманывал свою жену так же, как Фрэнк обманывал меня. Он совсем как эти Кеннеди. Я сразу должна была понять, что он принесет мне несчастье! — Она с горечью швырнула салфетку на поднос. — Сыновья наблюдают за своими отцами; они подражают своим отцам, даже если отцы поступают плохо. Джек, Бобби и Тед — это копии Джо-старшего. Вот увидишь — то же самое будет с Джоном-Джоном и молодыми Кеннеди. Это передается через поколения.
Фрэнни не знала, что ответить.
— Не хочу больше о нем вспоминать, — сказала миссис Дивер. — Пребывание здесь и так меня угнетает. Давай поговорим о чем-нибудь более веселом.
Фрэнни достала молочный коктейль и, выпив его, бодро поведала о Майкле, который был совсем не таким, как Кеннеди. Недавно, например, он водил ее слушать симфонию в общественный центр Сакраменто. Потом Фрэнни упомянула новый ресторан в Дэвисе, в котором они с Майклом побывали вчера — пожалуй, чересчур модный, — и ленту, которую они взяли напрокат для его видеомагнитофона. У него дома они ели поп-корн, сидя перед зажженным камином. Судя по рассказам Фрэнни, Майкл был прекрасным другом.
Глава 5
Обнаженная Фрэнни стояла в ванной Майкла и разглядывала обстановку. Все здесь было чисто и опрятно, даже полотенца аккуратно сложены, словно горничная ушла отсюда совсем недавно. Окрашенная в голубоватый цвет комната казалась больше, чем ванная Фрэнни, и выглядела гораздо элегантнее: темно-синие с серебром обои, глубокая ванна, зеркало во всю стену. Легко было себе представить, как из этой ванны вылезает роскошная, загорелая фотомодель, а отнюдь не она, Фрэнни.
С трудом натянув сделанное из атласа с кружевами красное бюстье, Фрэнни взглянула на себя в зеркало. Господи, какой нелепый вид! Мало того что она ненавидела красный цвет, который придавал ее бледной коже еще большую бледность. Нет, этот кусок материи к тому же слишком плотно прилегал к телу, так, что по краям торчали складки кожи. По правде говоря, купленное ей Майклом бюстье было рассчитано на другое, гораздо более стройное тело — тело фотомодели. Заметив, что груди вывалились из лифа, Фрэнни попыталась подтянуть одеяние повыше, но чем выше она его подтягивала, тем больше обнажался лобок — материала на все не хватало. Сдавшись, Фрэнни стянула бюстье вниз. Вообще-то оно было частью комплекта из четырех вещей, в который входили еще нейлоновые чулки и короткий атласный халат, все ярко-красного цвета, как пожарная машина, но Майкл, ожидавший ее в гостиной, строго-настрого приказал Фрэнни халата не надевать.
Прислонившись к раковине, Фрэнни натянула на себя красные чулки и прикрепила их к подвязкам, затем сунула ноги в красные туфли на громадных каблуках и подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на себя сзади. То, что она увидела — дряблые ягодицы, массивные, мясистые ляжки, — заставило ее застонать. Повернувшись, Фрэнни осмотрела свою фигуру спереди. Бюстье кончалось чуть пониже живота, совершенно оголяя гладко выбритый по настоянию Майкла лобок. инстинктивно Фрэнни прикрыла его рукой. Без волос он выглядел вульгарно и совершенно непристойно. Отращивать на нем волосы Майкл, однако, не позволял.
Убрав руку, Фрэнни накинула на себя сатиновый халат. Она выглядела в нем значительно стройнее, поскольку халат скрывал ноги до колен. Фрэнни решила не снимать халат, даже несмотря на прямой запрет Майкла. Когда он увидит, что так она выглядит лучше, гораздо сексуальнее, то, может быть, разрешит его оставить. Отдернув шторы, она выглянула в окно. Небо было темным и мрачным, шел косой дождь; трава на заднем дворе приобрела сероватый оттенок, и везде стояли лужи.
Уже собравшись уходить, Фрэнни внезапно остановилась, вспомнив, что забыла о помаде. Майкл хотел, чтобы она красила губы кричащей ярко-красной помадой. Тщательно накрасившись, она втянула щеки, вытаращила глаза и расхохоталась — вид был совершенно идиотский. И что находят мужчины в красной губной помаде? Так она выглядит неестественно, фальшиво и очень, очень глупо.
Медленно, покачиваясь на высоких каблуках и стараясь не чувствовать себя проституткой в дурацком красном бюстье, Фрэнни с трудом добрела до гостиной. Майкл сидел на кушетке и читал какой-то журнал. Глядя на него, Фрэнни застыла на пороге. На Майкле были серые брюки и черная рубашка с расстегнутым воротом — нечто шелковистое и весьма сексуальное. На Фрэнни нахлынула волна желания. Каждый раз, когда она видела Майкла — такого красивого, такого элегантного, — ее охватывало чувство гордости. Даже сейчас, когда прошло уже столько времени с момента их первой встречи, Фрэнни не могла поверить, что он выбрал именно ее. Само его присутствие казалось ей незаслуженным подарком судьбы.
Длинными пальцами пианиста Майкл перевернул страницу журнала. Когда Фрэнни вошла, он посмотрел на нее, и на его лице появилось раздраженное выражение. Фрэнни уже подумала, что сделала что-нибудь не так, но тут Майкл улыбнулся и отложил журнал в сторону. Фрэнни улыбнулась ему в ответ.
— Ну-ка пройдись по комнате, — скомандовал Майкл. — Я хочу на тебя посмотреть.
Продолжая робко улыбаться, Фрэнни выполнила приказание. Подойдя к окну, она выглянула наружу. Все небо застилали низкие черные облака; неожиданно сверкнула молния, и через несколько секунд раздался оглушительный удар грома.
Повернувшись, Фрэнни вновь подошла к Майклу.
— Сделай то же самое, — сказал он. — Только на этот раз помедленнее.
Фрэнни сделала то, что он велел. Она уже начала привыкать к каблукам. Ей по-прежнему было неудобно, но теперь она все-таки не боялась, что вот-вот упадет. Представив себя моделью на подиуме, она попыталась двигаться грациозно.
Мысленно удалив весь свой жир, она увидела перед собой красивую молодую женщину. Почувствовав себя более уверенно, Фрэнни сделала еще один круг. На сей раз, стараясь выглядеть более сексуально, она слегка покачивала бедрами. В конце концов, Майкла не волнует ее лишний вес. Он сам пожелал одеть ее в такое белье, значит, ему нравится, как она выглядит. Фрэнни представила себя земной богиней, пухлой и полной, чья обильная плоть символизирует здоровье и плодовитость.
— Достаточно! — прервав мечтания Фрэнни, вдруг резко сказал Майкл. — Иди сюда.
Подойдя к кушетке, она собралась было сесть, но Майкл ей не позволил.
— Нет, — сказал он. — Встань передо мной, чтобы я мог тебя видеть.
Стараясь прикрыть руками свой выбритый лобок, Фрэнни застыла перед ним, гадая, что будет дальше. Из кабинета доносилась тихая музыка. Раньше Фрэнни ее не замечала — видимо, слишком нервничала. Что-то, вероятно, из Брамса, но в точности она не была уверена.
— Твои руки мне мешают, опусти их, — потребовал Майкл. Фрэнни убрала руки и слегка наклонила голову, стараясь вести себя естественно, словно всегда носила сексуальное белье. Музыка кончилась, и в комнате воцарилась тишина. Полная тишина. Фрэнни слышала даже собственное дыхание.
— Ты выглядишь как шлюха! — усмехнулся Майкл. Фрэнни прикусила губу. Ей очень не нравилось, когда он ее так называл, но она знала, что лучше не возражать.
Встав, он подошел к ней сзади и, откинув волосы, нежно поцеловал в шею. Фрэнни стала поворачиваться, чтобы вернуть ему поцелуй, но Майкл удержал ее на месте.
— Не двигайся, — сказал он и поцеловал ее снова, проведя языком вдоль шеи. Прижавшись к нему, Фрэнни откинулась назад и тут заметила, как Майкл что-то вынимает из кармана брюк. Это был черный шарф, мягкий и приятный на ощупь, которым Майкл тут же завязал ей глаза.
— Майкл… — начала Фрэнни, но он приложил палец к ее губам:
— Ш-ш-ш!
Из-за повязки ничего не было видно. Взяв ее за руку, Майкл потянул Фрэнни вперед, и ей оставалось только следовать за ним, неловко спотыкаясь на ходу. Из-за окутывавшей ее темноты она потеряла всякую ориентацию. Ей было показалось, что они в коридоре, но тут ее высокие каблуки зацокали по плитке. У нее начала кружиться голова, и, чтобы успокоиться, Фрэнни сделала глубокий вдох. Неожиданно она почувствовала, что Майкл пригибает ее куда-то книзу. От неожиданности она попыталась сопротивляться, но Майкл оказался сильнее и прямо-таки вдавил ее, как оказалось, в кресло. Поняв это, Фрэнни нервно расхохоталась — она-то думала, что Майкл пытается сбить ее с ног! Фрэнни провела пальцами по ручкам кресла. Гладкая, прохладная на ощупь деревянная поверхность. Это кресло из столовой. Почувствовав себя в большей безопасности, Фрэнни начала успокаиваться. Она чувствовала, как руки Майкла массируют ее плечи и спину, затем он взял ее за руки и осторожно завел их за спинку кресла.
— Скрести кисти рук, — потребовал он, — и держи их неподвижно.
Через секунду Фрэнни почувствовала, что он связывает их. Нехорошее предчувствие вновь охватило ее.
— Майкл… — Она попыталась заговорить, но он опять приложил палец к ее губам.
Потом Фрэнни услышала, как он уходит, и ее охватила настоящая паника. Она хотела закричать, но боялась, что Майклу это не понравится. Попробовала натянуть веревку. Нет, завязано крепко. А что, если он оставил ее надолго? Что, если он ушел из дома, а тут вдруг случится пожар? Фрэнни приказала себе успокоиться — воображение может завести слишком далеко. Вероятно, он сидит здесь же, в комнате, и наблюдает за ней. Фрэнни постаралась выпрямиться, и тут ее пронзила новая мысль: а что, если он не один? Фрэнни нервно заерзала в кресле. Сколько времени она уже здесь находится? До ее ушей долетел глухой раскат грома, и Фрэнни сразу почувствовала себя легче. Раньше удары грома вызывали у нее страх, но сейчас знакомый, звук помог успокоиться.
Через некоторое время послышались шаги. Повернув голову влево, Фрэнни внимательно прислушивалась, и когда что-то коснулось ее бедра, она дернула ногой и громко закричала.
— Раздвинь ноги!
Это был голос Майкла, и Фрэнни захотелось смеяться от облегчения. Сейчас ей казалось, что он стоит перед ней на коленях.
— Раздвинь ноги, — уже раздраженно повторил Майкл. Фрэнни повиновалась. Положив руки на ее колени, Майкл развел их еще больше. Фрэнни прекрасно знала, как сейчас она выглядит без волос — полностью уязвимой и беззащитной, ее промежность зияет, как открытая рана.
Взяв Фрэнни за правую лодыжку, Майкл привязал ее к ручке кресла, затем взялся за левую. Сердце ее забилось быстрее, дыхание участилось. Фрэнни попыталась сдвинуть ноги, но ничего не получилось — он привязал ее чересчур крепко.
Положив руку на внутреннюю сторону бедра, Майкл больно ущипнул ее плоть.
— Ты очень упрямая, — сказал он. — Я же говорил, чтобы ты не надевала халат.
У Фрэнни заныло в животе. Она совсем забыла про халат!
— Когда-нибудь я научу тебя уделять больше внимания моим просьбам, — сказал Майкл. — Я приучу тебя к дисциплине. Ты должна выполнять мои приказы.
Волна паники охватила Фрэнни.
— Пожалуйста, Майкл! — сказала она. — Не надо…
Но тут он вставил ей в рот кляп, и конец фразы застрял у нее в горле.

Часть 2
НОРА
Прежде чем продолжить…
Я решила, что теперь мне нужно встретиться с М. Из дневника Фрэнни я узнала все, что могла, настало время познакомиться с самим профессором. Я хотела бы отступить, но какая-то непонятная сила толкает меня вперед. Фрэнни писала, что ее инстинктивно влечет к природе. Так вот, меня тоже влечет — только не к природе, а к ней, Фрэнни, к ее тайной жизни, к загадке ее смерти. Меня тянет к неведомому так же, как зевак привлекает пожар или автомобильная авария. Это непреодолимо и происходит помимо моего желания. Я должна выяснить, что случилось, должна любой ценой узнать, как и почему умерла Фрэнни, и передать ее убийцу — кто бы он ни был — в руки правосудия.
Да, я очень боюсь, но в глубине души я уверена в победе. Я отнюдь не та робкая девочка, какой была Фрэнни; во мне М. найдет достойную соперницу. Покорность не в моем стиле — я не сдамся без сопротивления, да и вообще не сдамся.
Я слежу за М. уже несколько месяцев и хорошо знаю его распорядок жизни. Он делает покупки в «Самородке», обычно по субботам, часто обедает в ресторане, много времени проводит дома, три раза в неделю ранним утром бегает со своей собакой — датским догом. В этом семестре занятия у него четыре раза в неделю, и по дороге в университет он заглядывает в закусочную, где иногда съедает глазированный пончик, но обычно ограничивается двумя чашками черного кофе и чтением газеты. Вообще он выписывает две газеты — «Сакраменто би» и «Дэвис энтерпрайз», причем «Би» читает по утрам в закусочной, а «Энтерпрайз», как правило, дома.
В университете я видела его много раз. Фрэнни была права — М. здесь весьма популярен. Я следила за ним, слушала его разговоры и должна подтвердить, что и преподаватели, и студенты его любят.

Риз Лаура - Сверху и снизу => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Сверху и снизу автора Риз Лаура дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Сверху и снизу своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Риз Лаура - Сверху и снизу.
Ключевые слова страницы: Сверху и снизу; Риз Лаура, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Два героя