Желязны Роджер - Кладбище Слонов 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Чергинец Николай Иванович

Вам - задание - 2. За секунду до выстрела


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Вам - задание - 2. За секунду до выстрела автора, которого зовут Чергинец Николай Иванович. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Вам - задание - 2. За секунду до выстрела в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Чергинец Николай Иванович - Вам - задание - 2. За секунду до выстрела без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Вам - задание - 2. За секунду до выстрела = 336.37 KB

Чергинец Николай Иванович - Вам - задание - 2. За секунду до выстрела => скачать бесплатно электронную книгу



Вам — задание – 2

OCR Zmiy
«Николай Чергинец. За секунду до выстрела»: Издательство «Художественная литература»; Минск; 1983
Аннотация
Эта книга — продолжение романа «Вам — задание». В ней живут и действуют те же герои, сотрудники милиции. Скупо и сдержанно рассказывает автор о трудных послевоенных годах.
Не всем его героям, кто прошел войну на передовой, суждено вырастить своих детей, дожить до старости. Но всех их отличает чистота личных взаимоотношений, ответственность за свои поступки, честность, самоотверженность, мужество, непримиримость к нарушителям социалистической законности.
Николай Чергинец
За секунду до выстрела
Часть первая
1
СЛАВИН
Поезд, рассекая ночную мглу, громко стуча колесами, мчался вперед. Старый обшарпанный вагон был полон людей. Казалось, кого здесь не увидишь. Старик с огромной бородой; рядом, крепко обхватив руками большой узел, клевала носом старушка в большом вязаном платке. В углу пристроилась с грудным ребенком молодая женщина. Ребенок часто плакал, и матери приходилось, краснея, при всех кормить его грудью. А тут, как назло, почти напротив, сидит молоденький офицер — лейтенант милиции. Сначала он, понимая, что смущает женщину, всякий раз, когда она готовилась к кормлению, вставал и уходил в тамбур, но женщине, чтобы ребенок меньше беспокоил пассажиров, приходилось часто успокаивать его, и хождение офицера надоело пассажирам. Бородатый старик не выдержал и прикрикнул на лейтенанта, когда тот в очередной раз попытался пройти мимо него:
— И чего ты мечешься, парень?
— Так я же, чтобы женщину не смущать, — краснея, вполголоса ответил тот.
Сидевший рядом с женщиной средних лет мужчина в шинели спросил:
— Куда путь держишь, лейтенант?
— Далеко, — односложно ответил офицер и начал смотреть в окно, за которым была одна чернота. Он с тревогой подумал: «Где эта Сосновка? Даже на карте не нашел! Не проспать бы. Проводник сказал, что в половине первого будем...»
Постепенно люди засыпали. Они сидели, плотно прижавшись друг к другу, раскачиваясь в такт движению вагона. Начал клевать носом и лейтенант. Даже сон увидел, но кто-то тронул его за плечо и сказал:
— Товарищ лейтенант! Через десять минут Сосновка.
Славин нащупал стоявший у ног фанерный чемодан, поднял его и осторожно, стараясь не беспокоить спящих, начал протискаться вслед за проводником к выходу. В тамбуре шум колес и лязг буферов был слышен сильнее, но после душного прокуренного вагона дышалось легче.
Проводник вернулся в вагон, а лейтенант снял фуражку и прижался лицом к стеклу. «Что ждет меня в этой Сибири? Ну что же делать, приказ есть приказ».
Владимир вспомнил, как он пытался убедить начальство направить его в Минск, но никто не согласился с его доводами. Начальник школы так и сказал:
— Поезжай, Славин, в Сибирь, ты сейчас там нужнее. Поработаешь пару лет, а потом видно будет.
Товарищи шутили: «Тебе, Славин, как партизану и работу подобрали по характеру. Направляют в лес, смотри только по старой привычке поезда под откос не пускай!»
Сильнее залязгали буфера, и поезд начал сбавлять ход. Мимо вагона медленно проплыло небольшое одинокое здание. Проводник, снова появившийся в тамбуре, молча отстранил Славина от двери и открыл ее. Лейтенант выждал, пока поезд остановится, и спрыгнул на землю.
Почти сразу же паровоз дал короткий гудок, и поезд тронулся. Когда мимо пронесся последний вагон, Славин направился к зданию вокзала. У входа с лампой в руке стоял железнодорожник. Он заметил одинокую фигуру, приближавшуюся к вокзалу, и внимательно вглядывался в нее в надежде увидеть кого-либо из знакомых.
— Здравствуйте! Смотрю, кроме меня, никто и не сошел с поезда.
— Здравствуйте! А я думаю, кто же это ночным поездом к нам пожаловал, — и, осветив Славина лампой, добавил: — А тут сама власть приехала.
Славин усмехнулся:
— А что, до моего приезда у вас здесь безвластие было?
Старик смутился:
— Да нет, я не в том смысле. Вы к нам по службе или в гости к кому?
— Служить сюда приехал. Как в Марьянск мне добраться?
Дежурный по вокзалу засуетился:
— Пойдем быстрее, товарищ лейтенант! Здесь машина должна быть, приезжали почтовики к поезду. — И он быстро пошел вокруг здания. Славин двинулся следом. Они обошли здание и увидели крытый грузовик. В кабине сидели двое. Железнодорожник подошел к машине и открыл дверку:
— Вы в Марьянск?
— Да, — ответил, прикуривая, водитель.
— Подбросьте в милицию пополнение, а то до утра транспорта никакого не будет.
Водитель посмотрел в сторону лейтенанта и сказал:
— А, милиция! Конечно, подбросим. — Он повернулся к сидевшему в кабине мужчине. — Иван, полезай в кузов.
Тот, ничего не говоря, вылез из кабины и направился к заднему борту машины. Славин поблагодарил дежурного, сел в кабину и положил себе на колени чемодан. Водитель завел мотор, и вскоре грузовик, набирая скорость, понесся по проселочной дороге. Лейтенант спросил:
— Долго ехать?
— Если мотор не забарахлит, за два часа доедем.
Славин хотел поговорить с водителем, но в кабине стоял такой шум, что трудно было разобрать слова. Он устроился поудобнее и с интересом наблюдал, как в свете фар уплывает назад в темноту тайга.
Ровно через два часа машина въехала в какое-то селение. Шофер с облегчением прокричал:
— Марьянск.
Вскоре он остановил машину и, не выключая двигателя, показал рукой на уходящий вправо узенький переулок.
— Вам сюда, здесь недалеко, метров триста. Упретесь в одноэтажный каменный дом. Это и будет милиция.
Через десять минут Славин стучал в глухую деревянную дверь, над которой при свете небольшого керосинового фонаря виднелась вывеска «Марьянское отделение милиции».
За дверями послышались шаги, затем лязг засова, и в проеме дверей показался милиционер.
— Здравствуйте, товарищ сержант! Я лейтенант Славин, прибыл для дальнейшего прохождения службы.
Сержант поздоровался и, пропустив гостя в коридор, снова закрыл дверь.
— А вдруг кому помощь потребуется? — кивнул головой на засов лейтенант.
— Ночью к нам никто не обращается. В конце концов постучит, как вы сейчас это сделали.
Они вошли в дежурную комнату. За высоким барьером стоял письменный стол, а в углу на небольшом топчане лежали матрац, одеяло и подушка. Сержант достал из кармана расческу и стал причесывать взлохмаченные светлые волосы. Он был такой же высокий и стройный, как Славин, только лет на пятнадцать старше. Его голубые глаза доброжелательно смотрели на Владимира.
— Что будем делать, товарищ лейтенант? Прикажете начальнику домой позвонить или подремлете в соседнем кабинете? До рассвета недолго осталось.
— Конечно, нет смысла будить человека...
Сержант взял стоящую на барьере керосиновую лампу, которую до этого он принес из коридора, и пошел впереди. Вскоре они оказались в большом кабинете, обставленном простой, видавшей виды мебелью. Большой двухтумбовый стол был накрыт зеленым сукном, на нем стоял старинный, сделанный из мрамора и бронзы чернильный прибор. Все три окна в кабинете были закрыты темными шторами. Сержант достал из кармана спички, зажег лампу, висевшую у потолка, и махнул рукой на кожаный диван, стоявший в углу:
— Вот вам кровать. Сейчас принесу постель.
Славин поставил чемодан, положил на стул фуражку и сел на диван. Вошел сержант. Он протянул подушку и простое солдатское одеяло:
— Устраивайтесь и отдыхайте. Начальник обычно приходит к восьми. Вас разбужу в семь.
Славин снял новенький китель, аккуратно повесил его на спинку стула, бросил на диван подушку, стащил сапоги и, не снимая галифе, лег на диван. «Надо спать, а утром будет видно, что делать дальше», — подумал он. Оставшись один, Владимир сразу же вспомнил о своей девушке, с которой познакомился в Ашхабаде, где была офицерская школа. «Интересно, что скажет Рита, если я позову ее сюда, в эту глухомань? Здесь даже электричества нет. Да, забросила меня судьба!»
Не прошло и десяти минут, как Славин спал уже крепким сном...
2
МАЙОР АЛТЫНИН
Славину показалось, что он только что уснул, а его уже тряс за плечо дежурный.
— Товарищ лейтенант, а товарищ лейтенант! Вставайте, уже семь пятнадцать, скоро и наш начальник придет.
Славин открыл глаза, наморщил лоб, вспоминая, где он, и, наконец придя в себя, начал обуваться.
— Китель не надевайте, пойдемте во двор, умойтесь.
Лейтенант молча пошел за сержантом, у которого через плечо было переброшено полотенце. Они вышли во двор, окруженный высоким дощатым забором, и Славин изумленно остановился. Яркое солнце уже пригрело землю, и цветы возле забора показались ему особенно яркими. В дальнем углу у небольшого сарая стояли три лошади, между ними, игриво подбрасывая задние ноги, бегал жеребенок. Увидев людей, он подбежал к ним и доверчиво ткнулся Славину в бок. Сержант засмеялся:
— Орлик знакомиться пришел.
Славин погладил жеребенка, и тот поскакал вдоль забора.
Владимир вдохнул полной грудью и подставил лицо яркому ласковому солнцу. Чистый утренний воздух был насыщен запахами сена и цветов. Все это сразу же почувствовал горожанин. Стояла удивительная тишина, нарушаемая только фырканьем лошадей да топотом ног шаловливого жеребенка. На душе стало спокойно и даже как-то радостно.
Славин с удовольствием умылся холодной водой, которую лил ему из ведра сержант, затем вернулся в кабинет и привел себя в порядок. Через несколько минут Славин вместе с дежурным пили чай. Сержант подвинул поближе банку с медом:
— Ешьте, мед силу человеку придает.
— Спасибо. А вы давно здесь?
— Я родился в этих краях. Работал на лесозаготовках, потом на шахте, а за четыре года до войны в милицию пришел. На фронте дважды был ранен, но до Праги дошел. Ну, а после войны опять в милиции...
Славин поднялся из-за стола.
— Ну, спасибо вам! Поел как следует. Пожалуй, весь день есть не захочу.
— Пожалуйста. Мы с вами, кажется, вовремя завтрак закончили. Гляньте в окно, начальник идет.
Славин увидел, что к зданию подходит майор, голову он держал как-то неестественно прямо. Лицо заросшее: большая борода, пышные усы.
— Да, немолодой он у вас, — пробормотал Владимир.
— В этом году шестьдесят исполнилось, но в отставку не уходит, да и начальство считается с ним, не хочет отпускать. Я вам скажу — мужик он деловой, башковитый да и пошутить любит. Ну ладно, я пошел встречать.
Сержант надел фуражку и вышел в коридор.
— Товарищ майор! За время моего дежурства происшествий не зарегистрировано. В ночное время прибыл для прохождения службы в нашем отделении лейтенант Славин. Докладывает сержант Симоха.
Вскоре майор вошел в дежурную комнату. Лейтенант, стоя, представился и протянул ему свои документы.
Майор был ниже Владимира на целую голову. Пока Славин докладывал, он внимательно осматривал его и, очевидно, остался доволен внешним видом своего нового подчиненного. Вернул документы и пригласил в кабинет.
Майор назвался Егором Егоровичем Алтыниным и сразу же начал расспрашивать лейтенанта, откуда он, где жил, чем занимался. Слушал он внимательно, глядя на собеседника совершенно не моргая. Славин впервые встретился с такой особенностью глаз человека и чувствовал себя неловко.
— А теперь к делу, — сказал Алтынин. — Мы обслуживаем большую территорию. Смотрите, — майор встал, подошел к стене и отодвинул занавеску, за которой была карта района. — Население сконцентрировано в поселках, небольших деревнях и колхозах. Есть охотники, живущие в тайге. Обстановка, можно сказать, нормальная. Народ в основном честный, но иногда случаются кражи, чаще хулиганства, среди которых можно выделить бытовые хулиганства. Нет-нет, а где-нибудь муж жену побьет. В этом году было два убийства. Оба в местах лесозаготовок, где народец разный собрался: много приезжих, есть и судимые. Нередко устраиваются пьянки, а это — сами знаете — первый шаг к дракам и потасовкам. Но люди здесь друг у друга на виду. Мы стараемся, чтобы они сами за порядком следили. В каждом населенном пункте есть у нас добровольные помощники, которые нередко многие конфликты сами решают.
Неожиданно послышался стук в дверь, и в кабинет вошел мужчина в штатском:
— Разрешите войти?
— Так ты уж вошел, — улыбнулся майор, — присаживайся к нам и знакомься. Теперь в уголовном розыске вас будет двое, — Алтынин показал рукой на лейтенанта и представил его, а затем назвал Славину его коллегу: — Оперуполномоченный уголовного розыска Лагута Иван Епифанович — гроза местных нарушителей закона. Работает он здесь давно, во время войны служил в Кемерово, а в сорок третьем был переведен сюда. — Алтынин повернулся к Лагуте. — Бери Славина, знакомь с особенностями работы, обстановкой. В кабинете у тебя два стола стоят, так что рабочее место, будем считать, готово. — Майор посмотрел на Славина. — Жить будете пока здесь, в здании отделения. Вход с торцовой стороны. Там есть комната и небольшая кухонька. Затем посмотрим. Без жилья у нас не останетесь.
Вместе с Лагутой Славин зашел в свой кабинет. Он был небольшим, но для двоих места хватало. Под потолком висела большая керосиновая лампа, точь-в-точь как и в кабинете начальника.
— Электричество еще не дошло до этих мест?
— Да нет, дошло. Обещают, что в начале следующего месяца будет светить и у нас. Столбы уже на улице стоят, разве не видел?
— Нет, не видел, я же ночью сюда приехал. А какой-нибудь населенный пункт здесь есть поблизости? Водитель, который меня подвозил, сказал, что приехали в поселок, а я, кроме здания милиции, так ничего и не увидел.
— Конечно. В трехстах метрах от отделения. Идем, я покажу твое жилье, ты переоденешься. И вообще, советую пока не надевать форму: быстрее познакомишься с людьми, обстановкой. А потом пройдем по поселку, посмотрим. Как, не возражаешь?
— Нет, что вы, с удовольствием! Возьмем только в дежурной комнате мой чемодан.
— Хорошо, там же и ключ от твоей квартиры возьмем. И еще, у меня к тебе просьба: давай на «ты», нам же вместе работать, и гораздо приятнее, когда не «выкаешь».
— Давай.
Славину понравился Лагута. Он был среднего роста, широкоплеч, одет в клетчатую рубашку с закатанными до локтей рукавами и серые брюки, обут в светлые летние туфли. Вот только возраст Славин точно определить не мог. Держался Лагута просто, уверенно.
Они взяли у дежурного чемодан и ключ и вошли в небольшую комнату. В углу стояла большая никелированная кровать. В противоположном углу была кушетка, накрытая покрывалом. В центре комнаты — стол и четыре стула. У стены — небольшой шкаф, а рядом маленький буфет, за стеклянными дверками которого виднелась какая-то посуда.
В кухне стояла аккуратная русская печь, которая одной стороной выходила в комнату и в зимнее время обогревала ее.
— Ну как? — спросил Лагута.
— Порядок!
— Готовить обед можешь летом на керогазе, а можно поесть и в столовой: кормят неплохо.
Славин переоделся, и они сразу же направились в поселок. Оказалось, что это довольно большое селение, где были поликлиника, школа. По улицам часто проезжали груженные лесом машины. Когда проходили мимо школы, Славин спросил:
— Сирот много?
— Круглых — только один Сережа Мангулов. И мать и отец на фронте погибли. Сейчас его воспитывает бабушка. У восьмерых ребят отцы с войны не вернулись, — Лагута как-то сник и с горечью проговорил: — А вот меня, сколько ни просился, сколько рапортов ни писал, так на фронт и не пустили. Стыдно было в глаза людям смотреть. Здоровый мужик, а в глубоком тылу с бабами да стариками сидит!
— Ну, это ты зря. Здоровые мужики и в тылу были необходимы. Ведь кому-то и здесь порядок поддерживать надо было. А в этом деле одни старики да бабы — сила слабая. Так что не переживай, и пусть как в той песне поется: «И что положено кому, пусть каждый совершит».
— Да, уж, конечно, ничего не поделаешь. Посмотри, по той стороне навстречу идет мужчина. Видишь?
Славин увидел идущего вразвалочку мужчину.
— Это Ленька Мартов. Не мирится с женой и особенно с тещей. Как напьется, так и устраивает концерты. Участковый уже не знает, что с ним делать. Жена у него странная какая-то: начинает муж ее лупить — милицию зовет, прибудет милиция — на колени падает: не забирайте родненького. Но он способен и на другое. Лично я подозреваю его в краже из магазина. Пять ящиков водки украли и около десятка костюмов шевиотовых. Вот уже почти месяц как рыба об лед бьюсь, а раскрыть не могу. Смотри, как Ленька заюлил, увидел нас, значит.
И действительно Мартов, узнав Лагуту, остановился и сделал вид, что заинтересовался чем-то в огороде за забором.
— Мартов, ты что не здороваешься?
Мартов вынужден был подойти.
— А, Иван Епифанович, здравия желаю! А я засмотрелся на огород и вас не увидел.
Славин заметил, как настороженно ощупали его маленькие глазки Мартова. «Смотри, артист какой! — подумал Владимир. — На лице улыбка елейная, а в глазах настороженность и злоба».
Лагута спросил:
— А ты почему не на работе?
— Я сегодня ночью работал, дали отгул.
— В честь отгула жену не побил или тещу под лавку не загнал?
— Нет, что вы! Я уже и забыл, когда у нас скандалы были.
— Это потому, что у тебя память слабая, а не то вспомнил бы, что после последнего скандала, когда за тещей с паяльной лампой по улице гонялся, и недели не прошло. Как там она, опомнилась хоть немного?
— А что с ней будет, с этой старой телегой? Живет. Здорова.
— Помирился ты с ней уже?
— С кем?
— Да с тещей. Мог бы ее и матерью звать. Ведь, кроме твоей жены и тебя, у нее никого нет.
— Конечно, помирились... сразу же. Сами знаете, у кого в семье мелкой размолвки не бывает? А тещей я и так не зову.
— А как же ты ее зовешь?
— Ее мать, — кротко опустил глаза Мартов.
— Сам ты «ее мать», хоть бы старуху пожалел. Имей в виду, еще один скандал и — арестуем, хватит с тобой возиться. Так я участковому и сказал.
Метров сто Славин с Лагутой шли молча, затем Славин спросил:
— Кем он работает?
— Шофером. Лес возит, хитрит, черт. Не верю я ему. А вот и столовая, здесь можешь обедать. Есть не хочешь? А то можем зайти.
— Нет, нет, спасибо. Я хорошо позавтракал.
Они прошли по поселку в самый конец и повернули обратно.
В отделении Славин сразу же стал знакомиться с делами и не заметил, как наступил конец рабочего дня.
Постепенно расходились сотрудники, ушел и Лагута. Славин дочитал материалы уголовного дела и пошел к себе. «Ну, что, товарищ оперуполномоченный, каковы ваши впечатления о новом месте службы? — спросил он себя и окинул взглядом комнату, привыкая к ее обстановке. — Понравится ли здесь Рите? Поедет ли она сюда?» Когда расставались, обещала приехать к нему хоть на край света, если позовет. «Я-то позову, а откликнешься ли ты?»
Славин улыбнулся, вспомнив, как они познакомились с Маргаритой. Торопясь на занятия, он нечаянно толкнул девушку, которая от неожиданности уронила сумочку. Владимир хотел извиниться и заглянул в лицо ей. На него, лукаво прищурившись, смотрели большие темно-карие глаза. Владимир растерялся и пробормотал что-то несвязное. Девушка улыбнулась и, напомнив, что он опаздывает на занятия, ушла. Славин, конечно, в тот день опоздал, но и сидя на занятиях, ничего не слышал и не видел. Перед глазами было ее лицо, в ушах звенел ее голос. Он проклинал себя за нерасторопность и каждый день ломал голову, как найти девушку. Целую неделю он ходил на занятия той же дорогой, даже опаздывал, чтобы обязательно в то же время быть на том месте, где нечаянно толкнул девушку, но все было безрезультатно. И вот однажды их роту строем привели в поликлинику на прививку. Славин боялся уколов и, чертыхаясь в душе, вошел в процедурный кабинет, а там... она. У Славина речь отняло, а она покраснела и командует: «Рубашку снять!» Владимир так застеснялся, что сел на стул и зачем-то стал снимать сапоги. А девушка засмеялась и говорит:
— Я прививок на ногах делать не умею, хотя вам и надо было сделать, чтобы на занятия не опаздывали.
Теперь Славин понял, почему девушка знала тогда, при первой встрече, что он действительно опоздал на занятия. Она работала в поликлинике НКВД и хорошо знала, когда начинаются занятия в офицерской школе. То краснея, то бледнея, он, после того как девушка сделала ему прививку, узнал, когда она кончает работу, и, конечно, вечером встретил ее. Познакомились, подружились и, когда лейтенант милиции Славин уезжал из Ашхабада, договорились, что, устроившись на новом месте, он обязательно вызовет ее и они поженятся.
«Да, но это было там, в большом городе, а как она посмотрит на жизнь здесь, где кругом тайга?» — грустно подумал Славин.
Он так задумался, что вздрогнул, когда неожиданно услышал стук в дверь. Вошел Алтынин.
— Ну, как чувствует себя новое пополнение? — улыбнулся он.
— Нормально, товарищ майор. Устроился хорошо, посмотрел на поселок.
— Ну, ну, давайте привыкайте. Завтра утром я вас личному составу представлю.
3
МАЙОР МОЧАЛОВ
Узкая улочка, зажатая по сторонам дощатым забором, змейкой взбиралась по косогору вверх.
По прогнившим доскам деревянного тротуара, втянув голову в плечи, стараясь, чтобы хлеставший дождь и холодный ветер не попадали за воротник под одежду, быстро шел человек.
Дождь был настолько густым, что день казался вечером, а сквозь пелену крупных капель только с трудом можно было разглядеть в прохожем майора милиции.
Сверху по разбухшей, неровной дороге, громыхая и отчаянно лязгая старыми, потрепанными бортами, пронеслась полуторка. Она обдала майора грязью. Он, чертыхаясь, посмотрел вслед автомашине и, не разглядев номера, начал стряхивать прилипшую к шинели грязь.
Вскоре майор остановился у глухих высоких ворот, нажал на металлическую ручку, и тут же бесшумно открылась калитка. Двор был узкий и казался неуютным. В больших черных лужах плавали жухлые листья, противно поскрипывало висевшее над срубом колодца ведро. Небольшой черный пес, который обычно весело бежал навстречу жильцам, забился в деревянную будку, где свернулся калачиком, и даже не полюбопытствовал, кто это пытается обойти лужи и подойти к крыльцу дома.
Майор громко топнул ногами и, потянув на себя дверь, вошел в сени, где сразу же снял фуражку, стряхнул ее и открыл следующую дверь. Небольшая комната, служившая одновременно и прихожей и кухней, встретила его теплом, а побеленная русская печь — веселым огнем. Стоявшая у печи женщина повернулась к вошедшему и улыбнулась:
— Ага, явился! А я уже решила, что мой муж и в выходной день раньше полуночи домой не придет.
Она приставила ухват к печи, подошла к мужу и помогла ему снять насквозь промокшую шинель.
— Иди в комнату, переоденься в сухое, а я тебя сейчас горячим борщом накормлю.
— На улице черт знает что творится! Дождь — словно небо прорвалось. А тут еще грузовик окатил меня с головы до ног.
— Это шофер узнал, что начальник милиции идет, вот и решил добавить ему водички и от себя, — пошутила хозяйка и легонько подтолкнула мужа в спину. — Ну, ступай, переодевайся.
Муж вышел, а она проворно захлопотала у печи. И когда он вернулся, переодевшись в старый гражданский костюм, на столе дымилась миска с борщом, рядом — чугунок с горячей картошкой. Муж подошел к умывальнику. Высокий, черноглазый, с обильной сединой, он выглядел старше своих сорока лет. Подсаживаясь к столу, спросил:
— А где ребята?
— Юля у соседки, уроки вместе с ее дочерью делают, а Ване я разрешила с ребятами в кино сходить. Скоро придут. Ты ешь, а то остынет.
Она села рядом и, подперев подбородок руками, смотрела, как он ест.
В ее глазах были грусть и беспокойство. Петр еще больше постарел. Постоянно усталый, невыспавшийся, он не знал отдыха и в выходные дни. И вот сейчас, глядя на его рано поседевшую голову, припухшие от бессонницы глаза, выступающие на лице острые скулы, она видела, что мысли его там, на работе.
Татьяна Андреевна, дождавшись, пока муж отодвинет пустую тарелку, не выдержала, поднялась, легонько коснулась его волос:
— Устал ты, Петенька?
Он поднял на нее глаза:
— Немножко, но у меня же есть ты. Вот дотронулась, — он прижал ее теплую руку к своему лицу, — и сразу легче стало.
— Шутишь...
Татьяна Андреевна, улыбнувшись, снова села рядом.
А у Петра Петровича опять, уже в который раз, сжалось сердце от острой боли.
Уже прошло много времени, чтобы все обдумать, пережить и оценить. Чувство вины перед женой и детьми угнетало его. Он постоянно после той памятной встречи на вокзале винил себя, что потерял надежду увидеть их. Чем больше Петр узнавал о мучениях, которые пришлось пережить его жене и детям, а об этом он узнавал постепенно, потому что жена, оберегая мужа, неохотно рассказывала о пережитом, тем мучительнее становилась мысль о том, что он так легко мог согласиться с мыслью о их гибели.
Татьяна Андреевна тревожно спросила:
— Ты плохо себя чувствуешь, Петя?
— Нет, нет, — словно очнувшись, ответил Петр Петрович и встал из-за стола. — Я просто задумался...
Татьяна Андреевна почувствовала, какие мысли тревожат мужа, поднялась с табурета и уткнулась лицом в его грудь:
— Не надо, родной... Я и ребята очень любим тебя. Мы счастливы с тобой...
В коридоре послышался шум, дверь открылась, и в кухню вошел высокий парень. Он легко стащил с себя большой брезентовый плащ, на пол посыпались крупные капли воды. Парень виновато взглянул на Татьяну Андреевну и чуть улыбнулся черными глазами:
— Я извиняюсь. Дождик на дворе решил всю землю залить, а меня утопить. — Он перевел взгляд на отца. — Но как видите, ваш любимый сын выжил.
— Ну, от кино еще никто не умирал, — заметил отец и неодобрительно посмотрел под ноги сыну, где на полу образовалась небольшая лужица.
— Я сейчас вытру, — поспешно сказал сын.
— Ладно уж, как-нибудь сама управлюсь, — добродушно махнула рукой мать и начала вытирать пол.
Ваня разделся и сел на лавку.
— Вот ты, папа, сидишь спокойно и не знаешь, что соседи опять воюют.
— Что у них на этот раз?
— Обычная история. Иван Лукич в хомут ударил...
— Во что, во что ударил? — удивилась мать.
— Ну... уходить собрался, — великодушно пояснил сын.
Мать осуждающе покачала головой:
— Ну и словечки у тебя, Ваня.
— Мам, это не мои словечки, это тетя Вера так сказала. Как увидела, что я во двор вошел, так сразу же через забор и кричит: «Смотри, Ванюша, мой старый опять в хомут ударил. Отпил мозги и вещмешок начал собирать. Ты попроси отца, может, он его приструнит».
Петр Петрович недовольно проворчал:
— Сама она добрая цаца. Напоит его, а затем войну между собой ведут...
И словно в подтверждение этих слов, за стеной раздался сильный грохот и отчаянный женский крик. Петр Петрович молча переглянулся с женой и, обреченно вздохнув, набросил на себя мокрый плащ сына:
— Пойду мирить, черт бы их побрал!
— Подожди, Петя, — сказала Татьяна Андреевна, поспешно переобуваясь, — я пойду с тобой, вдвоем легче будет их успокоить.
Соседи, уже немолодые люди, которые жили в другой половине дома, часто ссорились. Мочаловым иногда приходилось вмешиваться. Скандалы у них возникали из-за выпивок, от которых ни сосед, ни его жена не отказывались.
Жили они одни, трое детей сразу же после войны разъехались в разные концы республики. Иван Лукич, на котором сказалось тяжелое ранение, полученное на фронте, был нервным, любил выпить. Жена его, Вера, сникшая перед трудностями, сама пристрастилась к вину. Так и жили: когда не пили — было нормально: и дома покой, и на работе порядок. Но стоило кому-либо из них выпить, как сразу же начинались скандалы.
Супруги Мочаловы относились к соседям с состраданием.
Когда они появились у соседей, те сразу же присмирели, и вскоре Мочаловы пошли домой. Петр Петрович, прикрыв жену плащом, помогал ей перепрыгивать через лужи во дворе. Дома их сын сидел за столом и делал уроки. Родители, чтобы не мешать, ушли в спальню. И здесь Петр Петрович, который давно хотел поговорить с женой, но никак не решался, щадя ее покой, неожиданно заговорил:
— Танечка, я давно хочу у тебя спросить об одном человеке. Понимаю, что тебе нелегко вспоминать пережитое, но меня все время беспокоит это.
— Что ты, Петя. Я же ведь сама тебе много раз рассказывала все. Война позади, и что довелось пережить, не вернется. Так что спрашивай.
— Помнишь, ты мне рассказывала о полицае Гришке?
— Ну как же, Мирейчик, конечно, помню. Его же партизаны казнили.
— Да, да, я помню это. А где второй полицай, Юшевич? Он же был тогда, когда фашисты сожгли жителей нашей деревни?
— Был, изверг.
— Я хочу выяснить, а вдруг он выжил и сейчас свободно ходит по земле? Ведь из жителей деревни сообщить властям о нем, считай, никто не смог. Ты с ребятами по миру скиталась. Где сейчас Миша Лукашевич, который спасся с вами, тоже неизвестно. Вполне возможно, что Юшевич мог уцелеть. Кстати, как его имя, не помнишь?
— Яшка, Яков, а по отчеству — Чеславович.
— Расскажи мне о нем еще раз.
Петр слушал жену, и перед его глазами снова проходили тяжелые годы войны, пережитые его женой, детьми, тот страшный день, когда их жизнь висела на волоске. Когда Татьяна Андреевна закончила свой рассказ, они долго сидели молча. Вывел из оцепенения приход Юли, за которой сразу же в кухню вошел лейтенант милиции. Он четко козырнул и доложил начальнику отделения, что случилось ЧП. Неизвестные напали на одиноких стариков, проживавших в своем доме, убили хозяина и ограбили квартиру.
Петр Петрович быстро собрался и вышел в темноту, где хлестал дождь, было ветрено и холодно.
4
ЛЕЙТЕНАНТ СЛАВИН
Прошло два месяца. Славин постепенно привыкал к работе. Оперуполномоченный с утра до вечера был в хлопотах. Съездил на дальние лесоразработки, побывал в деревнях, поселках, познакомился со многими людьми. За это время ему с помощью Лагуты удалось раскрыть кражу из магазина, чему Славин был особенно рад. Правда, к краже, как подозревал Лагута, Мартов причастен не был. Но дома он почти каждую неделю скандалил, нередко пускал в ход и кулаки, вынуждал жену и тещу прятаться от него у соседей. Славин сам встретился с Мартовым, долго беседовал с ним и предупредил, что ни одной драки ему не простят, и тот пока держится, не хулиганит.
Славин сидел в своей холостяцкой квартире и при свете настольной лампы еще и еще раз перечитывал письмо Маргариты. Девушка обещала скоро приехать к нему.
Владимир положил письмо на стол и прошелся по комнате. Он представил себе, как она преобразится, когда приедет Рита. «А что, — думал Владимир, — здесь у меня не так уж и плохо. За окном ветер завывает, дождь хлещет, а в комнате тепло, чисто, уютно, особенно теперь, когда появилось электричество».
Славин взглянул на часы «Ого, уже первый час, пора спать». Он подошел к кровати, которую почему-то прозвал бронекатером, и начал стелить постель. Вдруг раздался стук в окно. Славин отодвинул занавеску и узнал сержанта Симоху: в дни дежурства он иногда вечерком забегал выпить стакан чаю или просто поболтать. Они подружились, и Славин всегда был рад ему. Но когда открыл дверь, то понял, что Симоха теперь не просто так пришел. Он, не снимая плащ-накидки, озабоченно сообщил:
— Собирайся. ЧП!
— Что случилось?
— Позвонили с третьего лесопильного завода. Туда приехал на своем грузовике шофер Мартов, подогнал машину на погрузку, а в кузове — прикрытый соломой труп.
Славин натянул сапоги, надел ватник, сунул в карман фонарик и, сдернув с гвоздя плащ-накидку, выключил свет. Они зашли в дежурную комнату, где Владимир получил оружие. Лейтенант Хрулев, который дежурил в эту ночь, сказал:
— Начальник заболел и поехать не может. Сказал, чтобы ты заехал за Лагутой и вместе направлялись на место происшествия. Лошадь уже запряжена в двуколку. Когда приедете на место, позвоните.
Славин молча кивнул головой и вышел во двор. Лошадь послушно двинулась с места. Лагута жил в поселке, и вскоре Владимир был у него дома. Долго стучал в дверь. Крепким был сон у хозяев. Наконец за дверями послышался шум, и Владимир услышал голос Лагуты:
— Кто там?
— Это я, Иван Епифанович, Славин.
Дверь открылась, и перед Славиным в свете фонарика предстал Лагута. Он был в трусах, майке и сапогах. Лейтенант коротко сообщил ему о происшествии, Лагута сказал:
— Зайди в дом, подожди, пока я оденусь.
— Спасибо. Я буду во дворе. Ты собирайся.
Вскоре они, плотно укутавшись в плащ-накидки, тряслись в двуколке, медленно двигавшейся в темноте по лесной дороге. До лесопилки было четыре километра, и на дорогу ушел целый час.
Большая территория лесопильного завода освещалась тремя тусклыми электрическими лампочками, болтавшимися на ветру. У въезда работников милиции дожидался директор завода. Он взволнованно рассказывал:
— Понимаете, все это на моих глазах было. Приехал Мартов, у него последний рейс остался, развернулся и подал машину под погрузку. Залез один из рабочих в кузов, чтобы доски принимать, да как закричит и на землю чуть не кубарем скатился. Подскочили мы к нему, а на нем лица нет. Открывает рот, хочет что-то сказать и не может, только мычит и показывает рукой на кузов. Глянули мы туда — человек убитый лежит, голова разбита, лицо обезображено, смотреть жутко. Оказалось, что он был соломой прикрыт, а рабочий решил эту солому сбросить...
— Мартов где? — спросил Славин.
— В конторе. Его там мои люди охраняют.
— Что говорит?
— Делает вид, что сам только теперь узнал о трупе, юлит. Явно юлит, пьянтос несчастный!
Они вошли в небольшой домик. На стуле сидел Mapтов. По бокам была охрана. Лагута попросил охранников и директора выйти. После этого сотрудники уголовного розыска приступили к беседе.
Мартов, растерянный и подавленный, мял в руках видавшую виды кепку и твердил:
— Сам не могу понять, как он оказался в кузове. Никого я не подвозил, никто на дороге мне не голосовал. Черт знает что!
— А если не только черт здесь виноват? Возможно, Леонид, тебя память подводит? Не мог же труп сам к тебе в кузов залезть.
— Конечно, не мог... — согласился Мартов. — А может, так случилось: этот человек, когда, конечно, живой был, еще где-нибудь на подъеме вскочил ко мне в кузов и там концы отдал.
— И это с размозженной головой? — усмехнулся Славин и посмотрел на Лагуту. — Иван Епифанович, пусть он пока подумает, а мы осмотрим машину.
Работники уголовного розыска позвали из коридора двух рабочих, которые охраняли Мартова, а сами вместе с директором вышли на улицу. Холодный осенний дождь усилился. Лагута спросил:
— У вас здесь нет какого-нибудь помещения или хотя бы навеса, где машину Мартова можно от дождя спрятать?
— Есть навес, он в том конце, — и директор махнул рукой в противоположную от ворот сторону.
— Хорошо. Дайте мне водителя, мы отгоним туда машину.
Славин тронул Лагуту за рукав.
— Ты занимайся машиной, а я позабочусь о лошади.
Лошадь беспокойно топталась на месте, тревожно пофыркивала, а почуяв приближение Славина, тихонько заржала. Владимир отвязал от столба поводья и, взяв ее под уздцы, повел в ту сторону, где должен быть навес. Земля на территории лесопильного завода, разбитая колесами машин, была скользкой и липкой. Мимо Славина тихо проехал злополучный ЗИС. В свете его фар невдалеке осветился навес, там машина и остановилась. Вскоре к этому месту подошел и Славин. Отвел лошадь в дальний конец навеса, дал ей овса. К навесу вместе с директором подошла группа рабочих. Они включили свет. Лагута сказал сидевшему за рулем водителю, чтобы тот подогнал грузовик под лампочку, горевшую в центре. Теперь кузов освещался хорошо, и оперативники стали осматривать машину. Они сразу же увидели, что на погибшем не было одного ботинка. Лагута сказал:
— Похоже на автодорожное происшествие. Обычно при ударе машиной человек теряет обувь.
— Я тоже об этом подумал. Смотри, вот здесь, по-моему, и след протектора имеется.
— Переворачивать труп не будем. Позвоним в отделение, доложим о результатах осмотра и попросим выслать врача-эксперта.
Они обследовали весь кузов, затем кабину. Капитан даже под капот заглянул, но ничего интересного они для себя так и не нашли.
Мартова Славин застал в той же комнате. Владимир достал из планшетки, висевшей на ремне через плечо, несколько листов бумаги и приступил к допросу.
Мартов стоял на своем. Он то опускал голову на ладони, упершись локтями в колени, то смотрел прямо в глаза сотруднику милиции:
— Ей-богу, хоть убейте, но я ни в чем не виноват! Я не знаю, как оказался у меня в кузове убитый человек.
— Откуда вы ехали?
— Я отвез на второй лесосклад доски и сразу же вернулся обратно.
— Сколько туда километров?
— Сто десять. Я хотел сегодня загрузить машину и ехать к себе домой, переночевать и рано утром выехать в дорогу.
— С кем вы ехали назад?
— Один. Попутчиков не брал.
— Останавливались где-либо?
— Нет. Хотя, простите, останавливался. Пообедал в чайной на «пупе» и поехал дальше.
— На каком «пупе»? — не понял Славин.
Мартов впервые чуть заметно улыбнулся.
— Ах, да, я забыл, что вы недавно в наших краях. «Пупом» мы называем развилку пяти дорог. Три из них ведут прямо из леса, точнее с лесоразработок, и сходятся в одной точке у деревни Пасха, а, кроме этого, одна дорога идет в Кемерово, а другая — сюда, к Марьянску. Поэтому место, где сходятся все эти пять дорог, водители и назвали «пупом»... «пупом» земли.
— А кто вас видел в Пасхе?
— На «пупе»? — Мартов задумался. — В чайной, где я обедал, наверное, человек десять было. В лицо-то я многих знаю, но фамилий они мне своих не называли. Просто мы часто на «пупе» встречаемся, перекусим, перебросимся парой слов и разъедемся каждый по своей дороге. Хотя нет, простите, я видел Андрея Пудовкина. Да, да, я вспомнил, точно, там был Пудовкин, он сидел за соседним столиком.
— Кто такой Пудовкин?
— Он раньше у нас лес возил, а теперь работает где-то в другой организации.
— Машин было много у чайной?
— Наверное, не больше десятка. Когда я отъезжал, то их было приблизительно столько же, сколько и тогда, когда я подъезжал к чайной. Это же «пуп»: одни приезжают, другие уезжают.
— С кем вы сидели за одним столом в чайной?
— Так я же вам сказал: в лицо их знаю, а фамилии мне неизвестны.
В комнату вошел Лагута. Славин закончил допрос, позвал директора и попросил оставить Мартова в каком-нибудь свободном кабинете и организовать охрану.
Мартова увели, и оперативники остались одни. Лагута сказал:
— Я позвонил, раньше, чем к утру, не приедут, обещали привезти судмедэксперта. — Помолчал немного, а потом спросил: — Как ты думаешь, правду он говорит?
— Конечно, Мартов любит выпить, и от него что угодно можно ожидать. Но давай подумаем, зачем ему понадобилось завозить труп на территорию завода. Ведь даже дураку ясно, что при погрузке досок рабочие сразу же увидят труп. Мартов проехал огромное расстояние, и спрятать труп в тайге для него труда не составляло. Так что здесь много непонятного. Я считаю, что главное сейчас установить личность погибшего.
— Да, — согласился Лагута. — Я осмотрел его одежду, но, кроме вот этой накладной, в карманах больше ничего не было.
Он положил на стол накладную, но, что в ней написано, разобрать было почти невозможно. Это был второй экземпляр документа, загрязненный и промокший. Правда, на накладной довольно четко просматривались часть наименования организации и какой выписан товар. Ясно были напечатаны слова «валенки» и «резиновые сапоги». Этого было достаточно, чтобы установить организацию, выдавшую накладную.
Прежде чем расположиться на отдых в небольшом домике, который служил одновременно и общежитием для местных работников и гостиницей для приезжих, они еще раз позвонили в отделение и попросили дежурного дать телефонограмму во все хозяйства с просьбой, не откладывая сообщить в отделение милиции о всех пропавших мужчинах.
5
КАПИТАН КУПРЕЙЧИК
Дело по раскрытию нападения на одиноких престарелых супругов двигалось медленно. Оставшаяся в живых старушка ничего пояснить не могла.
В тот вечер она была в кухне. Вдруг открылась дверь, и через порог один за другим вбежали люди в масках.
Они не дали ей даже вскрикнуть. Заткнули рот кляпом, связали руки, ничего не говоря, вывели ее в сени и заперли в холодный и темный чулан. Чуть позже она слышала доносившиеся из комнаты непонятный шум и крики мужа. Это продолжалось не менее получаса, а затем все стихло. А еще через полчаса в сенях послышались шаги, хлопнула входная дверь, и наступила тишина.
Старушка поняла, что бандиты ушли, и начала ломиться в дверь. Она знала, что надеяться не на кого, потому что соседи к ним приходили редко, а муж, если он жив, наверняка сам нуждается в помощи, и ей надо выбираться из чулана самой.
И старушка, собравшись с силами, начала ногами выбивать дверь. Клямка не выдержала и отскочила. Женщина со связанными руками и кляпом во рту выскочила на улицу. Прохожие помогли ей освободиться, и она бросилась в дом. Муж ее лежал на полу мертвым...
Прибывшие сотрудники милиции увидели страшную картину. Все в доме было перевернуто вверх дном. В комнатах летали перья от распоротых ножами перин и подушек, лежали опрокинутые стулья, старый кожаный диван был разрезан.
Началась кропотливая, неспокойная и упорная работа по раскрытию преступления.
Прошло больше недели. В районе, который обслуживало отделение милиции, где начальником был майор Мочалов, случилось три аналогичных нападения, при которых один человек был убит и двое ранены. Во всех случаях преступники были в масках, сделанных из противогазов.
Дело усугублялось еще и тем, что в районе зачастились кражи из домов, а сутки назад был обворован хлебный магазин. Воры взяли крупную сумму денег, а магазин подожгли.
У Мочалова сотрудников было немного, и он очень обрадовался, когда в кабинет вошел дежурный и доложил, что к ним на помощь прибыли шестеро сотрудников. Майор приказал дежурному пригласить прибывших в кабинет.
Через минуту в кабинет один за другим вошли шестеро молодых людей в штатском. Один из них был двоюродный брат Мочалова — Купрейчик Алексей. Они радостно поздоровались, но разговаривать не стали, хотя и не виделись уже месяца три. Петр Петрович пригласил в кабинет своих сотрудников уголовного розыска и сразу же приступил к делу. Он создал три группы. Одна из них, которую возглавил Купрейчик, должна была заняться грабителями в противогазах, другая — теми, кто обворовывал квартиры, а третья — искать воров, совершивших кражу и поджог магазина.
Когда совещание закончилось, Петр Петрович попросил Купрейчика задержаться, а остальных отпустил.
— Ну как Надя? Ее я, пожалуй, более полугода не видел.
— Нормально. Работает все там же, в госпитале.
— Сыну уже скоро два года?
— Через четыре месяца. А как у тебя дела, Петр? Как Таня, дети?
— Тоже все нормально. Юля уже, считай, невеста — семнадцать. Ваня — тоже парень взрослый, оба учатся неплохо. Таня у меня в начальство выбилась, недавно завучем школы назначили.
Алексей неожиданно спохватился:
— Слушай, Петя, ты давно был у Славиных?
— В прошлом месяце вместе с Таней ходили к ним в гости.
— Ну и как они?
— Ничего. Живут в небольшой двухкомнатной квартирке, но ты об этом и сам знаешь. Обе работают. Анастасия Георгиевна — на автомобильном заводе. Женя — в трамвайном парке. Володя им пишет часто.
— Я слышал, что его после окончания школы в Сибирь работать направили.
— Да, в уголовном розыске работает. Дела у него неплохо идут.
— Сюда перебраться не хочет?
— Почему же не хочет? Хочет. Наверняка ждет не дождется.
В кабинет заглянул дежурный:
— Разрешите, товарищ майор?
— Да, слушаю.
— Опять нападение на одиноких стариков.
Мочалов вскочил с дивана.
— Это уже четвертый случай. — Он тут же приказал дежурному: — Остановите первую же проходящую мимо отделения машину, она доставит нас к месту происшествия. — Затем он взглянул на двоюродного брата: — Ну что, Леша, поехали?
— Конечно. Помоги мою группу собрать. Знакомиться буду с каждым по ходу дела.
Через несколько минут Мочалов, Купрейчик и еще шесть оперативных работников уголовного розыска тряслись в кузове грузовика. Ехать было недалеко, и вскоре они прибыли к небольшому бревенчатому домику, стоявшему в самом конце длинной немощеной улицы.
За огородом виднелось покрытое осенней травой поле, вдали — лес. У ворот пофыркивали две милицейские лошади. Во дворе к Мочалову подошел участковый уполномоченный старший лейтенант Ляховец.
— В этом доме, товарищ майор, живут одинокие старики. Хозяину около восьмидесяти, его жене — семьдесят пять. Около двух часов назад пришли трое мужчин. Их хозяйка заметила через окно, когда они шли по двору. В коридоре мужчины немного задержались, а когда вошли в дом, то старушка чуть в обморок не упала. У всех троих на лицах были маски. Я уточнил у нее. Очевидно, это были опять противогазы.
— Хозяева живы?
— Так точно. Преступники связали их и устроили в доме настоящий погром...
— Пойдем посмотрим, — прервал участкового Мочалов и шагнул мимо стоявшего по стойке «смирно» милиционера.
В комнате было сумрачно. На длинной деревянной лавке рядышком сидели насмерть перепуганные хозяева. Прежде чем начать беседу с ними, Мочалов распорядился остаться на месте Купрейчику и еще одному сотруднику, а остальным приказал опросить соседей. Майор сел рядом со стариком. Тот потирал недавно развязанные руки и чуть слышно стонал.
— Они били вас? — участливо спросил Мочалов.
— Били, руки выкручивали, за горло душили.
— Деньги требовали?
— Конечно, — как-то поспешно ответила старушка. Мочалову показалось, что она старается опередить старика.
Это почувствовал и Купрейчик. Он, обращаясь к Мочалову, предложил:
— Петр Петрович, может, пока ты с хозяйкой побеседуешь, а я с хозяином?
— Хорошо. Но где?
— А мы в кухне.
В кухне старик осторожно опустился на стул и рукой дотронулся до правого бока.
— Все болит. Они же меня ногами, как немцы в войну, били.
Капитан окинул взглядом кухню: куда бы присесть?
Подошел к табуретке, на которой стояло ведро с водой, поставил ведро на пол и сел на табурет.
— Как вас зовут?
— Троцак... Михаил Михайлович Троцак.
— Вы мне, Михаил Михайлович, расскажите все по порядку.
— А что тут рассказывать... — Дед замолчал на мгновение и отрешенно закончил мысль: — Все равно никого не найдете.
— Это почему же?
— Морды мы ихние не видели, даже одежки не запомнили, разглядеть не успели...
— Ну а голос ни у кого из них не показался вам знакомым?
— Голос нет... — И старик как-то странно осекся. Купрейчику снова показалось, что он хотел что-то добавить, но сдержался.
Капитан, внимательно глядя на хозяина, тихо сказал:
— Михаил Михайлович, по-моему, вы что-то недоговариваете, я же вижу. Скажите, что вас смущает, не стесняйтесь.
Они помолчали. Затем Купрейчик продолжал:
— Я же чувствую, что вы не все сказали. Мы уйдем, а вы будете мучиться, переживать, что утаили от нас что-то. Не забывайте, Михаил Михайлович, что эти преступники очень опасны и в любой момент могут напасть на других людей. Имейте в виду еще и то, что им не заказан путь и сюда. Придут опять к вам, что тогда? — Голос у Купрейчика стал более настойчивым. — Решайте, Михаил Михайлович. Сами же потом будете жалеть, что не были откровенны. Вы что, боитесь жены? Вас что-то смущает?
— А чего мне ее бояться? Если понадобится, то найду на нее управу.
Старик поднялся и решительно направился в комнату. Купрейчик пошел следом. Дед рывком открыл дверь и громко сказал:
— А ну, старая, выкладывай начистоту про крест, а то сам скажу. Чего нам бояться? Мы же с тобой не крали его!
Старуха от удивления чуть привстала и почему-то осталась в таком неудобном положении.
— Ты что, сдурел на старости лет? Чего языком мелешь?
— Рассказывай, говорю, Михеевна, а то сам начну. — Он вдруг сердито топнул ногой и грозно приказал: — Ты что, человеческого языка не понимаешь?
Хозяин для устрашения даже кулаки сжал, а Михеевна неожиданно выпрямилась и сунула старику прямо под нос кукиш:
— А фигу тебе через замочную скважину не хочется?
Работники милиции, не выдержав, громко расхохотались.
Старик сказал жене «дура» и повернулся к Купрейчику:
— Рехнулась глупая баба. Видать, мало воспитывал в молодые годы. Сам расскажу.
Он выждал немного, затем небрежно отстранил старуху от лавки и сел.
— Еще задолго до войны подарила мне мать золотой крест. Он ей по наследству достался. Был у нас когда-то в роду поп. Спрятали мы этот крест, решили на черный день припасти. А тут война началась, вскоре немец пришел. Решили мы крест держать на случай, если немцы нас арестовывать будут, чтобы откупиться. Но бог миловал, нас не тронули. В сорок втором у нас на квартире стал жить Вовка Корунов. То ли с плена бежал, то ли из тюрьмы немцы его выпустили, мы точно так и не узнали, умалчивал он об этом. Однажды ему каким-то образом удалось подслушать наш разговор со старухой о кресте. После этого начал я замечать, что в наших вещах кто-то постоянно роется. Чья это работа, гадать не надо было, кроме Корунова, делать это было некому, и мы предложили ему уйти от нас. Вовка перебрался на другую квартиру, и после этого мы его не видели. Однажды — это было уже в сорок четвертом, когда наши пришли, — возвратились мы со старухой с базара домой, а там — настоящий погром: все перевернуто, переворошено. Диву дались, кому понадобилось такой погром устраивать. Стоим и головы ломаем. А тут соседка приходит и говорит: «Видела я, как от вашего дома огородами уходил ваш бывший квартирант Вовка». Тут нам сразу все стало ясно: Вовка этот крест искал.
— В милицию сообщали? — спросил Купрейчик.
— Нет, боялись о кресте говорить.
Старик посмотрел на жену и сказал:
— А дальше ты рассказывай. — И он опять притопнул ногой. — И не ломайся мне тут, как в том девяностом, когда замуж выходила, говори!
Хозяйка смущенно молчала. Старик не выдержал:
— Говори. Не доводи меня до греха своими выкрутасами. Тут люди на службе находятся, ради тебя, старой дуры, сюда пришли, а ты еще из себя фигалку-пигалку строишь. Говори!
Хозяйка зло посмотрела на старика и, тяжело вздохнув, заговорила:
— Три дня назад старик к сапожнику пошел, а я вспомнила, что у нас керосин кончился. Взяла банку и пошла в керосиновую лавку. Прихожу туда, а Гришка Пултас — он керосином торгует и живет недалеко от нас — говорит мне: «Слушай, Михеевна, тут только что тобой и твоим стариком какой-то мужик интересовался. Я его где-то раньше видел, лицо знакомое, но вспомнить так и не могу. Спрашивал, живете ли вы одни или квартирантов держите. С полчаса как ушел».
Купила я керосину и домой пошла. Глядь, а недалеко от нашего дома, по другой стороне улицы, наш бывший квартирант в брезентовом плаще мне навстречу идет. Увидел меня, капюшон почти на глаза опустил и пошел дальше, словно меня не узнал. Екнуло у меня тогда сердце. Я быстрее домой бросилась. Но дома все в порядке оказалось, вскоре и старик пришел. Рассказала я ему, а он тогда сразу же и сказал, что Вовка наверняка на наш крест нацелился, и на всякий случай перепрятал его из дома в сарай.
— А вы у керосинщика не спрашивали, как был одет тот мужчина? — спросил Мочалов.
— Нет. Не подумала я тогда об этом.
Мочалов взглянул на хозяина:
— Ну, и что дальше?
Дед хмуро проговорил:
— Ну, а дальше, когда сегодня ворвались в дом эти супостаты, то сразу же и пытать начали, где крест.
— А вы что сказали?
— Сказал, что когда Красная Армия пришла, то на радостях сдали его государству.
— И они поверили вам?
— Да, мы же со стариком почуяли беду и условились между собой так говорить, — пояснила Михеевна и добавила: — Они же нас по разным комнатам враз растащили, а мы, получилось, в один голос сказали. Вот они поискали, поискали и, ничегошеньки не найдя, ушли.
— Ну а вашего бывшего квартиранта среди них не было?
— А кто его знает. На мордах маски напялены, поди разгляди.
Купрейчик спросил у хозяина:
— Михаил Михайлович, а вы среди этих троих, когда они разговаривали с вами и требовали отдать крест, голоса знакомого не слышали?
— В том-то и дело, мне послышалось, что тот, который старался говорить меньше других, был Вовка.
Мочалов оставил своих сотрудников продолжать делать осмотр места происшествия и допрашивать потерпевших, а сам вместе с Купрейчиком вышел во двор.
— Слушай, Леша, — предложил он, — давай поговорим с керосинщиком.
— Я тоже хотел тебе об этом сказать, пошли.
Они вышли на улицу и вскоре были у керосиновой лавки. Она размещалась в восстановленной кирпичной будке, которая, очевидно, до войны была небольшой подстанцией. Внутри было грязно, холодно и все пропитано запахом керосина.
В углу на самодельном табурете сидел старичок. Он подсчитывал выручку. Увидев входящих, сказал:
— Закрыто. Керосина уже нет.
Мочалов поздоровался и весело спросил:
— И для милиции ничего не осталось?
— А что милиция? Керосин не водка, незачем его ей оставлять.
Мочалов улыбнулся Купрейчику:
— Видишь, какой ядовитый хозяин? Даже на милицию злится.
— Да я не злюсь, керосина действительно у меня нет.
Он поднялся с табурета, и работники милиции увидели, что Пултас очень низенького роста, в огромных ватных штанах и валенках. Седые пучки волос смешно торчали в разные стороны.
Мочалов спросил старика:
— Не вспомните ли вы, как несколько дней назад сюда приходил мужчина и интересовался, кто из посторонних живет у Троцаков?
Старик сначала удивленно посмотрел на них, затем некоторое время молча соображал и только после этого ответил:
— Да, помню. Но я же об этом Михеевне говорил...
— Правильно, а она нам рассказала. Скажите, а раньше этого человека вы нигде не видели?
— Вы знаете, лицо мне его знакомо, а вот где я его видел — ума не приложу.
— А как он был одет?
— Вот это я помню. В плаще он был... брезентовом плаще, с капюшоном на спине.
Майор хотел напомнить Пултасу о квартиранте, но вовремя спохватился: «Не надо торопиться. Когда найдем Корунова, то, может быть, его придется старику на опознание предъявлять».
Вскоре он, шагая по мокрой от дождя и снега дороге, сказал Купрейчику:
— Ниточка есть. Так что давай, Леша, разматывай клубок дальше...
6
ЛЕЙТЕНАНТ СЛАВИН
Вот уже четвертые сутки Славин мотается по таежным дорогам. Где на попутной машине, где на телеге, а где и просто пешком, он добирался от одного селения к другому, побывал в десятках организаций, но приблизиться к раскрытию преступления пока не смог.
Андрея Пудовкина он дождался на «пупе». Это был пожилой, низкого роста, круглолицый человек. Пудовкин сразу же вспомнил тот вечер, когда он видел в чайной Мартова. Кроме этого, он назвал еще пятерых водителей, которые тогда приезжали на «пуп».
Оперуполномоченный нашел их. Во время допросов расширился круг лиц, которые останавливались в тот вечер в чайной.
Сейчас лейтенант возвращался на «пуп», сегодня туда должны приехать трое нужных ему водителей. Буфетчица тетя Маша, увидев Славина, приветливо улыбнулась. Владимир знал, что ее зовут Елизавета Никитична. А тетей Машей звать ее стали после того, как ее так назвал один из остряков-водителей. И Елизавета Никитична смирилась: «Тетя Маша так тетя Маша, лишь бы план шел». И охотно отзывалась на свое новое имя.
Лейтенант уже несколько раз разговаривал с ней и, благодаря этой женщине, узнал привычки местных водителей. Владимир попросил стакан чаю и, выбрав момент, когда у прилавка никого не было, спросил:
— Ну как дела, Елизавета Никитична?
— Для меня дела, дорогой, — это план. На это не жалуюсь, а вот ваши дела таковы: я узнала, что, кроме наших машин, ну тех, которые обычно здесь стоят, в тот вечер была еще одна. Номера ее никто, конечно, не помнит. Шофер — молодой, здоровый парень. Я теперь вспомнила, что у него на правой руке татуировка. Он приехал чуть позже этого, как его...
— Мартова, — подсказал Славин.
— Да, да, Мартова, а уехал позже его. Он все время просил у меня бутылку водки, но водки в буфете уже не было, и его угостили водители, среди которых был Лукин. Я вам его называла. Он должен сегодня здесь появиться.
— А разговора не было, откуда тот новенький ехал или куда?
— Со мной он, конечно, об этом не говорил. Может, Лукин что вспомнит.
К прилавку подошел один из посетителей и весело попросил:
— Тетя Маша, дай мне с собой одну сургучную.
— Хватит тебе, Миша, смотри, уже глаза косые, а ты еще водки хочешь.
— Да ты не бойсь, тетя Маша, это на всякий случай, вдруг мотор в дороге забарахлит, а погода, сама видишь, если не замерзнешь, то воспаление легких запросто можно подхватить, а вот она, голубушка, может меня спасти от опасных последствий.
Буфетчица взглянула на работника милиции и с показным нежеланием отпустила бутылку водки. Славин сел за ближайший столик и начал пить уже остывший чай. Сегодня ему предстояло двинуться по третьей дороге, ведущей в тайгу. Тактика его была простой: не проезжать мимо ни одной деревни или поселка, ни одной делянки, где работали люди. Во что бы то ни стало надо установить личность погибшего. Новый водитель, о котором сказала буфетчица, тоже представлял интерес. Славин еще не знал, даже не догадывался, что неизвестный водитель может дать следствию, а уже в какой-то степени рассчитывал на него. В молодом сотруднике милиции начинала проявляться крайне необходимая каждому оперативнику черта — чутье...
В это время в зале появился сержант Симоха. Он был одет в гражданский костюм. Лавируя между столами, сержант подошел к Славину. И только когда Симоха отодвинул стул и сел, Славин увидел его.
— Андрей, откуда ты? Честное слово, с неба свалился!
— Не с неба, а с кузова грузовика. А приехал я, конечно, из Марьянска и привез тебе приветы от Алтынина, у которого, кстати, воспаление легких, и Лагуты. Он теперь не старший оперуполномоченный, а и.о. начальника милиции. Кроме того, я могу сказать тебе, кто такой погибший.
— Установили, кто он? — обрадовался Славин.
— Естественно, — авторитетно подтвердил Симоха. — Но сначала напои меня чаем, у тебя же здесь наверняка знакомая в буфете.
— Конечно, — и Славин повернулся к прилавку. — Тетя Маша, дайте, пожалуйста, еще стакан чаю.
Эта просьба вызвала оживление среди четырех мужчин, сидевших за столиком. Один из них не выдержал и громко сказал:
— Надо же, какие клиенты у тети Маши пошли. Стакан чаю требуют, как бутылку водки!
Мужчины засмеялись. А Славину вспомнилась война и тот вечер в партизанской землянке, когда командиры Тамков и Лапко заставляли его выпить спирт, чтобы он не заболел. В памяти всплыл и тот момент, когда ему, тяжелораненому, доктор дал самогона. Но тут же отогнал от себя воспоминания и, улыбаясь, посмотрел на смеющихся.
Тетя Маша принесла чай. Симоха выпил его и начал рассказывать:
— Вчера вечером позвонили с поселка Лебяжьего. У них пропал заведующий складом леспромхоза Литвин Николай Елизарович. Приметы полностью совпадают с приметами погибшего. Кстати, врачи подтвердили, что он погиб в результате автонаезда.
Славин вытащил из планшетки карту района.
— Говоришь — поселок Лебяжий? Так, где это он?.. Ага, вот! Я как раз собирался ехать сегодня по этой дороге. Это отсюда километров сорок будет. Дождусь шоферов и поеду туда. А как чувствует себя Егор Егорович?
— В больницу отвезли.
— Слушай, хочу спросить и забываю, почему он такие усы и бороду отпустил?
— А ты не знаешь?
— Нет. Поэтому и спрашиваю.
— Мы-то все знаем... Это было в девятнадцатом. Алтынин председателем ревкома тогда был. Бандиты подкараулили, когда в поселке осталось мало красноармейцев, и нагрянули. Сняли охрану, а Алтынина, тяжело раненного, в плен захватили. И как только ни пытали его: и огнем, и ножами, и палками, но ничего он не сказал. Повели его на обрыв, к реке, расстреливать, а он как был со связанными руками, так и сиганул в воду. Бандиты стали по краю обрыва и смотрят вниз, думают, что если вынырнет, то добьют. А в этот момент наши подоспели и шарахнули по ним. А Алтынин действительно вынырнул. Он хорошим пловцом был, не зря на Волге родился. Лицо ему пытками обезобразили, вот и отпустил бороду и усы.
— Ясно... Чувствуется, что человек он настоящий... — После небольшой паузы Славин спросил: — Ты куда сейчас?
— Назад в Марьянск. Найду попутную машину и — в отделение.
Симоха уехал, а Славин продолжал ждать. Первым приехал водитель по имени Сергей. Высокий и худой, он, когда входил в дверь, согнулся, казалось, вдвое.
— Тетя Маша, — крикнул он с порога, — давай есть! Я голоден, как волк.
Поспешно подойдя к прилавку и взяв тарелки с едой, он сел за столик Славина и стал есть. Владимир молча ждал. Наконец Сергей впервые взглянул на Славина. Владимир не стал терять ни минуты времени. Он предъявил ему красную книжечку, представился и спросил:
— Не помните, тринадцатого сентября вы были здесь?
— Тринадцатого? — переспросил водитель и задумался, высчитывая в уме график своего движения. — Да, был.
— А этого человека вы знаете? — оперативник предъявил фото Мартова.
Собеседник посмотрел на фото и уверенно сказал:
— Конечно, знаю. Это же Леонид. Я его здесь на «пупе» часто встречаю.
— Видели ли вы его в тот вечер?
Водитель опять на мгновение задумался, а затем уверенно ответил:
— Да, видел, в тот вечер я его последний раз видел и после этого не встречал.
— Он был один или с попутчиком?
— По-моему, один... да, точно один. Я вспомнил, когда он уезжал, то я по нужде во дворе был и видел, как Леонид со своим ЗИСом возился и матом на всю округу крыл. Двигатель никак не хотел заводиться, а рукояткой покрутить — не кашу манную есть. Я помню, подошел и крутнул, а он капот открыл и на газ нажимал.
— В кабине никого не было?
— Нет, никого. Когда мотор завелся, он сел за руль, я подошел к кабине, и мы простились, пожав друг другу руки.
Оставшись один, Славин задумался: «Получается странно: маршрут Мартова проходил совершенно по другой дороге, и из поселка Лебяжьего на нее не попасть. Можно предположить, что Литвин добрался до „пупа“ на попутной машине, здесь мог встретиться с Мартовым и вместе с ним уехать. Но ведь никто не видел здесь Литвина. Кто-кто, а буфетчица сразу бы заметила незнакомого человека».
Наконец появились второй, а через минуту и третий нужные ему водители. Оперуполномоченный не стал дожидаться, пока они пообедают, представился и попросил вместе выйти из чайной. Они тоже подтвердили, что видели в тот день в чайной Мартова. Когда Славин начал уточнять, какими маршрутами они ехали тринадцатого сентября, то оказалось, что один из них — Лунин — проезжал мимо Лебяжьего. Славин оживился:
— В каком часу в тот день вы приехали на «пуп»?
— Не помню, но дело было к вечеру.
— А когда проезжали мимо Лебяжьего, по дороге вам никто не голосовал?
— Нет, дорога вообще была безлюдной.
— Машин не было?
— И машин не видел. Хотя постойте... За Лебяжьим, где-то в километре в сторону от «пупа», я объезжал ЗИС-5, который стоял на обочине.
— Водителя не видели?
— Видел. Молодой, здоровый мужик. Я еще хотел остановиться, думал, машина сломалась, может, человеку помощь нужна, но водитель махнул мне рукой: проезжай, мол. Ну я и не затормозил. А потом минут через двадцать после того, как я приехал на «пуп» и пришел в чайную, смотрю, этот водитель тоже заходит туда. Он ко мне за столик присел. Просил он у тети Маши бутылку водки, но она объяснила, что водка кончилась. А на нашем столике стояла бутылка, мы его и угостили.
— Что он рассказывал о себе?
— А мы ничего не расспрашивали. Хотя нет, я спросил, куда он едет, он ответил, что в Кемерово.
— А кто раньше уехал: Мартов или этот водитель?
Лунин задумался, а затем уверенно сказал:
— Сначала Мартов уехал, он когда уходил, то меня по плечу хлопнул и сказал: «Пока!»
— Скажите, а этого водителя, который в Кемерово ехал, раньше вы никогда не встречали?
— Нет, видел впервые.
— Ничего подозрительного в его поведении не заметили?
— Был неразговорчив, но, может, человек чувствовал себя неловко среди людей, которые знали друг друга, а так ничего пояснить не могу.
— Обрисуйте мне его.
— Выше среднего роста, молодой, плотный...
— Татуировки не было?
— Татуировки? — переспросил водитель. — Постойте, была, честное слово, была... на правой руке у него что-то было нарисовано, а вот что, не помню. Да еще на носу у него шрам небольшой...
— Вы помните то место, где вы объезжали его машину недалеко от Лебяжьего?
— Помню.
— Тогда сделаем так: вы идите пообедайте, а затем давайте съездим туда. А отметку в путевом листе я сделаю.
— Я сейчас перехвачу что-нибудь и поедем.
Лунин быстрым шагом направился к дверям чайной, а Славин нетерпеливо зашагал по двору: «Осмотрю и зафиксирую место, где стояла автомашина, затем побываю в Лебяжьем. Надо добыть фото Литвина, ну а потом, наверное, придется ехать в Кемерово. Но как же все-таки убитый оказался в кузове машины Мартова?»
В душе Владимир уже начисто исключил причастность Мартова к убийству. И действительно, для чего Мартову надо было везти труп на лесопильный завод? Хотя полностью доверять Мартову было нельзя. Но в этой ситуации Славин верил ему.
Лунин появился минут через десять. Они сели в кабину старого «студебеккера», и тот, натужно гудя мотором, разбрызгивая воду и грязь в больших лужах, двинулся по лесной дороге. В кабине было очень шумно, и они ехали молча. Прошло больше часа, когда водитель сбавил скорость и прокричал:
— Где-то здесь. Давайте проедем до Лебяжьего, а затем развернемся, видите, какая дорога, даже развернуться нельзя.
Славин понимал, что водителю так будет легче восстановить в памяти место, где стоял грузовик из Кемерово. Через несколько минут они подъезжали к Лебяжьему. Здесь Славин еще ни разу не был и с интересом смотрел на большой поселок. Вдали за добротными бревенчатыми домами возвышались двух-, трех — и даже четырехэтажные каменные здания. Сразу же при въезде они развернулись на небольшой площади и поехали обратно. Лунин весь напрягся, боясь пропустить нужное место. Славин тоже напряженно ждал. Но вот Лунин остановил машину и уверенно сказал:
— Здесь стояла та машина. Когда я объезжал ее, то пришлось выбираться из колеи. Вот смотрите, даже сейчас виден след моего грузовика.
Славин вышел из машины и начал внимательно осматривать место, где стоял ЗИС. Вдруг он остановился и не поверил своим глазам: в жухлой траве лежал... ботинок. Точь-в-точь такой ботинок Славин видел на ноге погибшего. Он поднял находку и с благодарностью сказал Лунину:
— Вы не представляете, какую помощь оказали мне.
Оперативник исследовал придорожную траву, но больше ничего не обнаружил. Он составил акт об обнаружении ботинка, начертил схему, на которой отметил место, где, по словам Лунина, стоял ЗИС, и, поблагодарив шофера, отпустил его. Тот недоуменно спросил:
— А вы как же? Останетесь здесь один?
— Не волнуйтесь, я пройду пешком до Лебяжьего и там останусь на ночлег. Кстати, в кузове того грузовика бревен не было?
— Нет.
Лунин попрощался и уехал. А Славин стоял в глухом лесу, сразу ставшего тихим, чужим, и думал: «Скорее всего Литвин в этом месте попал под машину. Водитель не стал прятать его здесь, потому что мимо проехала машина Лунина и он мог запомнить номер. Поэтому преступник мог забрать погибшего с собой. Но почему труп оказался в кузове машины Мартова?»
Владимир знал, что в поселке проживает участковый уполномоченный. Он даже вспомнил высокого рыжего младшего лейтенанта, лицо которого почти полностью было покрыто веснушками. Его в отделении так и звали — «Рыжий». Славин несколько раз встречался с участковым на совещаниях, но фамилии его сейчас вспомнить не мог. Вечерело, и Владимир невольно ускорил шаг. В поселке он спросил, где живет участковый уполномоченный, и вскоре стоял у крепких дубовых ворот. Открыл калитку и оказался в просторном дворе. Его встретила миловидная женщина. Владимир представился и спросил, где хозяин. Женщина улыбнулась гостю и сказала:
— Да вы проходите, муж дома.
Славину было неудобно за свой вид: мокрая плащ-накидка, забрызганные грязью сапоги да еще в руках грязный ботинок. На шум голосов вышел из комнаты хозяин. Не прошло и пятнадцати минут, как Владимир, умытый, в больших валенках, которые заставил его обуть хозяин, беспокоившийся, что гость на холодном ветру мог простудиться, сидел за столом и ужинал. В это время хозяйка увела спать малышей. Славин удивился, что у такой молодой женщины уже шестеро детей.
Владимир ввел в курс дела участкового, а тот, в свою очередь, сказал, что это он сообщил в отделение милиции о пропаже заведующего складом.
— У него есть семья? — спросил Славин.
— Да, трое ребятишек, — глухо ответил участковый и спросил: — А может, он не погиб?
— Дай бы бог! Но чует мое сердце, что беда с ним случилась. Как вы думаете, откуда могла идти кемеровская машина?
— Тут поломать голову надо. Одно то, что, как вам сказал Лунин, у него в кузове не было бревен, говорит, что это не лесовоз. Дорога же здесь идет только до лесоразработок, дальше в такую пору на машине не проедешь. Я завтра с утра начну проверять, может, он к нам в поселок приезжал.
— Я и хотел об этом вас просить. Машина не иголка, ее должен был кто-то видеть... Но сначала сходим домой к Литвину, предъявим ботинок на опознание, попросим его фотографию. Если подтвердится, что это он, вам надо будет помочь родственникам съездить в Марьянск.
7
МАЙОР МОЧАЛОВ
Петр Петрович услышал легкий шум и сразу же проснулся. Татьяна Андреевна уже возилась у печи. Она всегда вставала раньше всех, стараясь успеть приготовить завтрак и самой не опоздать на работу.
Как правило, вместе с ней вставала и Юля, которую отец прозвал за это ранней пташкой. Вот и сейчас мать и дочь, тихо переговариваясь, возились в кухне.
Петр Петрович взглянул на часы — пять минут седьмого. Обычно он вставал в шесть тридцать. Петр Петрович вспомнил вчерашний разговор и подумал: «Юля права, ей уже семнадцать. А учится она в седьмом классе вместе с ребятами моложе ее». Вечером Юля сказала, что пойдет работать и будет учиться в вечерней школе. Мать сначала растерялась, но отец поддержал дочь, на том и порешили.
Петр Петрович задумался и не заметил, как в комнату вошла жена.
— Петя, пора.
— Я не сплю, Танюша.
Она села к нему на постель и тихо сказала:
— Ты не заметил, как наши дети выросли? Юля идет работать. Ванюша скоро отца догонит. — Она провела рукой по щеке мужа. — Как жизнь идет, годы словно на паровозе мчатся...
— Что сделаешь, жизнь есть жизнь, и имеет она свою постоянную закономерность — проходить, — грустно улыбнулся Петр Петрович и привлек к себе жену. — Но ты не горюй, у нас еще с тобой много времени впереди.
— Ой, пусти, Петь! Сейчас Юля войдет!
— Ладно, ладно, встаю. Вчера я получил ответ о полицае Юшевиче. Он, оказывается, в бегах, и его разыскивают. И еще... — Петр Петрович сделал паузу, обдумывая, говорить или нет жене еще об одной новости, но потом решился: — Я получил письмо, от кого ты думаешь?
Жена молча пожала плечами.
— От Миши Лукашевича.
— Что ты говоришь? — встрепенулась Татьяна Андреевна. — Ну и как он? Где живет?
— Я принес письмо домой, возьми в боковом кармане, в кителе, прочти.
Татьяна Андреевна с письмом в руках вышла в зал, где включила свет, и, с трудом скрывая охватившее ее волнение, стала читать: "Здравствуйте, дорогой Петр Петрович! Вы не представляете, как я обрадовался, получив Ваше письмо. Мне очень хочется узнать, как сложилась дальнейшая судьба тети Тани, Юли и Вани. После того, как мы чудом спаслись от смерти и расстались в лесу, я ничего о них, да и о вас, не слышал. Теперь знаю, что все вы живы, и очень рад. А я после тех страшных событий некоторое время жил у своих родственников, а затем попал в партизанский отряд. Когда пришли наши, я попросился на фронт. Мне сначала отказали, но когда я рассказал командиру дивизии о том, как немцы сожгли моих родителей и двух сестренок, как я спасся от смерти и что мне просто необходимо отомстить фашистам за них, то он взял меня к себе в дивизию. Воевал, был легко ранен. Имею три медали, в том числе «За отвагу». Сейчас я остался в армии, учусь. Хочу поступить в военное училище. Теперь о том, о чем вы спрашиваете меня. К сожалению, я не знаю, где сейчас находится полицай Юшевич. Я помню, что в нашей деревне практически осталось только два дома, не тронутые немцами, — это дома Мирейчика и Юшевича.
После войны, по-моему, в конце сорок пятого года, мне писали мои родственники, что Юшевич то ли ушел с немцами, то ли где-то скрывается в лесах, а его семья, так же как и родители Гришки Мирейчика, переехала жить в другую местность. Где они сейчас — не знаю. Вот все, что могу сообщить, отвечая на Ваше письмо. Если я что-нибудь узнаю, то обязательно напишу.
Ну, а как Вы? Конечно, работаете в милиции? Как Татьяна Андреевна, Ваня, Юля? Я Вас очень прошу, хоть изредка пишите мне. Честное слово, мне это очень нужно. Я бы очень попросил Татьяну Андреевну, Ваню, Юлю тоже писать мне. Как-никак, мы с ними побывали в когтях у смерти. Если мне приходится иногда рассказывать о том дне, то многие смотрят на меня с недоверием. Слава богу, что это все позади. Но, честное слово, я всегда буду помнить тот жуткий момент, я буду всегда помнить моего друга Толю Лозебнова. Ведь это он там, в горящем сарае, позвал нас на улицу, надеясь, что хотя бы кто-нибудь под огнем немецких автоматов выживет. Я часто думаю об этом..."
Дочитав письмо, Татьяна Андреевна бережно сложила его и обернулась к вошедшему в комнату мужу:
— Ты знаешь, Петя, я, так же как и Миша, часто вспоминаю Толю Лозебнова. Как он, этот четырнадцатилетний паренек, лучше всех нас сориентировался в той страшной обстановке и позвал людей под огонь автоматчиков с надеждой, что вдруг хоть кто-нибудь спасется. Ведь каждый шел на верную смерть ради того, чтобы хоть кто-нибудь спасся. И вот результат — четыре человеческие жизни спасены...
Глаза Татьяны Андреевны были полны слез. Петр Петрович обнял ее за плечи и тихо сказал:
— Успокойся, родная! Тебе надо меньше думать об этом.
— Да, да, я все понимаю. Петя, а можно я дам это письмо прочитать ребятам? Сегодня же мы напишем Мише письмо.
— Хорошо, хорошо. Ты только успокойся...
Пока в отделении Мочалов разбирался с поступившими материалами, давал указания по раскрытию преступлений, в отделе появился Купрейчик. Он зашел в кабинет и сказал:
— Повезло мне вчера. Шел мимо керосиновой лавки, смотрю — дверь открыта. Дай, думаю, зайду к Пултасу, может, еще что-нибудь сообщит. И сообщил. Во-первых, он вспомнил, что тот, кто интересовался стариками Троцаками, и есть их бывший квартирант. Во-вторых, этот насквозь пропитанный керосином старик сказал, что он видел Корунова у пивнушки, и уверен, что продавец пива, — Купрейчик заглянул в листок бумаги, — Мулер Лев Абрамович знает его, потому что однажды заметил их вместе возле пивнушки. Мулер и Корунов о чем-то разговаривали. Вскоре к ним подошла какая-то старуха, и Корунов ушел с ней.
— Ну, что ж, Леша, давай действуй дальше. Помогай, браток, видишь сам, сколько дел на мою голову свалилось.
— Не беспокойся, Петя, буду доводить до конца.
Мочалов давно знал привычку Алексея резко менять тему разговора. Вот и сейчас он сел на стул возле Петра и спросил:
— Петя, помнишь, ты мне рассказывал о враче, о Василеьской?
— Об Ольге Ильиничне? — Мочалов удивленно поднял на него глаза. — Конечно, помню.
— Где она сейчас?
— Не знаю, Леша. После того как мы с ней приехали в мои края, чтобы поклониться могиле моей жены и детей, и, к счастью, оказалось, что они живы, Оля сразу же ушла. Я искал ее тогда на железнодорожной станция и узнал, что она уехала на каком-то военном грузозике. Вот так и расстались мы с ней не простившись.
Мочалов замолчал на минуту, а потом, словно оправдываясь, сказал:
— Не ее вина и не моя, что так все сложилось. Ведь у Ольги все погибли... Трудная у нее судьба.
Купрейчик дотронулся рукой до плеча двоюродного брата:
— Извини, Петр. Может, я некстати с этим разговором. Но из твоих рассказов я понял, что Василевская любила тебя. И вот почему-то сегодня все это вспомнилось. Славин говорил, что она хороший человек. Возможно, еще когда-нибудь ты и встретишься с ней. В жизни все бывает.
— А зачем, Леша?
— Просто для того, чтобы пожать ей руку, узнать, как сложилась ее судьба.
Мочалов пожал плечами:
— Наверное, это не нужно теперь ни ей и ни мне. Мне бы очень хотелось, чтобы она была счастлива.
А Купрейчик снова сменил тему:
— Ладно, я пошел пить пиво и знакомиться с Мулером. — И он решительно направился к дверям...
8
ОПЕРУПОЛНОМОЧЕННЫЙ
УГОЛОВНОГО РОЗЫСКА СЛАВИН
Горе пришло в семью Литвиных. Жена Литвина пока не знала этого. Удивленная приходом работников милиции и директора леспромхоза, она суетилась, приглашая всех садиться.
Предстоял тяжелый разговор, и никто не решался начать его первым. Но делать было нечего, и Славин попросил показать фотографию Николая Елизаровича. Хозяйка достала из альбома фото мужа и, протягивая его Славину, спросила:
— Скажите, что случилось? Я уже извелась за эти дни!
Не отвечая, Славин смотрел на фотографию мужчины лет пятидесяти, с чуть прищуренными глазами. Сходство было, однако утверждать, что это его нашли в кузове грузовика, Славин не мог. Лицо убитого было полностью обезображено. Владимир спросил, куда он должен был ехать тринадцатого сентября.
— В четвертую бригаду, это в километрах двадцати отсюда. Он хотел узнать, что из теплой одежды нужно людям, скоро морозы ударят.
Владимир повернулся к директору:
— В какой стороне та бригада работает?
— Недалеко от деревни Пасха.
Славин развернул сверток и доказал хозяйке ботинок.
— Взгляните, это случайно не его обувь?
Женщина взяла ботинок, и руки ее сразу задрожали.
— Его, конечно, его! С ним несчастье?
Директор подошел к ней и, взяв за плечи, посадил на диван:
— Крепись, Лида! С Николаем действительно случилось несчастье. На него наехала машина.
— Машина? Какая машина? Где он, скажите, где он? — Женщина вскочила с дивана и подбежала к Славину: — Вы знаете, где он? Скажите мне, умоляю! Скажите мне, жив он?
Славин опустил голову и чуть слышно сказал:
— Он... погиб.
— А... а... — громко закричала женщина и, ломая себе руки, бросилась к дверям, но ее остановил директор:
— Лида, Лида, остановись, милая! Иди вот сюда, сядь на диван.
Она попыталась вырваться, но директор обнял ее за плечи и силой посадил на диван.
Вскоре зашел брат хозяйки. Участковый, когда они проходили мимо его дома, забежал и попросил его прийти. Славин объяснил ему, в чем дело, и сказал, что директор леспромхоза даст машину, на которой нужно поехать за телом Литвина. После этого тихонько тронул за рукав участкового: «Пойдем!.. Проводите меня до дороги, вы в форме, вам легче будет остановить машину».
Когда они подходили к окраине поселка, увидели полуторку. В кабине был только водитель. По знаку работника милиции машина остановилась, и вскоре Славин ехал в кабине старого, добитого грузовика, молча глядя на мелькавший по сторонам лес.
Буфетчица, как всегда, была на своем посту. Владимир поздоровался и попросил накормить его. Тетя Маша быстро принесла миску щей, шницель с макаронами и уселась напротив.
— Ну, как у вас дела?
— Да, вот шатаюсь, — неопределенно ответил Владимир. — Как вы думаете, я на Кемерово найду попутную машину?
— Редко они ходят, но, возможно, найдете. Вам надо выйти на дорогу, ведущую в Кемерово, потому что некоторые водители, не останавливаясь здесь, едут дальше...
Славин рассчитался за обед и вышел из чайной. Стоять на дороге пришлось долго, и только к вечеру, основательно продрогший, он сел в кабину ЗИСа, направлявшегося в Кемерово. Водитель, молодой парень, ровесник Владимира, сказал, что ехать придется почти всю ночь. Путь предстоял неблизкий, и Славин, устроившись поудобнее, приготовился к длительной тряске по неровной дороге.
Водитель, назвавшийся Александром, оказался разговорчивым, он рассказал, что родом из Кемерово и уже много раз ездил по этим дорогам.
Владимир спросил:
— Саша, а почему ты на «пупе» не остановился? Там же чайная, и почти никто не проскакивает мимо нее.
— А у меня есть свой «пуп», — улыбнулся парень, — вот через пять часов увидишь.
— А что толку, через пять часов, — Владимир взглянул на часы, — уже будет около одиннадцати, и даже чаю не выпьешь.
— Ты не прав. Там неплохая столовая, и работает она круглые сутки.

Чергинец Николай Иванович - Вам - задание - 2. За секунду до выстрела => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Вам - задание - 2. За секунду до выстрела автора Чергинец Николай Иванович дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Вам - задание - 2. За секунду до выстрела своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Чергинец Николай Иванович - Вам - задание - 2. За секунду до выстрела.
Ключевые слова страницы: Вам - задание - 2. За секунду до выстрела; Чергинец Николай Иванович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Квинканкс. Том 1