Куин Джулия - Бриджертоны - 7. Все в его поцелуе 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Кэррол Сьюзен

Сентледжи - 2. Любовное заклятие


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Сентледжи - 2. Любовное заклятие автора, которого зовут Кэррол Сьюзен. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Сентледжи - 2. Любовное заклятие в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Кэррол Сьюзен - Сентледжи - 2. Любовное заклятие без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сентледжи - 2. Любовное заклятие = 311.67 KB

Кэррол Сьюзен - Сентледжи - 2. Любовное заклятие => скачать бесплатно электронную книгу



Сентледжи – 2

«Любовное заклятие»: Эксмо-Пресс; Москва; 2002
ISBN 5-04-010175-9
Оригинал: Susan Carroll, “Midnight Bride”
Перевод: О. Андреева
Аннотация
Юная Кейт была уверена, что без помощи колдовства не сможет добиться любви доктора Вэла Сентледжа, а тем более выйти за него замуж. И тогда она обратилась к великому колдуну и чернокнижнику лорду Просперо. а вернее — к его духу, время от времени появляющемуся в своем старинном корнуольском замке. И вот в грозовую ночь Хэллоуина на холме друидов Кейт произнесла свое любовное заклятие... Но разве могла она подумать, что вскоре будет умолять Просперо разрушить эти колдовские чары...
Сьюзен Кэррол
Любовное заклятие
Пролог
Корабль легко скользил по волнам к берегу, туманные очертания которого, появившиеся на горизонте совсем недавно, становились с каждой минутой все отчетливее и ближе. Пассажиры столпились на палубе, весело переговариваясь, радуясь тому, что скоро ступят на твердую землю. Лишь один человек не разделял общего оживления. На протяжении всего путешествия он держался особняком — мрачный и неприветливый, так что другие пассажиры даже и не пытались хотя бы заговорить с ним.
Рафаэль Мортмейн стоял в стороне, отвернувшись от всех, и вглядывался в приближающийся берег со смешанным чувством радости и печали. Даже сейчас, спустя пять лет, он очень рисковал, возвращаясь в Корнуолл: ведь когда-то его объявили пиратом, вором и убийцей, за голову которого было назначено немалое вознаграждение.
Оставалось надеяться лишь на то, что тяжелая болезнь изменила его до неузнаваемости. Когда-то крепкий и статный, сейчас он был похож на живой скелет; вместо черных прямых волос торчала во все стороны косматая шевелюра неопределенного цвета, изможденное лицо почти полностью закрывала борода. Даже родная мать, будь она жива, едва ли узнала бы его сейчас. Если, конечно, вообще захотела бы вспомнить о том, что у нее есть сын, в чем Рэйф очень сомневался.
Эвелин Мортмейн бросила сына одного в Париже, когда ему едва исполнилось восемь лет. С тех пор он ничего не слышал о матери, если не считать сообщения о ее смерти. Она была одержима одной навязчивой идеей, которая оказалась для нее важнее, чем единственный сын, и которая в конце концов ее и погубила. Эта одержимость, владеющая Мортмейнами в течение многих поколений, преследовала одну цель — уничтожить род Сентледжей, исконных врагов всех Мортмейнов.
Это было что-то вроде лихорадки, отравляющей тело и душу ненавистью, некое сумасшествие, которому Рэйф не поддавался все сорок лет своей жизни — вплоть до недавнего времени. Но теперь это безумие завладело и его душой, он ни о чем больше не мог думать дни и ночи напролет.
Почувствовав, как его пробирает дрожь, Рэйф достал серебряную фляжку и сделал большой глоток. Виски обожгло ему горло, но и оно не могло изгнать вечный холод, поселившийся внутри. Рэйф отер губы дрожащей рукой, подумав с горечью, что эта рука уже никогда не будет такой же сильной и крепкой, как прежде.
Прищурившись, он вгляделся в далекий берег, окутанный туманом. Корнуолл! Чудесная страна, овеянная легендами, воспетая в волшебных сказках и героических рассказах… Рэйф криво усмехнулся. А на самом деле — всего лишь унылый, открытый всем ветрам пустынный берег, место, словно нарочно созданное для осуществления его мести.
Берег приближался. А вместе с ним все ближе становился его враг — благородный Валентин Сентледж. Ненависть исказила черты Рэйфа, когда он вспомнил, как когда-то пытался начать здесь достойную жизнь. Карьера таможенного инспектора привела его в эту забытую богом часть Корнуолла, где его предки в свое время приобрели дурную славу. Рэйф отчаянно, изо всех сил пытался смыть позорное пятно со своей фамилии. Он очень старался похоронить в прошлом древнюю вражду между Мортмейнами и Сентледжами, обретя верного друга в лице Ланса Сентледжа — возможно, лучшего и единственного Друга, который у него когда-либо был в его одинокой жизни, лишенной тепла и привязанностей.
Но Вэл Сентледж положил конец всем его стараниям и надеждам. Этот упрямый докторишка тщательнейшим образом изучил все преступления Мортмейнов против Сентледжей на протяжении веков. Вэл не мог забыть и не давал забыть никому, а особенно своему брату-близнецу Лансу, что Рэйф — последний отпрыск этого злодейского рода.
И неудивительно, что в конце концов, обиженный, уязвленный в своих лучших чувствах, Рэйф совершил несколько ошибок. Ужасных ошибок, это он готов был признать. И не только признать — он прилагал неимоверные усилия, чтобы все исправить! Но в дело грубо вмешался Вэл Сентледж, раскрыв перед всеми его тайные грехи. Это стоило ему дружбы Ланса, это стоило ему всего — ибо он был вынужден спешно уносить ноги из Корнуолла. «Не дадим второго шанса ненавистному Мортмейну!» — заявил тогда Вэл Сентледж.
— Что ж, теперь моя очередь, доктор. И уж будьте уверены, я не оставлю ни единого шанса проклятому Сентледжу! — прошептал Рэйф.
Он сделал еще один глоток из фляжки, но на этот раз виски застряло в горле, вызвав жестокий приступ кашля, который долго сотрясал все тело. Когда приступ прошел и Рэйф вытер рот, его ладонь окрасилась кровью.
Чахотка — таков был безжалостный приговор доктора из Бостона. Но Рэйф чувствовал, что болезнь, иссушающая его тело, имела другую, более коварную и далеко не столь естественную природу. Годы бессильной ярости и жажды мести, горечь и безысходность — все это, подобно кислоте, разъедало его душу и тело, грозя уничтожить самую основу его существования.
И Вэл Сентледж заплатит за все! При одном лишь воспоминании об этом человеке руки Рэйфа сами собой сжались в кулаки. Мортмейн представил, как в один прекрасный день он сдавит горло ненавистного доктора и…
Только почувствовав, как ногти впиваются в ладони, Рэйф немного пришел в себя. Неимоверным усилием воли он заставил себя расслабиться и восстановить дыхание. Нет, просто взять и убить Валентина Сентледжа — это было бы слишком легко, это не удовлетворит его жажду мести. У Рэйфа в голове зрел другой, более изощренный план. И никакой уникальный дар Сентледжей не спасет доктора на сей раз. Ему не помогут никакие романтические бредни, никакие россказни о наследуемом фамильном могуществе, все эти сказки о колдовстве.
На самом деле именно басни о колдовской силе Сентледжей и привели Рэйфа к мысли о том, как можно уничтожить ненавистного доктора. Рэйф сунул руку за пазуху и вытянул оттуда некий предмет, болтающийся на конце потускневшей серебряной цепочки, надетой на шею. Небольшой осколок кристалла выглядел сейчас до обидного прозаично, как самый обыкновенный тусклый кусок кварца. На какое-то мгновение туман, застилающий рассудок Рэйфа, рассеялся, и он сам усомнился в своем здравомыслии.
И все же этот кристалл, который он когда-то стащил у Сентледжей, не был обычным. Рэйф был уверен, что на него наложено заклятие. И силу этого заклятия он чувствовал на себе. Кристалл что-то сделал с ним — что-то ужасное, темное и очень странное. Даже сейчас Рэйф, наверное, мог бы положить конец всему этому безумию, если бы только… если бы…
Кристалл вдруг сверкнул, отражая блеск его глаз, и мысль исчезла… Пальцы Рэйфа сжали тусклый камень, ощутив невероятный, пронизывающий холод, отозвавшийся дрожью во всем теле. Его охватила тошнотворная слабость, голова закружилась, он был вынужден схватиться за поручень, чтобы не упасть.
О боже! Рэйф не представлял, сколько еще осталось сил в его изможденном теле, но был уверен, что должен спешить. Как только корабль причалит, он найдет лошадь и поскачет так быстро, как только сможет, к замку Сентледжей, возвышающемуся над голыми прибрежными скалами. Теперь уже не имело значения то, что его могут узнать. Угроза виселицы больше его не пугала.
Он и так уже был почти что мертвец, и осознание этого делало Рэйфа Мортмейна еще более опасным, чем когда бы то ни было.
1.
В маленькой хижине от резких порывов ветра дребезжали оконные стекла. Бледное, почти не греющее солнце клонилось к западу, знаменуя конец дня, который казался мучительно бесконечным молодой женщине, распростертой на кровати. При очередном приступе боли Кэрри Тревитан обхватила ладонями свой огромный живот и закричала, не в силах больше сдерживаться.
Повитуха наклонилась над ней и вытерла влажной тряпицей пот со лба.
— Тише, тише, голубушка. Держись. Скоро все закончится.
Она растянула свой беззубый рот в неком подобии улыбки, но не могла скрыть явного страха, отразившегося в ее глазах.
Кэрри и сама понимала, что с самого начала все пошло как-то неправильно. Схватки длились уже семнадцать часов — дольше, чем при прежних ее родах, а ребенок и не думал появляться на свет. Кэрри в изнеможении откинулась на кровати. Ее длинные прямые волосы, слипшиеся от пота, рассыпались по подушке, окружая ее худое лицо темным ореолом. Она больше не могла выносить эти муки. Она чувствовала, как с каждой новой волной боли тают ее силы.
«Я умираю…» — подумала Кэрри и зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Она должна была найти в себе силы жить. Не из-за себя — из-за ее малышей. Новорожденный, если он выживет, и другие дети: Джанетт, Том, Сэм и Агнесс. Что с ними станется без матери?
Потерявшись в тумане своих страданий, Кэрри очнулась, когда Сара, что-то бормоча себе под нос, отошла от ее кровати. Кто-то еще был в комнате. Может быть, это маленький Том снова плачет и зовет маму? Боже, только не это! Она не хочет, чтобы дети видели ее сейчас.
Кэрри с трудом повернулась, собираясь заставить сына уйти, но, увидев вошедшего, вдруг широко раскрыла глаза и задержала дыхание. Это был не Том. Человек, застывший на пороге, принес с собой терпкий, свежий запах осени. Высокий и широкоплечий, он был закутан в длинный черный плащ, и при виде этой мрачной фигуры Кэрри на миг показалось, что перед ней ангел смерти.
Кэрри сжалась от страха, когда незнакомец направился к ней, тяжело ступая по скрипящим половицам. Но прежде, чем она успела закричать, он сдернул плащ и бобровую шапку и сунул все это Саре. Тусклый свет, едва просачивающийся сквозь грязное окно, упал на его лицо, и сразу оказалось, что в нем нет ничего пугающего. Обычное лицо простого смертного. Правда, черные взлохмаченные волосы и густые брови казались слишком темными для такого бледного лица, а хищный ястребиный нос плохо сочетался с мягким изгибом чувственного рта. Но и одного взгляда на это лицо было достаточно, чтобы понять — перед вами хороший, добрый человек. А если он и обладает недюжинной силой, то она полностью находится под контролем его благородной натуры.
Весь страх Кэрри тут же улетучился, и у нее вырвался вздох облегчения.
— Доктор Сентледж! — прошептала она. — Вы… вы пришли…
— Да, Кэрри. — Он улыбнулся ей, но это была скупая мимолетная улыбка, говорящая о том, что этому человеку не свойственно часто предаваться веселью. В следующее мгновение он снова нахмурился. — Ради бога, Кэрри, почему вы не послали за мной раньше?
— Я вообще не должна была посылать за вами. Я… У меня совсем немного денег…
— Тише, молчите, — сказал он, придвинув стул к кровати. — Это не имеет значения.
Но Кэрри, судорожно облизав губы, поспешила договорить, прежде чем накатит следующая волна боли.
— Я бы не стала вас тревожить, но на этот раз все продолжается так долго… и очень больно… а я так устала… — Ее голос прервался от рыданий. — Только вы можете помочь мне, доктор Сентледж, вы один!
— И я помогу тебе, Кэрри. Теперь все будет хорошо.
Его голос звучал так ласково, в нем было столько спокойной уверенности, что она сразу поверила ему и успокоилась, хотя и знала, что ее муж Рив придет в ярость оттого, что ему придется платить деньги местному врачу. Впрочем, если бы не отчаянные обстоятельства, Кэрри и сама никогда не обратилась бы к нему. Валентин Сентледж был младшим сыном грозного хозяина замка Ледж Анатоля Сентледжа — человека, который, по слухам, вел свое происхождение от могущественного колдуна. В деревне шептались, что во всех Сентледжах есть что-то дьявольское.
Но Кэрри не находила сейчас ничего дьявольского в Валентине Сентледже. Скорее уж его глаза были глазами ангела: они излучали тепло, сочувствие. Казалось, он все знал о человеческих страданиях — и знал не понаслышке, а потому, что сам много страдал.
Ее мысли были прерваны новой подступающей волной боли, и в этот момент она почувствовала, как сильная мужская рука накрыла ее стиснутые руки.
— Не бойся, Кэрри, — ласково произнес Сентледж. — Просто смотри на меня и крепко держи меня за руку.
Кэрри всхлипнула, но постаралась сделать так, как он просил. Она сжала изо всех сил его руку и погрузилась взглядом в его необыкновенные бархатные темно-карие глаза. И в тот же момент Кэрри почувствовала, что начало происходить нечто странное. Сначала это было просто покалывание в ладонях, затем тепло, как будто вытекающее из его руки, разлилось золотым потоком, наполняя все ее тело. И тогда ужасная боль стала понемногу стихать, пока не исчезла совсем. Кэрри видела, как с силой сжался его рот, как потемнели глаза, словно он взял все ее страдания себе. Она слышала, как люди в деревне шептались, будто доктор Сентледж может исцелять любую боль, используя колдовство, но сама никогда в это не верила. До этой самой минуты.
Кэрри знала, что пришло время для очередной ужасной схватки, но ничего не почувствовала — только веки вдруг отяжелели, и ее охватила сладкая дремота. Откуда-то издалека до нее доносился голос доктора Сентледжа, отдающего краткие распоряжения Саре. Затем он приказал Кэрри тужиться, а в следующее мгновение она почувствовала, как что-то скользнуло между ее ног, и раздался тоненький плач ребенка.
— Слава тебе, господи! — казалось, Сара сказала это, находясь за сотни миль отсюда.
Кэрри улыбнулась, утопая в тумане сладкого сна. Когда она вновь смогла открыть глаза, то сразу почувствовала, что на ее руке что-то лежит. Она откинула краешек одеяла и увидела ребенка, маленькую девочку.
Очень медленно к ней возвращалось ощущение реальности. Она только что родила девочку… Кэрри была истощена до предела и не знала, откуда взять силы, чтобы заботиться о тех детях, которые у нее уже были. И все же она была счастлива. Малышка показалась ей настоящим чудом — такая здоровенькая, красивая… Кэрри крепко прижала ее к себе, уже не пытаясь сдерживать слезы радости.
Вспомнив, кому она обязана этим чудом, Кэрри обернулась, чтобы поблагодарить ангела, явившегося так вовремя, чтобы провести ее через это тяжелейшее испытание. Но, как и подобает ангелу, загадочный доктор Сентледж бесследно исчез.
Тропинка, ведущая в замок Ледж, причудливо извивалась по склонам холмов, почти теряясь в туманных сумерках. Однако чалый мерин хорошо знал дорогу. Он уверенно шагал вперед, не сбиваясь и не останавливаясь, к счастью для своего хозяина, который едва ли был сейчас способен крепко держать поводья в руках, а тем более управлять конем.
Выжатый до предела, Вэл Сентледж едва держался в седле. «Я чувствую себя так, будто сам только что пережил три часа тяжелейших родов, пытаясь дать жизнь ребенку», — подумал он и устало усмехнулся. Можно было поклясться, что едва ли найдется на свете пара мужчин, которые были бы способны на такой подвиг. Что ж, каждому свое. Вэл знал, что он, например, никогда не оставит свой след на земле как великий воин, блестящий художник или ловкий политический деятель. Но странный дар Сентледжей дает ему по крайней мере одно исключительное преимущество. Он из первых рук знает, каких мук стоит появление на свет нового человека, и может лишь восхищаться женщинами, которые с бесстрашием и упорством продолжают населять этот мир. Особенно такой женщиной, как Кэрри Тревитан.
За шесть лет своего замужества бедняжка родила пятерых — это было слишком. Вэл предупреждал ее болвана-мужа, что Кэрри не должна рожать так часто, что ей необходимо восстанавливать силы между беременностями. Просто чудо, что она вообще пережила эти последние роды! А Рив Тревитан все то время, что его жена боролась за жизнь — свою и ребенка, — провел в трактире, пьянствуя и похваляясь своей мужской силой. Этот тупица пренебрегал своей семьей и появлялся дома лишь для того, чтобы очередной раз затащить жену в постель.
Что ж, придется еще раз серьезно поговорить с Тревитаном. Поговорить! Вэл почувствовал, как его руки сами собой сжимаются в кулаки. Больше всего ему хотелось надавать Риву Тревитану крепких тумаков. Именно так поступил бы его брат Ланс. Но никто не ожидает подобного экстравагантного поведения от хромого деревенского врача.
Старая рана постоянно давала о себе знать, а сегодня вечером болела как никогда. Он и так устал от вечного сражения с собственной болью, поэтому было не слишком разумно брать на себя вдобавок и муки бедной Кэрри. «Но что еще я мог сделать?» — подумал Вэл, вспомнив ее полные страдания глаза, ее прерывающийся голос.
«Только вы можете помочь мне, доктор Сентледж. Вы один!» Как часто он слышал эту фразу от своих пациентов! Их умоляющие взгляды преследовали его даже во сне.
Безотчетным движением Вэл сжал бока Вулкана, словно вновь услышал чью-то мольбу, и вздрогнул, когда сильнейшая боль пронзила поврежденное колено. Он несколько раз резко и глубоко вздохнул, дожидаясь, пока острая боль перейдет в уже привычную, тупую. К счастью, Вулкан не обратил на это внимания, продолжая двигаться своим размеренным, ровным шагом.
Было время, когда Вэл мог целый день провести в седле, а затем еще полночи драться со своим братом на мечах. То были славные дни его юности, когда он ездил на самых норовистых жеребцах из конюшни отца. Теперь же эти воспоминания возбуждали лишь горькие мысли и сожаления, а Вэл не позволял себе горевать о том, что было потеряно безвозвратно. Он предпочитал прятать мрачные чувства и от себя, и от всех остальных в самых глубоких тайниках своей души.
Вулкан повернул, и Вэл немного воспрянул духом при виде родного дома. Густая линия дубов закрывала новые постройки замка Ледж, но старые зубчатые стены, как и встарь, возвышались над самыми высокими деревьями. И по-прежнему, спустя века, главная, самая старая башня замка гордо и величественно устремляла свой шпиль в темный небосвод. Эта башня служила личным убежищем первому хозяину замка — легендарному Просперо Сентледжу. Под ее сводами этот хитрый, коварный чародей творил свои заклинания и баловался алхимией, что в конечном итоге и погубило его, обрекая на страшную смерть в пламени костра.
«Сказки все это!» — усмехаясь, скажет кто-то, но Вэл слишком хорошо изучил прошлое своей семьи, чтобы не сомневаться в правдивости этих историй. Легенды о воинской доблести и сказки о великой власти волшебства тесно сплелись, скрепив крепче самого надежного раствора стены замка Ледж. Как часто замирало его сердце при виде величественных крепостных башен, внезапно открывающихся взору, когда на закате они вместе с Лансом подъезжали к дому! Причем Ланс всегда мчался впереди сломя голову, а Вэл, более спокойный и выдержанный, следовал за ним. Вообще из двух близнецов Вэл был более осмотрителен — скорее ученый и мечтатель, чем воин. И то сказать, довольно трудно мчаться во весь опор, если голова твоя занята романтическими фантазиями. В своих юношеских мечтах Вэл видел себя отважным рыцарем, который возвратился домой верхом на боевом коне и преклонил колено перед прекрасной леди, с нетерпением ожидающей его. Он никогда ясно не представлял себе ее лица — только нежность и доброту улыбки, ласковый взгляд и белые тонкие руки, протянутые к нему в призывном жесте.
Это было задолго до того, как он повзрослел и понял, что в девятнадцатом веке не очень-то нужны рыцари, гораздо более разумно стать хорошим врачом. «Что ж, во всяком случае, жалеть об этом не стоит, — вздохнув, подумал Вэл, потирая усталые, затекшие мышцы. — Да и какой из меня рыцарь? А уж что касается прекрасной леди…»
Вэл знал, что здесь никогда не появится леди. По крайней мере для него.
И все же какая-то женщина поджидала его на гребне холма. Ее тонкая гибкая фигурка была закутана в алый плащ с откинутым капюшоном, что позволяло увидеть темные волосы, мягкими волнами рассыпавшиеся по плечам. Последние лучи заходящего солнца окружили ее сверкающим золотым ореолом, на миг ослепившим Вэла и вызвавшим в его памяти образ прекрасной леди из его юношеских фантазий. Он даже зажмурился, подумав, что, может быть, его романтические мечты не столь уж беспочвенны, как ему всегда казалось. Подъехав ближе, Вэл с нетерпением вгляделся в фигуру женщины — и едва не рассмеялся над собственной глупостью, когда узнал, кто перед ним.
Это была вовсе не леди, а всего лишь Кейт — его юный друг, приемная дочь их дальней родственницы Эльфриды Фитцледж. Заметив Вэла, девушка издала громкий клич и помчалась вниз с холма, задрав юбки гораздо выше того, что позволяют приличия.
— Черт возьми, Кейт! Осторожнее! — прорычал Вэл.
Но она или не слышала его, или, что более вероятно, просто не обратила внимания и бежала все быстрее. Ее густые цыганские волосы черным шлейфом летели за ней. Вэл придержал Вулкана, боясь, что из-за своего безрассудства Кейт свалится прямо под копыта его лошади. Он и так уже потерял счет бесчисленным синякам и ссадинам, которые ему пришлось перевязывать за годы знакомства с этой неугомонной девчонкой-сорванцом.
Однако каким-то чудом этот бесенок удержался на ногах. Вэл вздохнул с облегчением, когда Кейт вдруг появилась прямо перед мордой Вулкана и ухватилась за его поводья, весело хохоча, в полном восторге от своего сумасшедшего спуска. Мерин при этом радостно заржал, мгновенно узнав старую знакомую, и ткнулся носом ей в плечо.
Смех Кейт звенел, как серебряный колокольчик в туманной тишине, и Вэлу стоило большого труда сохранить строгое выражение, когда он, нахмурившись, обратился к ней:
— Кэтрин Фитцледж, уж не потеряли ли вы рассудок? Она улыбнулась ему самой очаровательной, невинной улыбкой, на какую была способна. Ее смуглые щеки, все еще хранившие летний загар, раскраснелись от быстрого бега. Любуясь ее пышными волосами, Вэл вспомнил, что Кейт считала шляпки величайшим неудобством, придуманным специально, чтобы мучить молодых девиц.
— Что еще я натворила? Чем вызвала ваше неудовольствие, сэр?
— Что ты натворила? Разве недостаточно того, что ты могла запросто сломать себе шею?!
— Но ведь не сломала же!
— И что же ты делала здесь так поздно?
— Ждала тебя.
— Одна? В темноте?
— На самом деле еще не очень темно, — возразила девушка. — Да и что может здесь со мной случиться? Никто не осмелится тронуть меня на земле Сентледжей, даже какой-нибудь Мортмейн. К тому же ты выгнал отсюда последнего из этих злодеев много лет назад.
Кейт настаивала именно на такой трактовке тех далеких событий, воображая Вэла эдаким героем, совершившим славный подвиг. Хотя если Рэйф Мортмейн и был изгнан из Корнуолла, то это была скорее заслуга Ланса. А роль Вэла свелась тогда к тому, что он едва не позволил себя убить…
— Совсем не важно, как близко или далеко мы находимся от замка, — продолжал он свое нравоучение. — Ты все равно не должна больше бродить здесь одна. Ведь ты уже взрослая молодая леди… ну, или, во всяком случае, взрослая девушка.
— Неужели заметил?! — фыркнула Кейт, кокетливо хлопая своими длинными густыми ресницами, чем привела Вэла в совершенное замешательство. Если бы это была не Кейт, которую он знал едва ли не с пеленок, он мог бы подумать, что она пытается флиртовать с ним.
— Да, я заметил. Так же, как и большинство парней в округе. Если ты и впредь собираешься прогуливаться здесь в одиночестве, то в один прекрасный день тебя могут… — Вэл откашлялся в смущении, не зная, как более деликатно объяснить молодой девушке, чего именно следует опасаться.
— Изнасиловать? — закончила Кейт прямо.
— Я имел в виду просто… крайне нежелательное для тебя внимание с их стороны.
— Ха! Хотела бы я посмотреть, как кто-нибудь решится на такое! Этот день станет самым печальным в его жизни — тем более что у меня есть вот это!
Кейт сунула руку под складки плаща и с торжеством извлекла из кармана небольшой кремневый пистолет, которым и помахала перед носом у изумленного доктора.
Вэл невольно отшатнулся, напугав Вулкана.
— Святая Мария, Кейт! Сейчас же отдай мне эту штуку, пока ты не поранилась.
Но единственное, чего он смог добиться от нее, — это чарующей улыбки. Снова кокетливо похлопав ресницами, Кейт приподняла край плаща и спрятала пистолет во внутреннем кармане.
— Не беспокойся, Вэл, он не заряжен. И я не украла его, не думай. Это мой пистолет. Мне его Ланс подарил.
Вэл редко ругался. Но сейчас просто не смог сдержаться и тихо выругался себе под нос. Его братца всегда забавляла дикая, неуемная энергия Кейт. Он поощрял ее носить бриджи, скакать верхом, лазать по деревьям, он даже научил ее фехтовать. Но подарить Кейт пистолет! Неужели он совершенно потерял разум?
Ну, ничего! Как только он доберется до замка, сразу отправится к Лансу, возьмет его за грудки и скажет ему… И что он ему скажет? Взывать к благоразумию его невменяемого братца-близнеца так же бесполезно, как отчитывать кота, укравшего на кухне мясо. Или ругать Кейт.
Не слишком расстроившись реакцией Вэла по поводу своего приобретения, Кейт попыталась взобраться на лошадь впереди него, как делала это всегда, сколько себя помнила. Вэлу ничего не оставалось, кроме как помочь ей. Он приподнял ее и посадил перед собой в седло. Если бы не острая боль в колене, это было бы совсем не сложно: Кейт была тоненькой и изящной. Иногда Вэлу казалось, что она почти не подросла с тех пор, как восемь лет назад появилась в их замке — маленькая худышка с узловатыми, вечно ободранными коленками и дерзким, вызывающим взглядом карих глаз, казавшихся непомерно большими на худеньком остром личике.
Кейт устроилась боком в седле и повернулась к Вэлу.
— Ну, теперь можешь ругать меня, — сказала она, стараясь придать своему живому лицу столь несвойственное ему покорное выражение.
Казалось, Кейт была готова внимать каждому его слову с кротостью и послушанием. Однако это было настолько не в ее характере, что она просто не смогла долго выдержать эту игру. Слишком яркий огонь сверкал в ее мятежных серых глазах, слишком много задора таилось за выразительным изгибом губ, слишком много упрямства читалось в линиях ее хорошенького подбородка.
Сердиться на нее было просто невозможно. Вэл тут же перестал ворчать и воскликнул со смехом:
— Ах, Кейт, Кейт! Что же мне с тобой делать? Ты будишь во мне дьявола, девочка!
— В тебе нет и частички дьявола, Вэл Сентледж!
С этими словами она вдруг обняла его за шею и обрушила на его лицо настоящий водопад поцелуев. Она целовала его в брови, в щеки, в подбородок, в уголки губ…
— Прекрати сейчас же! — зарычал Вэл, пытаясь остановить ее и в то же время удержать поводья Вулкана. — Когда ты наконец научишься вести себя прилично?
— А когда ты перестанешь постоянно тревожиться из-за меня? — воскликнула девушка, в завершение чмокнув его в кончик носа. — Я вполне могу сама позаботиться о себе — и о тебе, кстати, тоже. Если какой-нибудь злодей осмелится угрожать кому-нибудь из нас, я превращу его… в жабу!
— Кейт, я не желаю слышать подобные разговоры! Кстати, ты обещала мне никогда больше не заниматься этой… э-э…
— Черной магией? — Кейт чуть приподняла брови с видом невинного удивления. — А я и не занималась. Ведь ты забрал у меня ту замечательную магическую книгу, которую я нашла.
— А как еще я должен был поступить после того, что произошло? Ты же и в самом деле заставила Бена Джерни поверить, что можешь наложить на его свиней заклятие.
— Любовное заклятие! Ты только представь себе, что за очаровательная пара у них бы получилась!
Кейт захихикала, но тут же умолкла, увидев, что Вэл хмурится. Тогда она, чуть приподняв одну руку, торжественно произнесла:
— Клянусь тебе, Вэл, что с этого момента я больше не буду практиковаться в колдовстве на несчастных жителях Торрекомба!
— Хорошо, — кивнул Вэл, немного успокоенный.
Разумеется, он не боялся того, что Кейт действительно сможет обучиться черной магии. Книга, которую он у нее отобрал, представляла собой мешанину из всякой суеверной чепухи. Составление заклинаний никогда не входило в число тех возможностей, которыми обладали Сентледжи — если не брать в расчет старые легенды о колдуне Просперо. Большинство текстов в этой книге были совершенно безобидны с точки зрения оккультизма, но при склонности Кейт к опасным проказам было лучше, чтобы она оставила это занятие.
Между тем Кейт очень уютно устроилась у него в седле и выглядела в этот момент мило и кротко — ну просто невинный ангелочек! Крепко прижавшись к Вэлу, она положила голову ему на плечо и удовлетворенно вздохнула. Зато Вэл чувствовал себя довольно скованно: он хорошо понимал, что не должен позволять ей подобные вольности. Кейт больше уже не была милым проказливым ребенком, которого он таскал на руках. А взрослой девушке негоже так прижиматься к мужчине, который годится разве только на роль ее опекуна. Он не должен позволять ей каждый раз поджидать его на дороге, а затем радостно мчаться к нему навстречу…
Конечно, Вэл мог бы взять с нее обещание никогда больше этого не делать. Несмотря на все ее безрассудство, у этой девочки было очень сильно развито чувство долга и понятие о чести. Она всегда держала слово и никогда не нарушала клятв.
Но даже понимая, что это нужно для ее блага, Вэл не мог заставить себя взять с нее такое обещание. Он был просто не в состоянии отказаться от той радости, которую дарили ему эти встречи. Ему так нужна была ее дружба, ее наивная вера в него, ее по-детски неловкие объятия, в которых только ему одному дерзкая, неугомонная Кейт доверчиво приоткрывала нежные стороны своей души.
Вэл запечатлел братский поцелуй на ее темной макушке. И, вдыхая свежий, пропитанный ароматами лесных трав запах ее волос, вдруг почувствовал, как исчезает без следа его смертельная усталость.
Бережно обняв Кейт, он тронул Вулкана коленями, и старый конь зашагал вперед так осторожно, словно понимал, какой драгоценный груз несет на своей спине.
— Ну ладно, — пробормотала Кейт, прижимая голову к плечу своего старшего друга, — я, наверное, и в самом деле должна была дожидаться твоего возвращения дома, сидя у камина. Но ты ведь знаешь, какая я нетерпеливая, а тебя не было слишком долго. Где ты был все это время, Вэл?
— Навещал пациента. Где же мне еще быть?
— Наверное, старуху Макджинти?
— Нет, Кэрри Тревитан. Я принимал у нее ребенка, еще одну девочку.
— Но ведь Тревитаны обычно приглашают повитуху. Зачем ты понадобился Кэрри? Ты ведь не…
Кейт внезапно замолчала и, чуть отодвинувшись от Вэла, внимательно вгляделась в его усталое лицо.
— Вэл! — Она нахмурилась и покачала головой. — Ты опять использовал свой дар! Ведь так?
Он пожал плечами, даже не пытаясь отрицать очевидное. Кейт знала его слишком хорошо. Да и его измученный вид говорил сам за себя.
— Черт тебя возьми, Вэл! Ты ведь знаешь, что…
— Не сквернословь, Кейт.
— … ты знаешь, что не должен больше брать на себя боль других — ты и сам слишком много страдал. В конце концов ты замучаешь себя до смерти. Да это просто опасно!
— Опасно? — насмешливо хмыкнул Вэл. — Способность моего отца одним взмахом ресниц швырнуть человека через всю комнату — вот это опасно! Мой дар по сравнению с этим абсолютно безобиден.
— Ну да! Настолько безобиден, что ты едва не остался без ноги!
Вэл вздрогнул. Тот единственный раз, когда он полностью утратил контроль над своим даром, мог стоить ему не только ноги. Он мог потерять брата. После того черного дня на поле сражения в Испании он и Ланс на долгое время отдалились друг от друга, и лишь недавно эта трещина в их отношениях начала затягиваться. Вэл старался не вспоминать о том мрачном периоде их жизни, и Кейт хорошо это знала. Но она никогда не могла сдержать свой язык, когда была рассержена или сильно расстроена, а сейчас, совершенно очевидно, имело место и то, и другое. Вэл много раз повторял ей, что ему ничто не угрожает и ей нечего о нем так уж сильно беспокоиться, но, призвав на помощь терпение, решил попробовать еще раз.
— Кейт, уверяю тебя, я теперь очень осторожно пользуюсь своим даром. Сегодня у меня просто не было другого выхода.
— Ты всегда так говоришь! Он улыбнулся, глядя ей в глаза.
— На сей раз это правда. Я более чем уверен, что миссис Тревитан могла умереть, если бы я не помог ей. У нее попросту не осталось сил, чтобы бороться со смертью. Она никогда не была особенно крепкой, а сейчас и вовсе истощена постоянным вынашиванием детей и родами.
— А все потому, что ее муж — мерзкий развратник! Рива Тревитана давно надо было бы кастрировать!
— Кейт!
— Извини, забыла. Невинные молодые леди не должны ничего знать о таких вещах… Только ты ведь знаешь, Вэл, я никогда не была настолько невинной, — добавила девушка, грустно вздохнув.
На самом деле Вэлу было известно очень мало о детстве Кейт до того, как ее удочерила Эльфрида Фитцледж. Было ясно одно: она слишком рано и слишком хорошо узнала темные стороны жизни. Но что бы ни помнила сама Кейт об этих мрачных днях своего детства, она совершенно недвусмысленно дала всем понять, что предпочитает обо всем забыть. Однако временами Вэл замечал недетскую скорбь в ее взгляде, и это отзывалось болью в его сердце. Вот и сейчас он нежно обхватил ее темную головку своей широкой ладонью и притянул обратно к своему плечу.
Они ехали некоторое время молча, чуть покачиваясь в такт мерным, осторожным шагам старика Вулкана. Однако Кейт не была бы Кейт, если бы не постаралась оставить за собой последнее слово.
— Знаешь, я скажу тебе одну вещь, Вэл Сентледж. Если у меня когда-нибудь будет ребенок, я ни за что не позволю тебе взять на себя мою боль. У меня хватит сил, чтобы со всем справиться самой.
Вэл с трудом подавил желание засмеяться. Чтобы эта маленькая разбойница стала чьей-нибудь женой и даже матерью! Да это же просто…
«Не такой уж и абсурд», — поправил он себя, и его улыбка сама собой увяла. Вэл внезапно понял, что это время приближается гораздо быстрее, чем ему бы того хотелось. Вскоре его дикарочка начнет выходить в свет, найдет себе здорового, молодого мужа, у нее появится своя собственная семья… Это было настолько естественно и совершенно правильно, но при мысли об этом настроение Вэла резко упало.
Всю оставшуюся часть пути он крепко прижимал к себе Кейт, погруженный в мрачные мысли. Вулкан сам, без каких бы то ни было указаний со стороны хозяина довез их до конюшенного двора позади нового крыла замка Ледж, которое было выстроено в величественном георгианском стиле и заметно отличалось от центральной башни четырнадцатого века.
Четырехугольное здание конюшен казалось не менее внушительным, чем сам замок. Первый этаж занимали, собственно, стойла, в которых размещалось около двадцати лошадей; здесь же располагалось просторное помещение для упряжи и каретный сарай с широкими воротами. На втором этаже находился сеновал, а также комнаты для целой армии грумов и конюхов.
Двор в этот вечерний час был тих и пуст, только Тобиас, круглолицый кучер, развалился на скамейке, покуривая трубку. Но стоило Вэлу въехать в ворота, на дворе мгновенно появились два молодых грума и, едва не столкнувшись, бросились помогать Кейт спуститься на землю. Вэл нахмурился, найдя их рвение излишне назойливым и, уж во всяком случае, совершенно ненужным. Кейт соскочила с лошади сама, без всякой помощи, в вихре взметнувшихся юбок, и Вэл подавил невольный вздох сожаления. Как бы ему хотелось хоть раз слезть с лошади первым и снять ее с седла. Но его проклятая нога была так неуклюжа, что он должен был быть рад и тому, что смог спешиться, не свалившись с лошади, как куль с мукой. Стоило ему коснуться земли, острая боль пронзила больное колено, и Вэлу пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы справиться с собой и сдержать стон.
Кейт тем временем отвязала от седла его трость с ручкой из слоновой кости и протянула ему так спокойно и естественно, как какая-нибудь средневековая женщина протягивала своему рыцарю меч — чтобы он, не дай бог, его не забыл.
«Но ведь Кейт и в самом деле привыкла к моему увечью, — подумал Вэл. — Она никогда не знала меня другим — молодым, полным сил, уверенно стоящим на ногах, как любой другой мужчина». Эта мысль никогда прежде не приходила ему в голову, но сейчас отчего-то сильно огорчила его.
Когда Вулкан был расседлан и отведен в конюшню, Вэл, стараясь не опираться всей тяжестью на трость, предложил руку Кейт, намереваясь отвести ее в дом. Но она вдруг схватила его за руку и потянула совсем в другую сторону.
— Неужели нам надо идти туда прямо сейчас? Ведь еще совсем не поздно! Ну, пожалуйста, Вэл! Мы еще успеем немного пройтись по саду…
Вэл посмотрел на нее с мягким укором.
— Боюсь, я и так задержался, а ты ведь знаешь, отец очень строго следит, чтобы обед начинался вовремя.
— Но я не видела тебя целый день, если не сказать — целую неделю! Мне просто хотелось побыть с тобой вдвоем. О, пожалуйста, Вэл, ну пожалуйста!
Она настойчиво потянула его за руку, поглядывая на него из-под своих густых черных ресниц. Вэл смертельно устал, и его колено болело, как тысяча чертей. Но он никогда не мог устоять против этого умоляющего взгляда, возможно, потому, что Кейт редко кого-то о чем-нибудь молила. Она была слишком гордой. Кроме того, Вэл и сам очень скучал без нее всю эту неделю. Поэтому он позволил уговорить себя и покорно пошел за Кейт по старой тропинке, к саду — шелестящему царству цветущих трав и кустарников, освещенному неполной луной, которая висела в ночном небе, подобно половинке расколотого медальона.
В основной части сада все лето кипела постоянная работа — расчищали тропинки, подстригали живые изгороди, пропалывали клумбы с цветами. Но все было бесполезно. К отчаянию Эдмонда, их садовника, растения не желали подчиняться воле человека. Они росли, как им вздумается, цепляясь своими усиками и плетями друг за друга, и, буйно разрастаясь, вновь захватывали расчищенные дорожки.
Впрочем, это было неудивительно, потому что, как и все в замке Ледж, сад обладал своей собственной магией. Его посадила во времена Кромвеля Дейдра Сентледж, юная чародейка, обладающая поразительной властью над растениями. Она могла вырастить какую-нибудь розу из семени и заставить ее цвести буквально за одну ночь. И как цвести! Жизнь Дейдры оказалась трагически короткой, и Вэлу всегда казалось, что этот сад все еще грустит по своей рано ушедшей хозяйке. Вот и сейчас последние цветущие розы печально роняли свои лепестки, устилая тропинки бархатным ковром слез.
Зимы в Корнуолле были такими мягкими, что даже здесь, на суровом скалистом берегу, где был расположен замок, постоянно что-то цвело. Но гордость садов Дейдры — великолепные рододендроны — выпускали почки только в феврале. Голые ветви деревьев придавали саду довольно унылый вид, что, на вкус Вэла, делало это место не слишком пригодным для вечерней прогулки.
Он заставил Кейт надеть перчатки и сам надвинул ей на голову капюшон плаща, как часто делал с тех пор, как она была маленькой девочкой.
— Но это не слишком-то романтично. Вэл! — запротестовала девушка.
«Романтично»?! Глаза Вэла чуть не вылезли на лоб от удивления. Было время, когда его Кейт даже и не думала о подобных вещах. Когда он читал ей вслух сказки о короле Артуре, она всегда просила пропускать те места, где рассказывалось о любви королевы Гиневры и сэра Ланселота, и требовала переходить сразу к кровавым историям, в которых головы так и слетали с плеч под ударами мечей.
Да, Кейт изменилась. И хотя в чем-то она по-прежнему оставалась тем самым шаловливым бесенком-сорванцом, которым всегда была, но в остальном менялась слишком сильно и слишком быстро, по мнению Вэла. Вот и сейчас она смотрела на него с такой трогательной нежностью, что Вэл вдруг почувствовал себя неуютно и подумал, что эта прогулка при луне была не такой уж хорошей идеей.
Тем не менее он не возражал, когда Кейт потащила его к ближайшей каменной скамье, уверяя, что очень устала и ей необходимо отдохнуть. Конечно, ей не удалось его обмануть. Кейт была неутомима и вынослива, как молодая кобылка. Мысль о том, что она затеяла этот отдых ради него, но при этом не хочет его обидеть, причинила ему боль и в то же время растрогала. Он бы многое отдал, чтобы ощутить в себе прежнюю силу. А сейчас… что ж, он был рад дать отдых больному колену, хоту и понимал, что действия Кейт продиктованы жалостью.
Вэл сел на скамью с невольным вздохом облегчения и поставил перед собой трость. Кейт опустилась рядом с ним, просунув ему под локоть свою затянутую в перчатку ручку. Так они сидели некоторое время в спокойном дружеском молчании, которое возможно только между людьми, давно и хорошо знающими друг друга. Они с Кейт часто сидели вместе в саду, глядя на ночное небо, рассматривая созвездия и придумывая фантастические истории о далеких звездных мирах. Почему же именно этот вечер так угнетающе действовал на него, наполняя душу печалью?
Отчего— то Вэл почувствовал себя очень старым, гораздо старше своих тридцати двух лет, словно вся жизнь была уже позади. Почему он вдруг задумался о безжалостном течении времени? Виной ли тому умирающая листва и опавшие лепестки роз -или расцветающая молодая женщина, которая приникла к нему?…
Наконец Кейт не выдержала:
— Вэл… — неуверенно начала она.
— М-м?
— Ты что, совершенно забыл, какой сегодня день?
— Должно быть, день архангела Гавриила? — спросил Вэл. старательно пряча улыбку.
— Нет! — Кейт выпрямилась и укоризненно посмотрела на него.
Вэл нахмурился, делая вид, что пытается вспомнить.
— Ну, ведь это не может быть Михайлов день, верно? Мне кажется, он уже прошел.
Кейт опустила голову с таким удрученным, разочарованным вздохом, что Вэл не смог больше ее дразнить. Приподняв голову Кейт за подбородок, он заставил ее взглянуть ему прямо в глаза.
— Ну, конечно же, я помню, какой сегодня день, девочка. Прими мои поздравления!
В то же мгновение ее лицо озарилось радостной улыбкой, и Вэл нежно поправил локон, упавший ей на глаза.
— Неужели ты и впрямь могла подумать, что я забыл день твоего рождения? Тем более что ведь именно я его тебе выбирал!
Вэл очень ясно помнил тот день, когда обнаружил, что маленькая сирота Кейт понятия не имеет, когда она родилась; она не знала не только день, но и год. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как она впервые появилась в Торрекомбе. Четырнадцатого февраля, в день его рождения, было, как всегда, много веселья, подарков и поздравлений от его многочисленных любящих родственников.
Когда Эльфрида Фитцледж, которую все звали просто Эффи, подтолкнула вперед малышку Кейт, чтобы она пожелала ему счастья, этот ребенок шокировал всех присутствующих своим неожиданно яростным заявлением: «Я ненавижу дни рождения!» Только Вэл смог разглядеть горечь и тоску за ее дерзкой бравадой и догадаться о причине. Он тут же нашел выход из этой ситуации.
— Вэл, а ты помнишь, почему ты выбрал для меня именно этот октябрьский день? — тихо спросила Кейт.
— Разумеется. Ведь именно в этот день ты появилась в Торрекомбе.
— И в этот день мы с тобой впервые встретились.
— Да, конечно, и это тоже.
Вэл собирался отдать подарок после ужина, но внезапно почувствовал, что это надо сделать сейчас, пока они совсем одни. Быть может, это последний день рождения Кейт, который они проведут вот так вдвоем.
Стараясь не думать о возможности скорой разлуки, он сунул руку за отворот своего плаща и вынул небольшой коричневый сверток, который торжественно вручил девушке.
— Для вас, миледи.
Кейт издала радостный вопль. Она набросилась на сверток с жадностью, которая одновременно и позабавила и огорчила Вэла. Ему было тяжело видеть, что даже после стольких лет нормальной жизни его милая дикарочка словно все еще боялась, что не только подарки, но и само счастье могут в одночасье отнять у нее.
Пока она в нетерпении срывала обертку, он наблюдал за ней, и его сердце тревожно забилось в ожидании ее реакции. Несмотря на все свои мальчишеские замашки, Кейт втайне испытывала страсть к разным прелестным безделушкам, особенно ко всему тому, что блестело и сверкало.
Когда из— под обертки показался небольшой бархатный футляр для драгоценностей, Кейт как самая настоящая женщина восторженно взвизгнула и захлопала в ладоши. Дрожащими пальцами она открыла футляр и достала изящное золотое ожерелье. В центре сверкал великолепный кроваво-красный рубин.
Конечно, жемчуг был бы более подходящим подарком для молодой девушки, но только не для его маленькой цыганочки.
— Ну как? Нравится? — с тревогой спросил Вэл.
— Нравится?… — выдохнула Кейт. — О, Вэл! Оно восхитительно! Спасибо миллион раз!
В ту же секунду коробочка и обертка упали на землю. Сжимая в руке ожерелье, Кейт бросилась ему на шею с таким пылом, что они оба едва не свалились со скамейки.
Вэл мягко усмехнулся и погладил ее по плечу, но радостно возбужденная Кейт не могла долго оставаться на одном месте. Она выскользнула из его рук и протянула ему украшение.
— Застегни его на мне, Вэл, пожалуйста!
— Прямо здесь? Сейчас? — засмеялся он. — Давай-ка лучше сначала вернемся домой.
Но Кейт уже вскочила со скамейки и принялась поспешно расстегивать плащ.
— Что ты делаешь, Кейт?! Ты же до смерти замерз… — Слова замерли на его устах, едва только плащ упал на землю и Кейт предстала перед ним в новом платье. В течение некоторого времени он мог только смотреть на нее, раскрыв рот, не в состоянии произнести ни слова. Ожерелье едва не выпало из его рук.
Вэл был совершенно уверен, что Кейт предпочтет щеголять в брюках всю свою жизнь, если только это будет возможно. Разумеется, иногда ей приходилось надевать юбку, но такой нарядной, такой элегантной он ее никогда не видел.
Белое шелковое платье, украшенное вышивкой, необыкновенно шло Кейт. Пышные короткие рукава подчеркивали изящество рук. Ночной бриз шевелил мягкие фалды юбки, прижимая легкую ткань к телу и обрисовывая ее грациозную девичью фигуру. Ошеломленному взгляду Вэла явились длинные стройные ножки, точеные бедра, невероятно тонкая талия. Обтягивающий лиф с глубоким вырезом больше открывал, чем скрывал высокую, по-девичьи упругую грудь.
Вэл смотрел на эту прекрасную незнакомку с пышными темными волосами, рассыпавшимися по плечам, и не мог справиться с потрясением. Куда делась его Кейт, задорная, лихая девчонка? Казалось, она прямо здесь, на его глазах, превратилась в языческую богиню.
Он молчал так долго, что Кейт не могла этого не заметить. Приподняв подол платья изящным жестом, словно всю жизнь носила такие наряды, она немного покружилась перед ним.
— Это платье Эффи подарила мне на день рождения. Нравится?
— Да… очень хорошее платье, — чуть запинаясь, сказал Вэл. — Но только, по-моему, это не совсем тот фасон, который ты мне показывала. На картинке платье было более… более…
— Я же и просила миссис Белл сделать все по тому фасону!
— Но она пришила слишком много кружев. — Кейт пожала плечами. — Мне пришлось их спороть. Ты же знаешь, я терпеть не могу все эти оборки.
«Но оборки здесь просто необходимы! — подумал Вэл в смятении. — Особенно по верху лифа». Без этой важной детали декольте приобретало рискованную глубину, обнажая слишком много для дерзкого взгляда какого-нибудь случайного проходимца. Нет, определенно эти кружева необходимо пришить назад, и притом немедленно! Но когда Вэл уже открыл рот, намереваясь сказать ей об этом, то обнаружил, что не может произнести ни слова. Боже милостивый, он, кажется, даже покраснел! А он-то думал, что может говорить с Кейт о чем угодно… Однако совершенно ясно, что на эту деликатную тему с ней придется поговорить его матери. Лучшее, что он может сейчас сделать, это надеть Кейт на шею ожерелье и поскорее завернуть ее в плащ.
Борясь с болью в колене, Вэл поднялся на ноги, с трудом удерживая равновесие. Разумеется, только из-за этого у него так дрожали руки, когда он застегивал ожерелье на ее шейке. Но, черт возьми, было так легко заглянуть ей через плечо, увидеть, как лунный свет играет на шелковистой коже ее груди, как робкие блики света пытаются проникнуть туда, в интригующую тень между двумя полушариями…
Вэл с трудом нащупал застежку, стараясь как можно меньше прикасаться к девушке. И все же он чувствовал тепло ее тела, легкую дрожь и, казалось, ощущал неуемную энергию и страстность, которую она излучала. В этом была вся Кейт!
Сжав зубы, Вэл заставил себя сосредоточиться на застежке и, как только закрыл замочек, сразу отдернул руки. На этот раз он даже не почувствовал боли, когда нагнулся к скамейке за ее плащом. Неловко выпрямившись, он встряхнул алую ткань и нахмурился, почувствовав, как этот чертов пистолет стукнул его по ноге. При этом Вэл испытал невероятное искушение: ему очень хотелось незаметно сунуть руку во внутренний карман и конфисковать оружие. Но он никогда не поступал так с Кейт раньше, не мог сделать этого и теперь. Он просто протянул ей плащ.
Несмотря на то, что ее руки и плечи покрылись гусиной кожей от холода, Кейт не спешила вновь закутаться в теплый плащ. Она гладила пальцем тонкие переплетения цепочки и мечтательно разглядывала уютно устроившийся в ложбинке между грудей сверкающий камень, оттеняющий матовый шелк кожи.
— Вэл, как ты думаешь, сколько мне на самом деле лет?
— Пятнадцать. Самое большее — шестнадцать, — ответил он, не задумываясь.
Кейт бросила на него быстрый, обиженный взгляд.
— Знаешь, ты иногда бываешь совершенно несносным! Я думаю, мне должно быть около двадцати. Возможно, двадцать один.
Вэл что— то неразборчиво пробормотал, набрасывая ей на плечи плащ, а когда он принялся его застегивать, девушка подняла взгляд.
— И я определенно уже достаточно взрослая, чтобы ты мог меня поцеловать.
Вэл легко коснулся ее лба губами, застегивая очередную пуговицу.
— Нет! — нахмурилась Кейт. — Я имела в виду — поцеловать по-настоящему!
Вэл резко вздохнул. Если бы она знала, как опасен для него призыв в ее глазах, как соблазнителен изгиб ее пухлых сочных губ…
— Это было бы не слишком мудро, Кейт. Он застегнул последнюю пуговицу и уже совсем собрался отступить, но девушка обвила его шею руками.
— Но почему? Я же должна когда-нибудь научиться целоваться! А ты учил меня всему, что я знаю: латинскому, арифметике, каллиграфии…
Вэл попытался высвободиться из ее неумелых, но тем не менее пылких объятий.
— Это не совсем то же самое. Ты должна немного подождать, когда будешь помолвлена с достойным молодым человеком…
— О, Вэл, неужели ты и в самом деле хочешь, чтобы меня поцеловал какой-нибудь неопытный юнец, который всю меня обслюнявит и окончательно погубит все волшебство первого поцелуя?!
Нет, этого он не хотел. Вэл сам не ожидал, что его может так расстроить мелькнувшая в воображении картина: какой-то зеленый юнец держит в объятиях его Кейт и мнет ее нежный рот своими неумелыми губами.
Кейт прижалась к нему, откинув назад голову. Ее взгляд, такой нежный, волнующий и такой беззащитный, встретился с его взглядом.
— Пожалуйста, Вэл, — прошептала она.
О боже, нет! Только не этот умоляющий взгляд! Вэл изо всех сил пытался не поддаться, но чувствовал, что этих сил не хватает. В конце концов, всего один короткий поцелуй… Какой от этого может быть вред? Кейт слишком любопытна и настойчива, если уж что задумает, обязательно добьется. Так, может, это самый верный способ удовлетворить ее любопытство, чтобы навсегда покончить с дальнейшими экспериментами? Ведь если он откажется, неизвестно еще, кого она выберет в следующий раз. Да и потом, едва ли этот поцелуй окажется для нее таким уж волнующим.
Вэл наклонился к ней, намереваясь всего лишь коснуться ее губ легким, как шепот, поцелуем. Но он не учел одного — желания самой Кейт. Она приподнялась на цыпочки, погрузила пальцы в его волосы и прижалась губами к его губам с таким пылким чувством, что Вэл был тронут до глубины души. Он знал, что не должен этого делать, но не мог остановиться, не мог разомкнуть жарких объятий, не мог отказаться испробовать на вкус свежую сладость ее губ.
Он вздохнул, и его горячее дыхание коснулось ее губ. Очень робко язычок Кейт тронул его язык, вызвав взрыв желания, которое Вэл слишком долго не хотел признавать, желания, которое он не мог позволить себе испытывать ни к одной женщине — и меньше всего к Кейт. Его поцелуй стал более настойчивым, требовательным; он с силой прижал ее к себе, его язык проник глубоко в ее рот, он уже почти не контролировал себя… и именно это вдруг отрезвило его. «Что же я делаю, черт побери?! — подумал Вэл, охваченный ужасом и отвращением к самому себе. — Ведь это же Кейт, мой маленький друг, моя Юная дикарочка!…» Как он мог!
Он резко отшатнулся от нее, так что едва удержался на ногах. Где эта чертова палка? Хромая, Вэл дотащился до скамейки, крепко обхватил ручку трости и тут же почувствовал некоторое облегчение. Как ни странно, трость вернула ему самоконтроль, который был ему сейчас так необходим: ведь Кейт, по-видимому, абсолютно не могла себя контролировать. Она раскраснелась, грудь ее вздымалась и опадала от частого, бурного дыхания. Казалось, она была готова наброситься на него вновь.
— Довольно, юная леди, — самым строгим тоном, на какой он только был способен, заявил Вэл. — Больше никаких уроков с поцелуями! Ты слишком быстро обучаешься.
— Это потому, что я много практиковалась: в своих мечтах я каждую ночь целовалась с тобой, — тихо сказала Кейт и застенчиво добавила: — Я люблю тебя, Вэл!
— Ну конечно, я знаю это, моя девочка. Я всегда буду тебе старшим братом, но…
— Нет! Только не братом! Я никогда не думала о тебе так. Даже когда я была совсем маленькой, я знала, что наступит день, когда я буду принадлежать тебе, только тебе одному, Вэл!
О, боже! Вэл с трудом подавил стон. Он, конечно, знал, что Кейт когда-то была по-детски влюблена в него, но верил — вернее, очень надеялся, — что она давно покончила с этими нелепыми фантазиями. Очевидно, он ошибся… Ему страшно хотелось выругаться, наградить себя всеми нелестными эпитетами, которые придуманы для таких идиотов, как он. Безмозглый тупица! И зачем только он позволил себе эту прогулку при луне, этот безумный поцелуй?! Ведь он мог бы это все предвидеть, но, возможно, просто не хотел замечать чувства Кейт, понимая, что они станут серьезной угрозой их дружбе.
Вэл коснулся щеки Кейт, пытаясь как-то успокоить ее, уговорить.
— Кейт, я знаю, ты сама веришь в то, что влюблена в меня. Но ты еще встретишь много мужчин, влюбишься и в конце концов обязательно забудешь…
— Но почему я должна забывать лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь? — Она схватила его руку и поднесла к своим губам. — Мне бы так хотелось, чтобы ты женился на мне, Вэл!
В ее влажных глазах светилась такая искренняя вера, такое обожание, что это окончательно лишило его мужества.
— Я не могу, Кейт, — сказал он так мягко, как только мог. Кейт редко вот так обнажала перед кем-либо свои чувства. И сейчас ему меньше всего хотелось обидеть ее, растоптать любовь, которую она так искренне и так наивно ему предложила. Но он ничего не мог тут поделать.
В глазах Кейт появилось отчаяние, болью отозвавшееся в его сердце.
— Почему же нет? — воскликнула она. — Потому, что ты сын лорда, а я — незаконнорожденная дочь неизвестно кого?
— Не говори глупости, детка. Я не смог бы жениться на тебе, даже если бы ты была королевой Англии. Я вообще ни на ком не могу жениться. И тебе это известно.
— Из-за легенды? Из-за какой-то глупой легенды?!
— Да, из-за легенды, — серьезно сказал Вэл. Это был еще один мучительный, но непреложный факт его жизни, как и больная нога. — Возможно, ты просто забыла все подробности.
— Во всяком случае, я очень старалась! — выкрикнула Кейт.
— Что ж, в таком случае я напомню тебе. Давным-давно…
— О боже, Вэл! — простонала Кейт, закрыв глаза. Он печально улыбнулся, понимая, что ведет себя с ней как с маленькой девочкой. Но это был наиболее безопасный путь, чтобы как-то разрядить ситуацию. Он начал свой рассказ медленно, не спеша, нанизывая слово на слово, как частенько делал когда-то зимними вечерами, сидя у очага и потягивая сидр.
— Давным-давно жила-была семья Сентледж. Они жили в великолепном замке, возвышающемся над прибрежными скалами Корнуолла. Это были очень странные люди, такие же дикие и загадочные, как сама земля вокруг. Возможно, все объяснялось тем, что они жили слишком обособленно, но скорее дело было в том, что происходили все Сентледжи от лорда Просперо — человека, слывшего великим рыцарем, но еще более великим колдуном.
Кейт сложила руки на груди, нетерпеливо постукивая ножкой, но не перебивала Вэла. А тот продолжал чуть нараспев, как рассказывают старинные легенды:
— От лорда Просперо каждый из Сентледжей унаследовал какую-нибудь магическую силу — дар, который был одновременно благословением и проклятием. Кто-то мог предсказывать будущее, кто-то — читать в сердцах людей, как в открытой книге, кто-то мог отделять свою душу от тела и бродить бесплотным духом по ночному Корнуоллу.
— А кое-кто мог постепенно убивать себя, пытаясь забрать всю боль других людей, — ехидно вставила Кейт.
Вэл нахмурился, но предпочел проигнорировать ее замечание.
— Однако, кроме этих странных и опасных даров, Сентледжи обладали еще одним наследием, скорее проклятием, связанным с легендой о Найденной невесте.
При этих словах Кейт фыркнула, что едва ли могла бы себе позволить настоящая леди.
— Согласно легенде, — продолжал Вэл, — каждому Сентледжу обещан счастливый брак, вечная любовь, которая сильнее смерти и не кончается с окончанием его земной жизни. Она пребудет с ним вечно, пока сияют звезды на небе. Но чтобы осуществился этот благословенный брак, необходимо одно условие.
— Как всегда бывает во всех этих глупых сказках! — буркнула Кейт.
— Сентледжам запрещено самим искать себе невесту. Нарушение этого условия влечет за собой страшную трагедию и быструю смерть для всех ее участников. Поэтому Сентледжи вынуждены пользоваться услугами Искателя невест, обладающего магической силой, который способен найти каждому Сентледжу подходящую только ему одному невесту…
— Ради бога, Вэл! — нетерпеливо перебила его Кейт. — Я прекрасно знаю эту чертову сказку!
— Не бранись, Кейт.
Девушка яростно взглянула на него.
— Ты рассказывал ее мне по крайней мере сто раз!
— Я думал, тебе нравилось ее слушать…
— Ну уж нет! Я терпеть ее не могу! Вэл ошеломленно уставился на нее.
— Тогда почему ты всегда позволяла мне рассказывать ее?
— Я надеялась, что однажды ты повзрослеешь и поймешь, что все это ерунда.
Вэл открыл рот от удивления. Он, наверное, посмеялся бы над Кейт, отчитывающей его, как какая-нибудь старая тетушка, если бы… если бы она в точности не повторила его слова и интонацию.
— Ты прекрасно знаешь, Кейт, что я не суеверен. Но, к сожалению, в этой истории каждое слово — правда.
— Глупости! — она упрямо выдвинула подбородок. — Как может такой образованный человек, как ты, продолжать верить в эту ерунду?!
— Но это не ерунда, Кейт! Ты ведь практически выросла в моей семье, и сама прекрасно знаешь все наши странности…
— Необычные способности, которыми вы все обладаете, это одно, а легенда о Найденной невесте — это уже полная чепуха. Может быть, ты еще помнишь, что я случайно оказалась приемной дочерью вашего так называемого «Искателя невест». — Кейт возмущенно пожала плечами. — Я очень люблю Эффи, но уверяю тебя, у нее нет никакой магической силы! Просто она еще более странная, чем все остальные. Одевается, как юная девушка, — это в ее-то годы! — и повесила в нашей гостиной занавески цвета фуксии. Фуксии, ты можешь себе представить?!
— Я могу согласиться, что в некоторых вопросах Эффи может ошибаться, но как наш Искатель невест она всегда действовала очень удачно. Она нашла жену для моего брата Ланса и…
— Ланс и Розалинда очень подходят друг другу, это и так видно. А Эффи просто случайно угадала. С ней такое бывает. — Говоря все это, Кейт расхаживала по дорожке, возбужденно размахивая руками. — Ты лучше спроси Виктора Сентледжа, что он думает по поводу умственных способностей Эффи. Насколько я знаю, Виктор очень расстроен тем, что она выбрала для него Молли Грей.
— Это потому, что Виктор — неблагодарный идиот. Придет время, и он образумится.
— А как же ты, Вэл? — воскликнула Кейт обвиняющим тоном. Она остановилась, глядя на него своими сверкающими от возбуждения серыми глазами. — Где твоя Найденная невеста?
Вэл нахмурился: это был больной вопрос.
— У меня ее нет, — тихо ответил он. — Эффи сказала, что для меня нет и никогда не будет невесты.
— Только потому, что ей лень как следует взяться за дело и найти ее для тебя! Но если она не хочет искать Для тебя жену, почему бы тебе самому ее не найти?
— Ты прекрасно знаешь, что так делать нельзя, Кейт. Всякий Сентледж, который осмелится сам найти себе жену, будет проклят.
— Уф-ф! — Кейт в отчаянии топнула ногой.
— Но это правда, Кейт. Моя родная бабушка… она умерла задолго до моего рождения, и смерть ее была ужасной.
Вэл помолчал, его печальный взгляд скользнул по голым ветвям деревьев, затем спустился ниже. Где-то там, в темноте, прекрасный дикий сад резко кончался скалистым обрывом. Даже здесь, на достаточно безопасном расстоянии, был слышен глухой рокот волн, разбивающихся о коварные прибрежные скалы.
— Мой отец никогда не рассказывал об этом, но я узнал все сам, когда изучал историю нашей семьи. Сессили Сентледж, моя бабушка, не была Найденной невестой. И когда после свадьбы она попала в наше семейство, то была потрясена и страшно напугана. И хотя она очень любила своего мужа, моего деда, она не вынесла всех этих чудес и просто сошла с ума. Однажды темной штормовой ночью она выскользнула из замка и побежала к скалам. Никто до сих пор точно не знает, упала ли она случайно или покончила с собой.
Кейт невольно вздрогнула и передернула плечами, услышав этот печальный рассказ, но все-таки не сдалась.
— Твоя бабушка, видимо, была очень нежной и ранимой. Я не такая, Вэл. И даже если проклятие на самом деле существует, я бы предпочла рискнуть.
— Но я не могу рисковать! — страстно воскликнул Вэл. — Только не твоей жизнью!
Кейт бросила на него раздраженный взгляд:
— Так, значит, ты намерен прожить свою жизнь один?
— У меня нет выбора. Я должен подчиниться этому решению.
— Ох, Вэл! — Она подошла совсем близко и, подняв руки, обхватила его лицо ладонями, заставив смотреть прямо ей в глаза. — Как ты можешь всегда быть таким покорным? Ты слишком терпелив и добр. Почему ты готов примириться с тем, что придется прожить всю жизнь без любви?
— Не знаю. Возможно, потому, что я всего лишь простой сельский врач, а не герой из легенд.
— Неправда! Ты всегда был моим героем!
Кейт привстала на цыпочки и потянулась к нему. Вэл понял, что она готова снова его поцеловать, и резко отстранился, чтобы опять не поддаться соблазну.
— Однажды ты действительно встретишь своего героя, Кейт. Настоящего, не выдуманного. Ты так прекрасна, у тебя будет множество преданных обожателей…
— Но они мне не нужны! Мне никто не нужен, кроме тебя!
— Думаю, нам пора домой, — поспешно пробормотал Вэл. Он уже повернулся, чтобы отправиться обратно, но Кейт бросился за ним.
— Нет, Вэл, подожди! — Она, очевидно, пережила какую-то внутреннюю борьбу, так как заговорила не сразу и голос ее при этом дрожал: — Хорошо, я все поняла. Я не могу быть твоей женой.
Вэл вздохнул с облегчением и потянулся к ее руке, чтобы дружески, ласково погладить ее.
— Я буду твоей любовницей.
Вэл застыл, чувствуя, как волосы зашевелились у него на голове от ужаса.
— О, нет, только не смотри на меня так. Вэл! Я ведь никогда не была достаточно порядочной. В конце концов, я всего лишь незаконная дочь неизвестно кого.
— Кейт! Послушай…
— Я понимаю, у меня нет абсолютно ничего, что мужчина может ожидать от своей любовницы, но я научусь… я постараюсь быть очаровательной и соблазнительной…
— Кейт, замолчи!
— Я постараюсь быть похожей на настоящую леди, буду носить элегантные платья. И даже если я когда-нибудь тебе надоем…
— Кейт! — Он в ярости схватил ее за плечи. — Как ты могла подумать, что я… Что хоть на одно мгновение я могу представить… Черт тебя возьми, девочка! Я не желаю больше никогда слышать ни о чем подобном!
Никогда еще он не разговаривал с ней так резко. Кейт сжалась, как от удара, и на него взглянули серые, полные боли и отчаяния глаза.
— И даже если я изменюсь, — сказала она тонким голосом обиженного ребенка, — ты не думаешь, что тогда мог бы полюбить меня… хоть немножко?
Любить ее? Вэл вдруг почувствовал себя так, словно она вырвала сердце из его груди.
— Кейт, — прошептал он вмиг охрипшим голосом — и дотронулся до ее руки. — Прости меня. Мне так жаль…
Она смотрела на него одно долгое мучительное мгновение, а затем отвернулась. Но она не была бы Кейт, если бы ударилась в слезы. Она только резко развернулась на каблуках и, выругавшись, ударила кулаком по стволу дерева с такой силой, что Вэл невольно вздрогнул и поморщился, как от боли. А Кейт прижала к себе ушибленную руку и тихо заплакала, отвернувшись.
Вэл не мог смягчить боль от разбитого сердца, но ушибленные пальцы — совсем другое дело. По крайней мере, как Сентледж, он на что-то еще годился. Вэл подошел к ней, взял за руку и приготовился сделать то, что делал для нее всегда, с тех самых пор, как она была ребенком. Он открыл свое сознание для силы, которой обладал, и направил ее на Кейт, пытаясь вобрать в себя ее боль.
Но как только Кейт поняла, что он собирается делать, она выдернула руку.
— О, нет, Вэл Сентледж! — прошептала она, задыхаясь, и, несмотря на то, что в глазах блестели слезы, гордо вскинула голову. — Это моя боль. Не твоя: Просто… просто оставь меня одну.
Она отвернулась от него и бросилась бежать, но не в направлении дома. Она бежала между деревьями по той предательской тропинке, что спускалась к морю, прямо по крутому обрыву.
— Кейт! Нет! — крикнул Вэл и бросился вслед за ней. Но смог сделать всего несколько шагов: колено не выдержало, и он упал бы, если бы не ухватился за толстую ветку дерева. Острая боль пронзила все тело, и Вэл сжал челюсти, пытаясь не обращать на нее внимания. Опираясь на трость, он вновь рванулся вперед, но только для того, чтобы удостовериться в тщетности своих усилий. Кейт уже давно исчезла в темноте среди деревьев. Она бегала легко и быстро, как молодой олень. Ему никогда не удавалось ее догнать со своей хромой ногой.
Вэл не помнил, когда еще испытывал такую ярость. Его буквально душила злость на себя за эту проклятую беспомощность. Ему отчаянно хотелось схватить трость и бить ею изо всех сил по стволам деревьев, по кустам, по отцветающим розам… крушить все на своем пути! И все же он смог справиться с этими темными силами, овладевшими на миг его душой. Все равно ничего нельзя изменить. Он не избавится от хромоты и не сможет спасти Кейт от самого себя.
Повернувшись, Вэл поковылял к дому, сжав зубы от боли. «С Кейт все будет в порядке, — убеждал он себя. — Даже в темноте она не ошибется. Она знает этот сад и эту тропинку, ведущую к скалам, лучше, чем любой из Сентледжей. С самого детства она бегала здесь, как горная козочка. А я сейчас же отправлю кого-нибудь вслед за ней, чтобы успокоить и утешить ее».
Эта мысль сама по себе уже была мучительной. Ведь это он всегда был ее самым верным утешителем! Она бежала к нему со всеми своими бедами — будь то ушибленный локоть или деревенские мальчишки, дразнившие ее найденышем. Он всегда находил для нее ласковое слово, или шутку, или просто забирал ее боль себе.
Но теперь Кейт больше не нуждается в нем. Уже ничего не будет, как прежде; после сегодняшнего вечера между ними никогда не будет простых дружеских отношений.
Вэл пытался убеждать себя, что она молода и обязательно перерастет то чувство, которое испытывает сейчас к нему. Всему виной ее страстная, пылкая натура, заставлявшая ее бросаться в жизнь, как в омут, с головой. Она не желала мириться с компромиссами, ей надо было получить все сразу. И в то же время в глубине души она была очень ранима. Он всегда боялся, что когда-нибудь какой-нибудь мужчина разобьет ее сердце.
Вот только Вэл никогда не думал, что этим мужчиной окажется он сам.
2.
Был прилив; волны, увенчанные гребешками пены, неслись к берегу и разбивались о зубья прибрежных скал. Сверкающая лунная дорожка, разрезая волны, бежала от берега туда, где море, сливаясь с небом, превращалось в мятущуюся тень на горизонте.
Берег был погружен во тьму, мало кто отваживался появляться тут после захода солнца. Кейт медленно брела вдоль кромки воды, не замечая, как мелкая галька впитывается в ее тонкие кожаные башмачки. Ветер рвал полы ее плаща и развевал волосы, облепляя длинными прядями лицо.
Это было просто чудо, что она смогла спуститься в полной темноте по тропинке, вьющейся среди скал, и не сломать себе шею. Но Вэл всегда говорил, что здешние феи охраняют маленьких детей и дураков.
«А я и есть самая настоящая дура, — думала Кейт, яростно смахивая слезы с лица. — Потому, что только самая большая дура на свете могла вообразить, будто Вэл Сентледж может ее полюбить!»
То есть, разумеется, она нисколько не сомневалась, что он очень любит ее — Нежно, по-братски. Только это было совсем Не то, что она ждала от него.
Вот и сейчас он, конечно, очень расстроен, потому что она сбежала от него да еще отправилась сюда в полной темноте. Но, если не считать сильных, добрых рук Вэла, этот пустынный скалистый берег был единственным местом на свете, где она чувствовала себя действительно хорошо и уютно. Возможно, потому, что несмолкаемый рокот прибоя завораживал ее, совпадая с беспокойным ритмом ее собственного сердца. Море было таким огромным, безбрежным, вечным, что в сравнении с ним ее собственные беды и печали теряли значение, а если кто-нибудь заставал ее здесь плачущей, она всегда могла сослаться на морскую соль, попавшую в глаза.
А кроме того, Кейт навсегда полюбила море после того, как Вэл рассказал ей одну сказку. Он застал ее здесь в один из каких-то очень горьких моментов, и она шокировала его заявлением, что ее мать, по-видимому, была бессердечной авантюристкой, раз так вот запросто бросила своего ребенка. И что это объясняет ее собственный неугомонный характер, а также склонность ко лжи и воровству, которая так помогла ей выжить в раннем детстве в трущобах Лондона. Нет никакого сомнения, что у нее дурная кровь, которая должна же была откуда-то взяться.
Тогда Вэл обнял ее за плечи и рассказал ей одну из своих чудесных Историй о том, как она, дочь морской русалки или наяды, появилась на берегу, среди людей. «Только этим, — говорил он, — можно объяснить, что она — такая красивая и отважная девочка — оказалась одна, и то, что ее так тянет к морю».
И хотя Кейт тогда весело посмеялась над его сказкой, но в глубине души почти в нее поверила. Она всегда верила всему, что Вэл говорил ей. Так почему же теперь она сомневается в его словах, когда он говорит, что не может жениться?…
Кейт снова почувствовала на глазах слезы и сердито стерла их ладонью. Кутаясь в плащ, она прищурилась, разглядывая бегущие волны, бьющиеся о дальние скалы. «Вот так же разбились и все надежды, которые я возлагала на сегодняшний вечер», — с грустью подумала она.
А она так старалась, готовясь к этому вечеру! Даже искупалась в воде с розовыми лепестками и сто раз расчесала свои густые волосы щеткой. А затем прошлась ножницами по этому миленькому детскому платью, которое Эффи ей подарила. Она сделала себе такой глубокий вырез, что сама покраснела, когда гляделась в зеркало. А такого с ней отродясь не бывало.
Кейт была твердо намерена заставить Вэла увидеть ее такой, какая она есть — не глупой девчонкой, а взрослой женщиной. Чтобы добавить силы своим любовным чарам, она даже приготовила волшебный амулет согласно местным преданиям: при свете полной луны взяла кусочек глины, смешала с сухим вереском, что растет у древнего стоячего камня, и капнула туда несколько капель своей крови. Прежде чем выйти сегодня из дома, она спрятала этот амулет между грудей — туда, где бьется сердце.
Вначале все шло согласно ее плану. Она вспомнила, какими глазами смотрел на нее Вэл, когда она предстала перед ним в своем новом платье. А подарок, который он подарил ей! Такое красивое ожерелье мужчина не станет дарить той, которую считает ребенком.
А потом их губы встретились в поцелуе… Это было восхитительно, гораздо лучше, чем она ожидала! Ее сердце куда-то ухнуло, и она ощутила щемящее чувство полета. Возможно, платье сделало свое дело или ее любовные чары… Но затем все кончилось. Вэл отшатнулся от нее, словно обжегшись, и вновь начал обращаться с ней, как с маленькой. Принялся рассказывать эту навязшую в зубах знаменитую сказку Сентледжей про Найденную невесту!
Кейт сунула руку за пазуху и вытащила маленький комочек глины, который начал раздражать ей кожу. Ясно, что все эти проклятые амулеты годятся только на то, чтобы вызвать сыпь. Взобравшись на плоскую скалу, она замахнулась и забросила свой амулет подальше, прямо в темную, покрытую пеной воду. И как только она могла хоть на минуту поверить, что такая ерунда может сработать?
Кейт была просто в отчаянии. Ведь она боролась не только с тем, что Вэл упорно отказывался видеть в ней женщину, но и с этой проклятой легендой! По правде говоря, Кейт и сама боялась этой легенды с того самого момента, когда Вэл впервые рассказал ее. Она жила, со страхом ожидая того дня, когда Эффи скажет, что нашла невесту для Вэла. Она отчаянно боялась, что это произойдет раньше, чем она вырастет и у нее появится хоть какой-то шанс. Впрочем, Кейт была совершенно уверена: если ему выберут невесту, это уж точно будет не она, маленькая Кэти Фитцледж, жалкий найденыш, которая слишком много дерзит, бранится, дерется и предпочитает мужские брюки шелковому платью…
Ей было стыдно признаться, но она испытала настоящее облегчение, когда однажды Эффи объявила, что не может найти невесту для Вэла Сентледжа. Кейт была уверена, ни одна Найденная невеста не будет любить Вэла так, как она, Кейт, его любит. Одно только его присутствие делало ее лучше; рядом с ним она с внезапной остротой ощущала, как в ее душе просыпаются женственность, мягкость, доброта — словом, все лучшее, что в ней было. И сам Вэл Сентледж — лучшее, что она видела в жизни. Он был ее опорой, ее якорем, и она никогда и никому не позволит отнять его у нее. Просто не может.
«Но именно это я должна сделать», — думала Кейт в безысходном отчаянии, вспоминая сожаление в его добрых глазах, прощание в его последнем прикосновении.
«Кейт, мне очень жаль», — сказал он…
Кто— то мог бы спутать доброту Вэла со слабостью, но только не Кейт. За этой добротой и мягкой уступчивостью скрывался характер, выкованный из стали. И если только Вэл верил в свою правоту, никто не мог заставить его отказаться от того, что он считал правильным. Даже если Кейт и смогла убедить его, что она больше не ребенок, оставалась еще эта проклятая легенда. Вэл никогда не станет рисковать навлечь на другого человека семейное проклятие. Это все равно что требовать от сэра Галахада изменить данной им рыцарской клятве. Вэл для этого был слишком хорошим, слишком добрым, начисто лишенным эгоизма -и безнадежно благородным…
— Будь ты проклят! Я бы хотела никогда тебя больше не видеть! — в отчаянии прошептала Кейт, но тут же пожалела об этих словах.
Она достаточно долго жила среди Сентледжей с их странными магическими способностями и не могла не принимать в расчет силу проклятия, даже если оно вырвалось случайно.
— Я не это имела в виду! — быстро проговорила она, с волнением вглядываясь в бездонное ночное небо, и трижды повернулась вокруг себя, повторяя: — Отмена, отмена, отмена.
А потом Кейт опустилась на песок возле скалы, подтянула к груди колени и принялась перебирать драгоценные воспоминания, словно боясь, что какая-нибудь злая фея утащит их у нее. Закрыв глаза, она вызвала в памяти тот день восемь лет назад, когда она приехала в Торрекомб и впервые увидела Валентина Сентледжа…
Кейт скорчилась на полу остановившегося экипажа, растрепанная, несчастная и смертельно уставшая от этого бесконечного путешествия. Иногда она осмеливалась выглянуть в щель под занавеской, закрывающей окно, которая отделяла пространство экипажа от остального мира. Мира, который ей, кстати сказать, совсем не нравился, особенно в сгущающихся сумерках. Слишком много открытого пространства, группа каких-то маленьких каменных домиков, мрачные неприветливые тени. А самым неприятным было то, что земля за этими домиками внезапно пугающе обрывалась, исчезая в никуда.
Кейт уже начала скучать по суете Лондона, хотя жизнь ее в приюте была несладкой. Полуголодное существование, бесконечные побои… Но все эти лишения и опасности были по крайней мере знакомы и понятны. А это место, этот Корнуолл с его скалами, гремящим прибоем и незнакомыми, непохожими на городских жителей людьми был слишком… слишком…
Кейт сжала зубы и помотала головой, отказываясь признать, что ее может что-то напугать. Бросив еще один осторожный взгляд из-под занавески, она увидела, что толпа зевак уже собралась вокруг экипажа. Перед ее глазами промелькнули грубые, словно высеченные из гранита лица, такие же суровые, как и их земля. Кейт услышала неодобрительные голоса.
— Что за чертовщина там происходит?
— Да вот, девчонка не желает выходить из экипажа.
— Вытащить ее оттуда да вздуть хорошенько, всего-то и делов!
— Девчонка? Какая девчонка?
— Да какая-то сиротка, которую мисс Эффи вздумала удочерить.
— Подкидыша? Ну, это большая ошибка с ее стороны. Губы Кейт задрожали, и девочка до крови прикусила их. Ей нет дела до того, что болтают эти дураки! Не в первый раз она слышит, как ее называют «ошибкой». С самого раннего детства она хорошо знала, что значит быть незаконнорожденной. У нее не было ни имени, ни дома. Ребенок, которого скрывают ото всех и которого стыдятся…
Кейт отпрянула от окна и глубже забилась между сиденьями, решив, что никому не позволит вытащить ее отсюда. В случае чего она больно ударит кучера или укусит, если этот детина снова сунется сюда.
Странная женщина с глупыми завитыми буклями, Эффи Фитцледж, которая ее удочерила и теперь ждет, что она будет называть ее мамой, уже попыталась выманить ее отсюда коробкой со сластями. Кейт грязно выругалась и выбросила эту жестянку прямо на дорогу. Эффи в ужасе отшатнулась и теперь стояла в сторонке и громко плакала.
Кейт протерла глаза. Она устала, замерзла и очень хотела есть. Ей тоже захотелось немного поплакать, но она скорее откусила бы себе язык. Прижавшись спиной к сиденью, Кейт приготовилась отразить новое нападение.
Дверца экипажа вновь открылась, но, к удивлению Кейт, она не увидела ни этой глупой курицы Эффи, ни огромного, как медведь, кучера. Очень странный молодой человек с черными, падающими на бледный лоб волосами заглянул внутрь.
— Мисс Кэтрин! — позвал он.
Кейт в недоумении оглянулась, не понимая, с кем это он, черт возьми, разговаривает? Поняв, что он обращается к ней, она нахмурилась. Она ненавидела, когда над ней смеялись, а ведь он именно смеялся над ней, разве нет?
— Убирайся, пока цел! — закричала она, угрожающе размахивая маленьким грязным кулаком. — Никто не вытащит меня отсюда!
— Но я вовсе и не собирался этого делать. Я хотел попросить у вас позволения войти внутрь.
Спокойный, уважительный тон и неожиданная просьба застали Кейт врасплох. Еще никто и никогда не просил ее позволения что-то сделать. Девочка уставилась на него, полная изумления и недоверия. Очевидно, он принял ее молчание как знак согласия, потому что оперся тростью на ступеньку экипажа, намереваясь забраться внутрь.
Кейт отпрянула назад, собираясь пустить в ход ногти, чтобы расцарапать ему лицо, если понадобится. Но, по-видимому, все его внимание сейчас было направлено на то, чтобы забраться в экипаж. На вид это был вполне бодрый, энергичный молодой человек, и тем не менее такое простое движение далось ему с трудом.
Кейт поняла, что он не похож на других денди, которых она видела на улицах Лондона. Те пользовались тростью просто для вида, этому же палка была необходима, так как у него была повреждена нога. Она казалась неловкой, словно чужой. Кейт увидела, как он сжал зубы от боли и, когда наконец опустился на сиденье, то вздохнул с явным облегчением.

Кэррол Сьюзен - Сентледжи - 2. Любовное заклятие => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Сентледжи - 2. Любовное заклятие автора Кэррол Сьюзен дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Сентледжи - 2. Любовное заклятие своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Кэррол Сьюзен - Сентледжи - 2. Любовное заклятие.
Ключевые слова страницы: Сентледжи - 2. Любовное заклятие; Кэррол Сьюзен, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Джек Абсолют - 2. Кровь Джека Абсолюта