Кэррол Сьюзен - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Кэррол Сьюзен

Сестры Шене - 1. Темная королева


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Сестры Шене - 1. Темная королева автора, которого зовут Кэррол Сьюзен. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Сестры Шене - 1. Темная королева в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Кэррол Сьюзен - Сестры Шене - 1. Темная королева без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Сестры Шене - 1. Темная королева = 360.4 KB

Кэррол Сьюзен - Сестры Шене - 1. Темная королева => скачать бесплатно электронную книгу



Сестры Шене – 1

OCR: Lara; Spellcheck: Valentina
«Темная королева»: Мир книги; Москва; 2008
ISBN 978-5 486-02573-0
Аннотация
Легендарную Екатерину Медичи ее современники и потомки считали искушенной политической интриганкой, колдуньей и отравительницей. Но доказательств не было решительно никаких, и Темная Королева продолжала вершить судьбы мира и распоряжаться жизнями подданных Единственным существом, которое может противостоять ей, оказывается Арианн Шене – потомственная ведьма, одна из Сестер Земли. Но и она нуждается в помощи – и обретает ее в лице загадочного графа де Ренара.
Противостояние двух могущественных женщин нарастает.
Сьюзен Кэррол
Темная королева
Кэй Крюэр и Эрмин Венг, верным друзьям на все времена,
будь то век девятнадцатый или нынешний.
И в память о Фреде Циммере,
добром фермере и филантропе.
От автора
Выведенный в этой книге образ Темной Королевы в своей основе представляет собой смесь вымысла и действительности. На протяжении всего царствования Екатерины Медичи ходили слухи об использовании ею черной магии. Многие верили, что она была ведьмой и дурной славы отравительницей, хотя нет никаких свидетельств о подобных фактах. Известно, что ей действительно помогали красивые женщины, которых она называла своим «Летучим отрядом», при соблазнении ее противников при дворе. И, бесспорно, она мастерски владела искусством политической интриги.
Сочетая мелкие реальные события с вымыслом, полагаясь в большинстве на предания, приукрашенные игрой воображения, я создала это повествование о Темной Королеве, никоим образом не претендуя на достоверное изображение такой сложной фигуры, как Екатерина Медичи, или событий, которые привели к той страшной ночи в августе 1572 года. Спустя столетия историки все еще спорят о том, кто был виновником трагических событий Варфоломеевской ночи, и дискутируют об образе этой «итальянки» – как называли ее подданные, – ускользающем от понимания. Для более обстоятельных сведений о французской политике и истории я почтительно отсылаю вас в область деятельности ученых и знатоков истории.
Моя же область – это фантазия, романтика и приключения в стране давно ушедших лет и на земле, которая, возможно, существовала…
Предание…
Давным-давно жила на свете группа женщин, известных как Дочери Земли. Их почитали за мудрость и знания, владение всеми искусствами исцеления и белой магией. Они жили в более бесхитростные и спокойные времена, когда мужчины и женщины считались равными и совместно управляли своими королевствами.
Но со временем это равновесие было нарушено, стали господствовать мужчины с их воинственными манерами. Женщины постепенно лишались своих прав управлять и учиться.
Большинство Дочерей Земли с горечью приняли эти перемены и уступили власть. Другие ожесточились и в отместку научились применять более темные колдовские средства. И лишь немногие смелые женщины упорно продолжали бороться за сохранение древних познаний. Из поколения в поколение они передавали секреты белой магии от матери к дочери. Это занятие становилось все более опасным, ибо Дочерей Земли больше не почитали как знахарок.
Они стали известны под куда более зловещим названием… Ведьмы!
Пролог
Невеста опаздывала. Собравшиеся у собора вели себя все беспокойнее. Доносившийся из толпы собравшихся поглазеть горожан шум голосов, поначалу тихий, становился все громче. Арианн Шене не приедет. Это никого особенно не удивило.
Она была известна как Хозяйка острова Фэр, а всех женщин, населявших этот остров, считали своенравными и со странностями. Ничуть не меньше, чем сама госпожа Шене, которая не делала секрета из своего нежелания выходить замуж. Ходили слухи, что граф добивался ее руки чуть ли не силой оружия.
По мере того как солнце поднималось все выше, епископ отодвигался все глубже под сень соборного портика. Страдающий под внушительной тяжестью митры его преосвященство начинал проявлять признаки нетерпения. Сопровождавшие его служители совсем раскисли в своих ниспадающих до полу ризах. Приглашенные на венчание гости, устало переминаясь с ноги на ногу, обменивались недовольными взглядами.
Жених же оставался невозмутимым. Восседая на богато убранном жеребце, Жюстис Довилль с непоколебимым высокомерием оглядывал улицу, ведущую к собору.
Граф де Ренар был великолепно сложен: настоящий гигант – далеко за шесть футов литых мышц и длинных конечностей. Из-под усыпанного сапфирами атласного камзола выпирала широкая грудь, на плечи спадали неровные золотисто-каштановые пряди волос. Создавалось впечатление, что их владелец слишком нетерпелив, чтобы спокойно посидеть у цирюльника. Хотя и свежевыбритое, лицо его отличалось грубыми чертами, а нос, похоже, был когда-то сломан.
Каким было его прошлое, никто точно не мог сказать. Когда несколько месяцев назад здесь объявился претендующий на наследство Жюстис Довилль, мало кто в Бретани помнил, что у покойного графа де Ренара оставался наследник. Несмотря на изысканное облачение, он выглядел скорее не аристократом, а личностью, с которой было бы страшновато встретиться в одиночку где-нибудь в темном переулке.
Хотя гостей и зевак одолевала скука, никто, даже епископ, не осмеливался намекнуть графу на возможность того, что невеста не явится. На исходе утра только один всадник отважился вывести коня из строя одетых в черное с золотом вассалов – пожилой мужчина с копной седых волос и резкими чертами лица, свидетельствовавшими о жизни, полной рискованных приключений.
Туссен Дебек воевал с турками на Ближнем Востоке, венецианскими пиратами в Средиземном море, даже одолевал монахов наводящей страх инквизиции. У него было одно преимущество перед остальными: он знал Жюстиса Довилля еще мальчишкой.
Поставив коня бок о бок с графским, старик невозмутимо заметил:
– Вот что, парень, сдается мне, что сегодня ты не женишься.
– Приедет, – ответил Ренар, не отводя глаз от пустынной улицы.
– Я тебе говорил, что ты слишком властно держался с госпожой Шене. Она не как другие женщины. Она…
– Я прекрасно знаю, кто такая Хозяйка острова Фэр, – оборвал его Ренар.
– Тогда тебе нужно бы знать, что ею не покомандуешь.
– Теперь я граф де Ренар и могу командовать кем угодно.
– Но не этой дамой!
– Обязательно приедет, – упрямо твердил Ренар.
– Это почему? Просто потому, что ты ей приказал?
– Нет. – На губах Ренара заиграла странная улыбка. – Потому что не сможет устоять. Я ее судьба.
– О господи, – промолвил Туссен, вращая глазами.
Но в этот момент в толпе поднялся шум. На улице показались с полдюжины вассалов графа, сопровождавших отделанную позолотой карету с упряжкой белоснежных коней, гривы которых украшали плюмажи из перьев. Горожане хлынули на улицу поглазеть на кавалькаду.
Когда экипаж остановился на площади, Ренар бросил на Туссена торжествующий взгляд. Граф спешился и, бросив поводья одному из своих сквайров, направился к карете. Небрежно отстранив кучера, распахнул дверцу.
Окошки были задернуты занавесками, поэтому после солнечного света внутри казалось темно. Прищурившись, Ренар с трудом разглядел очертания стройной фигуры сидевшей в углу невесты и спадавшие на сиденье складки атласного платья. Лицо скрывала плотная вуаль.
– Мадам, я уже было опасался, что придется… – Глаза Ренара привыкали к темноте.
В том, как девушка откинулась на подушки, было что-то неестественное. Сомнение подтвердилось, когда он взял ее за обтянутую перчаткой руку.
– Какого черта! – Ренар не слишком нежно потянул невесту из экипажа. Ее вуаль зацепилась за дверцу кареты и оторвалась вместе с длинным париком каштановых волос, обнажив круглую тряпичную голову, набитую соломой, как и все облаченное в атлас туловище.
Граф пораженно уставился на голову из муслина с нарисованными серыми глазами и ярко-красным ртом, растянутым в издевательской улыбке. Толпа замолкла, потом до Ренара донеслись первые смешки.
На мгновение время обратилось вспять? и он снова был не всемогущим графом де Ренаром, а всего лишь Жюстисом Довиллем, нескладным юнцом, под насмешливое фырканье толпы поднимающимся из грязи турнирного поля.
Его удивила яркость воспоминания, как и способность испытывать обиду. Но он быстро стряхнул их с себя. Между ним и тем нескладным зеленым юнцом лежала богатая опытом жизнь, подарившая среди прочего способность смеяться над собой.
Стиснутые зубы разомкнулись. Откинув голову, Ренар разразился хохотом. После короткой заминки толпа присоединилась к графу, и теперь вся площадь сотрясалась от смеха. Когда Ренар, наконец, умолк, взгляд его упал на стоявшего рядом ухмылявшегося Туссена.
– Уж теперь-то, парень, ты, наверное, готов признать, что совершил ошибку, пытаясь силой заставить эту женщину выйти за тебя.
– Я совершил только одну ошибку, старина, – возразил Ренар, – не поехал сам за госпожой Шене.
Ренар сунул соломенную невесту в руки замешкавшегося Туссена, а сам вскочил на коня. Потом, к изумлению всех присутствующих на площади, умчался прочь.
Пришпорив лошадь, Ренар помчался по улице и через ворота выехал на дорогу, ведущую из города. Лишь доскакав до каменистого берега, натянул поводья и остановил коня.
С берега можно было разглядеть остров Фэр; в тот момент его очертания были расплывчатыми, теряясь в туманной дымке. Строго говоря, он не был островом, поскольку соединялся с материком каменистым перешейком, таким узким, что по нему с трудом можно было проложить дорогу.
Ренар направил коня к этому перешейку, но норовистый жеребец заупрямился, вставая на дыбы, не желая двигаться дальше.
Конь проявлял больше здравого смысла, чем всадник. Ведущая к острову дорога была ненадежной и в ясный день, а в туман или шторм проезд по ней мог закончиться гибелью. Море поглотило не одного всадника, кому хватило ума предпринять подобную попытку.
Туман сгущался, и Ренар осадил коня, глядя, как остров исчезает из виду, будто скрываясь под покрывалом по велению колдуна. Или, что более уместно в этом случае, колдуньи.
Ренар расстроенно вздохнул. Туссен был прав. Сегодня граф не женится. Старик был прав и в том, что прямолинейный подход Ренара, коль дело касалось Арианн Шене, не сработал.
Но граф уже давно усвоил, что смирением землей не овладеть. Терпеливого и кроткого обойдет сильный и наглый, и любимая женщина достанется другому.
Туман застилал глаза, и память внезапно перенесла его через годы в далекое прошлое. Он снова, дрожа и истекая кровью, стоял у дверей Мартины, а та, испуганно уставившись на него голубыми глазами, захлопнула перед носом дверь.
Ренар стряхнул с себя воспоминание. Это было давно, да и к чему оно теперь? Разве что случай с Мартиной послужил суровым уроком.
Если мужчина чего-то добивается – будь то земельный участок, конь или женщина, – ему лучше быть безжалостным. Он, разумеется, должен признать, что Хозяйка острова Фэр – женщина далеко не простая.
Имея дело с непокорной невестой вроде Арианн, мужчина, наверное, обязан прибегать к более изощренным средствам. Особенно если решил взять в жены ведьму.
Глава первая
Эта комната скрывалась под старой частью дома, подальше от любопытных глаз. Во времена Римской империи, когда на острове стояла крепость, комната являлась частью мрачного тюремного подземелья, где в ожидании пыток и смерти томились жалкие души. Но это было столетия назад. Остались в прошлом кандалы и наручники, теперь каменные стены были уставлены полками с сосудами, наполненными травами, с бутылками, покрытыми пылью, и с книгами, хранящими забытые остальным миром знания. Это мрачное место женские руки неузнаваемо преобразили в хранилище старинных знаний и секретов. На полках было достаточно улик, чтобы семикратно осудить женщину за колдовство.
Молодая женщина, помешивающая в котле, булькающем на огне очага, меньше всего походила на ведьму. Она была высокого роста, стройная, одета в красновато-коричневое платье, защищенное передником.
Оранжево-багровые отблески закрепленных на стене факелов высвечивали черты озабоченного лица; густые каштановые волосы убраны под косынку. Для женщины двадцати с небольшим лет у Арианн было необычно серьезное лицо, грустные серые глаза нечасто отзывались на смех, а губы редко расплывались в улыбке.
К тому же теперь, после смерти матери, улыбаться было нечему: отец все еще где-то пропадал, и Арианн приходилось одной беречь и заботиться о двух младших сестрах. С каждым днем множились слухи, что грандиозное задуманное как разведка плавание шевалье Луи Шене закончилось катастрофой и сам шевалье или потонул, или погиб от рук туземцев где-то на чужом берегу.
Арианн в последний раз помешала в котле, потом осторожно перелила часть прозрачной жидкости в толстостенную глиняную флягу, которую перенесла на длинный деревянный рабочий стол. На дне железной ступки уже лежал натолченный ею порошок, смесь, составленная с помощью отчасти имевшихся у нее книг, отчасти собственной фантазии.
Поставив флягу, Арианн зачерпнула ложку порошка. Она точно не представляла, сколько его надо. Оставалось действовать наугад. Закрыв глаза, Арианн молча помолилась.
– Пожалуйста, пусть получится.
Девушка открыла глаза и осторожно высыпала порошок в флягу. С волнением глядя на сосуд, приготовилась помешать снадобье, но до этого дело не дошло.
Реакция оказалась внезапной и бурной. Жидкость задымилась, зашипела, пошла пузырями, запенилась. Арианн испуганно вскрикнула – зелье хлынуло через края сосуда, – схватила тряпку, но плюющаяся фляга заставила ее отступить.
Она попятилась от стола, вовремя вскинув руку: сосуд разлетелся на куски, разбрасывая по комнате клочья красной пены и глиняные черепки. Комнату заволокло едким туманом, от страшного зловония у Арианн перехватило дыхание, и потекли слезы. Она замахала тряпкой, чтобы разогнать вонь, потом протерла глаза и оценивающе осмотрела причиненный ущерб.
Сама она не пострадала, но снадобье оставило черное пятно на столе и по всему переднику выжгло крошечные дырочки. Арианн потерпела неудачу.
«Если бы только мама была здесь, она бы помогла», – подумала девушка. Сердце терзало ставшее привычным чувство утраты. Это желание приходило в голову десятки раз на день.
Евангелина Шене была истинной наследницей Дочерей Земли. Она лучше всех других когда-либо живших женщин владела старинными средствами и была известна как Хозяйка острова Фэр, первая среди знахарок. Звание это перешло к Арианн.
С тех пор как на глазах Арианн угасала жизнь когда-то неутомимой Евангелины, прошло более двух лет. И все же не проходило дня, чтобы дочь не вспоминала о доброй силе матери, ее мудрых советах.
«О, мама, – думала Арианн, – если бы только снова услышать твой голос». Действительно ли так уж ужасно, спрашивала она себя, вызвать дух матери хотя бы единожды? Она хорошо знала, как ответила бы мать. Евангелина Шене научила дочерей многим удивительным вещам, но заклинала их не иметь никаких дел с черной магией.
Девушка заставила себя вернуться к наведению порядка в комнате. Она собрала почти все черепки, когда услышала, что кто-то дергает за ручку потайной двери.
– Арианн?
Сверху доносился голос Габриэль. Арианн едва успела высыпать черепки в мусорное ведро. По винтовой каменной лесенке с видом герцогини, явившейся с визитом к королевскому двору, спускалась ее сестрица.
Стараясь выглядеть помоднее, девушка перекраивала и переделывала старые платья. Прелестное простенькое платьице перекрашивалось в красный цвет с переливами и щедро украшалось золотой вышивкой. Цельнокроенные юбки расклешивались и снабжались фижмами, распахивались спереди, открывая отделанную пеной кружев розовую нижнюю юбку. Но больше всего опасений у Арианн вызывал лиф, вырезанный слишком глубоко и куда больше, чем надо, обнажавший пышную грудь Габриэль.
Спускаясь по ступеням, сестра элегантным движением подхватила юбки, чтобы не зацепить какую-нибудь случайную пылинку. Роскошные золотистые волосы, идеально белого цвета лицо, полные яркие губы и голубые, словно самоцветы, глаза привлекали внимание.
Она была до того очаровательна, что при виде ее у Арианн часто становилось тяжело на сердце. Возможно, потому, что она с грустью вспоминала о днях, когда Габриэль не была так занята своей внешностью, когда ее сестренка босоногой, с развевающимися спутанными волосами и вымазанными красками щеками носилась по острову, когда требовала еще холста для своих картин. Руки вечно были в мозолях, ногти трескались от нового увлечения – попыток заняться ваянием.
Теперь же у Габриэль руки мягкие, ногти идеально ухоженные. А вот глаза, кажется, начинают обретать тяжелый, недружелюбный взгляд.
– А-а, вот ты где. А я тебя обыскалась, – недовольно заметила Габриэль.
Она редко посещала эту тайную мастерскую, и Арианн забеспокоилась, увидев, что сестра не потрудилась закрыть за собой потайную дверцу.
– Габриэль, я полагаю, ты не забыла, что эта комната считается секретной.
– Будто вся наша прислуга не знает об этой комнате и о том, что мы ведьмы.
Арианн неодобрительно взглянула на сестру. Та, вращая глазами, добавила:
– Извини, забыла. «Ведьмы» – плохое слово. Надо было сказать «колдуньи».
– А если кто-нибудь случайно зайдет? – настаивала Арианн.
– Никого здесь нет. Если не считать знатного претендента на твою руку.
– Что! Ренар здесь?
С тех пор как, проснувшись утром, она обнаружила, что туман над островом рассеялся, она опасалась возвращения графа.
– Шучу, – ухмыльнулась Габриэль. Арианн облегченно вздохнула.
– Черт возьми, Габриэль, что за шутки? Ты же знаешь, что я помираю со страху от одной мысли, что он вернется.
– Ну, если тебе нравится спасать подобных сбившихся с пути мужчин…
– Он заблудился в лесу. Я всего лишь показала ему дорогу, – в сердцах возразила Арианн. Она впервые увидела Ренара на материке, и тогда он не показался ей ни страшным, ни опасным – просто заблудившийся в лесу мужчина. Лес Довиллей раскинулся на много акров, там было полно диких кабанов, встречались и волки. Арианн просто вывела его в безопасное место.
Она была вполне убеждена, что этим дело и закончится, и никак не думала, что, когда в следующий раз увидит Ренара, тот невозмутимо уведомит ее, что он избрал ее своей графиней и устраивает свадьбу. Арианн была страшно озадачена поступком Ренара.
Габриэль заметила, что на лбу сестры собирается знакомая складка.
– Да перестань ты так волноваться, Арианн. После свадебного подарка, что мы послали месье графу…
– Подарка, что ты послала, – поправила ее Арианн. – Тебе не следовало этого делать, Габриэль. Не думаю, что было разумно наносить оскорбление графу.
– Ха! Оскорбление – единственное средство избавиться от такой высокомерной особы, как Ренар. Сомневаюсь, чтобы он снова тебя побеспокоил.
Проделка Габриэль с соломенной невестой, возможно, на время озадачила графа, но Арианн опасалась, что Ренар, как до него все другие Довилли, был не из тех, кто терпит неповиновение.
Арианн принялась убирать разбрызганные по столу остатки снадобья. Остывая, оно темнело, становилось похожим на кровь.
Габриэль, разглядывая следы неудавшегося опыта и морща нос, неторопливо прохаживалась вокруг сестры.
– Боже, что ты здесь натворила?
– Ничего путного. Пыталась приготовить снадобье для почвы, надеясь в этом году удвоить урожай зерновых.
– Кажется, мама говорила, чтобы мы никогда не пытались заниматься черной магией.
– Это наука. – Арианн подняла намокший половик и встряхнула его над мусорным ведром. Габриэль уставилась на жженое пятно на столе.
– Сдается мне, что это такая наука, которая не прибавляет урожай, а уничтожает его.
– Кажется, я не разобралась в рецептуре, но надо что-то делать, чтобы добыть больше денег.
Денег, которые страшно нужны, чтобы расплатиться с долгами, оставленными отцом, и обеспечить сестрам приданое, если папа не вернется. Но это совсем не интересовало Габриэль, которая спокойно пожала плечами.
– А почему бы тебе не попытаться превратить свинец в золото, вместо того чтобы пробовать поджечь дом?
Арианн ответила яростным взглядом. Пожалев о вылетевшей из уст нелепой шутке, Габриэль подошла к сестре и нежно обняла ее.
– От твоих забот и волнений навсегда останутся морщины. Я уже тебе говорила, что богатство женщины – в ее лице. Куда выгоднее было бы попробовать составить какой-нибудь крем для кожи. Я бы наверняка воспользовалась новой косметикой.
– Новая косметика – последнее, что тебе нужно, Габриэль. Я помню время, когда ты больше интересовалась новыми оттенками на твоей палитре.
– Детские забавы, дорогая сестрица. Женщине баловство с красками не принесет ни богатства, ни славы. Никто никогда не закажет у меня портрет или фреску для своего дворца. У женщины только один способ преуспеть в этом мире. – Оглаживая рукой свои щедрые формы, Габриэль тряхнула головой. – Девушке надо научиться лучше употреблять другие свои способности. Как тебе нравится мое новое платье? Дошила только сегодня утром.
– Слишком роскошное для этого острова.
– А я не намерена до конца своих дней хоронить себя на этом острове.
Арианн не могла терпеть, когда Габриэль говорила с таким цинизмом, хотя и знала причину этого, скрывавшую за ожесточением сестры глубокую душевную рану. Однако любая попытка вызвать сестру на откровенность только привела бы к очередной ссоре, а у Арианн в данный момент не лежала к этому душа.
Если бы она освободила котел и начала все сначала, то, возможно, успела бы до ужина еще раз попытаться изготовить снадобье. Но теперь, когда под рукой вертится Габриэль, ничего не получится.
– Ты говоришь, что меня искала, – напомнила Арианн. – Что-нибудь важное?
– Просто подумала, что стоит рассказать тебе, что натворила Мири.
– Ради бога, Габриэль, не надо!
Когда-то младшие сестры были неразлучны, но в последнее время постоянные ссоры Габриэль и Мирибель доводили Арианн до отчаяния. Ей хватало забот и без того, чтобы улаживать их очередную ссору.
– Ты уже не маленькая, чтобы сплетничать мне о Мири, – заметила Арианн.
Габриэль вспыхнула, по-детски надула губы, от изысканных манер не осталось и следа.
– Хорошо. Я подумала, что тебе надо бы знать. Но ладно, не стоит беспокоиться. – Повернувшись на каблуках, с видом оскорбленной принцессы она шагнула к лестнице. Продолжая говорить, аккуратно подобрала юбки и полезла наверх. – Я просто считала, что тебе следует знать, что Мири грозит опасность быть арестованной, даже повешенной… Так и быть, забудем об этом.
Арианн подавила тяжелый вздох. У Габриэль была склонность драматизировать события, правда, не сравнимая со способностью двенадцатилетней Мирибель попадать во всякого рода неприятные истории.
Арианн поспешила к лестнице и с беспокойством подняла вверх лицо.
– Хорошо, лучше расскажи. Уж не пыталась ли она снова выпустить голубей мадам Помфрей?
Габриэль уже выкарабкалась из люка, но все же взглянула вниз.
– Хуже. Она увела чьего-то коня.
– О господи, этого еще не хватало.
Прежде чем подняться следом за Габриэль, Арианн долго наводила порядок и гасила факелы.
Во дворе Арианн сощурилась от яркого солнца. В мерцающей на солнце голубой воде искусственного пруда отражался высящийся за спиной увитый плющом каменный помещичий дом. Бель Хейвен – красивое, прочно сложенное сооружение с одиночной квадратной башней – ни размерами, ни пышностью не могло соперничать с замком в бретанском поместье отца или изысканным городским домом в центре Парижа. Но мама, к недоумению папы, предпочитала это уютное жилище на острове Фэр.
Папа хотел снести Бель Хейвен и на его месте соорудить сказочный замок причудливых пропорций с устремленными кверху башнями и роскошными блестящими окнами. Но маме удалось мягко отговорить его.
Луи Шене никогда не осознавал, что жена всего лишь желала, чтобы он ее любил, был верен и находился рядом… Особенно когда лежала, будучи смертельно больной.
Арианн, по пути отогнав курицу, пробежала мимо делянки с лекарственными растениями. Большинство хозяйственных построек – курятник, амбар, доильный навес, – как и главный дом, были простыми, скромными. Лишь конюшню для папиных коней переделали с шиком. Но лошадей теперь не было, их продали, чтобы оплатить строительство папиных кораблей.
Арианн тихо вошла в широкие двустворчатые двери конюшни. В нос ударил запах душистого сена и конского пота, смешанный с другими животными запахами. Первое стойло служило убежищем для покинутых крольчат, которых Мири заботливо разместила в деревянных яслях для корма. В висевшей над дверью клетке чирикал воробей, которому она надеялась вылечить крылышко.
Дальше в этом ряду, не обращая внимания на раздающееся из последнего стойла пронзительное ржание, жевал сено пони Мири. Арианн направилась к тому месту, где младшая сестренка разместила свое последнее приобретение.
Господи! Этот новый гость был далеко не похож на обычных беспризорных или пострадавших питомцев Мири. Серый в яблоках лоснящийся чистокровный жеребец беспокойно переступал с ноги на ногу. Мири в стойле успокаивала животное.
В своей куртке и грубых шерстяных бриджах Мири могла легко сойти за крестьянского паренька, если бы не спадавшие до пояса светлые блестящие волосы. Она бесстрашно подошла к жеребцу, и тот попытался отодвинуться. Арианн испугалась, что он затопчет ее маленькую сестренку. Но Мири, конечно, вполне могла управляться с лошадьми.
Осторожно передвигаясь, Мири завораживающим голоском успокаивала коня. Тот, навострив уши, чуть отпрянул, потом затих. Девочка протянула нежные ручонки, словно прося у него разрешения дотронуться. Продолжая тихонько напевать, она подвинулась еще ближе и потрепала жеребца по шее. Тот обнюхал лоб Мири, раздувая своим дыханием светло-золотистые пряди волос.
Арианн зачарованно следила за захватывающей картиной. Не подозревавшая о ее присутствии, Мири, как обычно, ушедшая в собственный мир, продолжала гладить коня.
Арианн винила себя. После смерти матери девочка росла слабенькой, замкнулась в себе, а она допустила, что Мири осталась почти без присмотра. Единственным утешением Мири было носиться по острову на своем пони и спасать получивших травмы животных.
Но на этот раз Мири явно зашла слишком далеко. Этот изысканный серый конь был не с острова Фэр. Остров шириной всего тридцать миль, и большинство принадлежавших местным жителям верховых животных составляли пони. Владелец, должно быть, с материка и не какой-нибудь возмущенный городской торговец, которого Арианн могла бы легко успокоить, вручив несколько монет.
Положение не улучшилось, когда, шурша шелком, и конюшню ворвалась Габриэль. Арианн нахмурилась – лучше бы этой сестрицы здесь не было. И с одной Мири трудно иметь дело: во многих отношениях она была такой же непокорной и норовистой, как тот жеребец. Присутствие задиристой Габриэль могло только осложнить обстановку.
– Мири? – тихо позвала Арианн, чтобы не пугать жеребца.
Девочка оторвалась от общения с конем, каким бы необычным оно ни казалось, и с сияющими глазами обернулась к Арианн. Обрамленные светло-золотистыми ресницами, глаза были необычного серебристо-голубого оттенка, почти матовыми, переливающимися, как туман.
– Ой, Арианн, я гуляла, искала единорогов, и смотри, что нашла. Его зовут Геркулес. Он немного беспокоится в стойле, но я ему обещала, что позднее он сможет свободно бродить по участку.
– Ты что, его нашла, дорогая?
– Ага. Правда, красавец? Как единорог.
– Единорог в уздечке, – выпалила Габриэль из-за спины Арианн.
Мири нахмурилась:
– Единороги уздечек не носят, Габби.
– На этом коне определенно была уздечка, когда ты на нем ехала домой. И седло и попона, хотя теперь я их не вижу. – Габриэль подняла вилы и ткнула в кучу сена. – Полагаю, Мири где-то их спрятала.
– Нет! Ничего я не прятала, – произнесла девочка, но, когда Арианн попыталась поймать ее взгляд, отвела глаза.
– Мири?
Сестренка резко отвернулась, продолжая ласкать коня, но ее загорелые щечки предательски пылали.
– Мирибель!
Девочка упрямо поджала губы и, вызывающе подняв подбородок, вышла из стойла.
– Хорошо. Я его не нашла. Я… я его освободила.
– О, Мири, – вздохнула Арианн.
Габриэль рассмеялась, а Мири негодующе посмотрела на обеих.
– Правда. Бедное животное попало в лапы этого чудовища. Геркулес захотел избавиться от негодяя и убежал со мной.
– Откуда ты знаешь? – спросила Арианн.
– Он мне сказал.
– Не хватало еще говорящей лошади, – подразнила Габриэль. – И на каком языке она говорит?
– На лошадином, – огрызнулась Мири.
Арианн как можно терпеливее стала убеждать сестренку:
– Голубушка, сколько раз надо тебя предупреждать? Не стоит во всеуслышание заявлять, что ты можешь разговаривать с лошадьми.
– Но я ведь могу, – недоумевала Мири.
– Моя дорогая, как раз такие вещи вызывают беспокойство у людей. Если тебя услышит кто-нибудь с материка, тебя могут обвинить в колдовстве.
– Или упрячут в сумасшедший дом, – предложила более мягкий исход Габриэль. – Должна признать, что этот конь лучше старой клячи, которую ты освободила от того торговца. Если уж тебе суждено быть повешенной, то, во всяком случае, за жеребца хорошей породы.
– Никто никого не собирается вешать, – оборвала Арианн, заметив, как у Мири испуганно округлились глаза. – Но этого коня следует немедленно вернуть владельцу.
– О, нет, Арианн. – Мири заслонила собою вход в стойло. – Я дала Геркулесу честное слово, что ему никогда не придется возвращаться к этому ужасному человеку. Знаете, что этот страшный тип собирался сделать с бедным Геркулесом? – произнесла она шепотом, будто стараясь пощадить чувства животного. – Это чудовище грозило… кастрировать его.
Габриэль залилась безудержным смехом, что лишь добавило негодования Мири.
– Уверяю вас, что Геркулес не находит это таким уж забавным, – горячо выпалила она.
Габриэль умерила свои восторги лишь после того, как Арианн тайком ущипнула ее за руку.
– Мирибель, постарайся, пожалуйста, быть благоразумной, – продолжала убеждать Арианн. – Этот жеребец, очевидно, очень дорогое животное. Его нельзя увести просто потому, что тебе не нравится его хозяин.
– Этот страшный человек не хозяин Геркулесу. Геркулес – такое же земное существо, как ты и я. И он должен свободно выбирать, где ему быть.
– Надеюсь, что человек, от которого ты его освободила, разделяет твои чудесные представления о правах лошадей, – влезла Габриэль.
– Мне наплевать на то, что он думает, скотина. Может идти к черту.
– Кто это был, Мири? – спросила Арианн.
– Не знаю.
– Мири…
– Правда, Арианн, не знаю. Кроме папы, все мужчины похожи друг на друга. Это был какой-то громадный головорез, он ехал по дороге, ведущей из порта. Геркулес уже старался освободиться, когда учуял меня и позвал на помощь. Я свистнула, ему удалось сбросить этого верзилу, и он примчался ко мне. Я вскочила на него, и мы полетели, как ветер.
Арианн пришла в ужас.
– Мири, ты не только угнала коня этого человека, но и бросила на дороге пострадавшего?
– Этот болван не пострадал. Он почти сразу вскочил на ноги и хотел нас догнать. Орал и ругался.
– Могу представить, – сухо заметила Габриэль. Арианн взялась за голову. Если мужчина сможет описать Мири, ее без труда узнают.
Здесь, на острове, тот факт, что она дочь Евангелины Шене, послужит ей защитой, но даже требования ответить на обвинения станут для застенчивой, замкнутой в себе девочки невыносимой пыткой. И, кроме того, было страшно представить, что могла придумать ее простодушная сестренка в свое оправдание.
«Конь умолял меня спасти его. Как мне удалось на нем уехать? Да я просто заколдовала его своей песенкой».
Большинство жителей острова поняли бы это, но Арианн могла представить, как такое объяснение восприняли бы посторонние. Что началось бы как суд по поводу угона коня, могло бы обернуться подозрением в колдовстве. Чтобы отвратить такую опасность, лучше всего как можно скорее вернуть коня в город и отыскать владельца.
– Мири, куда ты дела седло и уздечку, которые сняла с Геркулеса? – спросила Арианн.
Девочка не ответила, сложила руки и опустила голову, упрямое лицо скрылось под блестящими волосами.
Габриэль принялась искать на складе упряжи. Арианн, терпение которой было на исходе, схватила Мири за плечи. Она была готова хорошенько встряхнуть сестренку, но ее остановило осторожное покашливание.
Из пустого стойла в конце конюшни вышел Фурш, их конюх. Старик там прятался и все слышал. Он, покраснев до кончиков коротких жестких седых волос, с виноватым видом подошел к Арианн. И было из-за чего. Арианн строго-настрого приказала ему немедленно сообщать ей, если Мири когда-нибудь снова появится в конюшне с новым «освобожденным» конем. Но девочка околдовала старого человека, как заколдовывала любого из своих животных.
Фурш тяжело сглотнул:
– Прошу прощения, госпожа, но вот то, что вы ищете.
– Фурш! Не надо! – с укором и мольбой во взгляде воскликнула Мири.
Страдальчески посмотрев на нее, конюх отдал уздечку Арианн.
– Тут спереди какой-то знак, может быть, он поможет найти хозяина.
Не обращая внимания на восклицания раздосадованной Мири, пытавшейся вырвать уздечку, Арианн рассматривала это кожаное изделие. Прекрасная работа, и, как заметил Фурш, на ремешке серебром вытеснена буква «R», обвитая символической фигуркой небольшого животного. Лисы.
У Арианн екнуло сердце. Этот символ был ей знаком: он украшал кольцо с печаткой на большой могучей руке.
– Что с тобой, Арианн? – встревожилась Габриэль. – Ты белее своего фартука. Что ты там нашла?
Арианн, оцепенев, протянула уздечку.
– Ренар… Мири угнала коня Ренара.
– О, черт, вляпались! – выругалась Габриэль.
На сей раз Арианн простила сестре грубые слова. Она и сама готова была выругаться. У старого Фурша отвисла челюсть. Лишь Мири сохраняла спокойствие.
– Кто такой Ренар? – спросила она.
– Клянусь, Мири, ты живешь в каком-то другом мире, – набросилась на нее Габриэль. – Граф де Ренар претендует на руку Арианн.
Девочка от удивления широко раскрыла глаза.
– У Арианн есть жених?
Габриэль негодующе взмахнула руками:
– Где ты была, когда Ренар прислал ту самую шикарную карету, чтобы доставить Арианн на венчание? Весь остров только об этом и жужжал; думали, что до нас снизошел сам король.
Мири вцепилась в руку Арианн.
– Ой, нет, Арианн, пожалуйста! Я… я не хочу, чтобы ты вышла замуж и уехала, оставив нас одних.
– Тогда надо было думать, прежде чем угонять у Ренара коня, – заявила Габриэль. – Я думала, что нам удалось избавиться от этого человека, а ты теперь притащила его к самым нашим воротам. Арианн, возможно, придется выйти за него замуж хотя бы для того, чтобы тебя не арестовали.
На глазах Мири навернулись слезы.
– О, Арианн, прости меня. Я не знала. Не думала, что…
– Ты никогда не думаешь… – с жаром начала Габриэль, но Арианн ее оборвала:
– Габриэль, ни к чему это. – Арианн обняла Мири. – Не плачь, милочка. Боюсь, что месье граф вернется в любом случае.
– Но… если граф попытается тебя заставить…
– Он этого не сделает.
Арианн утешала сестренку, а сама скрывала собственную тревогу. Дело в том, что она не имела представления, на что способен Ренар. Довилли славились суровостью и жестокостью. А если Габриэль права? Если Ренар действительно попытается воспользоваться оплошностью Мири и станет принуждать Арианн?
У нее не осталось времени, чтобы обдумать создавшееся положение. В конюшню неожиданно ворвался Леон, парнишка из прислуги.
– О-о, мадемуазель! Госпожа Арианн, – тяжело дыша, выпалил он. – Луиза послала меня найти вас. Там у ворот всадник. Это… это граф де Ренар.
На мгновение Арианн охватила дикая паника. Это был один из тех моментов, когда она желала, чтобы папа тратил меньше денег на конюшни и вложил их в добрый надежный подъемный мост. И в крепостной ров, предпочтительнее с драконами.
«Возьми себя в руки», – убеждала себя она. – Каким бы страшным Ренар ни был, он всего лишь мужчина.
Она, разумеется, не обнаружит свою обеспокоенность, особенно в присутствии младших сестер. Вынудив себя слабо улыбнуться, Арианн заметила:
– Вероятно, месье граф не терял времени, чтобы достать другого коня.
– Наверное, нашел в Порт-Корсар. Этот болван на постоялом дворе даст коня даже самому дьяволу, лишь бы у того был титул, – обеспокоенно нахмурившись, предположила Габриэль. – Что будем делать, Арианн?
Девушка потерла лоб. Лихорадочно соображая, принялась отдавать команды.
– Фурш, достань вещи графа, которые вы с Мири где-то спрятали, и оседлай его коня. Габриэль, забери Мири в свою спальню и сидите там, пока я за вами не пришлю.
Фурш, шаркая ногами, направился выполнять приказание, а Габриэль заявила:
– Кому надо прятаться, так это тебе, Арианн. Я не хочу оставлять тебя одну с этим чудовищем.
– А как с Геркулесом? – вмешалась Мири. – Я его не отдам. Я же обещала…
– Сейчас не до споров, – оборвала сестер Арианн. – Габриэль, забирай Мири и ступайте. С Ренаром я разберусь.
Габриэль разочарованно взглянула на нее и безнадежно махнула рукой.
– А-а, ладно.
И, не обращая внимания на протестующие вопли Мири, ухватила ее за руку и потащила из конюшни. Мири бросила через плечо жалостный взгляд, умоляя Арианн не отдавать Геркулеса.
Когда девочка скрылась из виду, жеребец высунулся из стойла и, отогнув губу, пронзительно заржал.
– И от тебя больше ничего не хочу слышать. – Арианн осторожно протянула руку, чтобы погладить морду жеребца, и чуть удивилась, что он, глядя по-лошадиному печально, позволил сделать это.
Если бы она обладала десятой долей способности Мири обращаться с лошадьми, то вскочила бы на коня и умчалась подальше от всех своих забот, высокомерного Ренара, горы долгов, неопределенного будущего, если не вернется отец. Просто убежала бы.
«В точности как поступил папа».
Именно эта мысль, больше чем что-либо другое, заставила Арианн взять себя в руки. Выходя из конюшни, она собрала волю в кулак, готовясь встретить самого нежелательного гостя.
Глава вторая
Арианн заскочила в спальню, чтобы снять порванный передник и взглянуть, в порядке ли прическа. Когда она вышла, то увидела, что Ренара уже провели в парадный зал. Стоя в тени галереи для музыкантов, она посмотрела вниз, разглядывая человека, вторгшегося в ее дом.
Приехав просить ее руки, граф наступал на нее с видом принца-завоевателя в сопровождении небольшой армии вассалов. На этот раз он, видно, был один, но это ничуть не делало его менее страшным. Широченные плечи обтянуты распахнутой черной кожаной курткой, открывающей рубаху в пятнах от пота и уголок темной загорелой груди. С большим охотничьим ножом на поясе и грубыми чертами лица Ренар мог сойти за бродячего наемника, за кого многие его и принимали.
В отношении этого человека, который, казалось, возник ниоткуда, чтобы претендовать на наследство, было много загадочного. Произношение его скорее походило на парижское, чем на более грубый бретонский диалект. Некоторые по секрету сообщали, что он, возможно, вообще не Довилль. Другие утверждали, что он незаконнорожденный, результат мезальянса между младшим сыном покойного графа и какой-то шлюхи, и поэтому старый граф никогда не признавал его существования. Третьи считали, что в молодости Ренар совершил какое-то ужасное злодеяние, что вынудило его все это время находиться в изгнании. Если это правда, Арианн содрогалась, представляя, каким должно быть это преступление. Никто из Довиллей никогда в святых не числился.
Гремя тяжелыми сапогами по деревянному полу, Ренар расхаживал по залу, снимая кожаные ездовые перчатки и засовывая их за пояс. Арианн внимательно разглядывала черты его лица, но по бесстрастному выражению, к ее глубокому разочарованию, было абсолютно невозможно сказать что-нибудь определенное.
Его настроение, безусловно, не улучшится, если она заставит его ждать. Подбадривая себя, Арианн медленно спустилась по ступеням с галереи.
Самой замечательной особенностью помещения была великолепная коллекция украшающих каменные стены гобеленов – прекрасных искусных изделий, созданных женскими руками здесь, на острове. Вместо сцен охот и сражений гобелены прославляли замечательных женщин прошлого: Элеанору Аквитанскую с обнаженной грудью, отправляющуюся в Крестовый поход; раздающую милостыню беднякам Матильду Фландрскую; блестящую Анну Бретонскую в окружении художников и ученых.
Ренар, повернувшись к Арианн широкой спиной, разглядывал один из гобеленов. Она не думала, что он заметил ее приближение, как вдруг, испугав ее, он заговорил.
– Гильдегард Бингенская? – не оборачиваясь, спросил он.
– Ч-что?
Ренар жестом указал на полотно.
– Гобелен. Интересно, здесь изображена аббатиса Гильдегард, известная немецкая последовательница мистических учений и писательница?
– Нет.
Арианн удивило, что Ренар что-то знает о Гильдегард или других знаменитых женщинах. Большинство мужчин видели портреты средневековых женщин, занятых только чем-то полезным, например шитьем.
– Гобелен воздает должное моей двоюродной бабушке Евгении, которая тоже была в каком-то роде ученой. Эскиз выполнен моей сестрой Габриэль, – добавила Арианн. В прошлом, когда Габриэль еще верила во что-то кроме флаконов с духами.
– Замечательная работа.
– Благодарю, – пробормотала Арианн, нервно ломая пальцы. Она ожидала всплеск гневных эмоций по поводу кражи коня, обиды из-за расстройства планов женитьбы и ни за что не могла бы вообразить, что вместо этого последует спокойное обсуждение гобелена работы ее сестры. Правда, с самого первого момента их знакомства Ренар был непредсказуемым.
Он повернулся и посмотрел на нее. В движениях не было ни доли торопливости. Темно-зеленые глаза прикрывали тяжелые веки. Может быть, какие-то слухи о нем и являлись правдой, но этот человек вовсе не самозванец. Арианн знала его покойного деда, и у Ренара были такие же глаза, такое же непроницаемое, мало что выдававшее лицо. Несколько мгновений они молча разглядывали друг друга, пока Арианн не вспомнила об этикете и не присела в почтительном реверансе.
– Месье граф!
– Мадемуазель Арианн! – Граф изобразил краткий поклон. – Полагаю, здесь есть кто-то, принадлежащий мне.
– Нет, я… я не… – испуганно залепетала Арианн. – Я уже говорила, что не буду…
– Я, конечно, имел в виду своего коня. – Ренар с деланным удивлением поднял брови, но ресницы опустились, скрывая злорадный блеск глаз.
Арианн покраснела из-за своей оплошности, которая, как она подозревала, была спровоцирована намеренно. Она не знала ни одного мужчины, который бы так быстро мог смутить ее, как Ренар. Ей следовало принести ему извинения и объясниться по крайней мере насчет коня. Но начать оказалось трудным делом.
– Сделайте милость, присядьте, месье.
Ренар опустился на стоявшую у камина деревянную скамью со спинкой. Даже сидя, он был подобен Голиафу. Вытянув длинные мускулистые ноги, он положил одну могучую руку на спинку скамьи, вроде бы расслабившись внешне. Но Арианн подумала, что подобная поза обманчива – так могучий лев лежит, лениво растянувшись на солнышке, за секунду до прыжка.
Случись с ней что-нибудь, на помощь придут все ее домочадцы. Но даже в тот день, когда она встретилась с Ренаром в лесу, она чувствовала себя куда спокойнее.
Несмотря на ходившие вокруг него слухи, ей в новом графе весьма понравились ироническое отношение к себе и чувство юмора. Она, разумеется, знала, что он ищет себе жену: пригласил в свой замок самых привлекательных и самых богатых дворянок, из числа которых можно было сделать выбор.
По этой причине он нанес визит и на остров Фэр. Она удивилась, но меньше всего ожидала, что такова цель его миссии, даже вежливо поинтересовалась, нашел ли он себе невесту.
– Разумеется, нашел, – как всегда, спокойно улыбнувшись, ответил Ренар. – Вас.
Арианн до того смутилась, что вместо стула опустилась на пол…
Отгоняя эти воспоминания, девушка уселась напротив. Черпая успокоение в так знакомом уюте материнского стула, она с притворной скромностью спрятала руки в складках платья.
– Для начала, месье, думаю, мне следует объяснить, почему я… я сочла нужным забрать вашего коня…
– Для начала, мадемуазель, не стоит пытаться говорить мне неправду, – заметил Ренар. – Ни лицо ваше, ни душа не способны обмануть. Я совершенно отчетливо видел, кто ускакал на моем коне, и это были не вы. Моего коня украла белокурая малютка. Полагаю, ваша сестра?
– Да, – напряглась Арианн. – Но Мирибель всего лишь ребенок, месье. Она поступила плохо, но у нее довольно необычные представления. Ко всем животным она относится с добрым сердцем и всегда выручает пострадавших. У нее почему-то создалось впечатление, что с конем плохо обращались.
– Так оно и было.
– Так… и было? – удивленно уставилась на собеседника Арианн, не в силах поверить тому, что Ренар так спокойно признает свое бессердечие.
– С жеребцом плохо обращались, но не я. Дурно обращался с ним пьяный хам, у которого я купил этого коня. Этот молодой болван сильно порвал животному пасть, – объяснил Ренар. – Но, к счастью, ему не удалось укротить норов коня.
– Я заметила, что норова у Геркулеса хватает.
– Геркулеса?
– Э-э… Д-да. Моя сестренка Мири считает, что конь предпочитает, чтобы его так звали.
– Этим все объясняется, – шутливо протянул Ренар. – Не разглядев в этом звере ничего героического, я назвал его Люцифером. Именно поэтому он расстался со мной, прежде чем я приготовился соскочить. Сначала я подумал, что он испугался змеи или барсука. До того, как понял, что спрятавшаяся в кустах юная колдунья своим искусством увела его от меня.
Эти слова страшно встревожили Арианн.
– О нет, месье. Совсем не так. Способность моей сестры обращаться с лошадьми должна показаться необычной для ее возраста и роста. Но она значительно крепче, чем кажется, и ездит верхом почти с тех пор, как стала ходить. Так что в ее умении нет ничего необычного и… и…
– Не волнуйтесь, дорогая. – Чтобы остановить лихорадочный поток слов, Ренар наклонился и накрыл ее руку своей. – Я просто пошутил. Неужели я похож на человека, способного обвинить ребенка в колдовстве?
– Ну, я… я… – Арианн не имела ни малейшего представления, что он за человек. Да и никто, казалось, не знал.
Ренар ободряюще пожал ей руку:
– Когда вы узнаете меня получше, то поймете, что я не такой уж страшный.
Неожиданная мягкость его тона обезоружила ее. На какое-то мгновение его взгляд потеплел, стал добрее, вызвав у нее невольную улыбку.
– Я здесь не для того, чтобы требовать возмездия за кражу моего коня, – продолжал он. – Что до жеребца, это не так уж важно. – Я уверен, вы знаете, что у меня есть другая причина видеть вас.
Арианн опустила глаза, удивившись, что ее рука все еще уютно покоится в его руке. Когда она освобождала руку, он не препятствовал. Откинулся назад на скамье, снова прикрыл глаза тяжелыми веками. Наступило неловкое молчание.
– Вы даже не собираетесь расспросить меня, милочка? – мягко произнес он.
– О чем? – неуверенно поинтересовалась она.
– О том, какой пышной была наша свадьба.
Арианн ошеломленно уставилась на него.
– Наша… наша свадьба? Вы ее все же устроили?
– Ну конечно. А что еще мне оставалось делать? Свадьба была назначена, музыканты приглашены, епископ ждал, все гости собрались. Все было, за исключением одной мелочи: когда прибыла карета с невестой, она оказалась пустой.
– Месье… я… я… – попыталась прервать Арианн, но Ренар, подняв руку, остановил ее.
– Нет, подождите. Я неточно выразился. Карета не была пуста. Там находилась дама, со вкусом облаченная в атласное платье, которое я послал в качестве свадебного подарка. Но когда я подал руку невесте, чтобы помочь ей выйти из кареты, то, к своему удивлению, обнаружил, что невеста с головы до ног состоит из соломы.
Арианн почувствовала, как запылали ее щеки.
– Не то чтобы я выражал недовольство. Моя соломенная невеста не слишком разговорчива, холодна в постели. Но, когда дело доходит до танцев, легче ножек не, найти.
Арианн вскочила на ноги и возбужденно зашагала по комнате, теперь от всей души жалея, что не очень старалась остановить Габриэль, затеявшую эту проделку с соломенной невестой. Но она была уверена, что подмена будет обнаружена Ренаром или его вассалами задолго до того, как граф подъедет к церковным вратам. Хотя этот человек сам напросился, Арианн стало не по себе при мысли о таком его унижении.
– Я… я…. очень сожалею, месье. Это действительно была злая и грубая шутка. Но я же говорила вам, что никогда не выйду за вас. Почему вы не послушали?
Ренар притворно вздохнул:
– У меня очень плохая память.
Арианн укоризненно поглядела на него:
– Я старалась отказать вам вежливо. У меня никогда не было намерения… оскорбить вас или поставить в неловкое положение.
– Не терзайтесь так, милочка. Кожа у меня очень толстая. Я был скорее разочарован, чем смущен. Однако теперь понял, в чем ошибся.
– Что не приняли моего отказа?
– Нет, что сам не заехал за вами.
Ренар, к ее испугу, вдруг выпрямился и поднялся со скамьи. Бросив целеустремленный взгляд, шагнул к ней. Ей захотелось спрятаться от него за мамин стул. Но Хозяйке острова Фэр не пристало позволять мужчинам гоняться за собой вокруг мебели.
Решив не уступать, она с вызовом откинула голову:
– И что теперь, месье? Намерены исправить свою ошибку, перебросив меня через плечо и утащив с собой?
Ренар блеснул зелеными глазами.
– Соблазнительное решение проблемы, милочка. Это был бы самый прямой путь получить то, что я хочу, а я обычно очень прямой человек. Порой забываю, какими романтичными могут быть женщины. Вы вполне естественно желаете, чтобы за вами поухаживали, добиваясь вашей руки.
Арианн охнула от изумления, когда он обнял ее за талию. Еще ни один мужчина не действовал так смело: то ли ее знатное положение держало мужчин на расстоянии, то ли она была недостаточно привлекательной, чтобы их соблазнить. Арианн часто думала, что в сравнении с изящной красавицей Габриэль она была слишком высокой и неуклюжей.
Нельзя было сказать, что прикосновение к могучей мужской фигуре Ренара оказалось неприятным, но, когда он попытался ее поцеловать, Арианн вырвалась из его рук.
– Позвольте, месье! – заявила она. – Уверяю вас, V меня нет ни малейшего желания, чтобы за мной ухаживали. Все, что я хочу, – положить конец этому безумию.
– Безумию? – удивленно поднял брови Ренар. – Не желая показаться нескромным, скажу, что большинство женщин сочли бы меня хорошей партией. Земли вашего отца в Бретани граничат с моими. Вам должны быть известны мой титул и мои владения.
– Я знаю ваше имение, месье, но мало знаю о вас. Слышала только слухи на материке и в порту.
– А-а, несомненно, собрали кое-что захватывающее.
– Говорят, что в молодые годы вы были кем-то вроде… пирата или разбойника.
– Я тоже слышал, что вы ведьма, – ответил тем же Ренар.
– Я владею искусством исцеления и с травами. Это совсем другое дело.
– В таком случае мне представляется, что нам обоим было бы куда разумнее обращать меньше внимания на эти сплетни.
Снисходительным кивком головы Арианн признала справедливость его мягкого упрека.
– Вы правы, месье. Извините. Но это все же не меняет того обстоятельства, что вы мне незнакомы. До сего дня мы встречались только дважды: тогда в лесу, а потом когда вы объявились у моего порога, добиваясь моей руки.
Ренар смягчил ситуацию, ласково погладив ее пальцами по щеке.
– Арианн, многие пары не встречаются до самого дня свадьбы.
– Но в таких случаях брак обычно устраивается родителями, – возразила она.
– Так вас беспокоит это? Отсутствие отца? Надеюсь, что добрый шевалье скоро вернется, и сомневаюсь, чтобы он отказал мне в вашей руке.
– Я отдаю себе отчет, что существует обычай, когда отцы распоряжаются дочерьми часто против их воли, – возмущенно ответила Арианн. – Однако женщины острова Фэр не привыкли к тому, чтобы их продавали на сторону.
Ренар с горьким цинизмом поджал губы:
– Рано или поздно всех продают.
– Не вижу, чтобы это относилось к мужчинам.
– Вы бы удивились. – Хотя он продолжал улыбаться, в его взгляде промелькнуло что-то необычное, похожее на горечь. – Увы, кажется, я снова вас обидел. Боюсь, очень плохо начал. Смею просить вас дать мне возможность загладить вину.
– В этом нет нужды, месье, – серьезно ответила Арианн. – Давайте оставим этот разговор о браке и расстанемся друзьями.
– О, как может благородный человек отказать в такой прелестной просьбе?
– Так вы согласны? – оживилась Арианн.
– Нет. Боюсь, что никогда не был чрезмерно благородным.
Арианн подавила вздох разочарования. Ренар протянул руку к висевшему на поясе кошельку. Она опасливо поглядывала на него, не зная, чего еще от него ожидать. Он распустил шнурки небольшого кожаного кисета и достал предмет, который показал ей. Это был перстень – простое металлическое колечко с необычными знаками, достаточно большое, чтобы можно было надеть на мужской мизинец.
– Это вам, мадам. Всего лишь скромный знак моего уважения.
Арианн в полном замешательстве посмотрела на кольцо, потом отрицательно покачала головой:
– Месье, я просто считаю невозможным принять…
– О, понимаю, что оно не ахти какое на вид, сущая безделица. Но ему нет цены. Видите ли, кольцо волшебное.
– Волшебное? – Девушка даже не пыталась скрыть своего скептицизма.
– Вы не верите в магию, мадемуазель? – фыркнул Ренар. – Вы? Колдунья с такой серьезной репутацией?
– Всего лишь знахарка, – решительно поправила его Арианн. – Да, я верю в магию, но вот вы производите впечатление человека слишком циничного, чтобы ее практиковать.
– Когда вы узнаете меня поближе, милочка, то увидите, что я стараюсь на все смотреть непредвзято.
– Ну а я нет, когда это касается волшебных колец. Целебная сила растений и трав, загадка человеческой души, феномен ума – все это крайне необычно и нуждается в объяснении. Но что до чар и символов вроде этого перстня, нет, боюсь, что нет.
– И вы ни капельки не любопытны? Не хотите узнать, на что способен этот перстень? – уговаривал он.
Арианн, глядя на него, пыталась понять, говорит ли он серьезно или же шутит. Какой бы ни была эта новая игра, которую, похоже, затевал Ренар, Арианн решила подыграть ему.
– Прекрасно, месье. Так на что способен этот перстень?
– Это необыкновенное кольцо – часть комплекта, который я приобрел… э-э… у старой цыганки во время странствий за рубежом. Видите парное кольцо на моем пальце? – Ренар поднял руку. Кольца были идентичными, разве что кольцо на пальце Ренара было шире, тяжелее. – Согласно преданию, если вы наденете это кольцо на свой палец, мы будем связаны узами, не зависящими от времени и расстояния. Вы сможете вызвать меня к себе всего лишь усилием мысли.
– Извините за откровенность, месье, но вызывать вас к себе… э-э… не относится к числу моих первоочередных дел.
– Вы предназначаете мне вечные муки в аду? – усмехнулся Ренар.
– Нет, не так далеко. Вполне достаточно, чтобы вы удобно устроились в своем замке.
– Ваше желание можно исполнить. Носите кольцо, и я оставлю вас в покое.
Когда Арианн с сомнением взглянула на него, Ренар сказал:
– Даю слово чести. Возьмите перстень, и я буду держаться на расстоянии. Но если когда-либо решите, что я вам нужен, просто положите руку на сердце и подумайте обо мне. Я немедленно явлюсь к вам. Можете вызвать меня трижды.
– Всего три раза? И что тогда будет? Я превращусь в тритона или жабу?
– Нет, станете моей женой, – учтиво ответил Ренар. – Когда вы воспользуетесь перстнем в третий раз, то должны будете признать поражение и сдаться. Выйти за меня замуж. Ну, как, милочка, договорились?
– Конечно нет. Я бы никогда не согласилась на такое вопиющее безумство, даже если бы верила в волшебные кольца, а я не верю.
– В таком случае что вы теряете? – Держа перстень большим и указательным пальцами, Ренар искушающе помахал им перед ее глазами. – Берите кольцо и можете избавиться от меня.
– А если не возьму?
Ренар улыбнулся своей ленивой улыбкой, но в глазах появился стальной блеск.
– Боюсь, что буду вынужден вернуться к своим более прямым способам.
– Что вы имеете в виду?
– О, возможно, построю у ваших ворот хижину из ивовых прутьев или, как трубадур, стану петь под вашими окнами. – Его зубы блеснули в хищной улыбке. – Или поучусь у римлян обращению с упрямыми сабинянками и просто вскину вас к себе в седло.
Арианн испуганно смотрела на него. Что-то в его голосе заставило ее вздрогнуть. Попытается ли он и вправду утащить ее, если она откажется взять перстень? Заставит ли силой идти к алтарю и положит в постель?
Арианн ловила его взгляд. Даром читать по глазам – зеркалу души – давно обладали колдуньи. Арианн была настолько искусна в этом деле, что часто могла не только определить характер человека, но и предугадать его мысли. Она из всех сил старалась прочесть мысли Ренара, но это, к ее глубокому разочарованию, оказалось невозможным. Он в упор глядел на нее, словно догадывался, чего она хочет, и это его забавляло. В конце концов, Арианн была вынуждена отвести глаза.
Вопрошающе подняв брови, Ренар протягивал ей перстень. Ей страшно не нравилось быть загнанной в угол, но по сравнению с угрозой более «прямых способов» взять перстень казалось намного безопаснее.
– Прекрасно, – неохотно согласилась она. – Давайте эту нелепую штуку.
– И вы согласны на мои условия? Трижды воспользуетесь кольцом – и вы моя?
Арианн кивнула, но невольно напряглась, когда Ренар надел перстень ей на палец. Вместе с кольцом, украшающим его большую руку, дело выглядело так, будто они уже помолвлены.
– Смотрите, – сказал он, – сидит идеально.
– Довольно удобно, – Арианн удивило и смутило то, что кольцо сидело так идеально, словно было специально предназначено ей.
Все это вздор, уверяла она себя. Кольцо не волшебное. Когда Ренар одумается и женится на какой-нибудь другой женщине, она отошлет ему эту безделушку. Тогда почему ей так тревожно, словно она попала в ловушку?
Ей показалось, что глаза Ренара торжествующе блеснули, но быстро спрятались за самым бесхитростным взглядом.
Она отстранилась от него со словами:
– А теперь, месье, я не хочу показаться невежливой, но вы говорили, что если я приму кольцо, то вы оставите меня в покое. Уверена, что Фурш уже оседлал вашего жеребца, так что…
– Какого черта я торчу здесь? – с грустной усмешкой закончил Ренар. – Вы правы, мадемуазель. Я обещал удалиться до той поры, пока вы не воспользуетесь кольцом. И вы увидите, что я могу держать слово.
Он достал из-за пояса перчатки для езды, собираясь уходить. Арианн не рассчитывала снова увидеть Ренара, но ей нужно была узнать одну вещь.
– Месье, прежде чем вы уйдете, могу ли я спросить вас?
Натягивавший перчатку Ренар вопросительно поднял глаза.
– Нет ли в вашем роду наследственных психических заболеваний?
Ренар расхохотался:
– Есть один дальний родственник, у которого, кажется, мозги набекрень. Почему вы спрашиваете?
– Только потому, что никак не пойму, зачем вы так упорно добиваетесь меня. У меня нет ни большого состояния, ни великой красоты… – начала было Арианн.
– Это как поглядеть, дорогая, – тихо проговорил Ренар.
Арианн не поддалась на его комплимент и сопутствующий ему дерзкий взгляд.
– Если отец не вернется, все, что у нас есть, может уйти за долги. Вы могли бы поискать жену побогаче и познатнее. Тогда почему вы обратили свой взор на меня?
По губам Ренара пробежала странная улыбка.
– Я вам отвечу, но только в нашу брачную ночь.
Недовольная уклончивым ответом, Арианн нахмурилась, однако поняла, что рассчитывать на более разумный ответ бесполезно.
– В таком случае представляется, что моему любопытству не суждено быть удовлетворенным. Прощайте, месье граф.
Она чопорно присела в реверансе и протянула на прощание руку.
– Давайте лучше скажем «до свидания».
Ренар взял ее за руку. Арианн думала, что он хотел галантно поднести ее к губам, но не успела и глазом моргнуть, как он привлек ее в свои объятия и заглушил протест быстрым поцелуем.
Поцелуй? Это было скорее страстное столкновение, поединок губ, жаркий, неистовый и безжалостный. Ошеломленная неожиданной атакой, Арианн беспомощно прильнула к нему. Ее еще никогда не целовали. Когда она представляла себе, как это может выглядеть, ей всегда рисовалась картина чего-то нежного, волнующего.
А тут она почувствовала, как по жилам горячо хлынула кровь, ее бросило в жар, закружилась голова. На одно безумное мгновение ей страстно захотелось ответить таким же неистовым поцелуем.
После того как Ренар выпустил ее из рук, она с трудом пришла в себя. Ей следовало бы дать ему за такое нахальство пощечину, но у нее лишь хватило сил перевести дыхание. Окончательно оправившись, она бросила на Ренара укоризненный взгляд, но злодей не раскаивался.
– Простите мою вольность, мадемуазель, – лениво улыбаясь, произнес он, – но мне нужно было оставить в памяти приятное воспоминание, чтобы сохранить его до той поры, когда вы с помощью кольца снова позовете меня.
Отвесив величественный поклон, он повернулся, чтобы уйти. Арианн дрожащей рукой закрыла рот. Оставлять за собой последнее слово было в привычке Габриэль, не у нее. Но что-то в размашистых шагах Ренара, в его невыносимо самоуверенных манерах побудило ее крикнуть:
– Ренар!
Тот оглянулся.
– Я ни за что не воспользуюсь этим кольцом!
Ответом была приводящая в бешенство улыбка Ренара.
Глава третья
На дом опускались сумерки, в скотном дворе раздавалось блеяние устраивавшихся на ночь овец. С плантации трав легкий ветерок доносил в открытое окно сладкий запах лаванды.
Но прелесть тихого вечера не трогала Арианн. Сгорбившись над дубовым столом, она тщетно пыталась проверить счета своего хозяйства. Довольно трудно успешно вести бухгалтерию, когда долгов намного больше, чем поступающей наличности.
Арианн, вздохнув, прервалась, чтобы зажечь свечи: день померк. В комнате, когда-то бывшей спальней матери, замерцал мягкий свет. Здесь, на массивной кровати с розовым пологом, родились она, Габриэль и Мири. И здесь же стоял складной табурет, на котором часто сидели девочки, когда мама причесывала их и заплетала косички.
Арианн уныло огляделась вокруг. В комнате, когда-то выглядевшей такой теплой и полной жизни, ощущался холод даже в разгар лета. С уходом мамы дом как бы лишился сердца.
Теперь все считали, что Арианн заняла место матери и стала Хозяйкой острова Фэр, но сама она чувствовала себя неважной заменой. Протерев уставшие глаза, она вернулась к домашней бухгалтерии, стерла записи с грифельной доски, чтобы начать заново.
Работе очень мешал лежавший на столе предмет: перстень графа де Ренара. Она сняла его, потому что он отвлекал ее от дела. Вроде бы простой кружочек металла, он все же несомненно старее, чем ей поначалу показалось. Когда она протерла его платком, то обнаружила выгравированные на внешней стороне древние рунические знаки, такие же загадочные, как и человек, вручивший ей это кольцо.
Она вновь и вновь возвращалась мыслями к сегодняшней встрече с Ренаром, вспоминала волнующий вкус его губ на своих губах, этот бесцеремонный поцелуй, как бы скрепивший совершенную ими странную сделку.
«Когда вы воспользуетесь перстнем в третий раз, то должны будете признать поражение и сдаться. Выйти за меня замуж».
Странное предложение. Этот человек, должно быть, не в своем уме. Но когда блуждающий взгляд Арианн вернулся к стоявшему перед ней открытому денежному ящику, к кипе неоплаченных счетов, она подумала, что не в своем уме должна быть именно она, высокомерно отвергающая брак с таким могущественным и богатым человеком, как Ренар.
Но как Хозяйка острова Фэр она должна была выбирать мужа со всей ответственностью и осторожностью, если вообще собиралась выйти замуж. Она осталась хранительницей древних рукописей, содержавших могущественные знания, представлявшие опасность в том случае, если попадут в дурные руки. Человек, за которого она вышла бы замуж, должен быть абсолютно честным и надежным, а уклончивость Ренара, его нежелание прямо отвечать на простейший вопрос, очень ее беспокоили. Больше всего в человеке она ценила честность и искренность.
Дед Ренара, старый граф, был властным, безжалостным и коварным, готовым на все ради достижения своих целей. Некоторые черты Ренара давали основание полагать, что он скроен из того же материала.
Но она не могла забыть, как заботливо он рассеял ее опасения насчет Мири. Поразительно добродушно отнесся к краже коня и злой шутке, которую сыграла с ним Габриэль. И вызвал у нее улыбку, когда она изо всех сил старалась быть серьезной.
Арианн решила больше не думать о нем. Но… Она вертела в руках перстень. Эта штука никак не могла быть волшебной, хотя в одном отношении сослужила Ренару хорошую службу. Кольцо притягивало к нему ее мысли. А что будет, если она последует советам Ренара и попробует воспользоваться перстнем?
Сосредоточенно нахмурившись, она поднесла его к пальцу, и тут раздался крик.
– Арианн, что ты делаешь?
Арианн вздрогнула и чуть не уронила кольцо, подхватив его на лету. В дверях с сердитым видом стояла Габриэль.
– С этой штукой не шутят. Это может быть опасно.
– Да это всего лишь старое кольцо, Габриэль, – чуть сконфуженно возразила Арианн. Сестра рванулась к ней, пытаясь отобрать кольцо.
Арианн была вынуждена кое-что рассказать Мири и Габриэль о том, что произошло между ней и Ренаром. Узнав, что Арианн вернула графу Геркулеса, Мири потеряла интерес, но Габриэль донимала вопросами, пока не выпытала все о сделке с кольцом.
Тогда она присела на краешек стола и, болтая босыми ногами, принялась разглядывать кольцо. Она уже собралась ложиться спать и надела тонкую полотняную ночную сорочку. По спине рассыпались золотистые волосы. Сейчас она выглядела моложе, больше походила на маленькую сестренку, какую помнила Арианн.
В Бель-Хейвен ложились рано. Свечи стоили дорого, и, как теперь часто жаловалась Габриэль, на острове было нечего делать, кроме как спать. Но, правда, в этот вечер обычная хандра покинула ее, в голубых глазах блеснуло любопытство, она с видом знатока оценивающе поворачивала кольцо со стороны в сторону, надкусила кружок металла и скорчила гримасу.
– Хм! Не знаю, из чего оно сделано, но определенно не золотое. Где, говоришь, граф приобрел эту штуку?
– Где-то во время странствий. У старой цыганки.
– У какой цыганки? В каких странствиях?
– Не знаю, – ответила Арианн, осторожно отодвигая счета, которым грозило быть смятыми задом Габриэль. – Месье граф, говоря по совести, не самый откровенный человек. Он улыбается, шутит, но не сообщает абсолютно ничего.
– А ты не пробовала читать по глазам?
– Конечно, пробовала! Но это было все равно… что пытаться прочесть книгу со склеенными страницами.
Габриэль молча разочарованно переварила эти сведения и вернулась к кольцу. Прищурившись, более внимательно разглядела металлическую полоску.
– Тут какие-то странные знаки. Что это?
– Рунические буквы, – пояснила Арианн. – Очень похожие на многие из тех, что в старых рукописях у нас внизу.
– Можешь перевести, что здесь написано?
– Может быть. Не уверена.
По правде говоря, Арианн почему-то не хотелось браться за это. Габриэль соскочила со стола и принесла ей увеличительное стекло.
Девушка стала разглядывать кольцо через стекло. Сестра смотрела через ее плечо.
– Ну? – нетерпеливо торопила она, пока Арианн напряженно старалась разобраться в письменах.
Наконец Арианн опустила стекло и, поколебавшись, сказала:
– Думаю, переводится так: «Это кольцо связывает тебя со мной сердцем и душой».
Габриэль поджала губы.
– По-моему, звучит как заклинание.
– Не глупи. Всего лишь романтическая надпись. Мама не учила нас верить в такие глупости, как волшебные кольца и талисманы.
– Все равно я по-прежнему считаю, что от него надо избавиться. Брось его в колодец.
Арианн покачала головой:
– Не могу.
– Почему?
– Потому что обещала графу, что, если он оставит меня в покое, буду носить это кольцо.
Габриэль сердито взглянула на нее:
– Обещание, вырванное у тебя угрозами! Почему ты считаешь себя обязанной держать такое обещание?
– Габриэль, это вопрос чести.
– Чести, – насмешливо повторила Габриэль. – Это мужское понятие, предлог для того, чтобы убивать друг друга на дуэлях.
– И, тем не менее, я дала слово и не откажусь от него.
– Господи, Арианн! – возмущенно вытаращила глаза Габриэль. – Клянусь, что ты будешь считать себя обязанной играть по-честному и с самим дьяволом, если даже это будет грозить тебе могилой. Или в данном случае, можно сказать, бракосочетанием?
– До этого никогда не дойдет, хотя… возможно, да. Габриэль строго поглядела на нее.
– Арианн Шене! Никогда не говори мне, что намерена уступить и выйти за этого отвратительного человека.
– Думаю, что до этого не дойдет, хотя в наших обстоятельствах, кажется, было бы глупостью отказываться.
Габриэль перегнулась через стол и захватила стопку пергаментных бумаг. Арианн очень не хотелось, чтобы сестры были полностью осведомлены о тяжелых обстоятельствах, в которых они находились, но сейчас она чувствовала себя слишком усталой, чтобы помешать Габриэль рыться в бумагах.
Долги в основном наделал отец, когда оплачивал три галеона для своего грандиозного исследовательского похода. Великого путешествия. В горькие минуты Арианн называла это великим бегством. Бегством от жены, которую предал, и укоризненных взглядов дочерей.
Габриэль дошла до конца стопки и погрустнела. Но скоро собралась, бросила рассыпавшиеся по столу долговые расписки.
– Нет ничего, что мы сами не могли бы сделать. Как насчет снадобья, которое ты пыталась сварить утром? Если бы удалось повысить урожайность наших угодий в Бретани, со временем…
– Как раз времени у нас может не оказаться. – Арианн аккуратно собрала в стопку разбросанные Габриэль бумаги. – Папа отсутствует так долго, что его кредиторы теряют терпение. А если он не вернется, владения в Бретани перейдут к нашему кузену Бернару.
При упоминании Бернара Шене Габриэль скорчила гримасу.
– Этот Бернар – свинья.
– Но он мужского пола, и по закону это дает ему право, особенно потому что папа никогда не считал нужным оставить завещание.
– Арианн, папа еще не объявлен умершим. Так что я не вижу никакой причины идти на благородную жертву и выходить за месье де Чудовище.
– Возможно, Ренар несколько неотесан, но я не стала бы называть его чудовищем, – возразила Арианн.
– Он высокомерный нахал и просто животное и… и что еще хуже – нечестивый Довилль. – Габриэль взяла Арианн за руки и опустилась перед ней на корточки. В серьезном взгляде ее голубых глаз таилась злость. – Ты заслуживаешь самого лучшего мужчину, такого, кто будет тебя боготворить, будет тебе безоговорочно предан. Того же достойна Мири.
Редко бывало, чтобы Габриэль так откровенно выражала свои чувства. Глубоко тронутая заботой сестры, Арианн ласково поправила упавший на ее лоб локон.
– А как насчет тебя, малышка?
По прелестному личику Габриэль пробежала тень, но она быстро собралась и весело рассмеялась.
– Меня? О, я смогу вытерпеть только самого богатого и важного. Никогда не соглашусь на какого-то графа.
– Полагаю, ты предпочтешь герцога.
– Герцога? – Габриэль поднялась и презрительно покачала головой. – Не меньше, чем принца, хотя лучше бы короля.
Арианн не могла не улыбнуться, глядя на принятую сестрой позу величественной самоуверенности.
– Короли, когда женятся, склонны требовать королевских кровей и больших земель в приданое.
– А кто говорит о браке? Всем известно, что лучше быть любовницей. Вот где власть и богатство.
Улыбка Арианн погасла.
– Этим не шутят, Габриэль.
– Арианн, я не шучу. – Мягкие очертания безупречного профиля Габриэль все еще говорили о ее юности и невинности, но в глазах царило выражение, которое так пугало Арианн. – Если у тебя еще остаются сомнения, вспомни о подружке папы.
На Арианн до сих пор тяжелым бременем давили боль и утрата иллюзий, когда обнаружилось, что папа содержал любовницу. Долгое время она всеми силами стремилась смириться с предательством отца, которому раньше верила и которого очень любила.
– Думаю, что большинство мужчин неверны своим женам, – глухо промолвила Арианн, – Но я стараюсь верить, что, в конечном счете, сердцем папы владела мама.
– Это должно было служить ей огромным утешением: владеть его сердцем, в то время как денежки и драгоценности уплывали той женщине в Париж, – задумчиво глядя в окно, съязвила Габриэль. – Париж, – тихо продолжала она, – вот где нам следует жить, вместо того чтобы чахнуть на этом жалком острове.
– Париж – последнее место, куда вообще хотела бы переехать мама.
– Мамы больше нет. – На мгновение голос Габриэль дрогнул. Она встряхнула головой, откинув назад волосы, и задумчиво продолжала: – Здесь, на острове, все так уныло, никаких надежд. Но Париж! Летом в Нотр-Дам будет королевское бракосочетание. Сестра короля Марго выходит замуж за принца Наваррского. Подумать только, какие там пройдут балы, маскарады, торжества. Будь у меня подходящие наряды и драгоценности, уверена, что привлекла бы внимание короля.
– Габриэль! – мягко упрекнула Арианн.
Лицо сестры одновременно выражало непокорность и мольбу.
– Если бы только ты помогла мне попасть в Париж, Эри. Я бы тогда смогла нажить нам состояние. И вам с Мири больше не пришлось бы ни о чем беспокоиться.
– Довольно, Габриэль. Я больше не желаю слышать подобных разговоров. – Арианн принялась запихивать пачки счетов обратно в ящик, надеясь положить конец этой беспокойной беседе.
Но Габриэль упрямо стояла на своем.
– Ты не думаешь, что я могла бы покорить сердце короля, что он целиком оказался бы в моих руках?
– Король Карл полоумный и уже находится кое у кого в руках.
Все знали, что реальная власть во французском королевстве была в руках Екатерины Медичи, королевы-матери. Иногда ее называли Итальянкой или Темной Королевой. Но чаще употребляли слово, которое можно было произносить только еле слышным шепотом, – «Колдунья».
Арианн совсем не желала упоминать о ней, но за Габриэль таких предубеждений не водилось. Она с вызовом подняла голову:
– Не боюсь я Темной Королевы. Она такая же, как мы, еще одна Дочь Земли.
– Но одна из тех, кто посвятил себя не исцелению, а черному колдовству. Это опасная женщина, Габриэль, особенно для тех, кто оспаривает ее власть над королем.
– И все же наша мать одно время была ее подругой.
– Пока не попыталась помешать одному из преступных замыслов Екатерины, и тогда… – Арианн внезапно замолчала, у нее перехватило горло. – И тогда, ты прекрасно знаешь, что она сделала с мамой.
Это напоминание на минуту заставило Габриэль замолчать, но потом она продолжила спор:
– Мама была слишком доброй, слишком благородной и уязвимой. Я не такая. – Она бессильно, будто из нее выпустили воздух, оперлась об оконную раму. – И я не такая, как ты, Арианн, – добавила она подавленно. – Все, на что я гожусь, это околдовывать мужчин. Вот моя единственная магия.
Арианн в смятении смотрела на Габриэль. Сестра старалась казаться такой сильной, такой крепкой. И Арианн подумала, что никогда еще не видела ее такой уязвимой, как в этот момент, и что вызывающее поведение было всего лишь хрупкой маской, скрывающей боль и смятение.
– Все, что ты говоришь, неправда, дорогая, – возразила Арианн. – Только посмотри на свои скульптуры и картины. Ты вдыхаешь жизнь в простой камень, а что ты способна сделать с каплей краски и кусочком холста…
– Все это в прошлом. Я давно уже переросла это.
– Но всего лишь прошлым летом…
Габриэль напряглась, как всегда бывало с ней при малейшем намеке на то, что случилось в июне прошлого года. Крушение иллюзий после открытия определенных истин, касавшихся их отца, того, что он их бросил, смерти матери… все это тяжелым грузом легло на душу и Арианн, и Габриэль.
Но не только это послужило причиной ужасных перемен в характере сестры Арианн. Появление некоего молодого рыцаря, чье сердце оказалось не таким благородным, как его профиль.
Шевалье Дантон посетил их в один прекрасный летний день, представившись другом их кузена Шене. Веселый и обаятельный, Этьен несколько развеял подавленность, царившую в Бель-Хейвен после смерти мамы. Если бы только на Арианн не свалились обязанности Хозяйки острова Фэр, если бы только она более тщательно заглянула в глаза Дантона, прочитала его подлинное существо, вместо того чтобы быть благодарной за то, что он отвлекал Габриэль от печальных дум.
Вместо этого Арианн приняла рыцаря в дом со всеми отличавшими Бель-Хейвен знаками внимания к путнику. Но, когда Дантон, в конечном счете, двинулся дальше, он увез с собой и девичью невинность Габриэль.
После отъезда рыцаря Арианн нашла сестру на скотном дворе. С растрепанными волосами, в порванном платье, с синяками на плече. Она не плакала. Но Арианн, прижимавшая к себе окаменевшую фигурку Габриэль, разрывалась между отчаянием и жаждой мщения. Если когда-нибудь Арианн и испытывала соблазн применить черную магию, то именно тогда. Однако Дантон был уже далеко, вне ее досягаемости.
Ей оставалось только позаботиться о сестре. Габриэль успокоилась, пожалуй, слишком быстро, но отказывалась говорить, что произошло в тот день на скотном дворе. Вот этого молчания, которое слишком затягивалось, и опасалась Арианн.
– Габриэль… – начала, было, она, но сестра отстранилась от нее.
– Нет, Арианн. Я знаю, что ты собираешься сказать, и не хочу говорить об этом.
– Но когда-нибудь придется. Что было с тобой в тот день…
– Ничего не было.
– Когда кому-то… причиняют вред, как тебе, то нельзя исцелиться, если, по крайней мере, не признавать, что тебе причинили вред.
– Никакого вреда мне не причинили.
– Габриэль… – Арианн потянулась к ней, но Габриэль, яростно сверкнув глазами, оттолкнула ее.
– Я знаю, что ты думаешь, но ты ошибаешься. Я не беспомощная жертва мужчин и никогда ею не буду. Дантон совсем не брал меня силой… – Она остановилась, глотая злые слезы. – Выкинь это из головы, Арианн. Я… я его соблазнила, а потом отвергла. А теперь хватит об этом.
Габриэль круто повернулась и выскочила из комнаты, но Арианн успела заметить, как сестра залилась слезами.
– Габриэль! – крикнула вслед Арианн, понимая, что бежать за ней бесполезно.
С детских лет всякий раз, когда кто-то обижал ее, сестру было трудно утешить. Если бы только была здесь мама, она нашла бы способ успокоить Габриэль. Мама никогда не позволяла обижать дочь.
Устало проведя по волосам, Арианн вернулась к ящику со счетами, стала его запирать. Взяла перстень Ренара. Почему-то после перевода надписи ей стало не по себе, но ведь она обещала Ренару носить его. Однако не обещала носить перстень на пальце.
Достав из сундука серебряную цепочку, она надела на нее кольцо и повесила на шею. Тут она услышала позади себя шаги и повернулась, все еще надеясь, что Габриэль передумает и вернется поговорить.
Оказалось, что это Мири. Она холодно поглядела на Арианн, что стало обычным, после того как та сообщила ей, что вернула Геркулеса графу. После смерти матери Мири каждый вечер приходила к Арианн расчесать волосы и заплести косички.
Но сегодня Мири сделала это сама. Волосы были перекинуты через плечо; из нескладной косы, похожей на веревку, которая вот-вот расплетется, торчали золотистые, цвета полной луны пряди. За прошедший год девочка очень вытянулась, так что ночная сорочка стала коротка, доставая только до щиколоток.
Вконец измученная, Арианн с усилием улыбнулась сестре:
– Мирибель! А я думала, что ты уже легла.
– Надо бы, но не могу заснуть. Беспокоюсь о Геркулесе.
Этот дьявол в конском обличье меньше всего волновал Арианн, но она попыталась проявить максимум терпения.
– Мири, с этим уже покончено. С Геркулесом жестоко обращался не только граф. Обещаю, теперь он будет хорошо относиться к нему.
– Ты даже не дала мне попрощаться с ним. Геркулес хотел оставаться у меня и… мне он был нужен.
– У тебя же есть замечательный пони.
– Орешек уже очень стар. Ему трудно добираться до утесов Арго.
– Нечего тебе одной ездить к этим утесам, – одернула сестренку Арианн.
– Но до посещения спящих великанов осталось всего несколько дней, а ты совершенно не помнишь.
Арианн совсем упустила это событие, но такой пустяк не был в числе ее первоочередных забот.

Кэррол Сьюзен - Сестры Шене - 1. Темная королева => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Сестры Шене - 1. Темная королева автора Кэррол Сьюзен дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Сестры Шене - 1. Темная королева своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Кэррол Сьюзен - Сестры Шене - 1. Темная королева.
Ключевые слова страницы: Сестры Шене - 1. Темная королева; Кэррол Сьюзен, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн