Левашов Виктор Владимирович - Журналюга 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Удалин Сергей

Черные камни Дайры


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Черные камни Дайры автора, которого зовут Удалин Сергей. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Черные камни Дайры в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Удалин Сергей - Черные камни Дайры без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Черные камни Дайры = 272.71 KB

Удалин Сергей - Черные камни Дайры => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Fenzin
«Удалин С. Черные камни Дайры»: АСТ, Транзиткнига; М.; 2005
ISBN 5-17-028931-6, 5-9578-1547-0
Аннотация
Дайра. Мир, в котором ВЫСШИМИ из искусств испокон веку почитаются искусства МАГИЧЕСКИЕ и БОЕВЫЕ. Мир, в котором хрупкое равновесие между миролюбивыми кланами Запада и суровыми воинами Востока вот-вот обратится в кровавый хаос ВОЙНЫ.
Потому что стало сбываться древнее пророчество о появлении в темные для Дайры годы трех магических ЧЕРНЫХ КАМНЕЙ. «Черный Пот» — уже в руках коварного и хитрого повелителя Востока… «Черная Кровь» — уже досталась смелому и доброму кузнецу — герою Запада… Однако исход войны должна решить «Черная Слеза» — камень, не доставшийся еще ни Западу, ни Востоку…

Сергей УДАЛИН
ЧЕРНЫЕ КАМНИ ДАЙРЫ
ПРОЛОГ

ХЕЛСИР И ЗОР
— Учитель! Там, над лесом, какая-то странная птица с красными крыльями. Она летит очень быстро и, кажется, прямо к нам.
Взволнованный, по-мальчишески звонкий голос ученика оторвал Зора, Верховного Мага Клана Тревоги, от его невеселых раздумий. Он обернулся, но не в сторону леса, а к своему юному помощнику и тихим усталым голосом произнес:
— Да, спасибо, Хелсир, я знаю.
Затем, увидев изумленное выражение лица юноши, улыбнулся и объяснил:
— Конечно, мои старые глаза не могут видеть так далеко, как твои. Я ее просто почувствовал. Это же Птица Судьбы!
Молодой маг чуть не задохнулся от волнения. Ему приходилось слышать от наставников о Птице Судьбы клана, но он и представить себе не мог, что когда-нибудь увидит ее. Правда, большой радости эта встреча не принесет. Волшебная птица появляется лишь в минуты смертельной опасности для клана, Да и то не всегда. Некоторые кланы, прогневавшие Предков, лишились своего крылатого покровителя. Клан Тревоги, родное племя Хелсира, был не из их числа. Но сейчас это мало утешало. Вестник беды не мог принести хорошие новости.
Крупная ярко-желтая птица с красными крыльями и хвостом уже садилась на плечо Зора. К ее левой лапе был привязан свернутый в трубочку лист пергамента. Верховный Маг потянулся к нему, но птица вдруг зашипела и скосила на молодого помощника Зора недоверчивые, черные, немигающие глаза. Значит, письмо нужно было передать главе клана без свидетелей.
Зор покачал головой в знак неодобрения излишних предосторожностей. Он не взял бы к себе в помощники человека, которому не доверял бы полностью. Но не станешь же спорить с птицей. Она просто строго выполняет полученные указания. Верховный Маг повернулся к Хелсиру и извиняющимся тоном попросил:
— Побудь немного здесь, мой мальчик. Мне нужно написать ответ.
Юноша кивнул и быстро отвернулся, чтобы учитель не разглядел в его глазах обиды и разочарования. Но тому все и так было понятно. Зор в задумчивости запустил пальцы в густую бороду. Ничего, мальчика он успокоит потом, когда разберется с письмом. Сейчас он не мог себе позволить тратить время даже на любимого ученика.
Верховный Маг занес птицу в хижину, отвязал письмо и быстро, но внимательно пробежал его глазами. Все оказалось даже хуже, чем он предполагал. Уже одно то, что его разведчик, предводитель боевых магов Молчар, вынужден был прислать Птицу Судьбы, говорило о серьезности угрозы. Молчар никогда не был трусом, но все же не рискнул говорить с ним при помощи магии. Вероятно, он опасался таким образом обнаружить свой отряд. И раз уж он просил о помощи, значит, не рассчитывал справиться собственными силами. А ведь с ним был еще и воевода Вислед со своими бойцами, которых тоже не напугаешь обычным разбойничьим набегом.
И вот теперь могучим воинам нужна помощь Зора. Но чем же он может помочь им?
Верховный Маг, конечно, пошлет на границу всех способных держать оружие охотников клана. Причем сделает это, не дожидаясь решения Совета Старейшин. С ними Зор поговорит позже, когда охотники будут уже в пути. Вот только неизвестно, будет ли такой помощи достаточно, чтобы отразить нападение врага. Судя по тому, что писал ему Молчар, сил все равно не хватит.
Значит, придется обращаться к союзникам. Ох, как не хочется! За те двадцать лет, что Зор возглавляет клан, он ни разу у них ничего не просил. И проблема даже не в том, что ему трудно переломить свою гордость. В конце концов, он сам создал Союз Западных Кланов, и его воины добровольно взяли на себя обязанность оберегать границы нового союза. Потому что умели делать это лучше других. И впервые за долгую историю Дайры Западные смогли вздохнуть спокойно, не опасаясь в любую минуту подвергнуться нападению врага. Но в том-то и беда, что мирная жизнь размягчила характер людей, и в Западных Кланах почти не осталось настоящих бойцов. Поэтому, даже если Зору удастся убедить вождей кланов, размеры помощи вряд ли будут соответствовать затраченным на ее получение усилиям. Но ситуация сейчас такая сложная, что Верховный Маг готов был торговаться за каждый десяток воинов. Лучше такая подмога, чем никакой.
— Хелсир, иди скорее сюда. Мне нужна твоя помощь, — крикнул Зор в открытое окно своему помощнику и начал быстро писать ответ на оборотной стороне пергамента.
Молодой маг тут же забыл все обиды и примчался на зов учителя.
— Будь добр, поверни зеркало от окна, — попросил его Зор, дописывая последнюю строчку письма. — Хорошо. Теперь занавесь окно так, чтобы свет через щель падал прямо на стол. Сделал? Молодец. А теперь возьми мой амулет, поймай им солнечный луч и отрази в зеркало.
Солнечный зайчик заметался по стене темной комнаты, не желая ни на секунду задержаться на гладкой серебряной пластинке, как будто соскальзывал с нее.
— Ну-ну, Хелсир, успокойся, — мягко сказал Зор, прикрывая дверь за Птицей Судьбы, уносящей его ответ обратно к Молчару. — Ты же теперь настоящий маг, прошедший обряд посвящения, а не какой-нибудь ученик-первогодок. Как же ты будешь творить заклинания, если не можешь справиться с собственными руками?
Молодой чародей смущенно улыбнулся. Учителю легко говорить. Зор, Обуздывающий Тревогу — Верховный Маг и вождь клана — проделывал эту операцию сотни раз. Он говорит, что талисман и зеркало — самый быстрый и простой способ связаться с вождями других Западных Кланов, если, конечно, они не возражали против разговора. Может быть, для Зора это действительно так же легко, как, например, открыть дверь. А для него, всего две декады назад ставшего помощником Верховного Мага, сегодняшний день был одним из самых значительных в жизни. Сначала Хелсир увидел Птицу Судьбы, а сейчас впервые держал на своей ладони магический талисман клана и через несколько минут увидит его в действии.
Ради этого стоило шесть лет учиться волшебству, с утра до вечера сидеть над пыльными старинными книгами, пытаясь понять смысл таких, казалось бы, знакомых по отдельности, но вместе совершенно недоступных и таинственных, прячущихся друг за друга крючочков и завитушек. Или часами смотреть на падающий лист лапника, не давая ему опуститься на землю, и ждать, когда проходящий мимо наставник снисходительно потреплет тебя по плечу и скажет: «Ну ладно, а теперь сделай вот что…»
Особенно обидно было летом, когда твои друзья отправляются в горы поохотиться на птиц, а если повезет, то и на молодого рогача, или спускаются на плоту по быстрой, порожистой реке. А то еще заберутся в заброшенную шахту в поисках не замеченных рудокопами самоцветов.
Впрочем, кажется, он начал жаловаться на судьбу. А на самом-то деле жалеть ему не о чем. Это он раньше так думал, много лет назад. А сейчас нет для него ничего лучше, дороже и важнее магии. И Владыки Зора — могучего, наводящего ужас на врагов волшебника и в то же время удивительно доброго, веселого человека.
— Нет, учитель, я вовсе не волнуюсь, — стараясь сохранить невинное выражение лица, ответил Хелсир. — Это просто занавеска все время колышется.
— Ах, мальчишка. Какой он все-таки еще мальчишка, — то ли с укоризной, то ли с восхищением пробубнил себе под нос Верховный Маг.
Однако следует признать, что этот мальчик, рано потерявший родителей, но все-таки получивший от них в наследство редкий магический талант, уже очень многое знает и умеет. И со временем, если и дальше будет прилежно учиться, сможет занять его место, стать главой Клана Тревоги.
Да-да, именно он. Не Бартах — лучший друг Зора и первый его помощник в вопросах управления кланом. Тот прекрасно разбирается в хозяйственных делах, умеет поладить и с приезжими купцами, и с ворчливыми Старейшинами. Да и народ его любит. А вот в магии Бартах не очень силен. Применяет ее лишь по житейской необходимости — потушить пожар или, скажем, запрудить быструю горную реку. Но сложных заклинаний высшей магии, похоже, попросту побаивается. И не Молчар — очень сильный чародей, которого, к сожалению, не интересует ничего, кроме его любимой боевой магии. Такому вождю Зор тоже не мог доверить будущее клана. Все надежды он связывал с этим невысоким и худым, а оттого казавшимся еще моложе своих семнадцати лет, светловолосым пареньком, который в скором времени обещал вырасти в одного из лучших магов клана. Если, конечно, у них будет это самое время и им позволят спокойно прожить хотя бы несколько лет. Но скорее всего не позволят. Потому что сейчас положение — хуже некуда.
Об этом Зор и собирался говорить с вождями кланов. К разговору все уже было готово.
Поверх своего повседневного наряда, свободной белой рубахи без всяких застежек и украшений и простых полотняных штанов, Верховный Маг успел набросить парадную желтую мантию с красным кантом по рукавам. Меньше всего он хотел бы сейчас оскорбить владык Западных Кланов пренебрежительным невниманием к своей одежде. Вождь Клана Тревоги подошел к столу, стараясь скрыть от ученика свое волнение. На поверхности зеркала одно за другим стали появляться знакомые лица. Слишком хорошо знакомые, чтобы по-настоящему надеяться на их понимание и поддержку.
— Приветствую вас, могущественные и мудрые повелители свободных кланов, — торжественно начал Зор, по очереди расспрашивая о здоровье и успехах каждого из них.
Иначе нельзя. Гордые и не в меру самолюбивые вожди могли принять его нежелание тратить время на пустые, ничего не значащие для него любезности за намерение унизить их и, как уже не раз бывало, превратить серьезный разговор в перебранку со взаимными упреками и даже оскорблениями. Каждое неосторожное слово может оказаться роковым. И тогда прощай недолгое единство Западных Кланов. Много ли утешения будет для Зора в том, что пострадает не только и не столько его клан, но и они сами.
— Простите, что оторвал вас от важных и неотложных дел. Но и у меня к вам тоже разговор чрезвычайной важности. Прошу внимательно выслушать меня. Вы, вероятно, уже и без меня знаете, что в последнее время все больше иноземных купцов сворачивают свои дела и спешно покидают наши города. А поскольку никто из нас не чинил препятствий торговле и не вводил новых налогов, то объяснение их бегству может быть одно — приближается война. Не знаю, как торговцы узнают об этом первыми, но они никогда не ошибаются.
Мои люди, и среди них Молчар, слову которого, я надеюсь, все доверяют, провели разведку и выяснили — в степи за Озером Слез собирается огромное войско. По крайней мере четверо из вождей Восточных Кланов привели свои армии к нашим границам. Это не похоже на обычный набег, это — война. И наших сил на границе явно недостаточно, чтобы отразить вражеское вторжение. Поэтому я прошу своих могущественных союзников о помощи.
Зор замолчал и стал осторожно разглядывать лица вождей в ожидании ответа. Первой заговорила Ида — Владычица Клана Мечты. Ее смуглое, необычайной красоты и изящества линий лицо в обрамлении вьющихся светлых волос, уложенных в высокую прическу и украшенных золотой диадемой с крупным рубином, выражало сейчас презрительную брезгливость. Она терпеть не могла всякого кровопролития, а заодно и тех, кто заводил речь о войне в ее присутствии.
— Я не совсем понимаю, зачем нас вызвал почтенный Зор. Между нами заключен договор, согласно которому он занимается от нашего имени всеми вопросами безопасности. В свою очередь мы снабжаем его клан необходимыми товарами в количестве, оговоренном в том же соглашении. В этом году все необходимые поставки уже произведены. Если возникла потребность еще в чем-то, мы готовы помочь. Но запасы наши не безграничны.
Огромные серые глаза Владычицы Иды смотрели на Зора с холодным равнодушием.
Говорят, она умела смотреть совсем по-другому. Все поэты и художники Клана Мечты давно и безнадежно влюблены в нее. Ни один из них, впрочем, не умер от неразделенной любви, но лишь потому, что они боялись огорчить свою прекрасную повелительницу, которая не в силах вынести любое упоминание о смерти. И десятки несчастных, но живых поклонников в глубокой печали бродят по саду вокруг ее дворца, в робкой надежде хотя бы иногда, издали видеть хозяйку и любоваться ее лучезарной улыбкой. Но ему, Зору, она никогда так не улыбнется, ведь он говорит с ней исключительно о неприятных вещах.
— Прекрасная Ида и в самом деле неверно меня поняла. Я прошу помочь не товарами, а людьми — воинами, магами, лекарями. Мне неприятно об этом говорить, но своими силами я не справлюсь с таким грозным противником. Границу охраняет тысяча моих лучших воинов, еще пять тысяч охотников соберутся в ближайшие дни, а у врага — никак не меньше тридцати тысяч. Поэтому я еще раз прошу подумать, чем вы сможете помочь мне. Если уважаемые вожди считают, что я нарушаю условия договора, они могут его расторгнуть. Но лучше это сделать потом, когда нашествие врага будет остановлено.
— Ну хорошо, я попробую что-нибудь сделать. — Выражение глаз Иды немного смягчилось. То ли ее тронуло отчаяние грозного мага, то ли просто не хотелось оставлять свой клан без защиты. — Но мудрому Зору должно быть известно: мой клан состоит вовсе не из воинов. Если бы ему понадобились поэты, художники, музыканты, зодчие, я, не задумываясь, отдала бы всех.
— Что ж, — усмехнулся Зор, — строители мне как раз пригодятся. Пусть строят укрепления.
Улыбка Иды тут же погасла. Возможно, она уже пожалела о своем обещании, но все равно его выполнит. Это Зор знал наверняка. А что касается огорчения белокурой красавицы, в его годы такое уже несложно перенести.
— А почему они обязательно должны на нас напасть? — бодрым тоном поинтересовался Вел — Повелитель Клана Надежды. Этот жизнерадостный крепыш в фиолетовой мантии, щедро украшенной по всей длине сверкающими самоцветами, неспособной, однако, скрыть грузности его фигуры, кажется, всегда находился в хорошем настроении. — Может, они собираются сражаться между собой. Или например, погрузятся на корабли — там же недалеко до моря — и поплывут завоевывать какой-нибудь остров.
«Например, Остров Мечты, — мысленно передразнил его Зор. — Ничего умнее ты не мог придумать?»
— Возможно и такое, — уже вслух возразил он Велу. — Но мои разведчики нигде не обнаружили такого большого флота. А драться друг с другом у наших границ — не самая лучшая идея. У нас с ними никогда не было настоящего мира, и победителю может потом хорошенько достаться от воинов Западных Кланов. А самое главное, доблестный Вел, мы ничего не потеряем, если они не тронут нас. Но если враг все же нападет, а мы окажемся неготовыми — это будет непростительной оплошностью.
— Да согласен я, согласен, — проворчал Вел, по-прежнему чему-то улыбаясь. — Завтра же соберу ополчение. Эх! Самому бы пойти, но не могу. Кажется, я уже говорил — жена ждет наследника, Ни за что не отпустит.
«Великое Небо, обитель Предков! — подумал Хелсир. — Да они даже не понимают, насколько все это серьезно». Эти люди привыкли к тому, что Зор со своим кланом оберегает их от всякой опасности. Привыкли настолько, что не верят его же предостережениям. Если случится беда, они никого не смогут защитить, даже себя.
«Ну, хоть ты-то должна понимать», — мысленно обратился он к Яте — Главной Целительнице Клана Сострадания.
Ята понимала. Эта невысокая черноволосая женщина тоже могла бы считаться красавицей, если бы улыбалась чаще. Но в жизни ее было мало веселого. Она больше имела дело с человеческими страданиями. Порой, чтобы уменьшить мучения больного, приходилось часть их принимать на себя. И эта разделенная боль оставила след на ее лице, в уголках полных, но всегда крепко сжатых губ, в морщинках вокруг черных внимательных глаз. Да, ей не нужно было объяснять, что такое страдание и смерть. Она всегда готова прийти на помощь.
— Я пришлю лекарей, Зор, — сказала Ята. — Но не рассчитывай на многое. Зима была очень тяжелой. Больных гораздо больше, чем в обычные годы. И так каждый работает за двоих.
— Я знаю, Ята, — тихо и печально ответил ей Зор. — Но и ты меня пойми. На войне смерть — обычное дело. Но если воин умер оттого, что рядом не было лекаря, война тут уже ни при чем.
— Война всегда при чем, — еще тише, почти шепотом возразила целительница, и ее усталое лицо исчезло с поверхности зеркала. Видимо, работы у нее и в самом деле было много.
— А ты почему молчишь, почтенный Губ? — обратился Зор к последнему из вождей — Старейшине Клана Терпения. — Что ты мне скажешь?
— Что в голову взбредет, то и скажу, — усмехнулся в ответ бородатый седой мужчина, на вид почти ровесник Верховного Мага. Вот уж кто и не думал заботиться о подобающей такому важному разговору одежде! Его костюм мало отличался от того, который Зор поспешил сменить перед встречей с вождями, разве что был немного поновее. Но тем и был знаменит и даже любим своим народом Губ, что не признавал церемоний ни в словах, ни в делах, ни даже в одежде. — Небось думаешь, заупрямится старый пень. Скажет, не дам людей. Пора, мол, трехзерник сеять, каждый человек на счету. Так для чего ж сеять-то, коли все врагу достанется?! Будут тебе воины. Сколько есть здоровых мужиков, всех к тебе пришлю. И рудокопов из своих нор вытащу. Их-то дело может и подождать несколько дней. Пускай своими кирками о вражеские щиты помолотят. С Идой я тоже еще раз поговорю. Пусть губы-то не кривит, ты ведь и для нее стараешься. Да и в клане у Вела найдутся все-таки люди с головой на плечах. Соберем тебе ополчение. Но и ты смотри не подкачай. Погубишь кого зазря — спрошу строго. Ну, удачи тебе, Зор! А я пошел людей собирать.
И лохматая голова старейшины тоже скрылась за краем зеркала. «Нет, — решил Хелсир, — не все так безнадежно, как показалось сначала. Клану Тревоги не придется в одиночку биться с врагами». Но сомнения в успехе все же не отпускали молодого мага.
— Учитель, — спросил он, — а вдруг они нас все-таки одолеют. Что тогда?
— Вот что я скажу тебе, мой мальчик. Ни к чему нам с тобой гадать, что тогда будет. Давай лучше подумаем, что нам сделать, чтобы этого не случилось.
Глава 1. В МИРЕ СТАНЕТ ЕЩЕ ТЕМНЕЙ

КИДСЕРМАН И СЕРМАНГИР
— Люди добрые! Вы поглядите на этого вояку. Он опять на войну собрался, — запричитала Бирганда, зайдя во двор и поглядев на мужа. Тот сидел на крыльце в походной кожаной рубахе с нашитыми на груди медными бляхами и таких же кожаных, удобных для верховой езды штанах и невозмутимо продолжал затачивать свой боевой меч. — Вот наказание! У всех мужья как мужья, только мой все норовит из дома убежать. Ладно бы еще дома дел никаких не было. А то ведь поле до сих пор не вспахано, крыша с осени не чинена, а в хлев так и вовсе заходить страшно — того и гляди, обвалится. Я ж думала, поумнеет с годами, остепенится. Да где уж там! Ведь седой совсем, а ему все бы с пацанами в войну играть. А в прошлом-то году чего удумал — еще и сына с собой прихватил. Мальчишка теперь ни о какой работе и слышать не хочет, подвиги ему подавай. Да что ж это делается, Предки всевидящие!
Кидсерман молчал, хмурился и сосредоточенно водил лезвием по точильному камню.
Все, что говорила жена, — правда. И работы по хозяйству — непочатый край, и годы его уже не те. Да только не может он сейчас дома оставаться.
Молодые люди из Клана Надежды охотно откликнулись на призыв Повелителя Вела и целыми деревнями шли в ополчение. Одни — в поисках славы и приключений, другие, по-практичнее, за полагающееся им освобождение на год от налогов. О том, что кто-то из них может и не вернуться в родную деревню, они старались не вспоминать. В Клане Надежды вообще не любили думать о неприятном, такие уж здесь жили люди. Но кто-то же должен помочь этим молодым, сильным, но мало что понимающим в военном деле ребятам сохранить их бесшабашные головы.
Сам Кидсерман каждый год уходил помогать бойцам Клана Тревоги охранять восточную границу. Не по приказу правителя, а по велению своего сердца. Потому что, как никто другой в его клане, знал, что такое война и что случится, если враг все-таки прорвется через пограничные кордоны. Насмотрелся еще в молодости на вытоптанные поля и сожженные, опустевшие деревни.
И сына он с собой брал, чтобы мальчишка понял: война — это не драка с парнями из соседней деревни, где после все мирятся и вместе идут к реке смывать грязь с одежды и кровь с разбитых носов. Да только с наукой промашка вышла. Не было в том году настоящего боя. Покидались в степняков стрелами, да и разошлись. Сермангир теперь героем ходит, перед девками красуется. Мать совсем слушать перестал.
«Ну, ничего, вернусь из похода — разберусь с ним, — подумал Кидсерман и тут же поправился: — Если вернусь». В этот раз все было совсем по-другому. Не только Повелитель Вел собирал добровольцев. К опытному воину прилетел вестник с запиской от Старейшины Клана Терпения Губа — старого боевого друга.
Вестников — маленьких, быстрых птичек с ярким оперением — на Дайре использовали для доставки почты наряду с гонцами и магическими средствами. Они легко запоминали места, где когда-то побывали, и без труда находили дорогу туда снова. Только таких мест каждая птица могла запомнить не больше пяти. А самцы вестника способны повторять слова человеческой речи, и их используют как живые письма. Правда, они хуже, чем самки, запоминают дорогу и могут передать послание совсем постороннему человеку. Поэтому самцов обычно используют в несекретных или торжественных случаях. Например, для передачи поздравлений. Еще одним недостатком вестников является их неспособность совершать дальние перелеты. В соседний клан обычный вестник ни за что бы не долетел. Но у главы Клана Терпения, как и любого другого хорошего колдуна, конечно же, были не совсем обыкновенные птицы.
Старейшина сам собирался в поход и просил собрать всех, кто имеет хотя бы слабое представление, с какой стороны берутся за меч. Губ — не тот человек, который станет беспокоиться из-за пустяков. Значит, дело будет жарким, кровавым. И хотя Кидсерман мог бы по возрасту остаться дома, он, конечно же, пойдет вместе со всеми. Да нет, зачем обманывать себя. Он пошел бы и без этого письма. Иначе как бы он потом, живой и здоровый, смотрел в глаза вдовам и матерям, потерявшим своих сыновей. Такого позора для себя бывалый воин не хотел.
— Вот что, мать, — ласково, но твердо сказал он, подойдя к плачущей жене и обняв ее за плечи. — Полно тебе горевать-то. Плачь не плачь, а идти мне все равно надо. Не могу я их, бестолковых, без присмотру оставить. Да и совестно мне. Чтобы сотник Кидсерман, никогда от врагов не бегавший, на старости лет за бабью юбку прятался! Уж лучше помереть, чем так срамиться. Да не реви ты, — добавил он уже строже. — Не собираюсь я умирать. Еще чего не хватало! Лучше собери мне в дорогу что-нибудь. Пора уж идти.
Жена, все еще утирая слезы, зашла в избу. На самом деле Бирганда и не надеялась, что ее муж усидит дома, когда все в деревне только и говорят о войне. Слишком хорошо она его знала, чтобы поверить в такое чудо. Сколько раз он вот так уходил, и сердце ее сжималось в тревоге и не давало уснуть бесконечными одинокими ночами. Хвала милосердным Предкам, муж всегда возвращался. Иногда раненый, но чаще всего невредимый. Возвращался, чтобы через год снова уйти. В конце концов она привыкла. Такой уж беспокойный нрав у Кидсермана — вечно ему нужно за всех отвечать. Может, за это она его и любила. Что же, пусть идет, все равно не удержишь. Но Сермангира она с ним не отпустит. Только забота о сыне помогала ей пережить все эти разлуки. Когда в прошлом году мальчик увязался в поход за отцом, она ни о чем другом думать не могла. Целыми днями сидела у окна и смотрела на дорогу. Нет уж, пусть муж отправляется, куда захочет, но один.
Сотник возле забора седлал единорога, когда во двор влетел запыхавшийся Сермангир.
Худой и нескладный, он мог бы сойти за взрослого мужчину разве только по росту. Растрепанные волосы цвета соломы, курносый нос и торчащие в разные стороны уши тоже не прибавляли ему лет.
— Уже уходим, отец? Подожди, я мигом соберусь.
И он метнулся к дому. Юноша и в мыслях не допускал, что отец может не взять его с собой. Он уже попрощался с друзьями, и те смотрели на него с завистью и уважением.
— Постой, сын! — Окрик отца остановил его уже на крыльце. — Я ухожу один. Ты остаешься дома.
Лицо юноши недоуменно вытянулось.
— А как же…
— А так, как сказано в приказе Повелителя Вела, — Кидсерман говорил намеренно жестко, — в ополчение принимаются взрослые мужчины, умеющие владеть оружием. Что-то я не припомню, чтобы тебя посвящали в мужчины и приглашали на деревенский сход. И не спорь со мной! Если я ошибаюсь и ты в самом деле стал взрослым, то тем более должен остаться дома. Подумай о матери, каково ей тут будет одной?
Сотнику пришлось сменить тон. Парнишка вот-вот разревется, из глаз прыснут во все стороны слезы, как сок из перезревшего брызгуна. Непорядок это. Мужчина не должен плакать из-за пустяков. Нужно как-то подбодрить его.
— Ты останешься в доме за хозяина, сынок, — тихим, но требовательным голосом сказал сотник. — Я очень на тебя рассчитываю. В случае чего мать не должна остаться без защиты.
За открытой дверью всхлипнула жена. Нет, хватит с него на сегодня слез. Он все-таки пока еще живой. Кидсерман поцеловал жену, взял у нее из рук дорожный мешок, провел рукой по и так взъерошенной голове сына. Потом вскочил в седло и направил скакуна к деревенской площади, где его уже заждались остальные ополченцы.
СЕРМАНГИР
— Шевелись, постылый!
Сермангир без особой необходимости стеганул топтуна хворостиной по мохнатой спине. Животное дернулось, обиженно мотнуло большой плоской головой, а потом с прежней неторопливостью потащило соху по бесконечному полю.
На самом деле даже хорошо, что мать еще на рассвете отправила его на пахоту. Он не представлял себе, как сможет теперь днем пройти по деревне. Даже топтуны будут над ним смеяться. Как же, бесстрашный Сермангир, победитель степняков, решил не оставлять деревню без защиты. Пусть другие сбежали от опасности в какой-то поход. Он один будет бродить вокруг деревни с копьем в руке и отгонять свирепых лесных пискунов, кровожадных корнегрызов и других страшных чудовищ.
Юноша горько рассмеялся. Да, насмешек не избежать. Раструбил на всю деревню, что уходит на войну, а сам теперь сражается в поле со скотиной. Может, здесь и заночевать? Нет, это ничего не изменит. Завтра к обеду он все вспашет, и придется-таки возвращаться домой. Да и есть охота — желудок сразу отозвался на слово «обед». Но если в окно будут заглядывать ехидные приятели, ему кусок в рот не полезет.
Что же делать? Убежать? Но как и самое главное куда? Отца уже не догнать. А один, да еще пешком, он ни за что не доберется до Озера Слез. Или может быть, сбежать от позора в город? Там можно отыскать кого-нибудь из бывших односельчан.
— Эй, парень! В какую сторону ехать к дороге? — раздался за спиной громкий и чужой, но кажущийся смутно знакомым голос.
Сермангир оглянулся и увидел всадника на породистом единороге в нарядном, расшитом разноцветными нитями камзоле и с мечом за спиной. Молодой человек, чуть постарше его самого, озирался по сторонам, словно пытаясь понять, куда его занесло.
— Менгуртол! — не сразу, но все же узнал его юноша. Вот так удача! Этот парень уже два года живет в Ситре — столице Клана Надежды. Он там служит конюхом у Ченгула, родного брата Повелителя Вела. Он может помочь устроиться в городе.
— Привет, Сермангир. — Всадник тоже узнал его. — Слушай, а где деревня-то? Хотел напрямик через лес добраться, да, видно, забыл уже все. А времени у меня в обрез. Нужно своих повидать и утром дальше ехать.
— На своем месте деревня, вон за тем бугром — смеясь, показал Сермангир, и по тому, как спокойно повернул голову Менгуртол, вдруг догадался — ничего он не забыл и не заблудился. Просто хочет показать, что он теперь городской, у него своя, совсем другая жизнь. И если бы не родители, ноги бы его здесь не было. Юноша задумался: а захочет ли такой человек возиться в городе со своим земляком? Вряд ли, но нужно хотя бы попробовать договориться.
— А к чему такая спешка? — поинтересовался он для начала.
— А-а, — многозначительно протянул Менгуртол, довольный тем, что его об этом спросили, — мой господин Ченгул отправляется на войну во главе городского отряда стражников. Я тоже еду с ним. Вот свернул с дороги, чтобы стариков проведать. Но завтра должен догнать войско, а то Ченгул будет гневаться. Он знаешь какой строгий.
Сермангир не поверил своим ушам. Его честь спасена! Совсем рядом находится военный отряд. Если зря не терять времени, можно его догнать. И он сделает это, даже если придется унижаться перед Менгуртолом.
— Друг, возьми меня с собой, а? — жалостливо попросил юноша и для верности стал возвеличивать своего собеседника: — Ну что тебе стоит! Попросишь Ченгула — тебе же он не откажет. А я потом всем расскажу, каким ты стал важным человеком.
Это была старая, проверенная хитрость. Таким путем он легко выпрашивал у матери лишний пирожок, у друзей — старый охотничий нож или клетку со щебетуньей. Иногда этот фокус срабатывал даже с отцом.
Менгуртол клюнул на приманку. «Почему бы и нет?» — подумал польщенный слуга.
Может быть, хозяин похвалит его за еще одного добровольца. А чтобы не рисковать, можно спросить у десятника. Пусть он решает, показать мальчишку Ченгулу или сразу отослать обратно.
— Ладно, поехали, — наконец согласился конюх. — Встретимся на рассвете у развилки за деревней.
— Хорошо, только вот коня у меня нет, — сказал совсем уже обнаглевший Сермангир.
Менгуртол на секунду задумался.
— Была не была! Сядешь у меня за спиной. Ты же легкий. Авось и вдвоем доскачем. Значит, завтра на рассвете. Смотри не опаздывай, ждать не буду.
— Не опоздаю.
Всадник уже скрылся за бугром, а Сермангир все еще махал рукой ему вслед. С лица юноши не сходила довольная, хитрая улыбка. «Ай да я, ай да молодец!» — приговаривал он, распрягая топтуна. Все вышло так, как он хотел. Он все-таки отправится на войну. И теперь уже юноша не сомневался, что найдет способ отличиться в сражении. И будет свысока смотреть на зазнайку Менгуртола. А отец с матерью будут им гордиться.
При мысли о родителях Сермангир немного опечалился. Он же обещал помогать матери по хозяйству. «А, не беда! — решил он наконец. — Полполя я уже вспахал. Дальше мать сама справится». И Сермангир погнал скотину к дому. Через декаду-дру-гую он вернется героем, и все его проступки забудутся. А пока нужно хорошенько подготовить побег, прихватить какой-нибудь еды и обязательно найти в сарае старый отцовский меч, с которым он уже ходил в прошлогодний поход.
ЭРМ
В походном шатре Властителя Куна собрались вожди Восточных Кланов. Формально глава Клана Ненависти пригласил гостей на дружеский ужин, посвященный началу военной кампании. На самом же деле — и все приглашенные это прекрасно понимали — им предстояло решить непростой вопрос — кто будет командовать объединенной армией Союза Восточных Кланов. Дальше тянуть с назначением главнокомандующего было нельзя. Накануне подошли наконец последние отряды запоздавшего Правителя Клана Страха Ляна. Теперь, когда все в сборе и ждать больше некого, необходимо начинать наступление. Но кто будет отдавать приказы и как, собственно, они собираются воевать, до сих пор оставалось неясно.
В принципе все понимали необходимость единоначалия, Да и само звание не давало каких-то особых привилегий. Но ни один из вождей не хотел оказаться в роли подчиненного. Гордые вожди не привыкли давать кому-либо отчет в своих действиях. К тому же и подданные могут неправильно истолковать события, подумать, что их правитель проявил излишнюю мягкость и нерешительность. А уж разного рода завистники и недоброжелатели будут просто счастливы увидеть, как грозный государь исполняет приказы какого-то чужака. А вдруг еще (да не допустит этого всевидящее Небо!) выберут вождя соседнего клана — заносчивого выскочку, которого давно пора поставить на место, но никак не удается накопить достаточно сил. В конце концов, почти каждый из вождей был готов отказаться от почетного титула, при том условии, что его не получит ненавистный соперник.
Вот и встречались каждый вечер могучие вожди где-нибудь в укромном месте и вели долгие тайные разговоры с глазу на глаз, убеждая друг друга не избирать того или иного кандидата. Но никак не могли договориться. Такая неопределенность начала сказываться и на состоянии войска. Нет ничего хуже для солдата, чем топтаться на виду у неприятеля в чистом поле и ждать, пока начальство решит, кто и когда поведет их в бой. Но сегодня, так или иначе, с этим будет покончено. Войску нужен командир, а то оно разбредется по домам еще до начала боя.
Магистр Эрм, глава Клана Высокомерия, сидел в независимой, но и не вызывающей позе в дальнем от входа углу стола. Одет он был в скромный, хотя и не лишенный известного изящества серый дорожный костюм и простые, до блеска начищенные кожаные сапоги. Это был его особый, тщательно продуманный стиль — делового человека, равнодушного к роскоши, но соблюдающего приличия. Магистр потягивал мелкими неспешными глотками легкое вино из высокого кубка и обводил взглядом собравшихся, в который раз прикидывая их шансы на избрание. Напротив него сидел Властитель Клана Ненависти Кун — главный соперник Магистра и наиболее реальный кандидат в командующие. Держится уверенно, но, пожалуй, слишком высокомерно. Вырядился в панцирь легионера, напоминая тем самым, за кем стоит реальная сила. Он привел с собой три полных легиона. В каждом из них по четыре тысячи отлично обученных и не менее хорошо вооруженных воинов. Очень внушительная армия. У самого Магистра не наберется и трех тысяч. Кун и не скрывает, что считает численность своего войска достаточно веским аргументом, чтобы командовать всеми остальными. И кое-кто уже твердо решил поддерживать его.
Лишь одна слабость была в позиции вождя Клана Ненависти, и Магистр непременно использует ее в споре с давним соперником. Если исходить только из количества воинов, то у Правителя Клана Страха Ляна их еще больше — пятнадцать тысяч. Но при этом никто, кроме самого Ляна, напыщенного, самодовольного труса, не считает его достойным занять высокий пост. Да, армию Клана Страха, на три четверти состоящую из новобранцев, нельзя даже сравнивать с легионерами Куна. Но чем тогда хуже его, Эрма, рыцари или, например, дружинники Вождя Клана Злобы Руфа?
Об этом сейчас и говорил вождь северян, человек вспыльчивого нрава, огромной физической силы, но, как это нередко бывает, невеликого ума. Он считал личным оскорблением любые сомнения в непобедимости своего войска.
— Если Кун собрал три легиона, это еще не значит, что он сильнее, — грохотал Руф на всю степь, размахивая руками и проливая вино на свою меховую накидку. — В моей дружине не так много людей, зато все, как на подбор, сильные и опытные войны. Ставлю десять золотых, что любой дружинник одолеет твоего лучшего легионера, Кун.
А тот и не собирался спорить. Лишь снисходительно улыбнулся, продолжая беседу с Хушем, Верховным Шаманом Клана Жестокости. Пусть себе шумит, молчаливый враг опасней крикивого. Куна больше интересовало, что скажет хитрый степняк.
— Не в том дело, доблестный Руф. Зачем нам вообще нужен какой-то командующий? Каждый из нас побывал во многих сражениях и может без посторонней помощи вести своих воинов в атаку, — заявил вдруг Лян. Тучный, выглядевший еще более нелепо и неуклюже, чем обычно, из-за роскошного, но явно тесного для него золотого нагрудника, Правитель Клана Страха сообразил наконец, что никто не принимает всерьез его претензии на руководство. И решил изменить тактику и воспользоваться общим недовольством некоторыми последними нововведениями. — И так уже Магистр со своим другом Тилом навязали нам этих Советников, сующих нос в наши внутренние дела. Скоро они начнут учить почтенного Хуша, как правильно пасти горбачей.
И он повернулся к Верховному Шаману, как бы приглашая его присоединиться к своему возмущению. Но хитрый степняк молчал и только щурил и без того узкие глаза. Он тоже старательно играл свою роль примитивного, ничего не понимающего в политике дикаря. И для подкрепления такого мнения о себе даже надел поверх нарочито невзрачного черного халата ярко-оранжевую атласную куртку, а на меховую пастушью шапку нацепил женскую золотую заколку. Здесь он, пожалуй, немного переигрывал. Все-таки вожди знали Хуша не первый год, и обмануть таким маскарадом он мог разве что одного Правителя Ляна. Прав был Кун, Шамана следует опасаться больше других. Никто не знает, что у него на уме. Однажды Магистр попробовал пробраться в его мысли, но натолкнулся на такую мощную защиту, что сам чуть не выболтал все свои тайны, а потом еще три дня мучился головной болью. Да, по части магии он Шаману не соперник, как, впрочем, и Властитель Кун.
По общему мнению, Хуш не мог рассчитывать на пост командующего. Девять тысяч воинов, которые пришли с ним, делились на многочисленные роды и стойбища и подчинялись только своим старейшинам. Все силы Шамана уходили на то, чтобы удерживать в узде это постоянно бурлящее и умудряющееся ссориться даже с соплеменниками воинство. Но Хуш ни разу не дал повода усомниться в своей способности управлять кланом и даже здесь, на совете, упрямо вел какую-то пока непонятную Магистру игру. Во всяком случае, по тому, как он смотрел на пытавшихся втянуть его в разговор Куна и Ляна, можно сделать вывод, что он не согласен с ними обоими.
Напрасно, между прочим, Лян считает Магистра причастным к появлению в кланах советников. Эрм и сам получил такой же «подарок» от Тила, главы нового, на глазах у всех возникшего на пустом месте Клана Коварства. А совсем недавно вождь Руф в частной беседе с Магистром обвинял именно Ляна в сговоре с выскочкой Тилом, носящим, кстати, довольно странный и непривычный для вождя титул Главного Советника. Вероятно, имелись и другие предположения, кто же на самом деле поддерживает правителя Клана Коварства или даже управляет им.
Хотя Эрм, например, с нескрываемой симпатией наблюдал за тем, как упорно Тил пробирается к вершинам власти. Ему нравился этот удачливый молодой человек с тонким болезненным лицом, бескровными губами и дерзким, граничащим с нахальным взглядом серых, металлического оттенка глаз. Было в нем что-то от самого Магистра, много лет назад так же стремительно начинавшего свой путь наверх. Парень играл по-крупному. Это ведь благодаря его усилиям собрались сейчас вместе армии Западных Кланов. До него никому не удавалось заставить вождей преодолеть взаимное недоверие, а то и откровенную вражду. И действовал Тил не ради сиюминутной выгоды. С тремя сотнями людей, сопровождавших его в походе и не производящих к тому же впечатление опытных воинов, глупо было бы рассчитывать на серьезную Долю в военной добыче. Значит, он надеялся в случае успеха упрочить свое влияние и авторитет среди вождей и использовать его в дальнейшем.
Что ж, пусть думает, что способен манипулировать вождями кланов. Время покажет, кто и кем на самом деле управлял. Магистр и сам преследовал в этом походе вовсе не военные цели. Во-первых, кто знает, откажись он сейчас от участия в кампании, не окажется ли Клан Высокомерия следующим объектом для нападения объединенной армии Западных Кланов. А во-вторых, война — прекрасное средство для того, чтобы сплотить своих подданных, прекратить разговоры о вмешательстве Магистра в частные дела рыцарей и необходимости ограничить его власть. Приходится признать, что, несмотря на годы упорного труда, он так и не добился единства клана. Каждый рыцарь по-прежнему считает себя независимым государем в своем поместье и требует, чтобы Магистр согласовывал с ним любое решение.
Правда, в последнее время произошли кое-какие изменения. Выход, найденный советником Тензилом, оказался простым и эффективным. Он предложил создать комиссию, которая займется разработкой единого законодательства, обязательного для всех, начиная с самого Магистра и заканчивая последним крестьянином. Большинство недовольных клюнули на приманку и теперь с тем же жаром, с которым плели интриги, обсуждают, кто должен войти в эту комиссию и какие законы ей следует принять. И хотя Эрм беспокоился, что рано или поздно какие-то реформы ему придется провести, Тензил убедил его в обратном. По его словам, на время войны деятельность комиссии сама собой заглохнет, а после победы, в которой не приходится сомневаться, число недовольных старых ворчунов заметно сократится, тогда как количество молодых рыцарей, готовых во всем поддержать своего победоносного Магистра, во много раз возрастет.
Таким образом, у Эрма не было причин для недовольства советником. Магистр уже и не помнит, как и почему согласился принять его к себе на службу. Вероятно, Тил обладает каким-то особым даром убеждения. Помнится, он что-то говорил про свежий глаз, который может по-другому взглянуть на проблемы клана. И ведь действительно смог. А то, что формально Тензил работает на Клан Коварства, так Магистр пока еще и не предлагал ему перейти на свою сторону.
Другие вожди тоже получали от людей Тила немалую пользу. Даже Кун однажды обмолвился, что его советник за короткое время разоблачил больше заговорщиков, чем вся Тайная Служба правителя за многие годы работы. Из свиты главы Клана Ненависти и командного состава его войска и в самом деле исчезли некоторые знакомые лица. Но это уже его, Куна, внутреннее дело. И пусть другие жалуются на советников. Ни обвинять, ни защищать Тила Магистр не собирается, его пока все и так устраивает.
Кажется, Тил сам решил ответить на обвинения. Он отставил в сторону свой кубок и со снисходительной улыбкой, которую было нетрудно принять за вызывающую, заговорил:
— А теперь прошу вас выслушать меня, могущественные и бесстрашные вожди! Разве каждый из вас не пытался в одиночку воевать с Западными Кланами? Может быть, кому-то удалось захватить Озерную Долину? — Он оглядел притихших слушателей и еще раз неприятно усмехнулся уголками тонких, бескровных, почти синих губ. — И вы еще спрашиваете, зачем нужен командующий! У противника есть и опытные воины, и искусные колдуны. Чтобы победить его, нужно действовать слаженно и без промедления выполнять приказы. И отдавать их должен один человек, иначе неизбежно возникнет путаница, которая приведет к новому поражению. Тот, кто не согласен, может хоть сейчас попытать счастья и атаковать Западных без нашей помощи. Только я заранее знаю, чем такая попытка закончится, а поэтому призываю вас не тратить время на бесполезные споры и выбрать наконец достойного командира.
Все-таки он отчаянный смельчак! Так разговаривать с вождями не позволял себе ни Эрм, ни Руф, ни даже Кун. В шатре установилась зловещая тишина. Слышно было только, как обиженно сопит Лян, подбирая слова для резкого ответа. А Тил и бровью не повел. Сидит себе и рассеянно крутит в руках свой неизменный медальон, как будто не догадывается, что может неосторожными словами нажить себе не одного опасного врага.
И тут тишину нарушил ироничный голос Шамана Хуша:
— Может быть, наш молодой и горячий союзник сам желает занять место командующего? Лучшего претендента нам все равно не найти.
Напряжение разом спало. Все рассмеялись, а Магистр, наоборот, задумался. Не такую уж глупость предложил хитрый степняк. Во всяком случае, стерпеть такого начальника будет гораздо легче, чем Куна, Руфа или кого-нибудь другого. Победить они должны с любым командиром. А неизбежные ошибки научат мальчишку взвешивать свои слова и решения. Эрм поднял голову, чтобы внести неожиданное предложение, и вдруг по прояснившимся лицам вождей понял, что и остальных посетили подобные мысли.
Не прошло и пяти минут, как решение было принято. Командующим единогласно избрали Главного Советника Тила. Вопреки ожиданиям, он не выглядел ни растерянным, ни удивленным. Казалось, Тил действительно ожидал этого назначения. Он поблагодарил вождей за доверие и объявил, что атака начнется завтра на рассвете.
— Все необходимые распоряжения вы будете получать через советников, — сказал он ошеломленным от такого поворота событий союзникам. — Следуя им, мы непременно добьемся победы.
— А где будет находиться во время боя сам полководец? — не смог удержаться от ехидного вопроса до сих пор не вполне отошедший от обиды Лян,
Ответ Тила еще больше озадачил вождей:
— К сожалению, начинать битву вам придется без меня. Неотложные дела не позволят мне вернуться раньше полудня. Но обещаю вам, что мое появление решит исход битвы и станет для всех приятным сюрпризом.
И новый главнокомандующий вышел из палатки, предоставив вождям возможность вместе поразмышлять, что задумал этот дерзкий мальчишка и кто кого оставил в итоге в дураках?
СЕРМАНГИР
Догнать Ченгула оказалось делом несложным. После ужина в придорожном трактире, из которого по этому поводу были выдворены прочие посетители, а также извлечены и уничтожены все запасы еды и спиртного, знатный вельможа проснулся много позже полудня. И вряд ли собирался отправиться в путь, не отобедав. Хозяин трактира пока что не знал, где найти продукты для обеда, но, помня о том, как щедро оплачивался ужин, можно было не сомневаться — он что-нибудь придумает. А пока трактирщик решал этот непростой вопрос, Ченгул, лежа в постели, предавался не менее важным и сложным размышлениям. А именно мучительно пытался вспомнить, где он в данный момент находится и куда, собственно, собирался ехать.
За этим занятием его и застал Менгуртол. За время пути молодой слуга несколько засомневался в правильности принятого решения, а потому, не рискнув сразу показать Сермангира господину, оставил юношу на конюшне и отправился доложить о своем возвращении в одиночку. Разговор со слугой несколько прояснил Ченгулу ситуацию, но не избавил ни от головной боли, ни от необходимости вставать. Неудивительно, что вельможа находился в раздраженно-ворчливом настроении.
— Хорошо, что хоть ты никого не привел с собой, — похвалил он Менгуртола, не называя его, впрочем, по имени. Видимо, в своем теперешнем состоянии Ченгул опасался лишний раз напрягать голову, вспоминая имена слуг. — Ты не представляешь, сколько простолюдинов, просивших взять их с собой на войну, мне пришлось отослать в ополчение. Некоторые из них обнаглели до такой степени, что являлись ко мне без лошадей и оружия. Я возглавляю отборный отряд Клана Надежды, — гордо воскликнул Ченгул, вскакивая на ноги, и тут же поморщился от нового приступа тошноты. — И не могу позорить свою честь и честь своего брата, принимая в него всяких оборванцев! Ладно. Ступай, распорядись насчет обеда. Или нет. — По его оплывшему лицу опять пробежала недовольная гримаса. — Принеси сначала что-нибудь выпить.
Передавая Сермангиру слова господина, Менгуртол старался смягчить выражения. Но юноша и так все понял. И хотя ему позволили остаться и ухаживать за единорогами, Сермангир решил при первой же возможности сбежать отсюда.
И такой случай вскоре представился. Следующие два дня путешествие проходило с той же скоростью. Подъем к обеду, несколько часов в седле, а затем ужин в ближайшем трактире, заканчивающийся только к рассвету. Утром третьего дня Ченгул решил послать Менгуртола к старейшине Клана Терпения Губу с сообщением, что он не успевает к месту сбора, и просьбой не начинать сражение без него. Вообще-то ополчением командовал Воевода Вислед из Клана Тревоги, но общаться с кем-нибудь, кроме вождей, единокровный брат Правителя Вела считал ниже своего достоинства. Менгуртолу очень не хотелось покидать своего господина, и Сермангир вызвался ехать вместо него. Ченгул неожиданно легко согласился. Видимо, в этот день головная боль мучила его сильнее обычного.
Таким образом, Сермангир прибыл в лагерь ополченцев не только при оружии, но и на своем скакуне.
— Скажи на милость, опаздывает он! — недобро усмехнулся Старейшина Губ, прочитав письмо и передавая его Воеводе. — И как это пешие его обогнали? Да еще и обождать просит. Как будто Восточные нас на вечеринку позвали! Ну, что ж, обойдемся как-нибудь без такого союзника. А ты, юноша, почему до сих пор здесь? — обернулся он к Сермангиру. — Ты поручение выполнил, возвращайся теперь назад к своему господину.
Пришлось объяснять, что Ченгул ему не господин и вообще он предпочел бы остаться в лагере.
— Вот это дело! — сразу переменил тон Губ. — Пьянствовать да бездельничать ты еще успеешь научиться. А пока я отправлю тебя к твоим соплеменникам.
— Только не к сотнику Кидсерману! — срывающимся голосом попросил Сермангир, понимая, что отец тут же отошлет его домой.
— А почему бы и не к нему? Чем это он тебе так не угодил? — Старейшина, хитро прищурившись, посмотрел на смутившегося юношу. И тут же сам догадался. — Постой, постой. Как, говоришь, тебя зовут? Сермангир? Уж не сыном ли ты ему приходишься?
Молодому человеку не оставалось ничего другого, как во всем признаться. Губ внимательно выслушал его и надолго задумался.
— Ну и задачку ты мне задал, парень! — проворчал он, продолжая размышлять. — Как бы я ни поступил, все равно окажусь не прав. С одной стороны, ты нарушил волю отца и убежал из дома. И я должен сказать о твоем проступке Кидсерману. А с другой стороны, убежал ты не куда-нибудь, а защищать родину от врага. И этого я не могу тебе запретить. Не отсылать же тебя назад одного. До дома, наверное, дня три быстрой езды. И дороги сейчас вовсе не безопасны. А провожатого я тебе дать не смогу, у меня каждый человек на счету. Прямо не знаю, что делать,
Сермангир слушал вождя, затаив дыхание. А тот, кажется, все же принял какое-то решение.
— И все-таки я обо всем расскажу твоему отцу, — уверенно заявил Губ, и у Сермангира от огорчения сами собой начали стекать по щекам предательские слезы. — Но… после битвы. — Старейшина хитро улыбнулся. — Не стоит сейчас огорчать его. Так уж и быть, ты останешься в войске. Кидсерман у нас, кажется, лучниками командует? — Он вопросительно взглянул на Воеводу. Тот в знак согласия молча склонил голову набок. — А ты верхом прискакал, вот и ступай в кавалерию.
Юноша от радости едва не расцеловал сговорчивого Старейшину. Он опять добился своего. Теперь только от него самого зависит, сумеет ли он прославиться в предстоящей битве. Во всяком случае, здесь никто не будет держать его на конюшне, как это было в отряде Ченгула.
Позднее Сермангир узнал, что произошло с воинами отборного отряда Клана Надежды.
Одурев от многодневного пьянства, они сбились с дороги и вышли к Сторожевому Лесу со стороны, противоположной той, в которой располагался лагерь. Здесь они столкнулись лицом к лицу с передовыми частями Восточных Кланов. У Ченгула еще был шанс укрыться в лесу, но недалекий, не имеющий боевого опыта и к тому же не вполне протрезвевший вельможа приказал атаковать неприятеля. Бой продолжался не более получаса и закончился полным разгромом Ченгула.
На следующий день усталый, оборванный и потерявший оружие пожилой воин принес в лагерь ополченцев горестную весть о гибели своего отряда. Уцелел ли еще кто-нибудь, выяснить так и не удалось, так как дальше события начали развиваться стремительно и необратимо.
ХЕПСИР И ЗОР
Хелсир проснулся внезапно, словно от толчка. Как будто кто-то, проходя мимо, случайно задел его. Он поднял голову и огляделся. Пещера была пуста, только у дальней стены догорал костер. Спутники Хелсира, Зор и его друг Бартах, не спали, по-видимому, уже давно и сейчас вышли наружу. Так что толкнуть молодого мага никто не мог. Отчего же тогда он проснулся?
Отгадка заставила его вздрогнуть и прогнала остатки сна. Ну конечно же! Маг Клана Тревоги не мог не почувствовать приближения опасности. Значит, началось. Они уже два дня ожидали здесь, на склоне Граничного Хребта, сигнала об атаке Восточных Кланов и вот, кажется, дождались. Поэтому и не спят его старшие товарищи. Они опытнее Хелсира и раньше ощутили тревогу.
Зор и Бартах стояли у края скалы, смотрели вдаль и негромко разговаривали. Молодой маг подошел к ним и тоже поглядел вниз в долину. Солнце еще не взошло. Окружающая хребет каменистая степь была пустынна, а дальше разглядеть что-нибудь мешал туман, окутавший Озеро Слез. Все-таки Верховный Маг расположил свой наблюдательный пункт слишком далеко от места сражения, но он, как и все люди его клана, в горах чувствовал себя уверенней, чем на равнине. Здесь и дышалось легче, и мысли строились более четко и последовательно, и чары плелись намного быстрее.
— Дружок, чем смеяться над слабостями старика, ты бы лучше узнал, как дела на перевале, — не оборачиваясь, сказал Зор.
Хелсир смутился. Он до сих пор еще не привык к тому, что прочитать его мысли для учителя проще, чем для охотника — разобраться в звериных следах на свежем снегу. Впрочем, ни о чем обидном для Верховного Мага он, кажется, не думал.
Юноша быстро связался со стражами перевала. Там все было спокойно. И он снова посмотрел на озеро и Береговой Лес, в котором укрылись воины Союза Западных Кланов, а затем перевел взгляд на возвышающийся над степью Сторожевой Холм. Зоркие глаза Хелсира и без помощи магии различили поднимающуюся над его вершиной тонкую струйку дыма. Это дозорные зажгли сигнальный огонь. Значит, враг приближается.
Вряд ли огонь был виден из леса, но в этом и не было необходимости. Там тоже имелись колдуны — боевые маги Клана Тревоги. И о наступлении противника они узнали, вероятно, еще раньше, чем их вождь. Сигнал предназначался скорее твердолобым окрестным фермерам из Клана Терпения, несмотря на приказ Старейшины отказавшимся бросить дом и хозяйство и увозить свои семьи в глубь страны. Может, хоть теперь они одумаются. Всем известно, что дикие орды Клана Жестокости редко берут пленников, особенно мужчин. Да и попасть в лапы головорезов из Кланов Злобы или Ненависти немногим лучше. Такие имена не даются случайно. Они очень точно передают характер людей этих кланов, их нравы и сам смысл существования. Но пусть сначала убийцы и грабители попробуют прорвать оборону Западных Кланов.
Хелсир потянулся дозорными заклятиями к лесу. Он почувствовал, как лагерь проснулся и начал готовиться к бою, ощутил осторожную, но уверенную работу магов, спокойную решительность Воеводы Виследа, напряженное ожидание воинов. Затем он обнаружил мысленное присутствие где-то рядом своего наставника и поспешил направить заклятия дальше в степь, но тут же пожалел об этом. Тяжелая волна ненависти, жажды крови и других не менее отвратительных эмоций накатила на него и чуть не лишила сознания. Он еле успел закрыться.
— А вот к ним тебе забираться пока рановато, мой мальчик, — с мягкой укоризной посмотрел на него Зор. — И силенок у тебя еще не хватает, и обнаруживать себя раньше времени не стоит. А то начнут нас огнем поджигать да камнями забрасывать. Нам придется им ответить, и пойдет потеха. Ни на что другое времени у нас не хватит. А мне нужно за боем наблюдать. Так что займись-ка ты лучше чем-нибудь безопасным. Например, завтрак нам приготовь.
Юноша опустил голову и направился в пещеру. Что ж, он сам виноват. Сейчас не время блистать своими способностями. Приближается кровавая битва, и он не будет больше мешать своему наставнику.
«Правильно, сынок, — зазвучал у него в голове голос Зора. — Не обижайся, но на этот раз ты и вправду перестарался. А главное — привыкай не рисковать понапрасну. Ты еще пригодишься клану».
Сам Верховный Маг продолжал осторожную разведку, пытаясь выяснить численность и состав вражеского войска. Похоже, собрались почти все Восточные Кланы. Значит, нашелся-таки способ объединить их. Интересно было бы узнать, кто и как ухитрился это сделать. Но это потом, после боя. Сейчас важно, что Молчар и его люди не ошиблись — это не обычная приграничная стычка. К долине приближалось огромное войско. Но даже Зор не ожидал, что их будет настолько много. Как же устоять против такой страшной силы?
В воинах своего клана Верховный Маг не сомневался. Его ребята — лучшие разведчики на всей Дайре. Может быть, в открытой сшибке лоб в лоб на равнине они и уступят кому-нибудь. Но там, в лесу, как и в горах, каждый из них стоит пятерых. И уже не раз доказывал это. Нет, они не подведут.
Зато с союзниками дела обстояли гораздо хуже. Рудокопов, живущих слишком обособленно, чтобы входить в состав какого-либо клана, пришло очень мало. Владеющие рудниками торговцы из Клана Алчности не позволили отрывать своих работников от дела, а тем, кто пытался уйти без разрешения, пригрозили огромными штрафами. Пренебречь такими угрозами могли лишь немногие не обремененные семьями Рудокопы. Остальные остались на рудниках. Нужно же как-то кормить семью. Почти каждый из них и так был должен хозяевам.
Но и те из союзников, кто откликнулся на призыв Зора, не внушали особого оптимизма.
Здоровенные мужики из Клана Терпения способны выдержать любую атаку, но при этом туго соображают, действуют сами по себе и вообще не любят воевать. Собранные Белом ополченцы, наоборот, рвутся в бой и, возможно, представляли бы собой реальную силу, если бы не теряли так легко голову и хоть иногда слушались приказов.
А Клан Мечты? Лишь один из пятерых мужчин этого племени способен без отвращения взять в руки оружие, но и из них большинство годится лишь для стрельбы из лука. Да и это они делают хуже других, а если случайно попадут в цель, долго потом будут мучиться угрызениями совести. Как же, причинить боль живому человеку! В другое время Зор порадовался бы их миролюбивому характеру, но сейчас он предпочел бы иметь дело с менее чувствительными людьми.
Впрочем, подданные владычицы Иды и не могли бы сыграть в предстоящей битве более значительную роль. Их собралось всего несколько десятков, не больше, чем лекарей из Клана Сострадания. От целителей как раз сегодня многое будет зависеть. Даже с учетом всех добровольцев защитники долины сильно уступали врагам в численности. И, зная необученность и разношерстность своего войска, Верховный Маг не сомневался — потерь будет очень много.
Да, невесело. Вся надежда на Воеводу и, как всегда, на магию.
Зор не позволил своим опасениям перерасти в нечто, недостойное предводителя клана.
Не первый год Восточные пытаются прорваться в долину. Не один десяток набегов закончился на северном берегу Озера Слез. (С юга озеро невозможно обойти — до самого моря тянутся непролазные болота.) Сотни отважных воинов полегли здесь, защищая единственный проход в долину, так что слез в озере и вправду много. Но есть у него и другое название — враги прозвали его Злым Озером. Ни разу захватчики не продвинулись дальше Серебряного Ручья, впадающего в озеро чуть западнее Берегового Леса. Не пройдут и сейчас. Во всяком случае, пока он жив.
МОЛЧАР И БИСЛЕД
— Все по местам! Из леса не высовываться, без приказа не стрелять. Подождем, пока они не пройдут ловушки. — Воевода отдавал приказания негромко, но с привычной уверенностью, успевая при этом руками указать отрядам их позиции, улыбкой ободрить бойцов, едва уловимыми жестами и выражением лица объяснить, чего он от них ждет. — Коннице собраться на опушке у излучины ручья. Колдунам предупреждать о своих фокусах командиров отрядов. Обо всем непонятном сразу же сообщать мне или Молчару.
Стоящий рядом с Виследом старший боевой маг едва заметно усмехнулся. Нет, Воевода все делает правильно. Ловушек у них заготовлено порядочно, и магических, и попроще. Стрелы тоже следует поберечь — стервятников в этот раз налетело втрое против обычного. Всадникам в лесу вообще делать нечего. Они понадобятся, если степняки задумают прорваться через пустыню. А уж накрыть впопыхах кого-нибудь из своих огненной стеной — и вовсе последнее дело. Все правильно.
Просто Воевода не сдержался и назвал подчиненных Молчара фокусниками. Все-таки старый рубака нервничает. На самом деле они отлично ладили с Воеводой. Но в глубине души каждый считал работу другого детской забавой, а настоящим защитником долины себя. Вот только сегодня попотеть придется обоим.
Многолетнее ревнивое соперничество не мешало Воеводе и боевому магу вместе выполнять важную работу — защищать клан от врагов. И, несмотря на постоянные взаимные подначки и порой довольно грубые шутки, оба прекрасно понимали, что поодиночке они были бы гораздо слабее и вряд ли смогли бы так часто хвастаться друг перед другом своими успехами.
По характеру и образу жизни Молчар и Вислед были очень похожи. Оба не любили шумные сборища. С незнакомыми людьми держались замкнуто, в разговор вступали неохотно и больше слушали собеседника, чем говорили сами. Зато в кругу боевых друзей могли и рассказать смешную историю, и спеть веселую песню, и просто подурачиться, словно были они зелеными необстрелянными юнцами, а вовсе не заслуженными, много повидавшими ветеранами. Но в бою и тот и другой становились властными, решительными, жесткими по отношению к людям, с которыми еще накануне беззаботно веселились или делили в походе последний кусок хлеба. Они требовали от своих подчиненных железной дисциплины и строго наказывали за ошибки и промахи. Впрочем, те и не держали на них зла, понимая, что их командиры всей своей жизнью заслужили такое право.
Вислед с раннего детства знал, что станет воином. Он родился в семье великого героя Клана Тревоги — богатыря Харвиса и не представлял себе другой жизни, кроме сражений и походов, засад и погонь. Тем более что и ростом, и силой он пошел в отца и возвышался, подобно несокрушимой скале, не только среди своих соплеменников, но и на фоне фермеров Клана Терпения, чьи внушительные размеры давно уже вошли в поговорку на Дайре.
Первыми и на всю жизнь любимыми игрушками сына знаменитого воина стали шлем, щит и кольчуга отца. Чуть позже к ним добавились более опасные лук, меч и боевой топор. Неудивительно, что будущий Воевода еще мальчишкой в совершенстве овладел всеми возможными видами оружия, а также научился использовать в бою камни, палки, веревки и любой другой подручный материал. Да и голыми руками мог справиться с вооруженным противником.
В шестнадцать лет Вислед был принят в только что образованный пограничный отряд, взявший на себя обязанности по охране Озерной Долины от всевозможных налетчиков и любителей грабежа. И уже через три года стал командиром этого отряда. А последние десять лет он носил звание Воеводы Клана Тревоги и отвечал за безопасность всего Западного Союза.
И все эти годы Виследу помогал, а иногда и просто выручал его предводитель боевых магов Молчар. Невысокий и худой, не носящий в отличие от Воеводы бороды, маг пришел к пониманию своего места в жизни куда более длинным путем. Его отец был неплохим охотником, но он погиб в схватке с парой горных острозубов много лет назад и не успел поучаствовать в воспитании тогда совсем еще крошечного сына.
Зато мать Молчара — Сайла заслуживает подробного рассказа. Хотя бы потому, что была она превосходной колдуньей, признаваемой за равную магами-мужчинами. Что само по себе являлось большой редкостью на Дайре. Считалось, что женщины просто не обладают необходимыми для этого способностями и в лучшем случае могут стать какими-нибудь предсказательницами или фокусницами, развлекающими толпу на городских рынках.
В действительности дело обстояло намного сложнее. Природных способностей к магии у женщин было ничуть не меньше, чем у мужчин. Например, добрую половину лекарей Клана Сострадания составляли женщины-целительницы. И многие из них были неплохими магами.
Неплохо жили колдуньи и в Клане Наслаждения. Местные красавицы готовы были отдать любые деньги, чтобы изменить форму носа или увеличить размер глаз. Не говоря уже об изменении некоторых других частей тела. Большой популярностью пользовались также приворотные зелья и им подобные волшебные средства. И этим разделом магии занимались за редким исключением именно женщины.
Кроме того, волшебницам всегда были рады на Острове Мечты. Здесь, правда, имелись свои сложности. Если колдунья оказывалась к тому же еще и привлекательной женщиной, она рисковала вызвать к себе неудовольствие Владычицы Иды. Хозяйка острова — могущественная волшебница и признанная красавица — терпеть не могла конкуренции и никому не позволила бы соперничать с собой сразу в двух ее главных достоинствах.
Но в других кланах магия и в самом деле оставалась исключительно мужским занятием.
И на это имелся целый ряд причин. Во-первых, зависимая роль женщины в обществе. Мужчины-маги не позволили бы женщине занять место рядом с ними, даже если бы она не уступала им в мастерстве. Мало того, они посчитали бы такое положение оскорбительным для себя и не остановились бы ни перед чем, чтобы его исправить.
Во-вторых, слишком много забот ложилось на женские плечи. Даже в относительно благополучном Клане Высокомерия, не говоря уже о Клане Жестокости. И у них просто не оставалось времени на другие занятия.
И наконец, в-третьих. Предположим, у какой-нибудь девушки обнаружились природные магические способности. Но они так и останутся нераскрытыми, потому что ей вряд ли удастся найти наставника, который согласится обучать женщину благородному искусству магии.
Тем более удивительно и достойно восхищения упорство Сайлы, несмотря ни на какие препятствия ставшей колдуньей. Правда, ей пришлось для этого уйти из родного Клана Надежды и пять лет быть простой служанкой у одного из Старейшин Клана Тревоги, не получая за свою работу ничего, кроме скудной еды и обильных ежедневных упреков. Но девушка не сдавалась, и в конце концов Старейшина согласился стать ее учителем. Возможно, он надеялся, что магическая наука окажется чересчур сложной для надоедливой девчонки и она сама откажется от продолжения обучения. Или может быть, выйдет замуж и забудет о своих глупых мечтах.
Но Сайла продолжала заниматься и с каждым новым уроком испытывала все меньше трудностей и получала все больше удовольствия. А через три года Старейшина с удивлением обнаружил, что уже не сможет научить свою ученицу ничему новому. А Сайла еще несколько лет брала уроки у самого Верховного Мага Клана и добилась своего. Ее признали магом сразу второй ступени, минуя первую.
Лишь после этого она вышла замуж. За простого охотника, а не за мага, хотя были у нее и такие варианты. Два колдуна в одной семье показались Сайле излишней роскошью. А сама она прекращать занятия магией не собиралась.
Но второй волшебник в доме Сайлы все-таки появился. Ее сын Молчар унаследовал способности матери. И имел возможность учиться магии, не выходя из дома. К пятнадцати годам юноша уже стал магом первой ступени, а его мать почти одновременно с ним получила высшую третью ступень и место в Совете Старейшин.
Вот тут и произошел разрыв между сыном и матерью. В магии Сайлу интересовали вопросы далекие от повседневной жизни — тайны вещества, пространства и времени, прошлого и будущего, а также проблемы мгновенного перемещения и обмена мыслями на большом расстоянии. Молчар поначалу помогал матери в ее занятиях. Но все переменилось в тот день, когда они приехали погостить в родной город Сайлы — Рину.
По печальному совпадению двумя днями ранее этот порт Клана Надежды подвергся нападению морских разбойников из Клана Злобы. На всю жизнь запомнил юный Молчар разрушенные здания, залитые кровью мостовые и леденящие душу рассказы уцелевших горожан о зверствах пиратов. Не мог он забыть и лица знаменитого, всеми уважаемого мага, посвятившего жизнь изучению моря. Пожилой волшебник познал все тайны глубин, умел разговаривать с рыбами, подолгу находиться под водой без дыхания, но со всеми своими знаниями не смог помочь родному городу защититься от захватчиков. Более несчастного человека Молчар не встречал ни до, ни после этого, хотя никто не осмелился бы сказать, что он видел в своей жизни мало печальных и страшных событий.
И юноша твердо решил, что никогда не окажется на месте этого волшебника. Если в мире творятся такие ужасные вещи, долг каждого человека, обладающего магическим даром, помочь тем, кто не способен постоять за себя. С того памятного дня Молчар забросил все прежние свои интересы и занялся изучением боевой магии. Благодаря своим удивительным способностям и упорству он добился впечатляющих результатов. Уже через пять лет никто не мог сравниться с ним в умении сразить врага в магическом поединке.
Мать поначалу не обратила внимания на новое увлечение Молчара, объясняя его для себя юношеской горячностью сына. А когда поняла, что он всерьез и надолго встал на путь боевого мага, менять что-либо было уже поздно. Молчару стали неинтересны занятия матери. А Сайла не могла помогать сыну, так как считала убийство человека (пусть даже негодяя, палача или насильника) делом, недостойным истинного мага.
Так тихо и спокойно, но бесповоротно разошлись дороги матери и сына. Изредка они встречались на Совете Старейшин, обменивались приветствиями и расходились по своим делам, не сказав друг другу теплого слова.
Вероятно, молодого мага тяготил разрыв с матерью, но поставленная им перед собой цель отнимала слишком много сил и не оставляла времени для сожалений. Достигнув вершин боевой магии, он вскоре убедился, что один человек, пусть даже умелый, отважный и неутомимый, не в состоянии обеспечить мир и спокойствие целому клану. И теперь хотел создать небольшой отряд боевых магов и обучить их так, чтобы они смогли заменить собой огромную армию.
Он начал собирать среди учеников магов способных молодых людей и объездил с этой целью все союзные кланы. Посетил даже Остров Мечты и произнес страстную речь перед местными молодыми магами, хотя и не надеялся встретить здесь понимание. И один из них, странный застенчивый юноша, решился бросить все и последовать за Молчаром. Конечно, он был далеко не самым многообещающим учеником боевого мага. Но Молчар понимал, как нелегко далось ему это решение, и терпеливо объяснял ему даже такие элементарные вещи, которые юношам из других кланов, не испытывающим врожденного отвращения к военному делу, казались очевидными и понятными любому ребенку. Например, бесполезность убеждения врага в его неправоте или необходимость причинить ему боль для защиты собственной жизни. При этом мальчишка был вовсе не безнадежным как маг, и, видя его упорство и стремление постичь чуждую для него науку, Молчар не мог, да теперь уже и не хотел избавиться от него.
Хвала Предкам, остальные ученики не доставляли магу таких хлопот. Обучение продвигалось очень быстро, и к началу войны в распоряжении Молчара было четыре десятка неплохо подготовленных боевых магов. Будь у него в запасе еще два-три года, Молчар успел бы подготовить их так, что за исход битвы можно было бы не волноваться. Но сейчас маг прекрасно понимал, что даже их объединенные с воинами Виследа усилия могут оказаться недостаточными для победы.
— Ну, удачи тебе, Воевода! Пойду готовиться к представлению. — Молчар хлопнул Виследа по широкой спине и тоже не удержался от подначки: — Будут обижать — зови на помощь.
— И тебе удачи, колдун. Если публика будет недовольна — крикни меня. Я умею ходить на руках. А мой черный камень, — он поиграл перстнем на правой руке, — может угадывать желания и находить спрятанные вещи.
— Нет уж, — лукаво усмехнулся маг. Он не мог допустить, чтобы последнее слово в их шуточном споре осталось за Воеводой. — Акробатов и фокусников у меня и без тебя хватает. А для клоуна ты слишком свирепо выглядишь. Лучше последи за публикой, чтобы не безобразничали и не занимали чужие места.
И они разошлись, весело хохоча. Ну, может, слишком весело и беззаботно для такой немудреной шутки, чтобы обмануть друг друга. У обоих на душе было неспокойно.
В принципе у Молчара пока не было работы. Зор приказал не пускать в ход магию, пока не обнаружат себя колдуны врага. Магическое оружие, как и стрелы, нельзя расходовать безоглядно. Дело в том, что чародеи кланов используют энергию эмоций человека, точнее, одного тотемного чувства — тревоги, страха, любви — в зависимости от клановой принадлежности колдуна. Высасывать из бойцов силы перед битвой — равносильно самоубийству. Поэтому Молчару и его людям приходилось рассчитывать только на собственные запасы. Это колдуны Восточных могли позволить себе иметь с десяток, а то и больше доноров, используя их жизненные силы для своих заклинаний.
Иногда чародеи увлекались и выкачивали их эмоции полностью. О том, что происходило после этого с несчастными, Молчар старался не вспоминать. Еще будучи начинающим магом, он впервые увидел живые куклы — результат неосторожных действий своих коллег. И поклялся, что сам никогда не опустится до такого бесчеловечного способа колдовства.
А значит, надеяться в бою надо не на силу, а скорее на точность и неожиданность ударов. Весь вчерашний день его ребята потратили на устройство ловушек, заполняя их заранее накопленной энергией, а сейчас готовили защитные заклятия, чтобы в нужный момент прикрыться ими, как щитами, от ударов противника.
Молчар остановился на опушке леса. Этот заросший кустами пригорок он выбрал своей боевой позицией. Рядом два его помощника мысленно связывались с остальными магами, разбросанными по всему восточному краю леса. Все были готовы. Все ждали.
Глава 2. КРОВЬ, СТРАДАНИЯ, БОЛЬ И ПЛАН

ТУРВИН
Единорог Турвина явно застоялся. Он то ковырял бивнем жирную, разбитую сапогами пехотинцев землю, то терся боком об ствол дерева, словно пытаясь сбросить с себя седло, то принимался кружиться на одном месте. Молодой рыцарь Клана Высокомерия сдерживал скакуна, но больше для порядка. Ему тоже надоело топтаться на одном месте у подножия холма, за две тысячи шагов от леса. Отсюда и битвы-то не разглядишь.
Магистр Эрм все медлил с сигналом о наступлении. А может, это правда, что всем здесь распоряжаются проныры из непонятно откуда взявшегося Клана Коварства, а дядя и другие вожди кланов только выполняют их приказы? Нет, не может подчиняться чужакам родной брат отца Турвина, непобедимого Энгтура, прозванного Карающей Десницей клана в те давние времена, когда у него еще была правая рука.
Отец послал Турвина на войну с наказом приумножить славу клана, а он прохлаждается в резерве, рядом с лекарями и обозниками. Он, конечно, не хотел бы оказаться среди участников первой атаки, большинство из которых осталось лежать на подступах к лесу обожженными, исколотыми стрелами, раздавленными неожиданно рухнувшими деревьями или засыпанными землей во внезапно открывшихся ямах. Кажется, на дне ям еще были заостренные колья. Но немногие, добравшиеся до лазарета, не в состоянии рассказать о пережитом. Они лишь кричат от ужаса и боли.
Что ж, эти парни в лесу оказались не такими слюнтяями, как он думал. Тем почетнее будет победа, Интересно посмотреть, каковы они в открытом бою. К тому же у колдунов Восточных Кланов нашлось чем ответить на неожиданный удар. Падающие с неба камни смотрелись очень красиво. И кричали раздавленные валунами Западные ничуть не тише. В нескольких местах удалось поджечь деревья, и теперь колдуны изо всех сил старались раздуть пожар по всему лесу. А ударный Второй Несокрушимый Легион Клана Ненависти уже прорвался к опушке и вступил в рукопашную. Ну, теперь-то пора?
Он оглянулся на дядю, но Магистр спокойно беседовал с советником из Клана Коварства и не замечал его нетерпения. В это время мимо промчался отряд кочевников на низкорослых двурогих скакунах. Они направлялись к северной окраине леса с намерением обогнуть его и выйти в тыл оборонявшимся. «На своем Урагане я без труда догоню их», — вдруг решил молодой рыцарь, и его ноги, будто сами по себе, пришпорили коня. Соседние лошади тоже дернулись вперед, не дожидаясь команд всадников.
— Вернись назад, рыцарь! — услышал Турвин за спиной строгий голос, но не дяди, а советника.
Издав в ответ боевой клич своего рода, он еще сильней подстегнул своего любимца.
Часть всадников остановились, но Турвин не без удовольствия услышал позади топот по крайней мере десяти лошадей.
ДИНГАР
Битва продолжалась уже более трех часов, но определить победителя было все еще затруднительно. Первые атаки Восточных Кланов были отражены, но и ответные удары не достигли успеха. Защитники долины упорно оборонялись и были готовы сражаться до конца. Нападающие также не теряли надежды на победу и бросали в бой все новые силы. Обороняющиеся были вынуждены использовать все свои ловушки и магические сюрпризы и теперь могли рассчитывать только на стойкость бойцов и крепость оружия. Колдуны обеих сторон, хотя и стремились поначалу контролировать ситуацию, в конце концов ввязались в общую драку. И сейчас они были настолько заняты обменом огненными, водяными и каменными ударами, что не обращали внимания на окружающих и до конца магического поединка не могли оказывать какого-либо влияния на ход битвы.
А в ней как раз наступал решающий момент. Почувствовав это, советники послали вперед свои лучшие войска. Командир Второго Несокрушимого Легиона Клана Ненависти Дингар решил не оставаться в ставке, а сам повел в бой своих воинов. Он не скакал впереди отряда, как, наверное, поступил бы более молодой военачальник, а неспешно ехал в самой середине строя, откуда хорошо были видны и передовые, и замыкающие ряды.
Решение Дингара самому участвовать в сражении не объяснялось ни показной храбростью, ни тем более отчаянным безрассудством. Он действительно был рад оказаться в самой гуще боя. Не то чтобы заслуженный ветеран так уж любил помахать мечом, просто с недавних пор считал это занятие куда более безопасным, чем вести умные разговоры где-нибудь в столице при большом скоплении отличающихся хорошим слухом и не всегда праздным любопытством людей.
Пять лет назад он ушел в отставку, занял пост начальника Оружейного Ведомства и поначалу был вполне доволен столичной жизнью. В силу преклонного возраста и пошатнувшегося после многочисленных ранений здоровья он не особенно увлекался вином и женщинами, но в остальных удовольствиях себе не отказывал. Дингар исправно посещал дворцовые приемы и военные парады по служебным обязанностям, а пиры, скачки и прочие развлечения — по велению сердца. И там он любил пообщаться с незнакомыми людьми, послушать их рассказы о жизни в других кланах. Именно эта слабость едва не погубила Дингара.
Прошлой осенью он собирался с инспекцией в свой родной Второй Легион и находился в прекрасном настроении в предвкушении встречи со старыми боевыми друзьями. Но вместо этого познакомился с Тайной Службой Властителя Куна, а заодно и с Советниками. В последнее время Дингар часто встречал во дворце этих молчаливых, всегда одетых в черные плащи людей, но в простоте солдатской души не обращал на них внимания. А напрасно. Оказалось, что они-то и управляют теперь всем дворцом Властителя, а может быть, страшно подумать, и им самим.
В центре тайной подземной комнаты дворца, куда Дингара доставили после ареста у городских ворот, стоял .большой стол. Вокруг него сидели два советника, начальник охраны и писарь. Вдоль одной из стен тянулись стеллажи с документами, а у другой располагались странные инструменты и приспособления. Как будто здесь одновременно разместились библиотека, кабинет зубодера и механическая мастерская.
Старый солдат все-таки не был совсем уж наивным простаком. Он много повидал на своем веку, еще больше слышал и сразу догадался, для какой цели служат все эти чудеса техники. Конечно же, Дингар подробно и без утайки ответил на все заданные ему вопросы. Вот только вопросы эти были достаточно странные и неожиданные. Не встречался ли Дингар с неким Кензуром из Клана Наслаждения, гостившим в столице несколько декад назад? И о чем же они говорили? Не заходила ли речь о драгоценных камнях и украшениях, особенно о кольцах? И не знает ли Дингар, где теперь искать этого Кензура?
Дингар прекрасно помнил приятного молодого человека с таким именем, интересного и остроумного собеседника. Они не раз беседовали и на дворцовых приемах, и на скачках. Один раз он даже пригласил заморского гостя к себе на обед. Может быть, разговор и заходил о ювелирных изделиях, но Дингар этого наверняка не помнил. Его больше интересовали обычаи Клана Наслаждения, а также оружие и скаковые единороги.

Удалин Сергей - Черные камни Дайры => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Черные камни Дайры автора Удалин Сергей дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Черные камни Дайры своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Удалин Сергей - Черные камни Дайры.
Ключевые слова страницы: Черные камни Дайры; Удалин Сергей, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн
 Тайна предприятия: что и как защищать