Рейнхард Люк - читать и скачать бесплатные электронные книги 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Форсит Кейт

Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры


 

Тут выложена бесплатная электронная книга Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры автора, которого зовут Форсит Кейт. В электроннной библиотеке forumsiti.ru можно скачать бесплатно книгу Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры в форматах RTF, TXT или читать онлайн книгу Форсит Кейт - Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры = 278.54 KB

Форсит Кейт - Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры => скачать бесплатно электронную книгу



Ведьмы Эйлианана – 6

OCR Библиотека Старого Чародея
«Форсит К. Бездонные пещеры»: АСТ, Транзиткнига; М.; 2006
ISBN 5-17-035663-3
Оригинал: Kate Forsyth, “The Fathomless Caves”, 2002
Перевод: И. Тетерина
Аннотация
Близится последний бой, предсказанный много лет назад слепым провидцем Йоргом. Кто же выйдет из него победителем — люди или фэйрги? Как разрешится тысячелетнее противостояние двух рас? Каким станет Эйлианан? Ведь чудовищные силы, способные уничтожить все живое на суше и на море, уже пробуждены, и пути назад нет. Судьба Эйлианана вновь в руках Ри Лахлана Крылатого, его жены Изолт и ее сестры Изабо Рыжей. В этом бою им понадобятся все их силы до последней капли, но каждый из них ведет и свой собственный бой — бой с призраками своего прошлого. Не достигнув мира в своей душе, они вряд ли могут надеяться на мир в Эйлианане. Каков же будет исход? Этого не знают даже всемогущие и всеведущие драконы…
Кейт ФОРСИТ
БЕЗДОННЫЕ ПЕЩЕРЫ

Всем тем, которые умерли — раздетые донага, остриженные, обритые.
Всем тем, которые тщетно исходили криком, призывая Великую Богиню — но лишь для того, чтобы их языки вырвали с корнем.
Всем тем, кого истязали, терзали и мучили в пыточных камерах за грехи их инквизиторов.
Всем тем, чья красота приводила их мучителей в ярость; и тем, чье уродство сослужило им такую же службу.
И всем тем, которые были не красивыми и не уродливыми, а просто женщинами, не захотевшими покориться.
Всем проворным пальцам, переломанным в тисках.
Всем мягким рукам, вывернутым из суставов.
Всем расцветающим грудям, разорванным раскаленными клещами.
Всем тем бесчисленным повитухам, убитым лишь за то, что помогали людям прийти в этот несовершенный мир.
Всем тем ведьмам, моим сестрам, которые вздыхали с облегчением, когда пламя охватывало их, пожирая их хрупкую женственную оболочку, и обгорелая плоть, точно перезрелый плод, падала в огонь, зная, что одна лишь смерть искупить тот грех, за который они погибли — грех быть рожденной женщиной, представляющей из себя нечто большее, чем просто совокупность частей ее тела.
Неизвестный автор, XVI век. (Опубликовано в книге Эрики Йонг «Ведьмы», 1981)

1. Магия — мать вечности и суть всей сути, ибо творится сама по себе и понимается в желании.
2. Нет ничего в себе, кроме воли…
5. Магия есть дух, а бытие — его тело…
6. Магия есть самая сокровенная вещь.
Якоб Бёме, «Шесть теософских пунктов», 1620
ТКАЦКИЙ ЧЕЛНОК ЛЕТИТ
БЕЛЬТАЙНСКИЕ КОСТРЫ
Величественные башни Риссмадилла сияли огнями тысяч фонарей. Они сверкали на каждом подоконнике и были развешаны по дворцовому парку, точно гирлянды пламенеющих цветов. Залитые их сиянием, толпы ярко одетых людей болтали и смеялись, глядя на впечатляющие представления циркачей и слушая менестрелей. Многие танцевали вокруг весело потрескивающего огня в самом центре площади или сидели за расставленными на козлах длинными столами, ломившимися от всевозможных яств.
Майский эль лился рекой. Все праздновали победу в Тирсолере, положившую конец гражданской войне, так долго терзавшей Эйлианан. Теперь можно было больше не бояться вторжения из Тирсолера Ярких Солдат, поскольку Эльфрида Ник-Хильд с радостью присягнула на верность Ри, Лахлану Мак-Кьюинну. Впервые за многие сотни лет все земли Эйлианана объединились и в них царил мир.
Две луны плыли по звездному небу, и пляски становились все более и более неистовыми, одобрительные хлопки и топот — все более и более громкими, песни менестрелей — фривольными, а тарелки уже начали биться. Клюрикон Бран развлекал толпу своими выходками, перепрыгивая с одного фонарного столба на другой и играя на флейте, одновременно свисая с дерева вниз головой. Дайд Жонглер ходил на руках, ногами удерживая в воздухе вращающееся кольцо золотистых шариков. Позади него оставался след из оборванных листьев и веток, поскольку его снова избрали Зеленым Человеком бельтайнского пира, поэтому к его рукам и ногам были привязаны зеленые ветки. С темными глазами, брызжущими весельем, и стройным мускулистым телом, полным кипучей энергии, он как нельзя лучше подходил на роль воплощения жизненной силы, в весеннее время пробуждающей мир к жизни.
Изабо глотнула тернового вина. Уголком глаза она заметила, что Дайд в кругу смеющихся и хлопающих зрителей отплясывает зажигательную джигу с хорошенькой блондинкой, и решительно пересела на другое место, откуда не могла видеть его. Ей пришлось напомнить себе, что у нее нет времени возиться с непостоянным, ветреным и ненадежным циркачом, пусть даже и очень привлекательным. Она взглянула на свою правую руку, на каждом пальце которой поблескивало по кольцу с драгоценным камнем, потом гордо вздернула голову, сжав тремя уцелевшими пальцами левой руки высохшую совиную лапу, висящую у нее на шее на кожаном шнурке.
В отличие от драгоценностей на шеях и запястьях других женщин, сидевших за высокими столами, кольца на правой руке Изабо были не простым украшением. Как и высокий посох, увенчанный совершенной формы белым кристаллом кварца, и ее простое белое платье, кольца говорили о том, что Изабо была могущественной ведьмой. Очень немногим ведьмам в истории Шабаша удавалось к такому возрасту получить все пять колец стихий, но ей не терпелось пойти дальше и выдержать Испытание Колдуньи. Если она хотела овладеть Высшей Магией, то должна была сосредоточить всю свою волю и желание на занятиях, и она не могла позволить никакому черноглазому циркачу с озорной улыбкой отвлечь ее от этой цели.
Тебе-ух грустно-ух? — беспокойно ухнула маленькая белая сова, сидящая на спинке кресла Изабо.
— Ничуть, — твердо ответила Изабо и осушила свой кубок.
Несмотря на шум и всеобщее веселье, компания, сидевшая за высоким столом, казалась довольно мрачной. Ри сидел, подперев подбородок рукой и держа в другой руке свой кубок. Его блестящие черные крылья были опущены, топазово-золотистые глаза скрывались за тяжелыми веками, губы были угрюмо сжаты.
Его жена Изолт, напротив, сидела очень прямо. Перед ней стоял нетронутый кубок с вином. На ней было строгое белое платье, а непокорная масса ее золотисто-рыжих кудрей была безжалостно упрятана в белую сетку. На пальцах у не было всего два кольца — с лунным камнем на правой руке и с драконьим глазом на левой. Но, в отличие от простоты белого одеяния ведьмы Изабо, строгость наряда Изолт была ее добровольным выбором. Будучи Банри Эйлианана, Изолт могла бы нарядиться столь же роскошно и ярко, как и любая другая знатная дама на бельтайнском пиру. Однако ее единственным украшением была фамильная брошь, скалывавшая белоснежный плед, который она накинула на плечи.
Эта брошь как две капли воды походила на ту, что скрепляла белые складки пледа Изабо — круг, образованный стилизованной фигурой дракона, поднимающейся из двух однолепестковых роз, окруженных шипами — поскольку две женщины, сидевшие бок о бок за высоким столом, были сестрами-близнецами, похожими друг на друга, точно отражения в зеркале. Если бы не покрытая рубцами искалеченная рука Изабо и не ее посох и кольца, выдававшие в ней ведьму Шабаша, плохо знакомый с сестрами человек едва ли смог бы отличить их друг от друга.
Холодное молчание, повисшее между Ри и Банри, передалось и остальным дамам и кавалерам за королевским столом. Большинство отправилось на поиски более веселой компании на площадке для танцев или у бочонков с элем. Эльфрида Ник-Хильд, так и не сумевшая преодолеть с детства привитое ей неодобрительное отношение к любым увеселениям, отправилась посидеть у кроватки своего маленького сына Нила, спавшего наверху в детской вместе с остальными малышами. Ее муж, Айен Мак-Фоган Эрранский, увлеченно спорил о политике вместе с несколькими другими прионнса, а дряхлая Хранительница Ключа Шабаша, Мегэн Ник-Кьюинн, уже отправилась спать. Остались лишь Изабо, Изолт и Лахлан, занятые каждый своими мыслями и заботами.
Коннор, юный оруженосец Ри, встал перед ним на колени с графином виски.
— Уже почти полночь, Ваше Высочество, — сказал он почтительно, уже в который раз наполняя опустевший бокал Лахлана. Тот тупо уставился на него налитыми кровью глазами. — Пора провозглашать Майскую Королеву, — подсказал ему Коннор, поднимаясь и отступая назад.
— Ах, ну да, — сказал Лахлан. Язык у него довольно заметно заплетался. — Майская Королева. Как я мог забыть?
В его голосе прозвучал еле уловимый отзвук сарказма, и Изабо почувствовала, как замерла ее сестра, став еще прямее. Изабо оторвалась от своих невеселых мыслей и взглянула на нее, но полуотвернутое от нее лицо Банри было холодным и белым, точно высеченное из мрамора.
Лахлан вскочил на стол, взмахнув своими крыльями, так что движение получилось стремительным и грациозным, точно полет орла.
— Народ мой! — позвал он, и его звонкий голос без труда перекрыл взрывы хохота, болтовню и музыку. Все мгновенно затихли и повернулись к нему, поскольку в голосе Лахлана скрывалась редкостная магия, необоримая, точно песнь сирены.
— Сегодня Бельтайнская ночь, ночь, когда мы празднуем наступление лета и уход зимы. Зажигая бельтайнские костры, мы изгоняем темноту мертвых месяцев и призываем к себе золотистую радость месяцев роста. Но в этот вечер бельтайнские костры исполнены еще большего значения, поскольку бы оставили позади тьму и ужас войны и празднуем рассвет нового времени покоя и мирного труда.
Слушатели разразились приветственными криками. Люди били в ладоши, топали ногами, одобрительно улюлюкали. Лахлан поднял руку, призывая к тишине, и, хотя и спустя довольно долгое время, шум снова утих.
— Как вы знаете, весна — это время, когда Эйя шествует по миру в своем зеленом плаще, оставляя за собой поросшие цветами следы. Мы празднуем Первое Мая, венчая прекраснейшую девушку из всех гирляндой из цветов и наряжая ее в зеленый плащ, чтобы воздать хвалу и честь Эйя, наше матери. Думаю, почти ни у кого не осталось сомнений в том, кого мы сегодня выберем Майской Королевой. — Он сделал еще одну паузу, чтобы переждать крики и фривольные предположения. — Итак, я с огромным удовольствием объявляю нашей Майской Королевой… Брангин Ник-Шан!
Изабо удивленно вскинулась. Не потому, что Ник-Шан не была изумительной красавицей, вовсе нет. Брангин Ник-Шан, Банприоннса Шантана, белокурая, с шелковистыми волосами цвета спелой пшеницы, и колдовскими изумрудно-зелеными глазами безусловно была одной из самых красивых девушек, которых Изабо видела в своей жизни. Просто Изабо ожидала, что Лахлан объявит Майской Королевой свою жену. Для Изолт и Лахлана Бельтайн был исполнен особого значения. Это была годовщина их первой ночи любви, ночи, когда они зачали своего сына Доннкана, которому уже исполнилось шесть лет.
Лицо Изолт не дрогнуло, хотя пальцы, сжимавшие ножку кубка, слегка побелели. Зардевшуюся и улыбающуюся Брангин под одобрительные крики и хлопки толпы провели на украшенный цветами помост. Лахлан закутал ее в зеленый шелковый плащ и возложил на ее голову венок из розовых роз и белого боярышника, потом склонился и поцеловал ее в щеку.
— Я не думала, что Лахлан так хорошо знает Ник-Шан, — нерешительно заметила Изабо.
— Брангин плыла обратно вместе с нами, на «Королевском Олене», — отозвалась Изолт. — Представляешь, она умеет высвистывать ветер. Это благодаря ей мы смогли так быстро вернуться домой из Тирсолера.
В это время толпа оглушительно взревела. Дайд перекувырнулся прямо через костер, грациозно приземлившись на одно колено перед Майской Королевой и благоговейно коснувшись губами ее руки. Потом привел толпу в неистовый восторг, притянув зардевшуюся девушку к себе и крепко поцеловав в губы. Зрители засвистели и за улюлюкали, и он снова вскочил на ноги, замысловато взмахнув своей украшенной зелеными перьями шляпой и позволив раскрасневшейся и растрепанной Брангин вернуться на место.
Танцоры пестрыми хороводами закружились вокруг высокого майского дерева, украшенного листьями, цветами и длинными развевающимися лентами всех цветов радуги. Внутренний круг танцоров, состоявший из самых хорошеньких девушек, присутствовавших на пиру, вился вокруг майского дерева, оплетая его, пока оно не оказалось внутри пестрой клетки из лент.
— Она очень милая, правда? — осторожно сказала Изабо.
Изолт улыбнулась, довольно холодно.
— Да, действительно. Ты беспокоишься, что меня это задело? Не могу же я каждый год быть Майской Королевой. Это было бы нечестно. — Она поднялась, и Коннор тут же подскочил, чтобы отодвинуть ее кресло. — Ты позволишь? Я поднимусь и проверю, что ребятишки заснули. Доннкану снятся кошмары с тех самых пор, как их с Нилом похитили. Он любит, чтобы я была поблизости.
Хотя Изабо улыбнулась и кивнула, эта улыбка далась ей с трудом. Повсюду вокруг люди танцевали и смеялись, радуясь концу длинной и кровавой войны, но Изабо не могла отделаться от гнетущей печали. Она понимала, что всего лишь устала — даже не просто устала, а до предела вымоталась, душевно и физически — но ей повсюду мерещились зловещие предзнаменования.
Последние несколько месяцев были для нее очень нелегкими. Изабо напрягла свои силы до самого предела, вступив в единоборство и одержав победу над жестокой колдуньей Маргрит Ник-Фоган, похитившей маленького наследника престола, Доннкана, и его лучшего друга, ее родного внука Нила. Маргрит собиралась убить Лахлана и самой править Эйлиананом, сделав Доннкана своей марионеткой, и для того, чтобы спасти мальчиков и победить Маргрит, Изабо потребовался весь ее ум и мужество. Тогда она так выложилась, что в результате перенесла колдовскую болезнь — опасный недуг, который мог привести к смерти, безумию или полной потере магических способностей. Это был уже второй приступ за два месяца, и Изабо чувствовала себя вялой, точно старый лист салата.
Но Изабо и так никогда не получала от Бельтайна никакого удовольствия, несмотря на то, что он считался праздником жизни и любви. Не было еще ни единого разу, чтобы Ри и Банри в Бельтайнскую Ночь, годовщину их первого счастливого соединения, не возобновили связывающие их узы страсти. У Изабо была невероятно сильная духовная связь с сестрой. В Бельтайн, начало нового времени года, волны силы поворачивали в другую сторону, и потоки духовной энергии, связывавшие Изабо с сестрой, были сильны, как никогда. Она чувствовала боль сестры, если Изолт случалось где-то пораниться, и ее наслаждение, в особенности когда спала и ее защитные барьеры таяли. Поэтому каждый раз в Бельтайнскую Ночь Изабо шла спать, зная, что ей будут снится пальцы Лахлана, касающиеся ее кожи, его шелковистые черные крылья, ласкающие ее, его сильные руки, обнимающие ее.
Но сегодня Изабо почти мечтала о том, чтобы разделить с Изолт ее ликующую, острую, словно боль, разрядку. Может быть, грезы о губах Лахлана на ее губах отгонят кошмарные видения слизких перепончатых рук, изогнутых желтых клыков и длинных черных волос, струящихся по воде, точно водоросли — видения, каждую ночь всплывавшие из темного колодца ее подсознания.
Изабо знала, почему ее преследуют эти сны. Всего несколько недель она видела тела утонувших фэйргов, покачивающиеся на волнах, которые набегали на берег, где стояла она. Их длинные волосы развевались, точно морская тина, безвольные руки и ноги тошнотворно колыхались. Эта картина стояла у нее перед глазами, раскаленным клеймом выжженная у нее в памяти. Во рту у нее до сих пор стоял мертвящий привкус того ужаса и отвращения, и она чувствовала его каждую минуту и каждый день.
Не просто вид мертвых тел так взволновал ее. Изабо уже не раз видела смерть. И эти трупы принадлежали фэйргам, злейшим врагам людей. Если бы эти фэйргийские воины увидели ее с Доннканом и Нилом, они не колеблясь пронзили бы их своими трезубцами.
Это та смерть, которой погибли морские жители — вот что вызывало этот омерзительный привкус. Фэйргийские воины погибли от руки Майи Колдуньи и ее шестилетней дочери Бронвин.
Изабо помогала принимать Бронвин на этот свет. Она изо всех сил боролась за жизнь новорожденной малышки, заботилась о ней, кормила и купала ее, когда ее родная мать отказалась даже взглянуть на нее. Именно Изабо помогла Бронвин сделать первые нетвердые шажки, Изабо улыбалась, слушая ее детский лепет, Изабо учила Бронвин буквам и цифрам. Изабо любила Бронвин так, как будто это она сама, крича от боли, произвела ее, всю посиневшую и окровавленную, на свет. Узнать, что Бронвин научилась убивать, стало для нее огромным потрясением.
Это произошло во врем их отчаянного побега из оплота Маргрит, после того, как Изабо удалось перехитрить колдунью, поменяв местами вино в их кубках так, что Маргрит сама выпила яд, которым собиралась отравить Изабо. Тяжело раненная и теряющая сознание от колдовской болезни, Изабо вместе со спасенными ей мальчиками укрылась на небольшом островке в Мьюир-Финн. По стечению обстоятельств, слишком невероятному, чтобы быть простой игрой случая, островок оказался убежищем Майи Колдуньи, где она скрывалась после неудачной попытки захватить престол для своей дочери. Бронвин была маленькой племянницей Лахлана, дочерью его умершего брата Джаспера. Провозглашенная его наследницей и преемницей, Бронвин пробыла у власти всего лишь один день, прежде чем Лахлан завоевал Лодестар, а вместе с ним и престол.
Фэйргийские воины приплыли в лагуну за водорослями, росшими в море вокруг острова. Хотя Майя сама была наполовину фэйргийкой, ей грозила такая же опасность, как и Изабо с мальчиками, поскольку она не оправдала надежд своего отца, короля фэйргов, невольно расстроив его планы раз и навсегда истребить человеческий род. Она боялась гнева своего отца и Жриц Йора так же сильно, как и гнева Лахлана и Шабаша Ведьм. Поэтому она взяла свой кларзах и велела Бронвин играть на флейте, и мать с дочерью вдвоем своим пением убили фэйргов.
Изабо забрала Бронвин у Майи. Сейчас девочка мирно спала в королевской детской, с таким же ангельским и невинным личиком, как и остальные ребятишки. Но это ничего не меняло. Фэйргийские воины все так же продолжали плавать в снах Изабо каждую ночь, затягивая ее под воду своими перепончатыми руками, душа ее своими волосами-водорослями, топя ее.
Изабо вздрогнула и повыше натянула плед, хотя ночь была тихой и благоуханной, а от жара бельтайнских костров по лицам танцоров струился обильный пот. Вот если бы Мегэн не ушла спать, или ее старая подружка Лиланте была здесь, чтобы можно было поболтать и посмеяться с ней, забыв о тревожных мыслях. Да еще и Дайд, ее самый старый друг, вел себя совершенно возмутительно, вовсю флиртуя с только что коронованной Майской Королевой, самой прелестной девушкой из всех, кого Изабо когда-либо видела.
Задорно смеясь, Дайд плясал вокруг костра, оставляя за собой след из по-весеннему зеленых листочков. Он ни разу не присел с самой утренней церемонии, но не выказывал никаких признаков утомления, танцуя во главе буйной процессии, переворачивавшей столы и расшвыривавшей подносы с кубками. Издав полный радостного возбуждения крик, он взвился в воздух, превратившись в вихрь кувырков, сальто, прыжков и кульбитов, заставивших толпу восторженно взреветь. Брангин вскочила на ноги и горячо зааплодировала, и Дайд поклонился и послал ей воздушный поцелуй. Когда она ответила ему точно тем же, он рухнул навзничь, точно сраженный этим поцелуем наповал, и растянулся на земле с широко раскинутыми руками и закрытыми глазами. Его грудь ходила ходуном.
Изабо налила себе еще один бокал вина.
Все циркачи с воодушевлением бросились демонстрировать собственную ловкость в акробатике. Дайд, усевшись, смотрел на них, время от времени улыбаясь или аплодируя какому-нибудь особенно ловкому кувырку. К нему подошла какая-то хорошенькая девушка и попыталась затащить его в круг танцующих, но он отмахнулся от нее, притворившись, что не держится на ногах от усталости. Потом он принялся поглядывать на Изабо, сидевшую за высоким столом в компании одной лишь совы Бубы, устроившейся на спинке ее кресла.
Изабо скорее почувствовала, чем увидела, как Дайд поднялся и направился к ней. Она тут же устремила взгляд на музыкантов, наблюдая за их игрой с таким вниманием, как будто для нее не было на свете ничего более важного, чем легкие движения их пальцев. Потом она почувствовала, как он наклонился над ней, и ощутила на своей щеке его теплое дыхание, отдающее запахом эля.
— Никак это моя милая Бо, — сказал он. — Только посмотрите на нее в этом ведьмином платье! И твоя совушка тоже здесь. Если я подойду слишком близко, она опять меня клюнет?
— Возможно, — ответила Изабо, отстраняясь от него.
— О, вы неприступны, как всегда, миледи, — насмешливо отозвался он. Склонившись к ней, он схватил ее за руку и поцеловал ее, шутовски сорвав с головы свою зеленую шляпу и изобразив замысловатый поклон. — Могу я иметь удовольствие пригласить вас на танец?
— Нет, спасибо, — холодно отказалась Изабо.
— Ну же, пойдем потанцуем, Бо! — воскликнул он. — Ты уже несколько часов сидишь сиднем, как какая-нибудь почтенная матрона. Такая красивая девушка, как ты, должна танцевать.
— Спасибо, мне и так вполне неплохо.
Изабо попыталась выдернуть руку, но Дайд потянул ее, чуть не свалив с ног. Он рассмеялся, в попытке восстановить равновесие ухватившись за нее и снова чуть не упав.
— Ты пьян! — рассердилась Изабо.
— Я Зеленый Человек, мне положено быть пьяным, — парировал он и попытался поцеловать ее, но только запутался в ее волосах. — Ну же, Бо, за что такая холодность? Неужели ты не потанцуешь со мной? — Он закружил ее, увлекая в толпу танцующих, крепко и уверенно держа ее за талию.
Глаза Изабо полыхнули гневным огнем.
— Я сказала, я не хочу танцевать!
Он только сильнее закружил ее.
— Неужели?
— Да! Пусти меня!
— Ну уж нет! Я не видел тебя уже много месяцев! Годы! Уж хотя бы потанцевать со мной ты можешь.
— Ты ведь знаешь, что я не умею танцевать, — запротестовала Изабо. — Дайд, ты наступаешь мне на ноги!
Он рассмеялся.
— Да, я уже не так твердо держусь на ногах, как двенадцать часов назад, — задыхаясь, признался он. — Эйя, ну и денек!
— Мне показалось, тебе было вполне весело. — Несмотря на все свои благие намерения, Изабо не смогла удержаться от колкости.
Он рассмеялся и крепче сжал ее талию.
— О да, еще как весело! Мне было бы еще веселее, если бы ты только вместо того, чтобы злиться, поцеловала меня. Разве я не самый твой старый друг? Мне казалось, что я могу ожидать более теплого приветствия!
— Думаю, на сегодня тебе уже достаточно поцелуев, — сухо заметила Изабо.
— Поцелуев не бывает достаточно, — отозвался Дайд. — В особенности если это твои поцелуи, моя милая Бо.
Он помчал ее в танце так быстро, что у нее перехватило дыхание и она не смогла ничего ответить, и он тепло улыбнулся ей.
— Столько всего произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз, — сказал он. — Когда это было? Три года назад? Вижу, ты теперь ведьма, как и хотела. Я слышал, скоро ты станешь колдуньей.
Она кивнула, обнаружив, что почему-то не в состоянии произнести ни слова.
— Поздравляю, — сказал он и, наклонив голову, поцеловал ее, крепче сжав ее талию. Потом танец развел их, и Изабо закружили чьи-то чужие руки. Она переходила по цепочке от партнера к партнеру, но не смогла удержаться, чтобы через плечо не оглянуться на Дайда. Встретившись с ним глазами, она залилась горячим румянцем и отвела взгляд.
Они снова сошлись в самом начале цепочки. Его руки уверенно обвили ее талию, притянув ее куда ближе, чем того требовал этикет танца.
— А я слышала, ты теперь граф, — небрежно заметила Изабо. — Кто бы мог подумать, что тот мальчишка, с которым я когда-то играла на конюшне, станет графом со своим гербом, замком и всем таким прочим.
Он отвесил ей озорной поклон.
— Дидье Лаверок, граф Карлаверок, к вашим услугам, миледи. — Они снова разошлись, протанцевали вдоль цепочки и опять сошлись в ее конце. — Честно говоря, даже и не знаю, что об этом думать, — признался он. — Но я очень рад за бабушку. Она уже стара и передвигается с большим трудом. Я рад, что теперь у нее есть уютное местечко, где она может немного отдохнуть. И кто знает, возможно, в один прекрасный день мне надоест быть бродячим циркачом.
— Что-то мне пока слабо в это верится, — ответила Изабо.
Мелодия подошла к концу, скрипки, отыграв, умолкли, и все танцоры захлопали в ладоши и поклонились друг другу. Изабо приподняла подол своего длинного платья и отошла от него, напомнив себе, что она ведьма Шабаша, а не какая-нибудь молоденькая глупышка, чтобы позволить вскружить себе голову обаятельной улыбкой.
Дайд схватил ее за руку и удержал, взяв с подноса две кружки с майским элем.
— Ну уж нет, я не позволю тебе сидеть и киснуть, точно унылая старая дева! Сегодня Первое Мая, а я Зеленый Человек! Моя обязанность — не позволять никому киснуть, в особенности такой хорошенькой девушке, как ты. Пей! Пей!
— Прекрати, Дайд! — рассердилась Изабо, чуть не подавившись, когда он попытался влить эль прямо ей в рот. — Я тебя знаю! Ты вечно пытаешься напоить меня, чтобы добиться своего. — Она проглотила эль, поперхнулась и закашлялась.
Он рассмеялся, блестя черными глазами.
— Ну, для этого мне совсем не нужно тебя поить! — поддразнил он, целуя ее. Это был поцелуй любовника — долгий, страстный и обжигающий. Изабо замерла, не в силах вырваться. Какой-то миг она слышала лишь биение его сердца в такт ее сердцу, чувствовала лишь бешено шумящую в ответ кровь в ушах. Потом она все-таки вырвалась, или он отпустил ее — она не знала. Он снова поцеловал ее, взяв за подбородок, и улыбнулся, глядя с высоты своего роста прямо ей в глаза. — Видишь?
Она метнулась прочь, гордо вздернув подбородок. Он поймал ее за косу, обвив руками талию и собираясь увлечь ее сквозь ряды танцующих в объятый темнотой сад, но она вывернулась.
— Я думала, ты хотел потанцевать! — со смехом воскликнула она и нырнула обратно в толпу танцоров. Он ухватил край ее платья и потянул обратно, и она позволила ему развернуть ее, так что его руки снова оказались на ее талии, и ее смеющиеся глаза взглянули прямо в его, очень черные и очень блестящие.
Внезапно послышались крики, крики ужаса. Толпа танцующих бестолково заметалась, крича:
— Что случилось?
Теперь уже раздавались крики боли, а вместе с ними пронзительный свист и мелодичные трели. Изабо застыла, чувствуя, что желудок очутился где-то в горле. Она уже слышала эти высокие пронзительные трели. Судя по всему, Дайд тоже их слышал, потому что его лицо залила смертельная бледность.
— Фэйрги! — закричал он. — Но как…
Охваченные паникой люди пытались выбраться из толпы. Крики стали более неистовыми, и Изабо увидела, как по лестнице сбежала женщина с залитым кровью перекошенным от ужаса лицом. Внезапно она упала, и Изабо увидела, что из спины у нее торчит длинный трезубец. Очень медленно, точно зачарованная, как бывает в ночном кошмаре, она подняла глаза. На вершине лестницы стояли клыкастые воины. Их чешуйчатая кожа поблескивала в свете фонарей, а длинные черные волосы липли к спинам. С них еще стекала вода. Один из них наклонился и вытащил трезубец из спины женщины, небрежно подняв его и запустив в мечущуюся и вопящую от ужаса толпу. Кто-то упал, и обезумевшая толпа затоптала его, пытаясь спастись.
— У меня даже нет при себе кинжалов! — воскликнул Дайд. — Прокляни их Эйя! Как они пробрались сюда? Риссмадилл считается неприступным…
— Они все мокрые, — сказала Изабо, сама изумившись тому, насколько спокойным был ее голос.
— Должно быть, они нашли подводные пещеры, — воскликнул Дайд. Они поднялись по колодцу, прокляни Эйя их черную кровь!
Изабо кивнула, уверенная, что именно так все и было. Выходит, вот что значили все ее сны! Почему она только не вняла предостережению?
Фэйргийские воины принялись спускаться по ступеням, методично убивая одного танцора за другим. Ни у кого из праздновавших не было при себе оружия, и они были беззащитны против морских жителей, у каждого из которых кроме обычного длинного трезубца из заточенного коралла был еще и стальной кинжал. Одно за другим тела падали на лестницу, заливая кровью голубоватый мрамор.
Дайд бросился вперед и выхватил из огня две пылающих головни, крутя их в руках. Двое фэйргов бросились на него, и он отогнал их, орудуя горящими головнями, как кинжалами.
— Убегай, глупая! — рявкнул он на Изабо.
Она не послушалась его, вызвав огненный шар и метнув его в одного из фэйргийских воинов, который собрался перерезать горло одной из женщин. Он рухнул наземь, дико крича и пытаясь перепончатыми руками сбить с себя пламя. Изабо сделала глубокий вдох, с трудом подавив снова подступившую к горлу тошноту, и сожгла еще одного. Краешком глаза она заметила Брангин в съехавшей набок короне из роз, спрятавшуюся за перевернутым столом и методично связывающую и развязывающую свой кушак перед тремя фэйргами, тщетно пытающимися добраться до нее сквозь порывы ветра, налетевшего из ниоткуда. Он подхватил их и понес через площадь, с грохотом обрушив на другую группу фэйргов и сбив тех с ног.
Клюрикон Бран ухватился своим длинным хвостом за ветку и взобрался на дерево, еле увернувшись от смертоносных зубцов трезубца. Он съежился на дереве, бессвязно лепеча что-то от ужаса, глядя на двух чешуйчатых воинов у его подножия, только что зарубивших женщину.
На Изабо набросилось сразу четыре фэйрга, и она вступила с ними в бой, используя лишь силу своих рук и ног. Буба с яростным уханьем обрушивалась на противников, метя когтями им в лицо. Изабо столкнула двоих лбами, потом изогнулась, уходя от запущенного в нее трезубца. Упав на колени, она протянула руку, и ее посох силы через всю площадь полетел к ней. Она схватила его, воспользовавшись им для того, чтобы не подпустить воина, пытающегося ударить ее. Стремительно перевернув посох, она сбила его с ног ударом в челюсть и вскочила на ноги, потом быстро развернулась и пнула четвертого фэйрга в живот, обрушив ему на голову сувой посох, так что он рухнул на землю, как подкошенный. Она перевела дыхание и огляделась.
По всему саду люди пытались отогнать морских демонов. Некоторые выхватили из костра горящие головни или вооружились стульями или канделябрами, пытаясь оттеснить фэйргов, но воины были слишком хорошо вооружены и обучены, чтобы это жалкое сопротивление могло надолго задержать их. Постепенно люди начали отступать.
В парке появились солдаты дворцовой стражи, не успевшие даже надеть латы. Лучники, встав на колени, осыпали ряды фэйргов градом стрел, а мечники побежали вперед, чтобы вступить в схватку. Дайд и Изабо сражались рядом с ними, подхватывая оружие из ослабевших рук тех, кто падал на землю, пока наконец последняя группа фэйргов не была разбита. Пощады никто не предлагал и никто не просил.
Все это время, отбивая нападения фэйргов, Изабо с ума сходила от страха за тех, кого она любила. Что случилось с Мегэн, ушедшей спать, с Лахланом и Изолт и с детьми? Воздух был буквально пропитан ужасом и болью, и Изабо остро чувствовала их. Она знала, что Изолт жива, поскольку она не ощущала физической боли, но что было с остальными?
Как только последние фэйрги пали, она бросилась во дворец. Повсюду лежали истерзанные и окровавленные тела, большая часть из которых принадлежала людям. Изабо плакала, узнавая в них своих знакомых. Она видела ту хорошенькую девушку, которая за несколько часов до нападения так дерзко кокетничала с Дайдом, и служанок Дорин и Эдду, с которыми она когда-то вместе драила полы в Риссмадилле, и нескольких своих однокашников из Теургии, неподвижных и бездыханных. Там был и музыкант, чья игра так заворожила ее, и циркачка, поразившая зрителей тем, что закинула ноги за голову и ходила на локтях. Была там и Уна Белая, городская колдунья, окруженная восемью телами мертвых фэйргов, обугленных и все еще дымящихся. Изабо подобрала полы своего длинного платья и опрометью побежала прочь, глотая слезы.
Она вошла в главный зал дворца и увидела новые тела, усеивавшие голубой мраморный пол и ступени. Их было столько, что она даже не могла их сосчитать. Рыдания невыносимой болью отдавались под ребрами, и Изабо пришлось остановиться. Она не могла дышать и согнулась пополам, судорожно хватая ртом воздух. Она почувствовала, как сзади подошел Дайд и обнял ее. Они прижимались друг к другу, находя какое-то облегчение в теплоте и силе друг друга и в слышимом биении их сердец.
— Дети, — выдавила наконец Изабо. — Я должна…
— Хозяин! — ахнул Дайд. — О, милосердная Эйя, только бы Ри был жив!
На подкашивающихся ногах и дрожащие, точно пораженные лихорадкой, они вместе поднялись по лестнице, стараясь не наступать в лужи крови. Тела попадались уже реже, и их шаги ускорились. На ступенях лежали погибшие Телохранители Ри. Изабо с Дайдом были уже очень близко от королевских покоев, но не чувствовали ничего, кроме удушливой пелены черного отчаяния, затуманивавшей их восприятие.
Они вышли на площадку верхнего этажа и увидели груду мертвых фэйргов, не меньше шестидесяти, чья чешуйчатая кожа была покрыта кровью. Изабо со странной отстраненностью отметила, что их кровь была столь же алой, как и человеческая. Потом она увидела Лахлана, стоящего на коленях прямо за кучей трупов. Склонив темную голову, он застыл над неподвижной фигурой своего самого юного телохранителя, Диллона со Счастливым Мечом. Диллон лежал неестественно неподвижно, с красными по локоть руками, все еще сжимавшими окровавленный меч. На коленях у него лежало безжизненное тело его пса. Белый мех потемнел от запекшейся крови.
Дайд перебрался через кучи тел.
— Хозяин, ты ранен?
Лахлан поднял голову. Его лицо искажали ярость и горе.
— Нет, не ранен, благодаря Диллону и его счастливому мечу. Он спас нас с Изолт. Мы не смогли бы отразить их всех, они так быстро прибывали.
— А дети? — прошептала Изабо.
— Живы, — ответил Ри, махнув рукой в сторону королевских покоев.
— И Бронвин тоже?
Он пожал плечами, потемнев лицом.
Изабо пробежала мимо него, чувствуя, как от ужаса сердце у нее стало тяжелым, точно кузнечный молот. В пустой гостиной все было в порядке, но из детского крыла доносился тоненький плач. Она поспешила туда и вошла в комнату Доннкана. Ей пришлось перешагнуть через тела двух морских жителей, лежащих у порога, выронив из рук оружие. На их стройных мускулистых телах не было никаких следов битвы, и хотя глаза у них были закрыты, жабры на их шеях легонько трепетали, а обнаженные груди еле заметно поднимались и опускались в такт дыханию.
Изолт сидела на полу, утешая трех своих малышей, прижимавшихся к ней. Бронвин съежилась рядом, обхватив руками колени. Ее серебристая флейта валялась рядом. На полу перед ними лежала их няня Элси в сбившемся на бок чепце, из-под которого виднелись спутанные белокурые волосы. Хорошенькое личико невидящими голубыми глазами смотрело в потолок. Ее серое платье и белый фартук были все в крови. На неподвижной груди лежал еще один фэйргийский воин с длинным зазубренным плавником, торчащим из спины. Он храпел.
Изабо перевела взгляд с перепуганного мертвого лица Элси на Изолт, потом обратно.
— Что произошло? — прошептала она.
— Фэйрги собирались убить детей, — буднично ответила Изолт. — Элси сдерживала их, сколько смогла, потом Бронвин начала играть на своей флейте, и они заснули. Но для Элси уже было слишком поздно.
Изабо упала на колени и взяла Бронвин на руки. Девочка содрогнулась и прижалась лицом к ее плечу, но не заплакала и не заговорила. Изабо погладила шелковистые черные волосы, тихонько покачивая ее. Потом взглянула на няню, так неподвижно лежащую у ее ног.
— Бедная Элси, — сказала она.
— Она спасла жизни детей, — сказала Изолт все тем же неестественно спокойным голосом. — Если бы она не задержала их, Бронвин не смогла бы взять свою флейту и они все погибли бы.
Внезапно Изолт склонила голову над детьми и разрыдалась. Ее стройное тело била дрожь. Изабо коснулась ее руки. Пальцы сестры сомкнулись на ее пальцах, и они сидели так, пытаясь унять слезы, очень долгое время.

НИТИ РАСХОДЯТСЯ
АРМИЯ ВЫСТУПАЕТ
— Теперь в согласитесь, что мы должны раз и навсегда разделаться с фэйргами? — спросил Линли Мак-Синн, расхаживая туда-сюда по огромному залу, так что тяжелый плед, окутывавший его плечи, колыхался. — Теперь, когда они осмелились напасть на вас в вашем собственном доме?
Совет зашумел. Очень многие сидели с покрасневшими от горя глазами, ибо почти у каждого кто-то погиб в бельтайнской резне.
Лахлан поднялся. Вид у него был измученный. Он поднял руку, но крики не утихали до тех пор, пока канцлер не был вынужден несколько раз постучать своим молотком. В конце концов совет утихомирился и повернулся к Ри.
— Фэйрги осмелели и окрепли настолько, что смогли напасть на нас здесь, в нашем оплоте, — сказал Лахлан. — Сообщения из города и сельской местности говорят, что не мы одни подверглись нападению. Мы подсчитали, что в общей сложности примерно десять тысяч фэйргийских воинов атаковали Риссмадилл, Дан-Горм и многие крупные села на побережье Клахана. Мы самонадеянно решили, что находимся в безопасности под защитой мола. Теперь множество невинных мужчин, женщин и детей погибли из-за нашей — из-за моей — самонадеянности. Их смерти тяжелым грузом лежат на моей совести.
Совет молчал. Лахлан вздохнул и потер лоб.
— Линли прав. Мы слишком долго позволяли фэйргам бесчинствовать безнаказанно. Я надеялся, что пока мы находимся вдали от моря и рек, нам не придется вступать с ними в противоборство до тех пор, пока мы не станем достаточно сильны. Мы сосредоточились на решении наших внутренних проблем, прежде чем обратиться к внешней угрозе. Но у фэйргов было время набраться сил. Они размножались, увеличивая свою численность, с тех самых пор, как отбили у Мак-Синнов Карриг. Теперь они хорошо вооружены мечами и копьями из закаленной стали и приобрели большой опыт в убийстве людей.
Он надолго умолк, дожидаясь, когда восклицания снова затихнут. Его руки судорожно сжимали скипетр. Как будто отвечая на его прикосновение, Лодестар, венчавший его, засиял ровным белым светом. Несколько мгновений звучала восхитительная музыка, слышная, однако, лишь тем, кто обладал даром яснослышания. Лодестар был самым могущественным талисманом в стране, и его могла коснуться лишь рука того, в чьих жилах текла кровь Мак-Кьюиннов. Лахлан лишь недавно научился подчинять себе силы магического шара, и эта реакция на его прикосновение явно ободрила его и придала ему сил и уверенности.
— Сейчас мы сильнее, чем были когда-либо со времен моего предка Эйдана Белочубого! — гордо прозвучал его голос. — Впервые в истории Эйлианан объединился в одну страну. Эрран и Тирсолер перестали быть нашими противниками, и волшебные существа тоже, начиная от могучих драконов и заканчивая загадочными никс, поклялись нам в дружбе и поддержке. Только одни фэйрги отказались подписать Пакт о Мире. Только они одни противостоят мощи объединенного Эйлианана!
На этот раз из рядов лордов, купцов, глав гильдий и солдат, собравшихся в зале заседаний, послышались одобрительный возгласы. Многие восторженно застучали кинжалами по кубкам. Лахлану снова пришлось ждать, хотя на этот раз его руки спокойно лежали на сияющем Лодестаре, а крылья были гордо подняты. Когда он заговорил снова, его голос был негромким, но исполненным царственной уверенности.
— Так что, Линли, ты прав. Настало время нанести удар! Настало время освободить твою землю, настало время выполнить те обещания, которые мы дали тебе и твоему клану. Настало время прогнать фэйргов обратно в моря!
Зал огласили воинственные крики и приветственные возгласы. Лишь немногие остались спокойными и хмурыми — Банри, сидевшая на своем троне такая же бледная и неподвижная, как и всегда; Хранительница Ключа Мегэн Ник-Кьюинн с расчерченном угрюмыми морщинами древним лицом; Дайд с его бабкой Энит Серебряное Горло и ее учеником Джеем Скрипачом, высоким юношей с тонким одухотворенным лицом, который, точно ребенка, держал в руках свою виолу; юная банприоннса Фионнгал Ник-Рурах, сидевшая рядом с ним с крошечной черной кошечкой на коленях. Даже Брангин Ник-Шан, потерявшая по вине фэйргов всю семью, казалась обеспокоенной и неуверенной.
— Мы должны очень тщательно продумать план этого наступления, — сказал Лахлан. — Мы не можем позволить себе проиграть эту войну. За прошедшую тысячу лет нам трижды приходилось поднимать оружие против фэйргов. Трижды мы сражались с ними, трижды мы платили за свою свободу тысячами жизней. Следующего раза быть не должно. Этот должен стать последним.
В зале повисла гнетущая тишина, и многие принялись искоса переглядываться, не в силах вынести одной мысли о том, что произойдет, если их нападение на фэйргов окончится неудачей.
Лахлан угрюмо улыбнулся.
— Не бойтесь. Мы не проиграем. Разве мы не справились с гораздо более худшими напастями, чем фэйрги? Разве мы не изгнали Ярких Солдат из нашей страны обратно в Запретную Землю, разве мы не завоевали саму Запретную Землю? На нашей стороне сила оружия и колдовства. Эйя обернется к нам своим светлым лицом, не сомневайтесь.
Совет загудел, обсуждая исход собрания. Лахлан подошел к тому месту, где сидели Изолт и Изабо, устало облокотившись на поручень кресла жены.
— Ну вот и все. Мы идем на Карриг.
Изолт кивнула, не глядя на него. Спина у нее была очень прямой.
— Нужно собрать военный совет, — сказала она. — Мы снова разрабатываем планы войны.
Он кивнул и выпрямился. Его лицо было очень мрачным. Изабо перевела взгляд с одного на другую, все еще ощущая холодность и отчуждение, залегшие между ними. Они не смотрели ни на друг друга, ни на нее. Когда Лахлан отошел, чтобы поговорить с Дунканом Железным Кулаком, она негромко спросила Изолт:
— Что между вами произошло?
Она увидела, как бледную кожу сестры залила краска, но Изолт передернула плечами и ответила довольно резко:
— А что между нами могло произойти?
Изабо извиняющимся тоном ответила:
— Прости, пожалуйста, просто мне показалось…
— Просто мы обеспокоены тем, что нам предстоит, — сказала Изолт. — Мы только что закончили одну войну и уже должны начать новую. — В ее голосе звучала печаль.
Изабо положила руку ей на локоть, пытаясь ободрить, но Изолт стряхнула ее, сказав:
— Мы должны сделать то, что нужно сделать.
Она поднялась и направилась к мужу и Дункану, стоявшим перед картами. Изабо смотрела ей вслед, не в силах отделаться от тревоги. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как ей снились руки Лахлана на ее теле, его губы на ее шее. Судя по напряженным плечам Изолт и потухшим глазам Лахлана, это было не простое совпадение.
Военный совет заседал три дня и три ночи. Блюда с едой и кувшины с вином вносили и уносили, а когда споры становились чересчур ожесточенными, объявляли перерыв, и все валились на кровати, чтобы вздремнуть несколько коротких часов.
Всех подгоняло острое ощущение, что медлить нельзя. Впервые за всю долгую и кровавую историю Эйлианана смертельный удар был нанесен в самое сердце его народа. Риссмадилл утратил свою славу неприступной крепости. Мак-Кьюиннов атаковали у них дома. В тронном зале и собственной спальне Ри пролилась кровь. Фэйрги вполне недвусмысленно объявили войну.
Собрание созвали так спешно, что не все прионнса смогли присутствовать. Энгус Мак-Рурах находился на расстоянии многих миль и глубоко увяз в собственных многочисленных проблемах; но его дочь Фионнгал присутствовала на совете, сопровождаемая послом Рураха при дворе, герцогом Лохслейном.
Брангин Ник-Шан Шантанская тоже была там, бледная и притихшая, с покрасневшими глазами. Она почти не участвовала в споре, ничего не понимая в военной тактике, но внимательно слушала все, что говорилась. Ее губы были угрюмо сжаты.
Мелисса Ник-Танах Блессемская приехала всего через несколько дней после бельтайнской резни с большим войском и своим синаларом, герцогом Киллигарри, который прошел вместе с Лахланом не один бой.
Маделон Ник-Эйслин Эслиннская послала своего синалара, герцога Глениглза, а Малкольм Мак-Бренн, правитель Равеншо, приехал вместе с сыном Дугаллом и сворой псов всевозможных пород, цветов и размеров. Прионнса Равеншо был уже очень пожилым, худой согбенный старик с растрепанной седой шевелюрой и роскошной белой бородой, достававшей до его споррана. Он был одет, как на парад, в килт, плед, сколотый брошью клана, черный бархатный камзол с белоснежным галстуком, а из-за голенища сапога у него торчал сан-до. Хотя он неизменно оказывался первым, кто слышал шаги слуг, подносящих вино, каждый раз, когда кто-то просил его отослать тявкающих и рычащих собак на псарню, он прикладывал ладонь к уху и кричал:
— А? Говорите громче, молодой человек, я вас что-то не расслышу.
Из всех присутствующих самым громогласным был Линли Мак-Синн. Он так долго мечтал о том, как двинется на Карриг со всем Эйлиананом за спиной, что теперь, когда это должно было вот-вот произойти, он впал в состояние возбужденного нетерпения, наполовину ликующего, наполовину недоверчивого.
— Линли, я знаю, что тебе не терпится выступить, но прежде чем выезжать, мы действительно должны решить, что каждый из нас будет делать, — раздраженно обратился к нему Лахлан. — Пожалуйста, давай подумаем, как нам победить фэйргов. Где и когда лучше всего напасть на них? Как мы будем сражаться с ними? Будем строить новые корабли или же попытаемся сражаться с ними на суше? Эти вопросы должны быть решены еще до того, как мы даже задумаемся над тем, чтобы выступить в поход!
По всему залу с новой силой разгорелись споры. С тех пор, как фэйрги изгнали клан Мак-Синнов из Каррига и начали набеги на побережье Эйлианана, никакого согласованного отпора им дано не было. Жители каждой рыбачьей деревушки и портового города защищали себя так, как считали нужным, или просто собирали свои вещи и обращались в бегство при первых же замеченных на горизонте морских змеях. Годы шли, фэйрги становились все более дерзкими и сильными, и все больше и больше деревушек предпочитали спасаться бегством, так что теперь удаленные от моря районы были наводнены беженцами, а побережье практически обезлюдело.
То небольшое сопротивление, которое все же оказывалось, было бессистемным и случайным, резко контрастируя с хорошо организованными атаками фэйргов. Жители некоторых деревушек перекрывали вход в своих бухты неводами, чтобы попытаться поймать в них морских жителей, тыкая в них через сеть острогами и ножами для потрошения рыбы. Но сейчас эта техника перестала быть такой действенной, как была когда-то, поскольку у фэйргов теперь были свои собственные стальные кинжалы и мечи, которыми они могли разрубить сеть и освободиться. В других деревнях нападавших встречали горящими факелами, поскольку все знали, что фэйрги боятся огня. Это действовало до тех пор, пока численность нападавших была сравнительно невелика. Теперь, когда фэйргов снова стало много, они просто давили обороняющихся численным превосходством.
— Изабо, ты знаешь о морских обитателях больше, чем кто-либо другой, — сказал Лахлан. — Каковы будут их действия?
— Фэйрги покидают летние моря с середины до конца сентября, — сказала Изабо. — Потом они поплывут вокруг Эйлианана, медленно передвигаясь вдоль побережья. Думаю, обычно путь до Каррига занимает у них по меньшей мере два месяца. У них с собой много новорожденных детей, поэтому они могут плыть только очень медленно. Кроме того, ты же знаешь, что они не могут спать в воде. Они должны спать на берегу, именно поэтому за немногие безопасные бухты и пляжи всегда было столько боев. Наш народ всегда селился именно там, где фэйрги выходят на берег для отдыха. Ведь большая часть берега скалистая и опасная.
— Но разве они не могут дышать под водой, как рыбы? — удивился герцог Глениглз. — Ведь у них есть жабры.
— Да, есть, — медленно ответила Изабо, — но не как у рыб. — Они могут дышать под водой не больше пяти-десяти минут. Потом им необходимо подняться на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Именно поэтому Йедды могут топить их, усыпляя своими песнями.
— Значит, если мы не дадим им выйти на берег, чтобы поспать, они не смогут отдыхать, — задумчиво протянул герцог Глениглз. — Тогда они просто утонут?
— Это не так-то просто, — сказал герцог Лохслейн. — Побережье очень протяженное, а деревушки разбросаны очень редко, и между ними большое расстояние. Хотя они действительно предпочитают выходить на берег в тихих бухтах, бывали случаи, когда они взбирались по очень крутым скалам и нападали на нас с тыла.
— Это были воины, — возразила Изабо, — а не женщины с детьми. Воины нападали на вас для того, чтобы устроить безопасное место для отдыха детей, которые в это время еще очень маленькие.
— Тем не менее, — не сдавался герцог Глениглз, — если мы сможем не дать им выйти на берег, то значительно ослабим их, и, возможно, это поможет нам нанести им поражение в бою. С каждым фэйргом, утонувшим от усталости, число тех, кто будет сражаться позже, будет на одного меньше.
— Но с ними же дети… — потрясенно сказала Изабо. Солдаты не обратили на нее внимания, с энтузиазмом подхватив идею герцога Глениглза.
— Мы учредим береговой дозор, — решительно сказал Лахлан после того, как идею всесторонне обсудили. — Нужно подготовить маяк на каждом мысе и послать туда людей. При первых же признаках фэйргов маяки должны загораться, предупреждая жителей деревень. Потом, когда фэйрги попытаются выйти на берег, чтобы отдохнуть, их будут отгонять огнем и мечом. Идея с неводами неплоха, когда они пытаются подняться по реке, что, как мы все знаем, они делают не так уж редко. Суть в том, чтобы не терять людей, пытаясь сражаться с ними, а выматывать их и замедлять их продвижение, чтобы у нас было больше времени добраться до Каррига. Если нам удастся попасть в Карриг раньше них, то мы сможем сами выбирать поля битвы. Мы сможем защитить от них все гавани и расставить наших солдат на вершине каждого утеса и в каждой бухте.
Мак-Синн закричал восторженное «ура». Лахлан хмуро уткнулся в своей пергамент, что-то бормоча себе под нос в попытках выяснить, сколько времени ему понадобится, чтобы мобилизовать армию и выступить на Карриг. В конце концов он с проклятием отшвырнул карандаш и велел Айену заняться этим вместо него.
— Видит Эйя, я никогда не был особенно силен в математике! — воскликнул он.
— Я готова подтвердить это, — с улыбкой сказала Мегэн, когда Айен начал подсчитывать, за сколько месяцев им удастся собрать армию, снабдить ее провизией и отправить в поход.
— Ну, после того, как мы с-соберем армию и выступим на К-карриг… даже если мы б-будем делать двадцать миль в день, то не можем оказаться там раньше Самайна, и это еще не учитывая никаких з-задержек, — сказал Айен наконец.
Лахлан нахмурился.
— Мы должны нанести удар быстрее! — воскликнул он. — Должен быть какой-то способ переправить солдат в Карриг до осени. Мы должны захватить их врасплох.
— Вот бы нам удалось отбить Башню Сирен, чтобы к тому времени, когда они вернутся, мы уже были бы в наиболее выгодном положении! — воскликнул Мак-Синн, сверкая глазами цвета морской волны.
Изабо нахмурилась.
— Остров Богов — самое священное место для всех фэйргов, — возразила она. — Даже в разгар летних месяцев его никогда не оставляют без охраны.
Линли Мак-Синн уставился на нее.
— И тем не менее нам придется как-то отбить его, — сказал он.
— Но неужели вы не понимаете, что фэйрги ни за что не позволят вам ступить в Бездонные Пещеры? Это самое страшное святотатство, какое только можно придумать. Именно поэтому они так безжалостно и несгибаемо сражаются с нами. Они верят, что все их боги родились в этих пещерах, что это исток всего священного и божественного. Пока вы пытаетесь вернуть себе Остров Богов, они ни за что не покорятся вам.
Линли пожал плечами. Его лицо окаменело, точно высеченное из гранита.
— Ну, когда они все погибнут, им будет уже все равно.
Изабо побледнела, как полотно.
— Значит, вы собираетесь перебить их всех до единого? Даже женщин и детей?
Она обернулась к Лахлану.
— Значит, вот каков твой план? Убить всех? Стереть их с лица земли? Неужели ты не видел, что у них такая же красная кровь, как и у нас? Может, они и морские жители, но они дышат воздухом, занимаются любовью, растят детей и поклоняются силам природы, точно так же, как и все мы. — У нее сорвался голос.
Лахлан крепко сжал скипетр. Его лицо было обеспокоенным.
Изабо поднялась на ноги, переведя взгляд с него на Мегэн.
— В прошлом году ты говорил, что у нас никогда не будет сколько-нибудь продолжительного мира, если мы не достигнем согласия с фэйргами, пока мы не научимся прощать и понимать друг друга. Когда ты сказал это, я подумала, что ты наконец-то стал ри, настоящим ри, каким, должно быть, был Эйдан Белочубый. Я подумала, какой же ты мудрый, и какой смелый. Неужели я ошиблась?
Лахлан прямо встретил ее гневный взгляд. Его губы искривились.
— Надеюсь, что нет, — ответил он. — Но это не я затеял эту войну, Изабо, ты же знаешь это. Я посылал парламентеров, пытался вести с ними переговоры, я предлагал заключить что-то вроде соглашения, и не только я, но и мой отец, и дед. Ты видела, каков был их ответ!
Изабо какой-то миг молчала.
— Но ты ведь хочешь убить их всех? — спросила она наконец, уже чуть тише. — Мак-Синн зациклился на том, чтобы отбить Остров Богов, а я говорю тебе, что единственный способ для людей снова вступить в Бездонные Пещеры — через трупы всех фэйргов до единого. Твоя цель уничтожение целой расы или мир для всей страны?
Лахлан обеспокоенно заерзал. Когда он наконец заговорил, его голос был очень мягким.
— Ты права, Изабо. Мы отправляемся на эту войну не для того, чтобы раз и навсегда изничтожить фэйргов, мы идем на нее потому, что надеемся найти какой-то способ добиться продолжительного мира.
Линли Мак-Синн застонал и ударил себя по лбу кулаком.
— Вы все здесь что, совсем спятили?
Изабо обернулась к нему.
— Надеюсь, что все остальные сочтут это проявлением добросердечия, а не слабоумия! — воскликнула она. — Почему вы такой черствый? Неужели вы не понимаете, что фэйрги способны чувствовать горе, гнев и любовь, точно так же, как и мы?
Он хрипло рассмеялся.
— Что ты можешь знать, глупая девчонка? Ты ведь не была с нами, когда фэйрги напали на нас среди ночи, убивая всех на своем пути и заставив нас бежать в лютый холод лишь в том, что на нас было. Ты не видела, как моя жена и мой первенец погибли с фэйргийскими трезубцами в груди, и как моя дочь умерла в дороге от голода и холода!
— А вы видели, — парировала Изабо, — как ваши предки нападали на фэйргов в их священных пещерах, убивая всех без разбору и выгоняя их в ледяные моря на верную смерть? Вы видели, как они принесли пылающие факелы в священную тьму, куда никогда раньше не проникал свет? Вы видели, как Йедды своим пением губили сотни фэйргов, среди которых были и совсем младенцы? Чтобы знать об этом, совсем не обязательно было видеть все своими глазами.
Повисла долгая, звенящая от напряжения тишина. Изабо слегка заколебалась, увидев, сколь многие члены совета смотрят на нее с подозрением и осуждением. Потом Мегэн с трудом поднялась на ноги.
— Изабо права, — сказала она, — и мне тоже стыдно за себя. Мы так долго ненавидели и боялись фэйргов и всегда считали действия наших предков правильными. И все же оба наши народа причинили друг другу огромное зло. Мы не можем склонить чашу весов на нашу сторону. Мы не можем начинать войну, планируя истребить своих врагов. Уничтожить куда легче, чем воссоздать.
И снова повисла долгая тревожная тишина. Потом Лахлан вздохнул.
— И все же мы не можем начинать войну, заранее настроившись на мир, который вполне может оказаться недостижимым. Давайте запомним то, что сказала Изабо, и подумаем над этим, но пожалуйста, давайте сейчас займемся планированием войны. Ибо если мы и начали понимать, что причинили немало зла друг другу, то фэйрги определенно нет! Они ненавидят нас столь же горячо, как и всегда, и бельтайнская резня явно была не последним их нападением.
В рядах совета поднялся ропот, и Изабо с тревогой заметила, что очень многие бросают на нее косые взгляды. Все знали, что она привезла обратно в Лукерсирей дочь Майи, Бронвин, и что она общалась с самой Колдуньей. Изабо явно гораздо больше других знала об обычаях фэйргов, и многие вслух задавались вопросом, откуда. Кроме того, она была ведьмой, а несмотря на восстановление Шабаша, очень многие жители Эйлианана все еще не доверяли ведьмам.
Поэтому Изабо больше ничего не сказала, откинувшись на спинку своего кресла и крутя на пальце кольцо с лунным камнем, а по всему залу заседаний разгорелись жаркие споры. Столько всего тревожило ее собственное сердце, столько сомнений и дурных предчувствий, столько сожалений и самообвинений, что она не сразу заметила, что ее сестра Изолт тоже сидит молча, сведя над переносицей тонкие рыжие брови. В обычных обстоятельствах в этом не было бы ничего удивительного. Хан'кобаны не были склонны к излишней разговорчивости. Но сейчас шел военный совет. Изолт была Шрамолицей Воительницей, с рождения обучавшейся искусству войны. Сидеть сложа руки, когда планировали военные действия, было очень не похоже на Изолт.
Внезапно она обернулась и посмотрела Изабо прямо в глаза. Ее лицо залила краска, и она, прикусив губу, отвернулась. Изабо долго сидела очень неподвижно, даже не слыша, что творится вокруг нее. Вся ее интуиция твердила ей, что что-то не так и она каким-то образом стала причиной этого.
В тот вечер Изабо снова попыталась поговорить с сестрой, хотя от беспокойства это вышло у нее очень неловко. Изолт, превосходно владевшая собой, улыбнулась ей и коротко обняла ее, что было совершенно ей не свойственно.
— Что ты, конечно же, ничего такого не случилось. По крайней мере, не с нами. Просто я устала от всей этой грызни. С ними всегда одно и то же, с этими лордами. Они только и делают, что сотрясают воздух, но решить ничего не могут. Я не собираюсь с ними спорить. Если они хотят узнать мое мнение, то всегда могут спросить меня о нем.
Хотя ее слова казались искренними, на лице Изолт все же лежала какая-то тень, и Изабо отправилась на поиски Дайда. У него был усталый вид, темные кудри были растрепаны, рубаха на груди расстегнута, но при виде Изабо он улыбнулся и вскочил на ноги.
— Как поживаешь, моя милая Бо?
— Спасибо, неплохо, — ответила она рассеянно, оглядывая караулку, в которой толпились все остальные офицеры Телохранителей Ри, играя в кости или нарды и потягивая виски. Большинство смотрело на нее с дружелюбным любопытством, и она коротко улыбнулась тем, кого знала. — Дайд, мы можем куда-нибудь выйти и поговорить?
— В Риссмадилле-то? Да я знаю сотню таких мест, — со смешком ответил он. — Этот дворец построен как будто специально для всяческих шашней.
Она прикусила губу, но все же позволила ему вывести себя из караулки. Они отправились на зубчатую стену, залитую серебристо-голубым светом Гладриэли, пока еще единственной взошедшей луны. В ее сиянии Изабо ясно видела озадаченное лицо Дайда.
— Как бы мне ни хотелось думать, что ты разыскала меня для того, чтобы прогуляться под луной, я понимаю, что у тебя должны были быть какие-то другие причины, — сказал он. — Что случилось, Бо?
Она глубоко вздохнула, потом начала нерешительно:
— Меня беспокоит Изолт. Она кажется такой… такой холодной, такой.. далекой. Я думаю, что она сердится, но не понимаю, почему… или на кого… — Она беспомощно замолчала.
Он досадливо скривился и отвел глаза. Она метнула на него удивленный взгляд.
— Я бы на твоем месте не стал тревожиться, — сказал он, не глядя на нее. — Хозяин… как-то раз в запале сказал несколько опрометчивых слов, и я думаю, что миледи до сих пор не простила его. Она очень долго отходит, твоя сестра.
Изабо была озадачена.
— Что за опрометчивые слова? — она положила руку ему на локоть. — Что-то обо мне?
— С чего ты взяла? — насмешливо осведомился Дайд.
— Не знаю, — ответила она серьезно. — Мне почему-то так кажется.
Он не знал, что ей ответить. Глядя на то, как Дайд, обычно столь бойкий на язык и сообразительный, осторожно подыскивает слова, Изабо лишь утвердилась в своих подозрениях.
— Так что он сказал? — сердито воскликнула она. — Лахлан вечно думает обо мне самое худшее. Он что-то сказал против меня?
— Он был расстроен, — сказал Дайд. — Это было на «Королевском Олене», после того, как мы узнали, что мальчиков похитили. Мы не знали, жив ли Доннкан вообще, не говоря уж о том, что ты уже спасла его от Маргрит. Ты ведь знаешь, он очень любит сына, и мы едва успели закончить войну с Яркими Солдатами. Мы все устали и вымотались…
— Значит, он действительно что-то сказал! Он обвинил меня, да? И Изолт рассердилась? Они поссорились из-за меня?
— Милая, я не могу тебе рассказать, — растерянно ответил Дайд. — Он мой хозяин. Я не могу повторять то, что он говорит, даже тебе. В особенности тебе.
Изабо была слишком расстроена и рассержена, чтобы заметить в его голосе ласку.
— Вечно он так! — гневно воскликнула она. — Что бы я ни делала, он всегда думает обо мне самое худшее. И почему? Почему? — Она взмахнула изуродованной рукой. — Казалось бы, он должен чувствовать себя виноватым, что меня пытали и искалечили вместо него. Казалось бы, он должен быть ко мне чуть добрее, хотя бы потому, что я сестра его жены, похожая на нее, как две капли воды. Но нет! Он только и делает, что винит меня, называет меня предательницей и шпионкой, обвиняет в убийстве и измене…
Дайд схватил ее за руки.
— Но Бо, ты не понимаешь…
— Вот именно, не понимаю!
— Это все именно из-за этого, как ты не видишь! Это потому, что он винит себя во всем, что случилось с тобой, потому, что ты похожа на Изолт, как ее отражение в зеркале. Он сам сказал это. Если он не будет ненавидеть тебя, что еще ему остается делать?
— Он ненавидит меня… — запинаясь, проговорила она.
Дайд отпустил ее руки и отвернулся.
— Я не должен был ничего говорить, — сказал он сухо. — Я просто хотел объяснить.. пожалуйста, прости, что я тебе все это наговорил. Ни Изолт, ни Лахлан не хотели бы, чтобы ты узнала о том, что было сказано в запале и под таким напряжением. Он вовсе не ненавидит тебя, просто…
— Просто я слишком похожа на Изолт, — буднично сказала Изабо.
— Да, — сказал он, не глядя на нее. — Этого вполне достаточно, чтобы свести человека с ума, постоянно видеть вас рядом, таких похожих и таких непохожих. Ничего удивительного в том, что он иногда задумывается…
— О чем?
— Ни о чем.
— Ну, о чем? Скажи.
Он покачал головой.
— Я и так уже наговорил лишнего. Лучше бы ты не спрашивала меня. Ты неверно это истолкуешь, и потом, Изолт так рассердилась не потому, что он оскорбил тебя. — И снова он заставил себя замолчать, сжав кулаки и зашагав прочь, но внезапно вернулся и опять схватил ее за руки. — Это запрещенный прием, — сказал он внезапно. — Ты же знаешь, что я ни в чем не могу тебе отказать, что я не могу видеть тебя расстроенной, и вот теперь я предал доверие моего хозяина. Иди в постель, Бо, и не смотри на меня такими несчастными глазами. Тебе не о чем горевать.
— Но Дайд…
— Я не скажу тебе больше ни слова, Бо, так что без толку спрашивать. Зря я вообще стал тебе отвечать.
Он быстро пошел прочь, не оглядываясь. Изабо смотрела ему вслед, с обеспокоенным лицом обкусывая ноготь. Если он не будет ненавидеть меня, что еще ему остается делать? — подумала она и против воли слегка улыбнулась.
Лахлан побарабанил по столу и сказал:
— Довольно! Давайте сосредоточимся на неотложных делах. Мы уже три дня сидим взаперти в этой комнате, и не знаю, как вам, а мне уже до смерти это надоело. Давайте выработаем нашу стратегию и отправимся на войну!
Со всех сторон разом заговорили.
— Нужно просто перебить как можно больше фэйргов, пока они не успели добраться до Каррига! — закричал герцог Глениглз.
Герцог Лохслейн принимал участие во многих сражениях с фэйргами. Он наклонился вперед, и его морщинистое лицо было обеспокоенным.
— Дело в том, — сказал он, — что морские демоны увертливые, как угри. Можно сражаться с ними, пытаясь не дать им выйти на сушу, а они просто разворачиваются и уплывают в море, только их и видели. А если пытаться преследовать их на кораблях, их мерзкие морские змеи поджидают в глубине, переворачивая корабли и топя всех.
— А почему нельзя убить морских змеев? — спросил Дункан Железный Кулак.
— А как? — просто спросил герцог. — От стрел нет никакого толку, они просто отскакивают от их шкуры.
— Теперь весь королевских флот вооружен пушками, благодаря Ярким Солдатам, — сказал Лахлан, протирая усталые глаза. — Думаете, их можно использовать против морских змеев?
— По правде говоря, я не знаю, Ваше Высочество, — с сомнением в голосе сказал герцог. — У них страшно прочная шкура. Возможно, пушечные ядра просто отскочат от нее, как и стрелы.
— К тому же, для этого они должны подплыть на расстояние пушечного выстрела, а к тому времени корабль уже окажется в их кольцах, — сказал капитан «Королевского Оленя», назначенный верховным адмиралом флота Ри.
— Вопрос в том, как бы убить морских змеев до того, как они подойдут слишком близко, чтобы перевернуть корабль, — сказал Дункан Железный Кулак, дергая себя за бороду.
— Ну, это совсем нетрудно, — заявил Мак-Бренн, перепугав всех, поскольку все считали, что он задремал. Заметив изумленное выражение их лиц, старик подмигнул, порылся в своем необъятном спорране и извлек оттуда связку измятых бумаг. — Я привез мои чертежи гигантской мангонели. Она очень помогла нам во время Яркой Войны, когда Яркие Солдаты попытались взять Равенскрейг штурмом. Мы метали валуны больше чем на четыреста ярдов!
Послышался удивленный гул, и Мак-Бренн широко улыбнулся.
— Да, думаю, это будет вам очень кстати! С тех пор я работаю над баллистой, которая может метнуть гигантскую стрелу примерно на такое же расстояние. Можно обмакнуть наконечник стрелы в какой-нибудь яд, так что вам понадобится всего лишь поцарапать шкуру змея, чтобы убить его, а поражать жизненные органы не обязательно. Всю работу за вас сделает яд.
— Драконье зелье, — воскликнула Мегэн. — Айен, твоя мать продала Майе драконье зелье, когда та пыталась уничтожить драконов. Как думаешь, оно действует и на морских змеев тоже?
Айен кивнул.
— Полагаю, скорее всего, д-действует, Хранительница. Я сам не знаю, как его д-делать, но среди жителей болот есть те, кто д-должен знать рецепт. Я попробую выяснить.
— У моего отца есть еще одно изобретение, которое, как он думает, может оказаться вам полезным, — в своей ленивой и протяжной манере сказал Дугалл Мак-Бренн. Он полулежал в своем кресле, прикрыв глаза, как будто с трудом удерживался, чтобы не заснуть. — Расскажи им, отец, а то я уже забыл, что это такое.
Мак-Бренн подскочил на своем месте, мигая за стеклами своих очков.
— Ах, да, я совсем запамятовал. Спасибо тебе, сынок, что напомнил. — Он снова порылся в своем спорране и вытащил оттуда небольшой стеклянный пузырек, который поднял к свету. Внутри перетекала какая-то густая и вязкая жидкость. — Я зову ее морским огнем, — сказал он. — Много лет назад я совершенно случайно открыл ее и нацарапал на бумажке формулу, а потом положил в какую-то книгу, чтобы не потерять. И, конечно же, совершенно забыл про нее, пока в прошлом году случайно не нашел снова, когда искал что-то другое. Генеалогическое древо Белль, кажется. Или бабушкин рецепт ежевичного вина.
— Как думаешь, кто такая эта Белль? — прошептал Дайд на ухо Изабо. — Его мать?
— Нет, — сказала Изабо, давясь смехом. — Бьюсь об заклад, что это какая-нибудь из его собак.
— В общем, я совершенно случайно нашел ее и бросил на свой стол, а когда юный Дугалл сказал, что собирается встретиться с тобой, мой мальчик, я решил, что прихвачу ее с собой, чтобы посмотреть, понравится ли она тебе, — оживленно продолжил Мак-Бренн. — Должен сказать, что мне пришлось попотеть, разыскивая ее на столе, но думаю, тебе понравится. Она очень здорово сверкает.
— Уверен, что мне понравится, дядя Малкольм, если только ты скажешь мне, что это такое, — необычайно терпеливо ответил Лахлан.
— Это морской огонь, разве я тебе не сказал? Он вспыхивает при соприкосновении с морской водой.
— То есть, морская вода заставляет его гореть?
— Ну да, разве я только что не сказал? Выпускаешь его из мангонели, и когда он попадает в воду — бабах! Он взрывается, и вся вода вокруг превращается в один большой лист пламени. Думаю, он нагонит на морских демонов страху. — Старик хихикнул и в радостном предвкушением потер руки.
— Он зажигает воду?
— Ну да, да. Я что, недостаточно ясно выражаюсь? Или это ты туго соображаешь? Впрочем, удивляться тут нечему, ты ведь столько лет был птицей. Странная история. Очень странная. Она не могла пройти без последствий, ведь твой мозг сжался до размеров горошины. Ничего удивительного, что с головой у тебя стало маленько не того.
— Да нет же, нет, дядя, — с поразительным для него самообладанием сказал Лахлан. — Просто мне никогда раньше не приходилось слышать о том, чтобы вода горела. Обычно воду используют для того, чтобы тушить огонь. Что, во имя Эйя, входит в твой «морской огонь»?
Мак-Бренн побарабанил пальцем по носу.
— Нет уж, — фыркнул он. — Меня не так-то просто провести, парень. Я не выдаю свои секреты так просто.
— А как потушить такое пламя? — с огромным интересом спросил адмирал Тобиас. — Такое оружие, как огонь, на корабле использовать опасно.
— Хороший вопрос, — лаконично ответил Дугалл. — Мы сами задались им, когда отец решил испытать свое изобретение. Одно крыло Равенскрейга сильно обгорело, прежде чем мы смогли решить эту проблему.
— И как же вы его потушили?
— Ну, в конце концов мы использовали песок, — пряча улыбку, отозвался Дугалл, поглаживая бородку. — Хотя и обнаружили, что человеческая вода тоже оказывает на него воздействие.
— Человеческая вода? — недоуменно нахмурился адмирал Тобиас. Потом в глазах у него что-то забрезжило. Его загорелое до кирпичного цвета лицо стало еще краснее, когда он сказал, — А, понял! Человеческая вода.
— Ну да, — отозвался Дугалл. — Ну, вы понимаете, в чем здесь проблема.
— Да, понимаю, — ответил адмирал, пытаясь скрыть смущение перед лицом непринужденной простоты Дугалла.
— Ну что ж, это значит, что мы можем пустить в дело военный флот, — сказал Лахлан, и его нахмуренное лицо впервые за несколько дней прояснилось. — Это замечательно, потому что мне очень не хотелось бы впустую потерять наш корабельный налог! Нам придется потратить некоторое время и деньги на снаряжение и вооружение кораблей. Поскольку мы спасли и отремонтировали большую часть пиратских кораблей, теперь в нашем флоте шестьдесят четыре судна, включая и все тирсолерские корабли. Это много!
— Если мы поплывем в Карриг на кораблях, то д-доберемся туда намного быстрее, — сказал Айен. — Даже если армия д-движется на полной скорости, люди не могут проходить больше пятнадцати-двадцати миль в день. Флот же может д-двигаться со скоростью сто шестьдесят миль в день, если нам удастся поддерживать попутный ветер. А если мы успеем вовремя доставить армию в Брайд, то сможем отплыть д-до того, как фэйрги начнут свое путешествие на север.
Совет возбужденно зашумел, а Аласдер Гарри Киллигарри сказал:
— Кроме того, если мы вооружим корабли этим морским огнем и отравленными баллистами, то можно не боятся фэйргов в море. Тем скорее мы их всех перебьем.
— А я слышал, что вы нашли в Тирсолере Йедду, — взволнованно сказал Мак-Синн. — Ох, до чего же хорошая новость! Йедда может своим пением убивать этих ужасных морских демонов. И научит своим колдовским песням кого-нибудь из ваших молодых ведьм. До меня дошли слухи, что у вас есть несколько человек с Талантом Йедд, хвала Эйя.
Наступила долгая неловкая тишина. Дайд замер, его смуглые руки с длинными пальцами сжались. Энит Серебряное Горло обернулась и повелительно взглянула на Мегэн. Хранительница Ключа сжала губы и ничего не сказала. Изабо переводила взгляд с одной на другую. В том путешествии в Тирсолер, в котором участвовали Дайд и Энит, было много такого, о чем она не знала. Слова Мак-Синна, как ей показалось, задели чувствительную струну.
— Ну, — сказал Мак-Синн, прервав затянувшееся молчание. — Это верно? Вы действительно спасли Йедду в Тирсолере?
— Да, — ответила Мегэн. — Йедду по имени Нелльвин. Она провела восемь лет в заточении в Черной Башне. Юная Финн спасла ее, когда выводила оттуда того пророка, Киллиана Слушателя. Она сейчас здесь.
— И у вас есть другие, которые могут создавать чары своей музыкой? — настойчиво спросил Мак-Синн. — Разве их тоже нельзя научить петь песни, убивающие фэйргов?
— Энит Серебряное Горло может петь колдовские песни, и она научила этому своего внука Дайда, и своего ученика Джея Скрипача, — спокойно сказала Мегэн. — В прошлом году в это же время им удалось благополучно доплыть до Тирсолера, хотя я знаю, что в пути они наткнулись на фэйргов.
— Но ты же знаешь, что я не стану петь песню смерти, — резко сказала Энит. — Я не раз говорила тебе об этом, Мегэн. Я не Йедда, чтобы использовать свою магию для убийства.
— Но Энит…
— Нет, Лахлан. Ничто не заставит меня передумать. Ты же знаешь мое мнение.
— Что за глупость? — воскликнул Мак-Синн, недоумевающе глядя на старую циркачку. — Ты знаешь, как это сделать, но говоришь, что не станешь? Почему?
Энит с жалостью посмотрела на него.
— Я не стану использовать свои силы для того, чтобы убивать. Колдовские песни можно использовать другими способами.
— Другими способами? Какими еще другими способами? Говорю тебе, если бы мы могли обучить несколько молодых ведьм, чтобы на каждом корабле было по одной, то очень скоро выиграли эту войну! Хорошая Йедда может убить сотни этих ужасных морских демонов сразу. Сотни!
— Когда мы в прошлом году плавали в Тирсолер, на нас напал отряд фэйргийских воинов, — объяснил Дайд. — Вместо того, чтобы усыпить их своими песнями, мы спели им песню любви. Джей играл на своей viola d'amore, которую, как вы знаете, сделала сама Гвиневера Ник-Синн и которая обладает огромной силой…
— Виолу Гвиневеры не должны были отдать вот так запросто, — воскликнул Мак-Синн, дрожа от ярости. — И какому-то цыганскому парню! Эта виола — реликвия клана Мак-Синнов и должна быть возвращена нам обратно. Вы не имели права, Ваше Высочество!
Джей в смятении прижал свою драгоценную виолу к груди. Дайд сжал кулаки.
— Виола была дарована Джею Скрипачу в награду за помощь, оказанную мне в завоевании короны, — невозмутимо сказал Лахлан. — Всем членам Лиги Исцеляющих Рук было разрешено выбрать из хранилища реликвий любую вещь по их выбору, и он выбрал именно ее. Линли, виола лежала там без дела много лет. Просто удача, что она не погибла во время Сожжения, как многие другие фамильные драгоценности. Или, возможно, это не простая удача, а невидимое деяние Прях. Джей играет на этой виоле так, будто она была сделана точно под его руку. В вашем клане не осталось никого, кто мог бы играть на ней. Не стоит жалеть ее для Джея, который так помог мне.
— Это действительно так? — скептически осведомился Мак-Синн. — Тогда давайте послушаем, как он на ней играет.
Лицо Джея вспыхнуло горячим румянцем, но по кивку Лахлана он поднялся и благоговейно вынул виолу из футляра. Прекрасной формы и покрытая лаком, виола несла больше струн, чем обычно, поднятых на замысловатом деревянном мостике. Ее грациозный гриф был вырезан в форме женской фигуры с завязанными глазами.
Джей устремил на Мак-Синна застенчивый, но прямой взгляд.
— У нее завязаны глаза, потому что говорят, что любовь слепа.
Мак-Синн отрывисто кивнул.
— Знаешь, не надо рассказывать мне о viola d'amore, парень. Я учился в Башне Сирен. А кто учил тебя?
— Я сам, — ответил он просто. — И Энит.
Не дожидаясь ответа, он поднял виолу к подбородку и провел смычком по струнам. Комнату наполнили звуки, низкие, бархатистые и чистые. Потом Джей заиграл ритмичную танцевальную мелодию, под которую головы сами собой начинали кивать, а ноги притопывать. Закончив, он оторвал смычок и взмахнул им, и слушатели разразились бурей аплодисментов. Джей залился краской и опустил смычок, глядя на Мак-Синна.
— Что ж, нет никаких сомнений в том, что ты умеешь играть, парень, и играешь хорошо, — резко сказал прионнса. — И Мак-Кьюинн сказал правду, в моей семье действительно не осталось никого, кто мог бы так прекрасно играть на ней. Возможно, моя дочь могла бы, но она давно мертва. — На его бородатом лице мелькнуло тоскливое выражение, и он потер подбородок рукой. Он немного помолчал, потом поднял голову и в его сверкающих глазах цвета морской волны снова полыхнуло пламя. — Но если у тебя есть Талант, почему ты не можешь своим пением убивать фэйргов?
— Она сделана, чтобы петь о любви, а не о смерти, — тихо сказал Джей. — Разве вы не видите?
— Я вижу, что у тебя в руках реликвия клана Мак-Синнов, а ты не хочешь использовать ее, чтобы помочь нам!
— Но милорд, пожалуйста, если бы вы только согласились выслушать, — сказал Дайд. — Я же сказал вам, что мы пели песнь любви, когда на нас напали морские жители. Милорд, фэйрги были зачарованы! Они плыли за нашим кораблем, напевая, свистя и ловя для нас рыбу. А потом, когда на нас напал тирсолерский флот и наш корабль перевернулся, фэйрги спасли нас и отвезли на берег. Милорд, вам не кажется…
— Пели песнь любви, — презрительно отозвался Мак-Синн. — Это песня для придворных кавалеров и трубадуров, а не для войны!
— Но мы победили их, мы создали что-то вроде связи с ними, — воскликнула Энит. — В Карриге мы могли бы сделать то же самое.
— Спеть песню любви, когда армия фэйргийских воинов будет наступать на нас с занесенными трезубцами? — сардонически осведомился Мак-Синн. — Это прямой путь приблизить неизбежный конец — нас всех перебьют, а фэйрги будут торжествующе улюлюкать.
— Вот и я то же самое тебе говорил, Энит, — вступил Лахлан. — Любая колдовская песня действует лишь тогда, когда ее слушают, а во время битвы слышны лишь звон оружия и крики раненых. А даже если публика слушает, они должны слышать сердцем, а не только ушами. Ты сама учила меня этому. Как мы сможем пением призвать их к миру, когда они ослеплены и оглушены своей ненавистью?
— Но в Тирсолере…
— Да, но там была совсем небольшая горстка воинов, ты сама говорила это. Мы не можем послать тебя с Дайдом и Джеем в пасть к орде бесчинствующих фэйргов, как группу бродячих менестрелей. Это слишком опасно.
Энит ничего не сказала. Ее искривленные пальцы сжимали подлокотники кресла.
Мак-Синн раздраженно фыркнул.
— Вот чем все заканчивается, когда приглашаешь на военный совет женщин, — с ядовитым сарказмом сказал он. — Приходится выслушивать всякие глупости.
— Неужели? — рявкнула Изолт. — Означает ли это, что вы не желаете выслушивать и мои советы, милорд?
Мак-Синн ничего не сказал, лишь стиснул зубы. Изолт продолжила, очень тихо:
— Не забывайте, что я Шрамолицая Воительница, милорд. На Хребте Мира все равно, мужчина ты или женщина. Единственное, что имеет значение, можешь ты сражаться или нет. Я получила эти шрамы не просто так.
— Разумеется, Ваше Высочество, — сказал он через некоторое время. Слова явно дались ему очень нелегко. — Я не хотел вас обидеть.
Изолт ничего не ответила, пытаясь обуздать свой гнев. Лахлан тоже разозлился. Раздраженно оглядев стол, он сказал:
— Мы не можем постоянно спорить друг с другом. Если мы хотим победить фэйргов, то должны выступить единым фронтом. Итак, Изабо говорит, что фэйрги вернутся в Карриг к Самайну или чуть позже. К тому времени мы должны быть уже там и, если получится, ударить по ним сразу с двух сторон.
Большая часть армии Ри, называемой Серыми Плащами из-за их серой формы, все еще стояла в Тирсолере. Было решено, что Лахлан присоединится к ним вместе с армиями южных лордов и прионнса, чтобы они смогли напасть на Карриг с востока, доставив большую часть людей по морю кораблями королевского флота. Когда армии Ник-Танах и Ник-Эйслин присоединятся к ним вместе с солдатами Айена и Эльфриды, у них должно оказаться более десяти тысяч людей и волшебных существ, очень внушительное войско.
Тем временем Фионнгал Ник-Рурах и герцог Лохслейн должны будут отправиться обратно в Рурах, чтобы переговорить с Мак-Рурахом и заручиться его поддержкой. По пути они переговорят также с Мак-Ахерном Тирейчским, чья кавалерия славилась своей стремительностью и отвагой. С учетом лучников из Равеншо, они должны собрать по меньшей мере трехтысячную армию, которая ударит по фэйргам с запада.

Форсит Кейт - Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы отлично, чтобы книга Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры автора Форсит Кейт дала бы вам то, что вы хотите!
Если так получится, тогда можно порекомендовать эту книгу Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Форсит Кейт - Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры.
Ключевые слова страницы: Ведьмы Эйлианана - 6. Бездонные пещеры; Форсит Кейт, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн